Bonds: diablerie, enemy

Ночь была завораживающей. Чем ближе вампиры приближались к Туманной Ракшасе, тем меньше становилась видимость: небо покрыто тёмными тучами, закрывающими свечение ярких звёзд. На улицах тишина, прерываемая лишь рёвом мотора и пением ночных менестрель: кузнечиков и сверчков. — Мы уже близко, — бубнит Крис, выпрямляясь. — Чан, всё будет хорошо. Главное — действовать по плану и быть уверенными в нём и друг в друге, — подбадривает Хёнджин. — Так... — всё ещё нервничает тот, — будьте наготове. Странно, куда вообще все подевались? Беспорядки беспорядками, но на улицах ни души ни утром, ни ночью. За всё время их блужданий никто даже мельком не замечал чужого лица. Либо же вампиры просто не обращали на это внимание, ведь ощущение слежки не покидает их и по сей день. Впереди виднеются большие чёрные ворота, не позволяющие заглянуть за них и увидеть, что там. По рассказам, в Ракшасе нет новостроек, весь город — одна сплошная развалина. Возвели его нога в ногу с зарождением расы вампиров, вот только непонятно, почему по легендам в нём обитают именно оборотни. Ракшаса — запретная зона, на которую лучше не соваться. Наконец подъезжая к тем самым воротам, Сынмин замечает движение. — Там кто-то есть. — Где? — фокусируют свой взгляд остальные. Как только Чанбин глушит мотор и выходит из машины, рядом с воротами будто воздух прорезали, и на месте, где секундой ранее не было никого, появились два существа. Какое-то неаккуратное нечто, на подобии человекоподобных волков, грозно уставилось из темноты, издавая душераздирающее рычание. — Ебать... Это что за... — Чанбина пронзает нотка шока, смешанного с животным страхом. — Ну и уроды, — цедит Сынмин, сплёвывая подходящий ком куда-то на обочину. — Мы с миром! — вскрикивает Кристофер и подходит ближе к зловещей границе. — Чан, ты идиот?! — шепчет Хёнджин. Вампир выглядит бесстрашным, хотя внутри него бушует буря из страха за себя и других. Недоверие заставляет руки сжаться в кулаки. На ладонях появляются следы в форме полумесяцев. Существа же повернулись в сторону Кристофера: с их рта текли слюни, как у бульдогов, кожа сморщена, местами покрыта шерстью и многовековой грязью, кое-где виднелись шрамы. — Я не уверен, что они могут говорить, Чан, нужно валить! — кладя руку ему на плечо, выдаёт Сынмин. И правда, эти оборотни создают впечатление немых кукол, умеющих только рычать и источать ужасный запах мертвечины, смешанный с блевотиной. Но внезапно что-то будто переключается в голове и вампиры отчётливо слышат членораздельную речь, однако оборотни всё так же стоят рядом с воротами и даже ртами не двигают, только смотрят и рычат. — Чёртовы вампиры, что вам нужно? Убирайтесь! — Вы тоже это слышали? — спрашивает Хван. — Похоже, они умеют говорить, — пожимает плечами Со. — Мы не собираемся творить бесчинства, нам просто нужно кое-что из вашего ларька на окраине. — Договор рас запрещает вампирам показываться на наших землях. Уходите, иначе придётся решать вопрос по-другому, твари. — Мы-то твари? — удивляется Хёнджин. — Вы себя-то видели, уроды? Какой ещё договор? Пропускайте! До вчерашнего дня о вашем существовании никто не знал, а теперь вы делаете вид, что дохуя важные? Один из существ неестественно выпрямляется, будто пожимая плечами. — Оборотни появились с вампирами в один день, и уже около двух веков между народами существует договорённость о неприкосновенности чужих земель и жизней. Вы не имеете права ступать на наши территории, а мы на ваши. Нарушение правила карается смертной казнью или жестоким убийством. Как видите, мы не королевские приспешники и не ели очень давно... — чужая речь оборвалась, через пару секунд вновь зазвучав, — мясо вампиров всегда считалось деликатесом. Слушая всё это, Чан мысленно пытался придумать причину, по которой не пустить их было бы ошибкой. — Что, если вы пропустите нас... и потом мы пожертвуем вам одного из нас в качестве благодарности? — Что за хуйню ты несёшь?! Крис коротким жестом сигнализирует о том, что ситуация под контролем. Оборотни что-то громко друг другу прорычали, будто делая ставки, а потом тот же голос послышался вновь. — Хорошо, проходите. Хёнджин самодовольно хмыкнул, не понимая, к чему вообще был весь кипиш, если в итоге обвести вокруг пальца парочку оборотней не составило труда, а даже позабавило. Он представляет лица остальных, когда они узнают об этом. Хван подходит к воротам, оглядывается назад и двигается вперёд, пересекая границу «двух миров». Резкая боль пронзает его тело. Все органы будто взорвались внутри, кости и мышцы словно распались на маленькие клочья, а мозг расплавился под действием неведомой силы. Открытые ворота вспыхнули электричеством, преграждая, казалось бы, открывшийся только что проход. Фиолетовое свечение окутало округу, заставляя привыкшие к темноте глаза заболеть от яркого света. Хёнджин рухнул на землю, не двигаясь и не моргая. Он чувствует только жгучую, невыносимую боль, что заставляет его громко кричать. От невозможности сдерживаться, он это и делает — громко, срывая горло. Жмурит глаза, но не двигается. В ушах эхом раздаётся противный смех, что подогревает ненависть ещё больше. — Тупые твари, думали так легко пройдёте? Чанбин кусает губы, злится, бесится, но сдерживается, старается не подать виду, пока Сынмин и Кристофер моментально оказываются рядом с другом, оттаскивая подальше от ворот. — Не пытайтесь его спасти, — смеётся оборотень, — время ужина, Ларри. — Время смерти, ублюдки, — Со плюёт прямо под лапы одному из чересчур болтливых, достаёт кольт из кобуры, прикрытой пиджаком, оттягивает затвор, щурит глаза и направляет ствол на оборотня, чётко стреляя прямо в лоб, затем делая тоже самое и со вторым. Лужа крови образовывается в пределах трёх метров, растекаясь и всё ближе подбираясь к вампирам, словно лепестки кроваво-красных роз, что застелили землю. Тела постепенно источают пар, медленно разлагаясь — ужасное зрелище. Но активизировавшийся из-за Хёнджина поток электричества исчез вместе с плотью волкообразных тварей. Чанбин злится. Злится на себя за то, что не остановил Хвана, беспечно поверив парочке смертных ублюдков. Злится на то, что теперь не знает, как помочь другу. И что теперь с ним будет — не знает тоже, как и что за заклятье было на этих чёртовых воротах и выживет ли Хёнджин вообще. Сейчас он просто лежит головой на коленях Сынмина, корчится и кричит от боли, царапая ногтями асфальт. Ким смотрит с опаской, боится. Пытается подбодрить словами, надеясь, что это хоть как-нибудь поможет. — Это не заклятие, точнее... нет, это оно, просто не из разряда проклятий, обычное электричество. Он должен оправиться, но сейчас пойти с нами не сможет — нужна терапия и срочно. Любое движение доставляет ему боль, — Чан сделал паузу, — это как когда пуля внутри, только в десять раз хуже. — Тогда оставим его в машине. — Нет! Я пойду! — вскрикивает Хван, в очередной раз почувствовав острую боль где-то в области дёрнувшейся руки и лёгких. — В тачку его, — диктует Со. Парни усаживаются в машину. Чанбин вновь прокручивает ключ зажигания, разнося вокруг характерные звуки заводящегося автомобиля. Отходящие газы забили из выхлопной трубы, и, спустя несколько секунд стагнации и раздумий, нога вампира нажимает на педаль газа, заставляя авто сдвинуться с места и наконец оказаться на территории Туманной Ракшасы. А в городе всё также тихо. Единственная живность, которую пришлось встретить — лишь те уродцы. Дома, больше похожие на развалины, были везде. Каждый клочок земли усыпан обломками и пеплом, словно совсем недавно по населенному пункту прошёлся лесной пожар или снизошёл вулкан Мауна-Лоа, как на Гавайях. Конечно, вулкана тут географически и физически быть не может, однако впечатление создаётся именно такое. — По-моему, у нас не война намечается, а геноцид, и, похоже, он уже произошёл, пока мы по домикам ютимся, — не понимает Сынмин. — Это иллюзия, Мо. Они шифруются, тем более мы их защиту сняли, наверняка кто-то уже нас поджидает. — Хуёво... — А то. Пошли вторые сутки «странствий». Постепенно появлялось осознание того, в какое дерьмо вляпался мир и что теперь жить, как прежде, не получится. Гадко и горько, до спазма в горле. Обидно и неприятно, до выступающих капелек солёной жидкости на глазах. Ехали они долго, шёл второй час. На удивление, Ракшаса оказалась гораздо больше, чем все себе представляли. Приходилось объезжать заваленные хламом дороги, расчищать пути, толкать машину и вытаскивать её из бассейнов с грязью и глиной. Шёл четвёртый час, а дорога короче не становилась, только сужалась с каждым новым метром. Густые и могущественные ели тянулись вдоль всего извилистого пути, путая мозг и блокируя бдительность. Шёл седьмой час, и вот, наконец, дорога стала прямой, а ехать можно было без особой концентрации. Правда, путь был проделан жуткий, глаза предательски закрывались от перенапряжения, руки потряхивало от пережитых эмоций и усталости, а в животе не то урчало, не то болело.

ꗃ

В доме царила атмосфера относительно спокойная, размеренная. Словно и не было никаких голосов ещё вчера, никто не уезжал, ставя собственную жизнь на кон. После произошедшего Джисону немного стыдно смотреть в глаза Минхо. Но это норма, наверно. Тот тоже молчит, ничего не показывает. Может, если они сделают вид, что того самого не произошло, то всё будет хорошо? Наверно... Феликс часами напролёт осваивает новые блюда, завлекает Чонина, кормит его, больше эксплуатируя как подопытного кролика, а потом они вместе играют в игры. Минхо шерстит информацию с абсолютно разных, иногда даже уму непостижимых, источников, читает художественную, и не только, литературу. А Йерин... А что Йерин? Ведёт себя как затворница: закрылась в комнате, не выходит, а если и посчастливилось её увидеть, то просто проходит мимо с лицом страдальца-суицидника. Хан сидит на полюбившемся диване в гостиной, Эклипс варит себе кофе, Феликс читает комикс, а Чонин пытается скачать взломанную версию какой-то игрушки на телефон. Никто друг с другом не разговаривает — все заинтересованы чем-то своим. На фоне шумит включённый телевизор и шуршит кофемашина, тонкой струйкой превращая сухое содержимое в бодрящий ароматный напиток. Со второго этажа слышится скрип открывшейся двери и шаги по лестнице. — Нуна вышла, — пугается Ян. — О, ура, она не сдохла. — Фу так шутить, Минхо, — осуждает Феликс. — Йерини-нуна! Лицо у девушки бледное чересчур, даже для вампира. Чёрные длинные волосы, что пару дней назад были блестящими и шелковистыми, теперь запутаны в колтуны. Под глазами красуются тёмные круги, а на лице так и читается: «Я заебалась». Она быстро семенит к холодильнику, хватает коробку с кровью, даже не проверив группу и резус, а затем пьёт быстро: так, словно целую неделю на языке не было ни капельки. Расправившись с содержимым и выкидывая теперь уже ненужную макулатуру, вампирша смотрит на парней, сидящих перед ней. Смотрит взглядом полным осторожности и нежелания. — Сегодня я начну вас обучать, — выдаёт она. — Что? — спрашивают остальные, повернувшись. — Чему? — Магии. — Магии?! Типо как Чанбин-хён? — радуется Чонин. — Типа как все вампиры, да. Начинаем сегодня, покушайте плотно, вам нужны силы, — тараторит она и спешит обратно в комнату. Её за плечо резко хватает Минхо. — Нам велишь, а сама толком ничего не ешь. Помереть захотела? Села за стол, быстро. — Минхо, я не... — Я сказал: села, — перебивает её Ли, забирая чашку из-под холдера кофемашины. — Правильно! Рири-нуна должна покушать, я как раз приготовил восстанавливающий супчик! — загорелся Феликс. Девушка нехотя садится за обеденный стол, недовольно хмыкая, а Ли ставит перед ней глубокую тарелку, осуждающе смотря. Где-то в сторонке Чонин, надув щеки, обижался на то, что мытьё посуды повесили на него. Все смотрели на Йерин как на ребёнка, сказавшего своё первое в жизни слово.

ꗃ

Спустя полчаса все настроились на работу. Вампирша не стала углубляться в историю возникновения магии как таковой, достаточно было лишь произнести фразу: «У каждого из вас есть свой потенциал, который может раскрыться в новом свете». — Чан ваш, например, связан с кровью, — пожимает плечами Йерин, предотвращая расспросы, как же узнать, какой у них этот самый потенциал. — Так мы все связаны с кровью, — выгибает бровь Джисон. — Не в этом смысле. Он может управлять ей, материализовывать, убивать с помощью неё. — И как ты об этом узнала? — Секрет фирмы. — Лиса, — цыкает Минхо. — А у меня тогда какой?! — загорается Чонин. Йерин проигнорировала вопрос Яна. — Минхо уже знает своё предназначение. Диаблери вообще существа убийственные, в них хранится сила практически всего живого. Но этот кедр цветущий до сих пор лишь терпит свои приступы и внутреннего зверя, не пытаясь с ним совладать. — Сама бы попробовала терпеть желание выпить друга до капельки, всего и без остатка, — бубнит Минхо. — А ты и не терпишь, — ухмыляется она. — В смысле? — Напомнить? — смеётся и дразнит Чонин. — В тебе так тепло-о-о. — Пожалуйста, хватит злорадствовать, я просто хочу кончить, умоляю, пожалуйста, — подключается Феликс, хватая Джисона за руку и изображая его голос. Уши Хана заливаются яркой краской, он вырывает руку из феликсовой и накрывает своё лицо ладонями, прячась от насмешек друзей. — Ладно, без шуток. Лино может показать вам кое-что, — Минхо недоверчиво смотрит, пока Йерин тянет его за руку, хлопает по спине и отходит на пару шагов. — Ну давай, ударь. Ли смотрит на девушку взглядом задолбанного человека и несильно толкает в плечо. — Вау, какая прекрасная у меня магия, чудеса. Йерин стоит пару секунд, щурится, а затем просто плюет прямо под ноги напротив стоящему вампиру. — Какого чёрта?! — негодует тот, затем замечая движение на полу. У вампирши тоже вместо сил — каша. Несмотря на то, что диаблери она не является, ну, или не полностью, разновидностей сил в ней действительно много. В том месте, куда попала слюна, начался некий процесс, а после остался лишь «ожог». — Ты что, харкаешь кислотой? — удивляется Чонин, подходя ближе. — Щас в лицо харкну. — Не-не-не! — Лино! — вскрикивает Йерин и замахивается на Минхо, однако ударить ей его так и не удаётся — область всей руки покрылась чем-то странным, будто воздух исказился или пространство сжимается. Ли, не почувствовав боли от удара, успел только глаза от неожиданности выпучить, а вот у вампирши на руке остался красный след, больше похожий на удар раскалённой плети. Парни переглянулись, не понимая, что сейчас вообще произошло. — Это, блять, что за абракадабра, Минхо? — удивляется Феликс. — Это его подсознательная защита. Она активируется в независимости от эмоций, ментального и физического состояний. Организм сам защищает его зад, и это лишь капля из всего океана возможностей, — девушка гордо хмыкает, поправляя волосы. Пока все восхищались возможностями Минхо, Джисон почти забился в кресло, в котором всё время сидел. Отчего-то ему было очень неприятно. Сложно объяснить, что же он чувствовал. Это очень похоже на волнение за кого-то или за что-то. Странное чувство, которое он не понимал. — Я, — замялся Хан, — отойду ненадолго. Йерин кивает, привлекая к себе внимание всех остальных. — Что ж, приступим. Вилард вышел на улицу и, сев на крыльцо, схватился за волосы. Отчего же так гадко? Поразмышляв ещё минут десять от силы, он вернулся обратно в дом. Там все внимательно слушали и пытались вникнуть в новый поток информации, словно первоклашки первого сентября. Всё это было похоже на сборную солянку из всевозможных заумных слов. «Ваш психотип, характер, предрасположенности и задатки имеют огромное влияние на заражающуюся личность, появление стимула к развитию и на само развитие», — Йерин не делала паузы, не пыталась донести желаемое до каждого. Она придерживалась принципа: «Поймёшь, когда придёт время». Девушка действительно долго рассказывала: как, зачем и что. Периодически Чонин задавал кучу странных вопросов, на которые она не отвечала: просто игнорировала, продолжая тираду непонятных слов. Минхо, сидя слева от Феликса, кажется, даже начал зевать. Часы пролетали быстро и незаметно, а информация в голове увеличивалась трёхкратно. Джисон сидел, слушал, но при этом в голове его был ветер. Из-за набора всех непонятных чувств он считал происходящее неправильным. Это, уже успевшее поднадоесть, волнение пожирало его изнутри. Все прекрасно видели и понимали, что его что-то тревожит, но вида никто не подавал. Джисон сильный. Джисон справится. Так он думал всегда и так ему говорили другие. Началась следующая тема про то, как важно иметь связь с самим собой. Новых фокусов больше никто не показывал. А жаль, ведь настроения не было совсем. Со всей этой учёбой парни и забыли, что кто-то сейчас подвергает свою жизнь опасности для безопасности других. Волнение вступало в настоящий безжалостный бой с уверенностью за отправившихся в Ракшасу вампиров. Наконец, дело подошло к практике. Ничего непонимающие Чонин и Феликс встали друг напротив друга, не зная, что делать. Недовольно хмыкнув на растерянные лица двух парней, Йерин велела полагаться на своё сердце. Причём здесь сердце никто так и не понял, но и спросить не осмелился. Ян встал в позу, в которую обычно встают все супергерои в своих супергеройских сериалах, типа «доктор Стрэндж» или «Аркадий Паровозов спешит на помощь». Феликс залился звонким смехом, вызывая у Чонина наигранную обиду. Потыкав друг друга в плечи, Ли и Ян сконцентрировались на том самом сердце, умоляя его пустить по рукам магию, что совершенно отличается от того, что требует Йерин. — Чёртово сердце, ничего не получается! — взрывается Ян. — Причём здесь сердце? — не понимает девушка. — В смысле причём? — Вы что, настолько тупые, что не поняли, что нужно просто сконцентрироваться? — У тебя всё так легко... — И у вас будет так же, Чонин. Магия — это не то, что появляется с неба, она уже заложена во всех нас, нужно просто её разбудить, завладеть и подчинить. Давайте выйдем на улицу, проветримся, отдохнём, — Йерин хлопает по плечу. Все пятеро выходят во двор, замечая закончившийся дождь. Тишина прерывается лишь слабым ветром и шелестом флоры, как внезапно со стороны леса слышится движение. — Кто там? — настораживается Минхо, резко оборачиваясь на звук. Чонин подходит медленно, тихо, на цыпочках, чтобы не спугнуть, и видит что-то рыжее в глубине листвы. — Лиса? — щурится Ян. — Точно, лисичка! — загорается Феликс. — Это же пустынная, что она здесь забыла? — спрашивает Джисон. — Наверно, сбежала из человеческого зоопарка, — пожимает плечами младший. — Привет, красавица, ты заблудилась? — почти поёт Чонин, садясь перед животным на корточки и почёсывая ему за ушком. — Ты сейчас дикую лису чешешь? — Сам ты дикий, хён, а она теперь моя. — Не-не-не, у Чанбина аллергия на шерсть! — негодует Минхо. — На кошачью, идиот, — смеётся Йерин. — Никого, видимо, не смущает, что у мелкого хвост? — вставляет свои пять копеек Хан. Все начали пристально оглядывать Чонина. — Какой хвост? — переспрашивает тот у Джисона, оглядываясь и взаправду замечая рыжий пушистый хвостик сзади. — Какая прелестная сила... — Сила? — У него уши! — кричит Хан, мигом оказываясь рядом и хватаясь за одно. — Обмен телами, значит... Только ты не становишься лисом, а перенимаешь его черты. Джисон, дунь ему в ухо. Тот слушается — дует, вызывая свойственную животному реакцию. — Увидел бы это Хёнджин... помер бы от счастья, — смеётся Минхо.