Диалог Глаз

А вот и она: та самая (секретная) подборка "невошедшего"! Здесь автор собрал небольшие эпизоды из жизни наших героинь, которые случились за кулисами основного сюжета, или же могли(!) бы случиться, если бы автор не выбрал альтернативный вариант. Все фрагменты ниже расположены в хронологическом порядке, но друг с другом они почти никак напрямую не связаны - это просто сборник вырезанных сцен, надерганных из разных частей истории. Передать всю атмосферу предшествующих им событий, увы, автору здесь уже не удастся, но, по крайней мере, в общий контекст он вас обязательно посвятит, так что не беспокойтесь - перелистывать всю работу заново и гадать, к каким главам относятся данные эпизоды вам не придется. Все, что необходимо сделать вам - только пополнить запасы печенек и чая;) Ну, а теперь... Приятного вам прочтения, дорогие друзья... _______________________________________________________________________ Фрагмент 1. "Волшебная коробка." Вот и он - тот самый крошечный отрывок который автор еще два года назад просто нагло забыл(!) вписать в начало седьмой главы: "Новая жизнь", о чем уже многократно жалел, но при этом не стеснялся отсылаться к нему в последующих главах, и только теперь соизволил наконец-то им поделиться. Но, как говориться: уж лучше поздно, чем никогда... События происходят в новой квартире девушек - сразу после переезда из особняка... _________________________________________________________________________ - На кой хрен, нужно было тащить сюда весь дом, кексик? Здесь одна комната с одним шкафом - сюда и половина твоих шляп и туфель не влезет! А под твои чемоданы отдельный склад снимать придется! - Я взяла лишь самое необходимое, - ворчит Кейтлин вполуоборот, распаковывая книги. - И половина этого нам нужна для работы. - Пять пар тапочек с котятами тоже? - кривляется Вай. - О, или может быть вот этот набор из двенадцати расчесок? Серьезно, кекс, на кой тебе столько барахла? - Это - не барахло. - Неужели? Вот, что у тебя в этой коробке? - хватается Вай за круглую картонку с золотыми узорами; Кейтлин замирает на полуслове при виде нее. - Дай угадаю: хрень, верно? Кейтлин успевает только икнуть, как Вай поднимает крышку и, не глядя, указывает пальцем внутрь. - Хрень! Я угадала? - победоносно гаркает она и заглядывает в коробку. Взгляд ее плавно, но крайне эффектно меняется со слегка озадаченного до ошеломленного и возвращается назад к подруге в полной тишине. Кейтлин, побагровевшая от головы до пяток, забывает, как дышать. - Тебя никогда не учили, что трогать чужое нельзя? - шипит она по слогам, прожигая подругу испепеляющими глазами. Вай скромно опускает крышку обратно, легонько оглаживает, стирая невидимую пыль и отстраняется чуть пританцовывая на пятках. - Так... куда, говоришь, ее поставить...? _______________________________________________________________________ Фрагмент 2. "Сладкая месть". Шуточный эпизод - был вырезан из середины той же самой седьмой главы "Новая жизнь", по большей части, просто за ненадобностью, однако впоследствии автор сделал к нему пару ненавязчивых отсылок, поэтому, все же, решил им поделиться хотя бы здесь. Данный фрагмент, по сути, является непосредственным продолжением того эпизода, где Вай пыталась приставать к подруге во время работы с документами, и Кейтлин деликатно ей намекнула, что не давала на это "добро"... После этого у них еще состоялся один любезный разговор, который автор на тот момент предпочел оставить за кадром... ________________________________________________________________________ Полчаса под холодным душем оперативно освобождают голову от лишних образов и желаний – из ванной Вай выходит с полной уверенностью, что теперь-то ее самообладанию ничто не грозит. Если коротко… она ошиблась. Кейтлин в своей излюбленной синей сорочке, что-то тихо мурлыча под нос, сидит на подоконнике с чашкой чая, закинув ногу так, что подол оголяет колено, и сладко кусает клубничную пышку. Картина, если не заводит, то, как минимум, гипнотизирует. Вай пялится, не моргая. И делать это незаметно у нее не очень получается. - Ну как… остудилась? – окликает ее елейный голосок.

- Попробуй тут…

- Н-да… - Хорошо. Мне бы не хотелось повсюду таскать кувшин воды на случай, если у кого-то снова случится приступ тактильной ломки… Половину слов Вай не понимает, но общую суть улавливает. Это уже начинает нервировать... - Кекс… тебе не кажется, что нам стоит поговорить? - Если хочешь извиниться за то, что даешь рукам излишнюю волю, когда я не в настроении… то я тебя прощаю, - манерно мяукает она в чашку. – На этот раз. У Вай от этого ее выражения уже чешутся зубы. - С-спасибо… - Не за что. - снисходительно моргает подруга. - Хочешь чаю? - Хочу. Только не чаю… - Прости, кофе закончился еще вчера. - Я бы от пары кексов не отказалась… Кейтлин сползает зрачками вслед ее взгляду – чуть ниже собственных ключиц. Смущения не выдает, даже не краснеет, только голосок ее становится чуть тоньше и острее: - Сладкого стоит избегать в большем количестве…

- Кто бы говорил, - хмурится Вай, провожая взглядом ей в рот остаток пышки.

- Но иногда-то ведь можно… Что плохого? - Перебьешь аппетит перед ужином... - Ты сильно недооцениваешь мой аппетит, кексик… - Кое-кому следует научиться держать его под контролем… - Она поднимается. Так изящно, так незаметно и плавно, что движение почти гипнотизирует. В шелково-синих глазах едва уловимо мелькает пара лисьих огоньков. Это уже интересно… - Не то что? – вкрадчиво любопытствует Вай, склонив голову на бок. Она подходит. Так легко, что Вай едва замечает. Все ее внимание тает в паре сияющих сапфировых радужек. - Не то он останется без десерта… - голосок язвительно-бархатный, но, все же, в нем вдруг просыпаются воркующие нотки. Вай щурит хитрые брови, подаваясь навстречу. Эта игра начинает ей нравиться. - И кто же у меня его отнимет…? - снижает она тон до играючи-терпкого. - Я, Вай. - Тогда мне придется съесть тебя(!). Живьем, кексик. - Хмм… Я очень жилистая. Тебе не понравится… Еще на шаг ближе. Оленья грация в каждом движении, на губах – улыбка лиса; солнце играет в глазах озорными бликами. Вай едва не облизывается, глядя в них. - Зато тебе – да… - Ммм… И как же ты это сделаешь? – Голосок такой нежный и пряный, что просачивается сиропом куда-то под самую грудину. Вай прикусывает губу изнутри. Возможно, до крови - ей плевать. Когда Кейтлин смущается и краснеет, ее хочется сожрать, но когда она флиртует... ее хочется украсть. Вай уже готова воплотить желание в реальность - уже тянет руку, чтобы прихватить за подол… - Для начала… разорву в клочья твою ночнушку… давно собиралась. Подруга уворачивается со всем природным изяществом, шагая по кругу. Лисьи глаза сверкают из-под прикрытых ресниц, как лезвие ножа. - Тц… это – ионийский шелк. Я очень разозлюсь… Вай тянется за ними, не замечая больше ничего. Комната мягко кружится вместе с ними. - Может, мне нравится, когда ты злишься… кексик. Она притормаживает на полу-шаге, с любопытном склонив голову чуть в бок. Изогнутая тонкая шея так близко, что Вай без труда улавливает лавандовый аромат ее крема. Запах дурманит. Слова долетают до нее откуда-то очень издалека… - Поэтому распускаешь со мной руки, когда я говорю тебе: «нет»? Последнее из слов, а вернее – интонация, которая его подчеркивает, на секунду возвращают ее с небес на землю. Правда – лишь на секунду. - Ты ведь меня уже простила… - мурлычет Вай, как голодный кот. - Мне хочется верить, что впредь ты будешь держать руки под контролем... - плавно наседает лисий взгляд. - Рядом с такой красоткой я за них не отвечаю, - заискивает Вай, сверкая излюбленной нахальной улыбкой. Чуть подается вперед – за шутливым укусом, но Кейтлин и тут уворачивается. - Хмм… Тц, мне кажется, я могу помочь тебе с этой проблемой... - В тонкой ладошке, как по волшебству, вдруг щелкают наручники. Вай бы впору насторожиться, вот только ласковый блеск сапфировых глаз и манящее тепло нежной кожи – уже совсем-совсем рядом, на расстоянии дюйма – приковывают все внимание, словно гвоздями. Остается только поддаться… - Ладно, кексик… Если так тебе будет спокойнее… могу и без рук. Последний дюйм. Аромат вороных волос вползает в голову, унося все остатки сомнений. Чуть приоткрытые тонкие губы дразнят ушко горячим дыханием. Тепло бархатных ладоней скользит по предплечьям, и Вай доверчиво тонет в нем, наивно не замечая, в какой подозрительной близости оказалась сейчас у стены… до тех пор, пока за спиной не раздается характерный щелчок. Сталь сковывает запястья. - Это – лишнее, кексик… - гортанно усмехается она в шелковую шею подруги. - Ты права… - воркует на ушко сахарный шепот, - так намного спокойнее… Она отступает. Вай повисает под наклоном со странным ощущением пустоты, там где только что было податливое изящное тело; наручники оттягивают руки неприятным грузом; батарея жалобно звякает от рывка. Кейтлин, проказливо подмигнув, удаляется воздушной походкой. - Куда ты? - В душ, - мяукает она, накинув на плечо полотенце. – А ты пока… можешь подумать над своим поведением. Хорошенько подумать. - Ты забыла снять наручники, кекс... - Правда? Какая жалость... Щелкает дверь ванной. Вай остается в интимной тишине наедине с батарей и чувством собственного поражения. Кейтлин умеет быть злопамятной. За следующие шесть часов она очень хорошо в этом убеждается... ______________________________________________________________________ Почему этот эпизод был вырезан? По факту, он не был даже написан - автор воскресил его из нескольких строчек в черновиках, но главная причина в том, что он задавал бы не совсем верное настроение и мог немного подпортить романтику, поэтому в самой главе он был бы действительно лишним. Впрочем, иное мнение автор тоже прекрасно поймет;) ______________________________________________________________________ Фрагмент 3. "Утренний сюрприз..." Ну, а теперь.... мы резко перенесемся во вторую часть истории, а именно (барабанная дробь) - снова в лавку бесподобного Дядюшки-Роджерса (не делайте вид, будто вы этого не ожидали)! Привязки к конкретной главе у этого эпизода нет, ибо его официально в этой истории не существует - автор несколько раз прикидывал, куда его можно было бы вписать и в итоге решил, что лучше всего - никуда - по ряду причин. Однако из головы у него этот отрывок так и не вышел, поэтому... всех желающих приглашаю к ознакомлению! Примерные временные рамки: с четвертой по девятую главу второй части. И да, в одной из версий событий, как раз в этом эпизоде Роджерс случайно палит настоящий возраст Мистера Пушистика... ______________________________________________________________________ Очередное утро начинается с очередного сюрприза... Просыпаются девушки не от противного кряканья крокодильчика из настенных часов, а от чересчур навязчивого тоненького мяуканья и шороха множества крошечных лапок где-то в непосредственной близости от постели... *** - Мистер Роджерс... - О, с добрым утрицем, милая! - восторженно вздергивает йордл голову. - Вы сегодня пораньше! Хотели помочь дядюшке-Роджерсу развесить гирлянды, голубушка? - Боюсь, у нас возникла небольшая проблема, сэр... - Вы не знаете, где лежат гирлянды, милая? Не беда! Один момент, голубушка - сейчас найду! - Дело не в этом, сэр... - возражает-было Кейтлин, но куда там... Роджерс уже взмыл на стремянку под потолок и исчез наполовину в глубине антресолей. - Так-так-так... Нет, не то... и не это... и не... О! А это как сюда попало? - Мистер Роджерс... - Не волнуйтесь, голубушка, в этом доме ничто не пропадает бесследно - максимум лет на двадцать-тридцать... О! Мои старые конечки! Пятьдесят лет их не видел! - Я хотела сказать о другом, сэр... - О, я вас понял, милая! У вас поломались часы! Не волнуйтесь, голубушка - сегодня же их починю! О, да-да, кукушки частенько застревают в дверцах - я знаю - нужно только подтянуть пружинку... - Кошка родила у нас в чемодане, сэр! - не выдерживает Кейтлин. - Правда? Какое счастье! - подскакивает, вдохновенно сложив на груди лапы - стремянка пошатывается под ним с жалобным скрипом. - Поздравляю от всей души! Сегодня вы стали счастливой бабушкой! - С-спасибо, сэр, но по правде говоря... - Вы уже придумали малышам имена? - Мы... эм... нет, сэр... - Не беда! Я с огромным удовольствием вам помогу, дорогая! Хмм... так-так, надо подумать... - увлеченно постукивает он ботинком о стремянку. - Как насчет "Колокольчик", милая? О, был у меня когда-то один славный попугайчик с таким именем... Такой шутник - все время кричал: "На помощь!" - выкупил его у одного любезного старичка с повязкой на глазу... - Мистер Роджерс, - изнуренно трет переносицу Кейтлин. - Хорошо-хорошо, я вас понял, голубушка... Не нравится "Колокольчик" - мы подберем что-нибудь еще! Так, сколько, говорите, котят, голубушка? - Я не... Семь, сэр, - сдается Кейтлин. - Уже - шесть, - долетает ворчание Вай со ступеней. - Одного кошка только что съела. Кейтлин кисло сжимает губы, вмиг позеленев. - Ох, какая жалость, - отдается сверху сочувственное хрюканье. - Но, что ж поделать - распространений случай. Мамам после родов нужны витамины и много кальция - следует дать ей костной муки. Помнится, на кухне должен был остаться мешочек - еще с прошлого раза... - Это не первый раз, сэр? - настораживаются обе подруги. - Ну разумеется! Когда по дому бегает столько кошечек, само-собой, время от времени зов природы берет свое... Атмосфера здесь располагает к любовным делам, не находите? Ответ девушки замалчивают, но пара юрких взглядов говорит за них. - О! А как вам имя: "Каштанчик", милые? Ох, помнится, жил у меня под забором когда-то барбос с таким именем... Такой был проказник - всегда кусал меня за ботинки! - хохочет йордл. - Зато какой симпотяга! Весь темно-рыжий - вылитый каштаничк! Ох, кстати, голубушки, какого окраса котята? - Черные, - пожимает Вай плечом. - А кошка рыжая... - Черненькие! - От этого возгласа едва не лопаются лампочки; стремянка едва не трескается от нового скачка. - Неужто снова! Ах вы старый старый маленький негодник, Мистер пушистик... - весело грозит йордл пальцем вниз. Кот поднимает голову, гордо выкатив тощую грудь. - Вот же дамский угодник! Хехе, снимаю шляпу, Мистер Пушистик! Шестьдесят четыре года - и все еще нарасхват! Девушки вздергивают брови почти синхронно. - Шестьдесят четыре года, сэр...? - Вай не видит, но чувствует, как в глазах подруги вспыхивает лисий огонек. И Роджерс, кажется, тоже. Кончики длинных ушей едва уловимо вздрагивают, как и желтозубая улыбка - в самых уголках. - Что-то, дорогая? - Вы сказали: шестьдесят четыре года, сэр... - Правда? Ох, старый дурень - вот же ляпнул на радостях... - хихикает он, едва не заикаясь. - Что вы, что вы, милая, котики столько не живут! Я хотел сказать... шестьдесят четыре котенка, голубушка! О, да-да, Мистер Пушистик у нас, знаете ли, тот еще ловелас... Кейтлин прячет в глазах недоверие, однако пара любопытных ноток все же сквозит голоске: - Разумеется, сэр... - Вы хотели бы оставить себе всех котят, дорогие, или только половину...? Две подруги прикусывают языки, не успев раскрыть рот. - Эммм... ______________________________________________________________________ Вот так наши две любимые героини едва не обзавелись выводком котят... Но, по правде говоря, они бы им сильно мешали в дальнейшем сюжете, поэтому было решено оставить этот эпизод за кулисами. Тем более - Роджерс, все-таки, хоть и безумец, но не дурак, чтобы вот так глупо проболтаться. По той же причине (в том числе) был вырезан и последний эпизод из данного списка... Его вы тоже скоро увидите;) ______________________________________________________________________ Фрагмент 4. "В поиске ответов". Вот теперь, дорогие читатели, мы с вами подошли к тому самому отрывку, который упоминался автором еще в итогах второй части... Та самая альтернативная версия конца четырнадцатой -начала пятнадцатой глав, в которой Вай и Кейтлин не пошли домой к Одене, после побега из борделя, а отправились в совершенно другое место на поиск ответов о Роджерсе... События и разговоры из 13-ой и 14-ой глав сохранились бы, но пошли бы в немного другом порядке: все байки о Роджерсе Одена рассказала бы уже после... И прежде, чем вы преступите к прочтению, должна предупредить заранее: от этой сюжетной арки автор отказался не просто так - атмосфера в ней действительно крайне мрачная и - далеко не в лучшем смысле этого слова. Повествование уйдет в довольно болезненную тему насилия над детьми - хоть и без подробных описаний, но если вы к ней чувствительны, настоятельно рекомендую пролистнуть эту часть (в сюжете она никакой роли уже не сыграет) и продолжить чтение с Фрагмента 5. В насилии нет ничего хорошего, и нет ничего плохого в том, чтобы не хотеть о нем читать - автор вас прекрасно поймет, поэтому не надо себя заставлять! Для тех, кто, все же решил, продолжить - небольшая пометка с напоминанием: *Котенок - та девушка, которую Роджерс пытался вылечить от малокровия в борделе. Одена рассказывала о ней в 13-ой главе 2-ой части. _______________________________________________________________________ - Я догадываюсь, что за подозрения у вас на счет Роджерса, - понятливо кивает Одена. - Вы не первые, у кого они возникли... но простите, девочки. Либо вы ищете то, чего нет, либо ищите не в том месте... Тот, кто любит развлекаться с детьми и не хочет, чтобы об этом узнали, не стал бы светиться в борделе. Слишком много внимания... - Где тогда? - понуро прикидывает Вай. - В подвале детского садика? Кейтлин смаргивает, мелко вздрогнув, словно от укола. Тоненький детский голосок вдруг тихо скребется где-то в потемках сознания: "Вы че, не знаете, че приютах делают, тетя...?" Он повторяет все громче - слова кружатся в голове долгим эхом, оживляя в памяти и весь разговор: " - Ты не пробовал податься в приют, Джим? - Еще чего не хватало! Чтобы всяким извращугам зад подставлять? Вы че, не знаете, че приютах делают, тетя...?" Она хватает спутницу за руку - так резко, что девушка едва не отшатывается. - Одена... ты знаешь, из какого приюта вышла Котенок...? *** Облупленные стены пахнут плесенью и гнилью; редкие оконца заклеены изнутри бумагой; все здание выглядит больше похожим на заброшенный склад – на присутствие в нем детей, или вообще хоть одной живой души, казалось бы, не намекает абсолютно ничего, но на крошечной табличке из фанеры, приколоченной к двери все же чернеет неприметная надпись: «Сиротский дом Святой Жанны». Сломанная тусклая лампа мерцает над ней, как в агонии. - Здесь, кексик, - мрачно подтверждает Вай. – Я годами пугала Паудер этим местом. Кейтлин оглядывается несколько раз и прислушивается; кругом – никого, и из здания не доносится ни звука. - Похоже, придется дождаться утра. Вряд ли кто-то откроет нам среди ночи... - Если хотят заработать - откроют. Но поверь мне, кекс… - вздыхает подруга, с нажимом растирая пальцами лоб, - это – действительно хреновая идея. - Как и все, что мы делаем, Вай. Но сейчас она может стать решающей... - Кейт… - Она поворачивает голову, и взгляд ее из смурного становится предостерегающе-чутким. - Я знаю, что ты можешь выдержать все на свете и умеешь держать себя в руках, но все-таки… Ты уверена, что готова увидеть то, что там будет…? В любом другом случае, это коробило бы, но сейчас… Кейтлин догадывается, что она имеет в виду. Хотелось бы ей самой знать точный ответ...

- Если то, о чем мы думаем – правда… то беспокоиться нужно не обо мне.

- Я справлюсь, Вай. Вай верит, но все равно угрюмо трясет головой, прежде чем нехотя выдохнуть: - Сколько у тебя с собой? Кейтлин вытягивает из-за пояса небольшой мешочек и вытряхивает пригоршню шестеренок в ладонь, пересчитывая глазами. - Чуть больше трех сотен. Этого хватит? - Черт его знает. Посмотрим, почем нынче молодая плоть, - блекло подтрунивает Вай и снижает голос до предостерегающе-тихого: – Спрячь и не доставай, пока не дам знак. Они нас не знают, поэтому зарядят двойную цену – попробую сторговаться, но борзеть нельзя, а то попрут за дверь. Говорить буду я, кекс. И не спорь. - Что мне тогда делать? - Просто стой рядом и старайся не сильно светить лицом. Скрыть откуда ты не получится – от тебя чистотой несет за милю, но за богатую извращенку, которой все наскучило, сойти можешь. - …Сочту за комплемент, - манерно моргает Кейтлин. - Идем, Вай. Вай долбит в дверь открытой ладонью – ни колокольчика, ни молотка на ней все равно нет. Открывается она на удивление быстро, хоть и всего на полдюйма. - Вам чего? – просачивается из щели пропитый скрипучий голос. - Пожертвования берете? Дверь приотворяется шире – сонный прищуренный глаз выглядывает в щель. - Это на что же…? - Это ты сам решишь, - вкрадчиво снижает Вай голос. – Если дашь взглянуть на малых. Глаз перескакивает несколько раз с одной незнакомки на другую. Кейтлин чертовски хочется от него увернуться, но все же приходится покорно дать себя рассмотреть. Без этого ритуала, по-видимому, в Зауне не открывается ни одна дверь. Но и эта, спустя полминуты, все-таки поддается. - Проходите. Они проходят. Внутри помещение выглядит не многим уютней, чем снаружи – голые зеленые стены, блеклый белесый свет, замызганная треснувшая плитка на полу; из мебели – пара железных стеллажей с какими-никакими документами, небольшой письменный стол и потрепанное старое кресло в углу; сутулый, поросший многодневной щетиной мужичок лениво плюхается в него, едва притворив за девушками вход. Какую именно обязанность он здесь выполняет – сторожа, дежурного, или ночной сиделки – сказать трудно, однако никого другого рядом не видно, поэтому Вай уверенно шагает к нему. - Ты тут за главного? - Комендант с утра зайдет. Если усыновлять, то – к нему, - ворчит старик туманным тоном. - Мы – не усыновлять, - красноречиво пригибает она голову. – Хотим побыть с кем-нибудь из мелких... без лишних глаз. Так что, может и без коменданта обойдемся, а? Что скажешь? Мужик щурит брови с заметным недоверием, но любопытство в узких сморщенных глазенках потихоньку берет верх. - Вы – двое…? - Только мы. - Хммм… и… сколько… мм… жертвуете? - Сотню. - Двести. - Полторы. - Двести, или проваливайте! - По рукам. Кейтлин улавливает легкое движение ее зрачков, споро отщипывает из мешочка лишних десять монет и с солидным видом шлепает перед мужичком на стол. Наскоро пересчитав свои пожертвования, он юрко прячет их за пазуху, выуживает оттуда же связку ключей и нехотя поднимается с кресла. - Пацана или девку? - Покажи всех. Выберем сами. - Тогда еще полсотни. Приходится соглашаться. - Есть отдельная комната? – решается подать голос Кейтлин. - Найдется, - буркает мужик, позвякивая в пальцах ключами. – За мной. Мелкие – там у нас. В коридоре тихо, как в склепе. Кейтлин очень хочется верить, что лишь потому, что все дети спят, и очень не хочется думать, что она ошибается… Мужик, примерив ключ к неприметной узкой дверке в самом конце неторопливо щелкает замком.

- Он их запирает(!)?

- Подъем! – гавкает он в комнату, щелкнув светом. – И чтоб ни звука! Встали, кому сказал! Нате, смотрите, кого хотите… Они заходят. Горький выдох замирает у Кейтлин в горле, не успев сорваться. Никакой мебели в комнате нет и в помине – ни кроватей, ни шкафчиков, ни столов, ни даже стульев – только пыльный ковер и несколько поставленных в ряд покореженных ящиков. Дюжина тощих, обернутых в рогожу детей шести-десяти лет сползают с них без единого шороха и вжимаются в стены - так, словно надеются с ними слиться. - Выбирайте, - скупо встряхивает рукой сторож. Дети съеживаются, пригнув головы, как по команде. Глаза их выжидающе замирают на двух незнакомках. Большие и страшные, как у ягнят на бойне. Кейтлин смотрит в них , как под гипнозом - холодная испарина ползет по спине. За годы службы, ей доводилось видеть кровь и увечья, доводилось видеть страдания и смерть, но ни одно – даже самое жуткое из тех зрелищ не идет в какое сравнение с этим. Что нужно сделать с ребенком, чтобы оставить в его глазах столько ужаса...? Отмереть ее заставляет только мимолетное касание подруги и острый наседающий взгляд:

- Не время, кекс. Выбирай.

Скрепив дыхание, она выходит в центр комнаты, пристально оглядывая периметр. Дети прячут глаза, едва поймав на себе ее взгляд – она старается не задерживаться ни на ком подолгу, но все же не упускает возможности их рассмотреть. Чумазые, бледные, растрепанные и босые, заморенные настолько, что рубашки висят на них, как мешки; тоненькие ручонки и плечики пестрят синяками, ссадинами или язвами - разглядывать их почти физически больно. И вдруг… в паре хрупких ладошек мальчишки в самом углу мелькает маленький грязно-фиолетовый сверточек... Малыш спешно прячет его, прижав к груди поплотнее, но Кейтлин успевает заметить на нем очертания знакомой золотистой эмблемы. - Этот, - срывается с губ само-собой. Он вжимает голову в плечи, как обреченный. Четверо ребят по бокам воровато пятятся в стороны. - Этот? – хрипит позади пропитый голос. – Такой дохляк… - Что-то не так? – одергивает Вай суровым гонором. - Дело ваше, - фыркает старик и дергает мальчонку за ворот. – На выход, щенок. И только пискни мне! Сопротивляться малыш даже не пытается. *** Комната тесная, сырая и абсолютно пустая, не считая потертого, пожеванного мышами ковра. Даже камеры в Тихом омуте, порой, отличались большим уютом. Но, по крайней мере, посторонних ушей и глаз, поблизости действительно нет. Мальчишка жмется к стене загнанным зверем, дрожа всем телом, боясь моргнуть, и каждая минута молчания под изучающими взглядами двух незнакомок явно пугает его еще больше. Обе девушки это видят и сами топчутся в замешательстве возле двери.

- Теперь ты веришь, что это – хреновая идея?

- Пока почти все идет по плану…

- У нас полчаса, кекс. Мы и слова из него не вытащим.

Кейтлин вздыхает, заново смерив мальчонку сожалеющим взглядом. Коленки его трясутся так, что норовят вот-вот подогнуться. Что(!) такого он успел увидеть и испытать за свои семь ли восемь годков жизни, чтобы так бояться каждого нового лица…? Ей страшно даже представлять. Тронув пальцами плечо подруги, она указывает зрачками на дверь.

- Будь на стороже. В этот раз говорить буду я.

Вай слушается - Кейтлин всегда вызывала у детей больше доверия. Она подходит – осторожно, почти бесшумно - и плавно наклоняется ближе. - Не бойся нас. – Ей самой приходится придержать дыхание, чтобы спертый голос звучал, как можно нежнее. – Мы не тронем тебя и не причиним тебе никакого вреда, обещаю. Мы хотим поговорить с тобой. Только поговорить – ничего больше. Она догадывается, сколько раз он уже слышал подобную фразу. И сколько раз обжигался. Круглые, парализованные страхом стеклянно-серые глаза говорят за него. Она приседает перед ним на корточки, смягчая голос почти до шепота: - Знаю, ты нам не веришь и не обязан верить. Я… вижу, что с тобой жестоко обошлись. Мне очень жаль, малыш… Мне… мне очень хотелось бы помочь тебе, но, прости… боюсь, сейчас нам нужна твоя помощь. Все, что мы просим – только ответить нам на несколько вопросов, ничего больше. Пожалуйста, малыш… просто поговори с нами, и мы уйдем, хорошо? Тишина. Мальчонка даже зрачками не двигает, правда дрожь немного его отпускает. Кейтлин отчаянно ищет, как подступиться… - Как тебя зовут, малыш? Он наконец-то моргает. Взгляд его из испуганного на секунду становится удивленным, но с поджатых губ все-таки срывается короткое, тоненькое: - Щенок. На что еще стоило надеяться – Кейтлин не знает, но по крайней мере, он, все же, решился открыть рот. Уже прогресс. - Так тебя называют, но ведь это – не имя… У тебя есть имя, малыш? Он задумывается на долю секунды – робко трясет головой. - А сколько тебе лет? Вай глухо кашляет за ее спиной: - Кекс… спрашивай хотя бы то, что он знает. Подруга юрко оборачивается вполглаза:

- Я пытаюсь найти контакт…

- …Сбивая его с толку?

- Ты голоден? – возвращает она чуткий взгляд к мальчишке. Ответа не дожидается, но он и так вполне очевиден. Потягивается рукой в карман, мысленно коря себя за то, что не додумалась ничего прихватить по дороге, и вытаскивает горсть припасенных в лавке ирисок. – Прости, боюсь, у меня есть для тебя только это… Возьми, не бойся… Мальчонка бросает робкий взгляд к конфетам, спешно сглатывает голодную слюну, но брать даже не думает. Кейтлин не настаивает, но оставляет ладонь открытой. - Не бойся. Это – из лавки дядюшки-Роджерса. Ты… знаешь дядюшку-Роджерса? Глаза его на миг оживают – в них проскальзывает пара светлых огоньков. Хороший знак. - Он приходил сюда, верно? Этот мешочек у тебя от него? Ответа нет. Мальчонка лишь комкает ладошки, пряча кулек поукромнее, как единственное сокровище. - Не бойся, мы его не отнимем, - мягко подбадривает Кейтлин. – Давай положим в него конфеты... Сможешь съесть их перед сном, или поделиться с остальными... Взгляд его боязливо мечется от мешочка к конфетам, словно выбирая, что ценнее, но на этот раз, он все же решается оторвать кулек от груди. Кейтлин с ласковой улыбкой ссыпает в него ириски и заглядывает малышу в глаза. - Ты помнишь, когда дядюшка Роджерс сюда заходил? Мальчишка, поуспокоившись, разжимает губы: - В… весной. - Он приносил вам конфеты? Отвечает робким кивком. Кейтлин, обнадеженная такой разговорчивостью, подается чуть ближе, но спрашивает все с той же осторожностью: - Он что-нибудь с тобой делал, малыш? С тобой, или с кем-то еще? Мальчонка медлит с ответом, то ли из опаски, то ли не поняв самого вопроса. - Он… играл. - Как он играл? - В… в прятки. В Салки. В жмурки. - Он… трогал кого-то из вас, малыш? Настораживающая тишина снова повисает на время. Устрашающе долгое. - Да. Кейтлин, приглушив в горле пульс, решается на следующий вопрос: - Ты… сможешь сказать, как? - Вот… так… - Он пытается неловко показать руками в воздухе. Получается, к сожалению, так себе. - Он… обнимал вас? – выгадывает Кейтлин. Снова молчаливый кивок. Она вновь перекидывает сметенный взгляд к подруге…

-Обнять можно по-разному…

… И наклоняется собеседнику еще ближе. Ближе, чем стоило. - Всех? Или… только некоторых? Мальчишка наперекор вжимается спиной в стену плотнее, неуютно спрятав голову в плечах, а глаза - в полу, и еще долго поджимает и пожевывает бледные губы, прежде чем тихонько пискнуть: - Не... не всех. - Он… трогал тебя? – Тревога нарастает и в ее голосе, и мальчишка явно ее чувствует. – Пожалуйста, вспомни, как именно? – Будь в комнате хоть одна игрушка, можно было бы попросить показать на ней, но не тут-то было. - Ты… мххх… можешь попробовать показать на мне? Говорить этого явно не стоило… Мальчонку снова бросает в дрожь. Кейтлин инстинктивно тянется к нему ладонью, надеясь успокоить, но он дергается от нее, точно от удара ножом, и обхватывает руками себя за плечи, словно пытаясь в них спрятаться. - Тише, не бойся, все хорошо, мы тебя не обидим. – Ей бы самой звучать чуть спокойнее... – Пожалуйста, просто посмотри на меня, малыш, и ответь только на один вопрос… Всего на один - и мы сразу уйдем... Гул тяжелых шаркающих шагов доносится из коридора, и от этого звука мальчонка вовсе сжимается в дрожащий холодный клубок. - Кекс, время! – шикает Вай. Кейтлин, позабыв обо всем, подается к мальчонке вплотную и лепечет на самое ушко: - Это очень важно, малыш, пожалуйста, скажи мне: он уводил кого-то в эту комнату? Ты можешь вспомнить? В дверь увесисто стучат три раза. - Время вышло, дамочки! Мелким спать надо! И не только им! - Еще пять минут, сэр! – спешно откликается Кейтлин. - Две – и я открываю! - Пожалуйста, вспомни, малыш… - она пытается приподнять ему подбородок – так бережно, как только может, но мальчишка каменеет от одного касания. - Кекс! - твердо одергивает шепот Вай со спины. - Хватит. Он сейчас в обморок рухнет.

- Мы должны узнать, Вай, - шипят льдисто-голубые глаза вполуоборот.

- Он напуган до полусмерти, кекс!

- Прошу тебя, только ответь мне, малыш… Мы сделаем для тебя, что захочешь… - Она сама не замечает, что произносит. - Минута, дамочки! - Кейт, отойди от него! – Шепот почти срывается в рык. Мальчонка, мелко дрожа, приподнимает голову и глаза. Благоговейный ужас мешается в них с блеклой, едва уловимой искоркой надежды. - Вы… з-заберете меня отсюда? Теперь каменеет Кейтлин. - М… мы… - Уходим, Кейт! – Рука подруги хватает ее за плечо, оттягивая назад. Глаза мальчишка глядят с застывшей мольбой. - На выход, дамочки! - Нет… стойте… - Кейтлин путается в ногах не в силах отвернуться – все, кроме бледного лица мальчишки для нее меркнет в один момент. - Уходим! Сейчас, Кейт! К двери ее ведут толчками, но она их даже не чувствует. Последнее, что она видит – как жилистая ручища сторожа сгребает мальчонку за шкирку и, не внемля протестам, тащит куда-то в другой конец коридора. Большие умоляющие глаза глядят ей вслед до самого порога. В чувство ее возвращает грохот захлопнувшейся двери, ночная сырость и сдавленное чертыханье подруги. - Знала, что нельзя сюда приходить… - рычит она куда-то в ботинки, с жаром растирая висок. - Нет, - роняет Кейтлин с запозданием в полминуты. – Я… я рада, что мы это сделали… Вай поднимает к ней глаза. Лицо подруги кажется застывшей гипсовой маской, которая вот-вот даст толстую трещину.

- Ты не можешь помочь всем на свете, Кейт.

- Я знаю…

Поджатые губы мелко подрагивают почти в такт ресницам; дыхание набирает тяжесть и влагу. Вай прекрасно догадывается, что сейчас будет… и скорее прижимает ее к себе. Кейтлин всхлипывает навзрыд. __________________________________________________________________________ Что ж... думаю, теперь вы понимаете, почему от этой версии событий было решено отказаться. Помимо того, что эта арка была тупиковой и ни к чему, по сути, не вела - атмосфера в ней достаточно мрачная даже для этого фанфика. Да, показывать детский труд в 15-ой главе автор не стеснялся, поскольку этой темы коснулись еще в самом сериале, и в нашем реальности подобная практика была широко распространена еще каких-то восемьдесят лет назад (и, будем честными, во многих местах - до сих пор). Да, проблемы сексуальной индустрии, автор затронуть тоже не постеснялся, хоть она и не менее острая, но все же - он рассматривал ее в отношении взрослых людей (на примере Кристи и Одены), у которых все же был, хоть и тяжелый, но выбор. Однако насилие над детьми - тем более сексуального характера - проблема значительно более страшная, и приключенческий фанфик по Аркейну - как бы трепетно автор к нему не относился - явно, не то место, где следует в нее углубляться. Надеюсь, вы меня поймете, дорогие друзья, однако любое мнение автор, разумеется, всегда готов выслушать. Ну, а теперь предлагаю вернуться в более разряженную атмосферу, а именно - обратно в лавку Роджерса... __________________________________________________________________________ Фрагмент 5. "Любопытная находка". А вот и еще один отрывок, упомянутый в итогах второй части - тот самый, который автор в последний момент вырезал из начала главы: "Последний день в лавке", чтобы не оттягивать ваше внимание не в то русло и не портить интригу) По изначальной задумке глава начиналась с того, что девушки помогают Роджерсу разобраться в подсобке и натыкаются среди его вещей на пару внезапных находок, тонко намекающих на его прошлое... __________________________________________________________________________ - Не спешите, голубушки – сначала все равно нужно разобрать вещички с антресолей, чтобы освободить побольше места для этих! - А куда девать вещи с антресолей? – украдкой любопытствует Вай. - Сюда, конечно же! – хрюкает йордл таким тоном, словно ответ до безобразного очевиден. - Я каждый год разбираю подсобку специально для них! - Ясно... - понятливо протягивает Вай. - А если места не хватит...? - За сто тридцать пять лет такого еще ни разу не случалось! - Может быть… в этот раз следует отнести часть вещей на чердак, сэр...? – тактично подает голос Кейтлин. - Зачем? – оторопело моргает он. - Чтобы… освободить побольше места здесь, сэр. - О, нет-нет, что вы, голубушка, на чердаке уже есть все, что нужно, не беспокойтесь! И свободного места здесь как раз – в самый раз! – тараторит Роджерс скороговоркой, подергивая кончиками ушей в такт. - И антресоли я быстренько освобожу – нужно только сбегать за стремянкой! Нет-нет-нет, помогать мне не нужно, я - мигом! А вы… пока побудьте здесь, голубушки – начните разбирать вооон те ящики, если что-то приглянется – берите, не стесняйтесь! Я скоро вернусь! – И, как обычно, одним скачком улетает назад в лавку. Две подруги, оставшись одни, украдкой обмениваются озадаченными взглядами. - Значит, проход на чердак существует… - протягивает Кейтлин уголочком рта, и нехотя обращает взгляд к завалу коробок и ящиков. Старинный резной сундук в самом дальнем углу невольно приковывает ее внимание. Дубовый, потертый со всех сторон – его возраст, на вид, переваливает не меньше, чем за два века. – Но и здесь может сыскаться что-нибудь любопытное... Помоги-ка мне, Вай. - Кекс, это – просто старый хлам старого психа, - ворчит подруга, нехотя выталкивая сундук на свет. – Что ты тут(!) надеешься отыскать? Впрочем, ответ им обеим и так прекрасно известен: - Точно не знаю. – Кейтлин споро отстегивает тяжелый бронзовый замок и поднимает крышку с протяжным скрипом. По большей части Вай была права: ничего примечательного в сундуке на первый взгляд не таится – куча старого тряпья, с годами слежавшегося в лохмотья, чем-то отдаленно напоминающего карнавальные костюмы; чуть ниже улеглась и пара треснувших деревянных масок – краска на них давно потускла и стерлась настолько, что нельзя даже толком разобраться, что за рожа была на них намалевана, но вот чуть ниже… - Хмм… - Кейтлин с интересом приподнимает в руках поседевшую от времени лакированную туфлю из черного дерева с филигранной резьбой. Вернее, не туфлю, а скорее, носок от туфли с темнеющими вертикальными выямками, при том неестественно длинный и узкий… Кому он предназначался, догадаться совсем не трудно. - Размерчик явно не твой, кекс, - тихо подтрунивает Вай. – И я сомневаюсь, что в таком тапке ты далеко уйдешь. - Это - не тапок, - возражает задумчивый голосок подруги. – Это – стремя… вернее – его часть. Видишь, прорези – для крепления. Хмм… я видела такие в музеях, - протягивает она с нарастающим энтузиазмом. - Такими пользовались… лет триста назад – таргонские кавалеристы. С их помощью можно было ударить пешего противника ногой в голову, не слезая с седла… - И о чем это говорит…? – вяло буркает подруга. Ответа у Кейтлин нет, но все же просыпается парочка любопытных догадок. Она зарывается поглубже в сундук. Следом в ее руке появляется и пара серебряных шпор, потемневших от времени – с большими шипастыми колесиками и длинными креплениями, подогнанными явно на очень узкую пятку – едва ли не детскую. - Это точно – Роджерса, - заключает она, навострив брови. – Его размер… - И…? – изнуренно растирает подруга лоб. Кейтлин воровато мечет взгляд к двери – тихая возня доносится из лавки в унисон с приглушенным кряхтением; хозяин там явно задержится. - Ты хоть когда-нибудь видела йордла верхом на лошади? – заговорщически снижает она голос. Вай подзапрокидывает глаза в память, но к собственному удивлению, ничего даже близко похожего в ней не находит. - Ну, ни разу, - хмыкает она, пожав плечом. – Ну и что с того, кекс? Это – Роджерс. Я не удивлюсь, если он завтра оседлает дельфина. Что ему какая-то лошадь? - Да но… разве это не странно? - Кекс… это – самое(!) странное, что ты в нем замечала? Аргумент весомый – возразить нечем. Но любопытства Кейтлин он все равно не пересиливает. Она снова ныряет в сундук. На самом дне минуту спустя обнаруживается и пара заношенных, изрядно потрепанных верховых сапог с носками, длинными, как лыжи, а следом - почерневший с годами заскорузлый трензель и задубевшая кожаная узда. Кейтлин примеряется к ней оценивающим взглядом, растянув в руках. - На небольшую морду, - подмечает она под нос. – Скорее – на пони, чем на лошадь. - Кекс… - Вай уже бросает попытки гадать. – К чему ты клонишь? Подруга подтягивается ближе, наклоняясь к самому ее уху. - Помнишь, что говорила Одена о Джонни-Слепителе…? - Ты серьезно...? - Он был очень низкого роста, как и его конь…. Вай сползает глазами назад к сундуку, украдкой задумавшись. - Кекс… То, что Роджерс когда-то скакал на пони еще не значит… - Амуниции больше трехста лет, Вай. Совпадение…? - А кроме него все триста лет назад на машинах гоняли, да? - О чем шепчетесь, голубушки? – Йордл оказывается так близко и так резко, что они обе едва не подскакивают. - Мы… эм… кхм… простите, сэр, мы… засмотрелись, - тушуется Кейтлин. - Ох, Жанна всемогущая! Вижу, вы нашли мои шпоры! Так вот куда они подевались! – радостно хлопает йордл в ладоши и тут же стукает себя в лоб. – Ах, Роджерс, старая развалина, каждый год обещал себе найти для них отдельную полку! - Они ваши, сэр? - Конечно мои! Мои самые - чьи же еще? – весело хохочет он и, схватив по шпоре в каждую лапу, легким воздушным движением цепляет их на пятки. – Глядите-ка, до сих пор сидят, как литые! – Описав на носке торжественный пируэт, он звонко бьет колесиками друг о друга. – О, родные мои! Даже звенят все также! Боги, сколько воспоминаний! Ох, прямо снова чувствую под ногами бока моей милой Пышечки! Снова - будто ветер бьет в лицо! Две подруги встречаются взглядами, симметрично стянув губы в жгут. - Вашей... Пышечки, сэр…? – тихонько переспрашивает Кейтлин. - О да-да, милая! Славная была кобылка! Невысокая, но резвая, как ветер! А какая преданная! Оооо, из скольких передряг она меня выручала! – забвенно прикладывает он к сердцу лапы. – Клянусь шляпой, такого надежного друга не сыскать на всем свете! Эх, я так и не сыскал после нее… - печально припускает он кончики ушей, влажно всхрюкнув. – Она была единственной в своем роде – ни на кого другого я больше не садился…. - Вы ездили верхом, сэр? – любопытствует Кейтлин. - О, еще как! – Снова оживляется йордл. – Не люблю хвастаться, но было время, когда меня называли самым лихим седоком всего южного побережья! Даже среди людей! – гордо выкатывает он грудь, скромно попарив на шее бабочку. – Но, признаться, за триста лет я мог слегка растерять сноровку… - Триста лет? – Вай слышит, как в голоске подруги просыпаются заискивающие нотки. Словно лиса почуяла кур. – Вы… не садились в седло уже триста лет, сэр? - Ну… двести восемьдесят девять, если быть точным, - беспечно пожимает йордл лапами. – После гибели моей милой Пышечки, я так и не смог принять ни одну другую лошадь. Бесспорно, все лошадки – славные животные, но, клянусь шляпой, с моей малышкой никто не сравнился бы… Самая преданная кобылка на свете! Такая озорная, и такая шутница – прямо, как я(!) – зато меня она слушалась без слов! Меня одного! Ей даже шпоры были не нужны… Храню их теперь просто в память о ней, как и уздечку, - вздыхает он, любовно оглаживая ремешки поводьев. – Славная, добрая кобылка… А какая была красавица – вы бы только видели! Грациозная, легкая, как лань, но такая сильная! Оооо, а какой восхитительной она была масти…! - Черная, - каркает Вай почти без вопроса. - Как вы догадались? – выкатывает йордл глаза. - Да так… интуиция. - Простите за вопрос, сэр, но… отчего она пала? – уточняет Кейтлин так деликатно, как только может. - О, ее подстрели… вернее, пришлось ее застрелить, когда… когда она сломала ногу... - заикается йордл. - Ох, бедная малышка… никогда не забуду, как она смотрела на меня. – Надрывное хрюканье срывается почти во всхлип. Он спешно тянется в карман за платочком. - Вы… пристрелили любимую лошадь? – скептично щурит Вай брови. - Я бы никогда…! Вернее… мм… да. Да, то есть, нет, то есть мой… мой друг это сделал, - сбивчиво тараторит он, неровно постукивая носком ботинка на каждом слове. - Я бы сам никогда, клянусь шляпой! Разве смог бы я осилить такое! О, нет-нет-нет, никогда в жизни! Ох, если бы я только не поехал через тот мост – как чуял, что там заса… Вернее… Ох, простите, я бы не хотел ворошить те воспоминания, - торопливо взмахивает он лапами. Две подруги мельком обмениваются симметричными искрами во взглядах.

- Тоже это видишь?

- Брешет, как собака.

Кейтлин спешно прячет их, сочувственно приклонив голову, и бережно трогает его за плечо. - Должно быть ужасно потерять любимого друга, сэр. Нам очень жаль... Йордл, кажется, расцветает заново от одного этого касания - растроганная улыбка вновь разъезжается по его физиономии от уха до уха - Все случается, милая. О, я потерял многих друзей в то время… Но, что поделать, порой, мир беспощаден к самым беззащитным. Но всегда найдется то, ради чего стоит жить, и те, кого защищать… Ох, простите, что-то я чуточку расчувствовался, - вновь ободренно подскакивает он. – У нас впереди еще столько дел! О, да-да-да, я почти разгрузил антресоли – осталось только их протереть! О, и еще посмотрю, не завалялся ли у меня где-нибудь нафталин - моль изрядно попировала в вещичках... Идемте скорее, голубушки! Помощь опытных сыщиков мне сейчас как раз пригодится! - И вновь улетает в лавку пулей. Звон шпор летит за ним эхом на каждом шагу. Девушки выжидают еще пару секунд, прежде чем неспешно тронуться следом. - Совершенно ничего странного не заметила…? – подкалывает Кейтлин лисьим взглядом исподтишка. - Ну, когда ты говоришь это таким тоном, кекс… - закатывает Вай глаза. - Двести восемьдесят девять лет назад… Стоит перечитать, когда была найдена последняя жертва Слепителя… __________________________________________________________________________ Что ж, друзья, на этом пока - все (ну, или не совсем...)! Это и были те пять фрагментов, которые, к сожалению (или к счастью?), автор не смог показать вам в основной части фанфика, либо же намеренно вырезал. Разумеется, на этапе черновиков и задумок их было гораздо больше, но, увы, большинству из них суждено и дальше покоиться в стопке блокнотов и тетрадок, вордовских файлах и, конечно же, в чокнутой голове самого автора, однако не стоит огорчаться - уверяю, если бы вы их увидели, то почти наверняка сошлись бы во мнении, что им там как раз - самое место. Автор будет перечитывать их когда-нибудь на старости лет и бить себя в лоб. Ну, а теперь - время десерта - разрешите поделиться с вами еще одной, самой последней главой - тоже, своего рода, эпилогом, который, к сожалению, не смог занять законное место в самой работе, зато занял отдельный уголок в сердечке автора, как завершающий штрих в этой бесконечно-огромной истории... Уже на следующем развороте...