Не пойми кто

      Реджина никогда не считала себя параноиком. Мнительной – да, жизнь заставила, но паранойя… Тот, кто разбрасывается подобными ярлыками направо и налево, со стопроцентной вероятностью ни разу в жизни не видел настоящего параноика.       В земной жизни ей по работе пару раз «посчастливилось» видеть параноиков – зрелище не самое приятное, немного даже пугающее, заставляет испытывать смесь дикой настороженности, готовности защищать себя любыми способами в случае форс-мажора, и в то же время сострадания к больным людям, не выбиравшим себе такую судьбу.       А вот Ади за всю свою жизнь, видать, так ни разу и не сталкивался с подобным, иначе изнеженный рыжий демоненок не стал бы так легкомысленно называть параноиком Непризнанную, которая стала вести себя чуть подозрительнее с того дня, как закончилась отработка на драконьей ферме.              Реджина сама не могла объяснить собственных ощущений, которые затруднялась описать словами, но она привыкла доверять своей интуиции, а потому никогда не закрывала глаза на подобное предчувствие.              Ади шутит про паранойю, она же называет свои действия «затаиться в ожидании бури».              Всё это началось практически на следующий день после того, как отработка на драконьей ферме завершилось, и её с Сэмом освободили от одного надзирателя, чтобы передать другому в лице Мисселины, с которой им предстояли уроки по контролю собственной энергии, дабы больше не попасть в ситуацию подобно той, что произошла в церкви в мире людей.       Реджина притихла, чем уже вызвала подозрения со стороны одноклассников, которые общались с ней ближе остальных. Вновь закрылась и смотрела на всех волком в ожидании опасности, чем лишь усиливала всеобщее непонимание.              Никаких нарушений школьных правил. Никаких приключений или веселых эксцессов. Никакой насмешки и язвительности. Она спокойна, собрана, молчалива, и как прежде препарирует недобрым взглядом каждого на протяжении уже трёх дней. Хотя слово «спокойна» вряд ли здесь уместно, ей бы подошла фраза «пассивная агрессия».              Девушка словно ждала откуда-то нападения, тогда как другие пребывали в напряжении из-за того, что напасть может она.              - Всё в порядке? – предпринял однажды попытку Сэм, понадеявшись на удачу, которая поможет разговорить Непризнанную. Она вновь напоминала ему ту себя, с которой они столкнулись в коридоре школы в её первый или второй день, и честно говоря – это волновало ангела. Он бы не хотел, чтобы их отношения и её комфорт в школе откатились к изначальному уровню, когда она готова была загрызть каждого, кто нарушит границы её личного пространства, поголовно считая всех низшей ступенью эволюции, остановившейся в своем развитии. Не то, чтобы изменилось прям многое, но… Реджина постепенно начала открываться хотя бы ему, и не испытывать дискомфорт в его присутствии – парню не хотелось бы лишиться этого.              - Да, - коротко отвечает Непризнанная, не меняя своего привычного хмурого выражения лица, которое в последние дни можно было наблюдать двадцать четыре часа в сутки. Обогнув ангела, она продолжила свой путь в библиотеку.              А что еще она могла ответить? «Знаешь, Сэм, у меня какое-то странное предчувствие, и я не знаю, чего оно касается, что предвещает, и откуда вообще взялось, но оно есть, ты что-нибудь понял из сказанного?» - это же форменное издевательство, а не диалог.              Сидя в глубоком кресле в библиотеке, невидящим взором уставившись в очередную книгу, Реджина мысленно анализировала всё произошедшее, и в итоге смогла сформулировать предположение, откуда это странное состояние: если сложить вместе всё, что на неё навалилось за последнее время, можно сделать вывод, что она в глубокой заднице, потому и потеряла покой, что проявляется в виде обострения мнительности, странного предчувствия, отражающего вероятность провалиться по всем фронтам, и беспокойного сна, настигшего её прошедшей ночью. А Непризнанная очень ответственно относится к своему сну, и если с ним какие-то неполадки, то это явный знак того, что пора брать яйца в кулак и что-то менять в своей жизни.              Пункт первый: наказание серафимов, касательно учебы. В данной ситуации от Реджины требуется как можно быстрее посадить свою энергию на поводок, чтобы без ведома хозяйки та даже колыхнуться не посмела – это освободит от внеучебных занятий с Мисселиной, длительность которых прямо пропорциональна успехам девушки в контроле энергии. Чем быстрее Реджина всё это сделает, тем меньше заданий в мире людей пропустит, соответственно, отрабатывать ей придется тоже меньше.              Пункт второй: фиолетовый сапфир, что дожидается её у человеческого ювелира. Сегодня подошел к концу срок выполнения работы, заказ готов, и его надо каким-нибудь образом забрать. Здесь без подельника никак, а значит придется заключать с кем-то сделку взаимопомощи. О том, чтобы просто попросить кого-то помочь, и речи быть не может. Возможно, с большой натяжкой, не имея никаких других вариантов, она бы обратилась к Сэму, но тот наказан также, как и она. Поэтому никаких просьб, после которых останешься должен, только сделки.              Была шальная мысль использовать камень, чтобы избавиться от занятий с Мисселиной – пусть преподавательница думает, что не она перестала чувствовать чужую энергию, скрытую артефактом, а Непризнанная стала себя контролировать, – вот только дотошный характер Реджины, привыкшей выполнять свою работу кристально чистой, не позволял сжульничать. Естественно, при условии, что в жульничестве нет смертельной необходимости. Если бы вопрос стоял остро, то девушка на любую хитрость пошла бы, не то, что жульничество.              Пункт третий: предстоящая аттестация по Крылоборству, которая будет ровно через один месяц. Точнее по крылолетству. Или еще какому-то крылоговну. Короче, аттестация умения летать на своих крыльях как истребитель, которую она должна сдать на «превосходно», чтобы в очередной раз безнаказанно показать средний палец некоторым преподавателям и директору. Пока что её умений хватало на твердое «хорошо», даже не на «отлично», а о большем и речи не идёт. Ей бы скорость и манёвренность подтянуть. Спокойный полёт дастся без проблем, на что-то экстремальное не хватит умений и опыта, а именно это она и должна продемонстрировать на аттестации.              Пункт четвертый: тренировать собственную силу, на что тоже уходила часть дня. Молнии поддавались охотно, но медленно, и требовали хорошей концентрации. С последним у Реджины не было проблем, поэтому на данный момент она привыкала к ощущению этой силы, экспериментировала с мощностью, размерами, формой и областями применения. Хоть эту способность можно назвать чем-то вроде магии, но это не отменяло физических свойств молнии, а физика – наследница трона наук, занимаемого математикой, так что не стоит недооценивать её.              Пункт пятый: учеба. Обычные занятия, которые никуда не делись и по-прежнему требовали не только посещения, но и хорошей успеваемости. Реджина в своей человеческой жизни всегда была отличницей, в школе Ангелов и Демонов за прошедшие два месяца тоже успела выбиться вперед многих раздолбаев, что здесь учатся хренову кучу лет. Она не собиралась давать слабину, поэтому продолжала усиленно грызть гранит знаний, которые только могла добыть.              Как итог: свободного времени – ноль.              Вишенкой на этом пятиэтажном торте проблем стали человеческие взаимоотношения. Хотя слово «человеческие» здесь явно лишнее.       Реджина всё еще не привыкла к чьему-то постоянному присутствию в своей жизни. И если Сэм тонко чувствовал ситуацию и давал необходимое ей время побыть одной столько, сколько девушке самой нужно, то вот остальная братия, что однажды приперлась на драконью ферму и устроила там переполох, явно не понимала, что они не стали друзьяшками, готовыми делиться друг с другом своими проблемами и проводить время вместе. По крайней мере она с ними – точно не друзья. Так… Хорошие знакомые, одноклассники и не более. Поэтому ни один не имеет права лезть в её жизнь с тупыми разговорами ни о чем, всякими детскими сплетнями, собранными со всех уголков школы и прочей гадостью.       И пусть Ади не удивляется, что после своей беззлобной подначки про угрюмого параноика, также беззлобно был послан нахуй. Они не друзья! С ним – в особенности. И пусть хоть весь мир назовет её злопамятной сукой – она не забыла, с кем раньше сосался ангелочек-Сэми, и к кому наверняка побежит, виляя хвостом, стоит только этому «кому» поманить.       Ей насрать, расстались они хорошими друзьями или нет, Ади разорвал отношения с Сэмом – факт, на обоюдное согласие это не очень похоже, а когда бывший или бывшая постоянно трется рядом и мозолит глаза… Может кому-то нормально, но вот сама Непризнанная согласилась бы видеть свою теоретическую бывшую пассию либо никогда, либо не чаще раза в четверть века. Во-первых, чтобы своим видом не сыпал соль на рану. Во-вторых, чтобы не пробуждал в сердце ностальгию о том, что «ах, какие счастливые времена были раньше».              Ревность? Возможно. Детская, безобидная и глупая. Так ревнуют своего нового друга к его другим друзьям, с которыми он дольше знаком.              Потому что, если бы Реджина ревновала по-взрослому – вместо земли было бы выжженное пепелище.              Непризнанная мысленно признавала, что Сэм ей симпатичен, но она по-прежнему не доверяет ему. Да они два месяца знакомы – о каком доверии тут вообще говорить? Возможно – лишь возможно! – какие-то призрачные его зачатки, но не более. И если вдруг Ади позовёт, а ангел полетит к нему на крыльях любви, то она даже не удивится такому раскладу.              Вся эта ситуация с Сэмом также вносила дисбаланс в жизнь девушки, что ей не нравилось. Она расслабилась, разомлела, немного потеряла хватку. Гребанные розовые очки чуть не приклеились к лицу, хорошо, что разум возобладал.       Сэм хороший парень, добрый и безобидный, простой в общении, без гнильцы в душе – именно это и привлекало в нём Реджину, но при этом он такой ветренный и безответственный… Как глупое неразумное дитя.       Она однажды спросила у него о планах на будущее, в глобальном смысле: может у него есть какие-то наметки на будущую карьеру или положение в обществе? А может он хочет быть задействован в иной сфере, например, как независимый деятель искусства или какой-нибудь небесный волонтер? А возможно, что ему ближе классическое понятие планов на будущее, и его главная цель в жизни – домик на берегу моря и дружная любящая семья, а всё остальное второстепенно?       Вопрос был простой, перефразировав который получилось бы что-то вроде «о чем ты мечтаешь?». Правильного ответа, разумеется, нет, что скажешь – то и будет ответом. А Сэм даже ответить не смог, только растеряно улыбнулся, взволнованно запустив пальцы в волосы на затылке, чем лишь подчеркнул свою нервозность из-за услышанного вопроса, и мяукнул что-то неразборчивое, но очень похожее на то, что он еще даже не думал обо всем этом.       Мнение о том, что он наивный избалованный ребенок, лишь укрепилось. И его пристрастие ко всякой романтике или, наоборот, пошлятине лишь подчеркивало незрелость ангела. Это мило, иногда даже хочется подыграть, но воспринимать его всерьез… сложно. И Реджина не просто так заострила на этом внимание.       Наверное… Ей очень не хочется в этом признаваться даже самой себе, но всё же стоит найти в себе мужество быть честной, хотя бы перед собой.              Она боится обжечься.              Об его несерьезность, о свои ожидания, которых пока слава богу нет и, она надеется, не будет. Боится повестись на собственные фантазии, и разочароваться, когда в очередной раз поймёт, что реальность и мечты редко когда совпадают.       Кто-то скажет, что ссоры и расставание – это нормально, что все влюбленные через такое проходят, что это обязательная часть взросления, но Реджина предпочла бы отказаться от такого мазохистского счастья, а всех «взрослеющих» послать нахуй с их дерьмовым опытом, который они могут холить и лелеять до самой смерти. Всё-таки в мире еще есть примеры нормальных здоровых отношений, которые закономерно превращаются в крепкие союзы, без всякого «попробовать, поэкспериментировать, переспать с десятком человек, чтобы узнать, что нравится тебе самой, пережить расставание из-за того, что не сошлись характерами» и прочего идиотизма. Не сходись, тогда и расставаться не придется. А характерами, даже диаметрально противоположными, сойтись вполне возможно, только оба партнёра должны быть здравомыслящими и психологически зрелыми, чтобы понимать, что нельзя делить с другим свою жизнь, при этом всецело оставаясь в своей зоне комфорта.              Обдумав всё это на свежую голову, Реджина поняла, три вещи.       Первое – она сама оказывается незрелая, раз не может последовать собственным советам, потому что расстаться со своей зоной комфорта одиночки затрудняется.       Второе – как бы она сама себя старательно не накручивала, пытаясь облегчить себе принятие решения, Сэм всё равно оставался хорошим в её глазах, а при попытке мысленно оклеветать его получается полный бред.       Третье – она еще и трусиха, боящаяся, что если отпустит себя и позволит насладиться… отношениями? Короче, боится, что может увязнуть в этом болоте, а потом остаться одна и окончательно утонуть.              Вроде бы ситуация простая, но в то же время лично для Реджины сложная. Неприятный жизненный опыт заставляет думать, что любой рано или поздно всадит нож в спину – не всегда умышленно или со зла, но какая разница? Это всё равно больно, если сделал тот, кому доверяешь, и абсолютно не трогает, если речь о постороннем, от которого чего-то подобного и ждешь.              Непризнанная сама виновата. Поделом, как говорится. Зря поддалась на авантюру ангела с поцелуями и всем остальным, что произошло после выговора от серафимов. Сглупила. Не подумала о последствиях. Не отрицает своей доли вины в произошедшем, поэтому ни в чем не собирается обвинять ангела, даже мысли такой не допускала. Просто сейчас пора брать ответственность за себя, свои решения и поступки.       Хорошо, что после того раза ничего больше не было. Кроме одного негласного свидания, но на нём тоже ничего предосудительного не было, даже поцелуя, как и после – когда они отрабатывали свое наказание на драконьей ферме.       Меньше сделаешь – за меньшее отвечать придется.       Надо плавно и планомерно сводить на «нет» все эти шалости с Сэмом, чтобы несильно обидеть парня, но при этом увеличить – фигурально – расстояние между ними. И полностью исключить из своей речи гребанный флирт, который разок другой вырывался из девичьего рта.              И ведь всё это чисто в контексте межличностных взаимоотношений. Так-то есть еще закон Неприкосновения, за нарушение которого высшее руководство будет наказывать долго и беспощадно в коленно-локтевой позе.              Блять…              С громким хлопком закрыв книгу, Реджина прикрыла глаза и медленно выдохнула, массируя пальцами переносицу. И когда её жизнь стала такой сложной? А она еще думает, откуда у неё плохое предчувствие и хуевое настроение, ведь вообще ни одного повода нет.       Ей нужен перерыв. В широком смысле этого слова. Она такими темпами свихнется скоро.              - Вроде не в Аду, а всё равно страдаешь, - раздается поблизости низкий голос Люцифера, в котором не было насмешки, сарказма или иронии. Сказал это с доброжелательно-нейтральной интонацией, как будто дежурно пожелал приятного аппетита.              Реджина усмехнулась уголком губ, оценив каламбур. А после нахмурилась – в голове активно заработали шестеренки. Кажется, она нашла своего сообщника…              - Ты сегодня идешь в мир людей? – спрашивает она, впившись в сына Сатаны цепким взглядом.              Люцифер приподнимает бровь, но на губах уже играет легкая ухмылка, предвкушающая что-то интересное.       Заняв соседнее кресло, мужчина вальяжно откинулся на спинку, приняв расслабленную позу.              - Что ты хочешь? – сразу перешел он к делу.              - Надо забрать в одной лавке заказ.              - То есть побыть курьером у Непризнанной. Не так я себе представлял карьерный рост, - тихо смеется демон. – Что именно за заказ?              - Такие подробности курьера не касаются. Но ничего опасного там нет – это я гарантирую.              - Что ж, раз подробности меня не касаются, то ищи кого-то более сговорчивого, - ставит точку в разговоре Люцифер, медленно поднявшись на ноги.              - Хорошо, поищу, - как ни в чем не бывало пожимает плечами девушка, вновь открывая книгу и глядя более сосредоточенным взглядом по написанному, мастерски игнорируя неспешно удаляющегося демона.              Слишком неспешно для того, кто хочет уйти, а не ждет, пока его окликнут с просьбой остановиться. Реджина не сдерживает и не скрывает ухмылку, появившуюся на губах, прекрасно зная, что демон видит это и понимает, что и она тоже всё понимает.              Неугомонное мальчишеское любопытство и хулиганское желание ввязаться в очередную авантюру борются с гордостью в душе принца Ада.              Непризнанная готова нанести решающий удар, который склонит чашу весов в её пользу…              - Случаем не знаешь, где сейчас Сион? – бросает она ему в спину вопрос, заставляя демона замереть.              Сион уж точно не откажет ни в одной просьбе этой Непризнанной, еще и рад будет, что смог угодить своей музе.              И Люцифер это понимает.       И Реджина это понимает. Вот только чего сын Сатаны не понимает, так это того, что девушка обратилась бы к болтливому беловолосому демону в последнюю очередь, потому что он – не по злому умыслу, а из-за собственной пустоголовости – растреплет всей школе о том, что сделал и для кого, а общественной огласки Реджина точно не хочет.              - Черт бы тебя побрал, - устало выдыхает мужчина, возвращаясь обратно в кресло.              - Сказал принц Ада по имени Люцифер, - усмехается Реджина.              - Говори давай, у меня нет столько времени, - ворчит он.              - Ты же вроде бессмертный, куда тебе торопиться? – На губах девушки появляется ехидная полуулыбка. Она демонстративно подпирает кулаком щеку и смотрит на него безмятежным взглядом, всем своим видом говоря, что им некуда спешить.              - Всегда восхищался твоим умением мастерски играть на самомнении ангелов и демонов, используя наши же слова против нас, - неожиданно сознается Люцифер. – Не зря все уверены, что ты будущий демон.              - А я удивляюсь тому, что ты не делаешь того же, являясь наследником трона Ада, - отвечает искренностью Реджина. Без злобы, сарказма или ехидства, именно поэтому Люцифер смотрит на неё непонимающим взглядом, всерьез восприняв её слова, а не как какую-то подъёбку. – Тебе не хватает гибкости, хитрости и сволочизма, - поясняет свои слова Непризнанная. – Ты хоть и строишь из себя школьного плохиша, но по натуре слишком правильный, честный и благородный, по крайней мере для демона. Это хорошие качества, они располагают к тебе, но… на большой арене ты не выстоишь с этим набором. Подумай сам: добрый и благородный демон на троне Ада надолго задержится? Да и если демоны бессмертны, то почему вообще надеешься, что когда-нибудь займешь этот самый трон? Твой отец вряд ли умрёт от старости, и еще меньше вероятность, что в какой-то момент он решит, мол, хватит с него власти и могущества, пора уйти на заслуженный покой, вверив любимому сыночку свои владения, которыми он правит… Напомни, сколько? Тысячу миллиардов лет? Не думаю, что власть в Аду его сильно тяготит, он же демон в конце концов.              - Ты подбиваешь меня бросить вызов отцу и силой забрать трон? – едва не рассмеялся Люцифер.              - Нет. Ты не сможешь. По крайней мере пока, мистер школьник. Я это к тому, чтобы ты не думал о троне как о подарке на Рождество, который со временем получишь от доброго Сатаны Клауса. Ты скорее хуй в лицо получишь, как и любой другой бессмертный, что позарится на этот трон.              Люцифер молчал некоторое время, обдумывая слова девушки. Можно было бы как с остальными – унизить словами, напомнить, где её место, а где его, и какая хреновая жизнь ждет в будущем, сказать, чтобы она не смела раскрывать свою пасть в его сторону, пригрозить, да только какой в этом смысл, если правде похуй? Да и девушка вряд ли впечатлится его красноречием и будет убиваться из-за грубого ответа.       Она действительно сказала это не для того, чтобы задеть, Люцифер в состоянии отличить её колкости от… совета?              В голове просто не укладывается… Если какая-то Непризнанная видит его таким, то что думают о нём остальные? Что думает его отец?              - Прекрати, - строго бросает она, заметив изменения в энергии демона. – У людей есть поговорка: «век живи – век учись». У тебя в распоряжении не то, что век – целая вечность. Учись, Люцифер.              - Что еще можно было услышать от главной школьной заучки, - улыбается краешком губ демон, кивая головой на книгу в её руках.              - Уже неплохо, - одобрительно кивает она головой на его попытку попробовать себя в искусстве грамотных подъёбов. Тут хоть по делу было и с впечатляющим спокойствием, а то ляпнул бы своё люциферовское «знай своё место бла-бла-бла» и убил бы всю надежду на наличие у себя гибкого ума.              - Даже жаль, что ты не в моем вкусе, – с сожалением протянул демон, подперев кулаком щеку. – Эх, была бы ты посексуальнее…              - Дойной коровой как Ости? Слава Шепфа, что я не в твоем вкусе, – кривится девушка, вызывая у демона смех. – Помяни моё слово, Люси: однажды нарвешься на своё «посексуальнее», а потом завоешь, моля о спасении от большегрудого пиздеца с длинными ногами и кашей из говна в хорошенькой головке с кукольным личиком.              - Это ты меня прокляла сейчас? Ты же вроде Царица ангелов, а не ведьма, - откровенно смеется демон, выдавая еще одну хорошую шутку, вызывая у Реджины толику одобрения своим молниеносным усвоением материала.              - Если что – я принимаю запросы на рассмотрение по четвергам во второй половине дня, «по дружбе» скидки не делаю.              - Еще и предприниматель. Столько талантов, как тебя только на сувениры не разобрали? Ах да, зануда, заучка и характер мерзотный… Прости, забыл на секунду, – продолжает веселиться он. – Так, что ты хотела в мире людей? – возвращается мужчина к изначальной теме разговора.              - Чтобы ты забрал заказ в одной лавке и передал его мне. Если согласен – я напишу на листочке всю необходимую информацию с адресом и номером заказа. Назовешь его, и тебе все отдадут.              - Что за заказ конечно же не скажешь.              - Нет.              - Тайна?              - Небольшой секрет личного характера.              - А что я получу взамен? – интересуется демон.              Реджина усмехается. Вот они и подошли к главному… Она уж думала, что он не спросит, и придется самой озвучивать.              - Я слышала, твой отец ждет меня на аудиенцию?              - Да, и учителя с директором знают об этом, потому ты еще не протираешь своей мордашкой ковер у ног моего отца.              - Неужели он у тебя такой грозный?              - Он – Сатана, – учтиво напоминает Люцифер.       - А ты – Люцифер, но на деле оказался мягким тюленем, разве что выебываешься много, - говорит она, слыша в ответ громкий смех мужчины. – Короче, заберешь заказ – передам «привет» твоему папе во время следующего занятия на факультете Ада. Думаю, он будет доволен, если именно его драгоценный сын даст ему желаемое.              - Неправильная формулировка. Передашь «привет» моему папе – заберу заказ.              - Где гарантии, что ты меня не кинешь?              - Встречный вопрос.              - Я после встречи с твоим отцом могу не выжить, а ты точно будешь в полном порядке, когда заберешь мой заказ, поэтому сначала твоя часть сделки, потом моя.              - И я должен поверить тебе на слово? – вздергивает бровь Люцифер.              - Слушаю твои предложения.              - Слышал, ты как-то поймала Ади на сделку на крови, - начинает демон, и Реджина понимает к чему он клонит.              - Пф, так еще проще будет, - фыркает она.              Прежде чем пожать друг другу раненные руки, оба еще раз четко и внятно проговаривают условия их сделки, чтобы не было никаких подводных камней, никаких уловок и лазеек. Процесс этот был небыстрый, и занял по меньшей мере час: как только одному не нравилась формулировка, казавшаяся «мутной» или «плывущей», другому приходилось перефразировать, и так бесконечное количество раз, пока оба не поняли, что не смогут перехитрить другого, и не произнесли условия прямым текстом, слова из которого не имели двойного смысла или неточностей. Словно составляли юридический договор – настолько дотошно придирались к мелочам, пока на выходе не получили удовлетворяющее обоих соглашение. И лишь после этого произошло рукопожатие, закрепляющее эту сделку кровью и магией.              - И еще купишь мне шахматный набор, - добавляет она в последнюю долю секунды перед соприкосновение ладоней, а уж когда цепкие женские пальцы схватили дернувшуюся было назад мужскую ладонь было уже поздно.              Люцифер тихо смеется, понимая, что в последнее мгновенье ей все-таки удалось наебать его.              - Любишь играть в шахматы? – интересуется он, пока терпеливо ждет, когда она соберет все нужные ей книги, и после они покидают библиотеку.              - Да, это увлекает и успокаивает лучше медитации. Возьми что-нибудь простое, не люблю вычурные или громоздкие наборы, но карманный вариант тоже не бери – они теряются, - отвечает она, взяв с собой пять книг, одну из которых – самую тонкую – помог донести демон. – Ебать ты джентльмен, - саркастично кидает она в его сторону, когда они шли по школьному коридору.              - Не мог же я оставить даму в беде, - не растерялся Люцифер, не скрывая паскудской улыбки.              Дойдя до её комнаты, в которую демона не собирались приглашать, она забирает у него книгу, после чего говорит взглядом, что мужчине пора свалить в любом направлении, не совпадающим с её комнатой.              - Непризнанная, к моему отцу нельзя просто так заявиться и уйти безнаказанной. Я сам предупрежу, когда он позволит тебе прийти к нему, а когда это произойдет – придержи язык, - тихо произносит он, чуть наклонившись к лицу девушки, чтобы их никто не слышал. – С ним твои шутки не пройдут, он быстро… вспыхивает.              - А гореть наверняка будет моя грешная душа, - хмыкает Реджина, прекрасно поняв намёк принца Ада.              - Смышлёная, - довольно заключает он, щелкая по носу девушку, что тут же ершится как недовольный воробей от подобной фамильярности.              Когда он уходит, она еще пару секунд задумчиво смотрит ему в спину, после чего заходит в свою комнату, не заметив в другом конце коридора Ости, Мими и Ади, что наблюдали эту картину.       

***

      Рыжий демон понимал, что это не его дело, что он не должен лезть в чужие отношения, но данное понимание разбивается в ничто, когда дело касается его близких друзей. Тем более, если речь идет о Сэми.       Ади сам не до конца понимал ситуацию, но она уже сейчас не нравилась ему.       Реджина стала более закрытой и угрюмой, чем раньше, напомнив себя же в самом начале обучения в школе, все это заметили, особенно Сэми, который последние пять дней ходил как в воду опущенный.              Зная характер и образ жизни одиночки Реджины, Ади верил в то, что ей действительно нужно время побыть одной в тишине, и впечатлялся терпению и пониманию Сэми, что давал ей это время и не докучал, хотя сам выглядел как брошенный щенок, который никак не дождется, когда хозяин соскучится и вновь подзовет его к себе.              Но чего Ади никак не понимал, так это каким хуем желание побыть одной синонимично нахождению в обществе Люцифера, с которым она едва ли не целовалась на пороге своей комнаты???              Ади делает поспешные выводы? Так это не только его выводы – Ости и Мими видели тоже самое, думали тоже самое, и могут подтвердить, что это не какие-то домыслы, а самая чистая правда!       Значит, в окружении других учеников они плюются друг в друга ядом и колкостями, подначивают, а наедине он дарит ей какие-то подарки из мира людей, завернутые в крафтовую бумагу, но при этом перетянутые шелковыми лентами и украшенные открытками с красивыми логотипами магазинов? Ненавистью разит аж на всю округу, ага, все, кто это видел в школьном дворе, так и подумали.              Казалось бы, у Реджины такой специфический характер, вроде есть какие-то свои принципы, а на деле оказывается, что она такая же, как и все остальные.       Ади не ханжа, но если уж ты не образец верности, а как и все падка на богатеньких смазливых мальчиков и подарки, то хоть скажи об этом честно, не строй из себя хер пойми кого, читая другим нотации о морали и нравственности.       Обиднее всего в этой ситуации демону было за Сэми. На Реджину плевать, пусть она хоть в Небытие провалится, но он не позволит этой лживой змее разбить сердце ангелу, что так по-детски и искренне влюблен в неё.              Теперь Ади понятно, почему сам Сатана хотел её к себе на аудиенцию – эта сука всем демонам демон: жестокая, лживая, двуличная и алчная. Вряд ли к принцу Ада испытывает прямо-таки неземную любовь, просто нашла себе выгодный член, на который планирует запрыгнуть, если уже не сделала это.              И вот в это влюбился Сэми?              Рыжий демон не знал, что делать. Они с Мими не знали. Как открыть глаза Сэми? Как рассказать ему об увиденном, чтобы он узнал правду, но при этом сердце его не было в дребезги разбито? Такого варианта нет, ему в любом случае будет больно – слишком сильно привязался. Ангел сам буквально прошлой ночью признавался Ади в том, что думает, будто сделал что-то неправильно, где-то прокололся, по-другому просто не может объяснить, почему за практически полторы недели не смог получить ни одного поцелуя, даже самого невинного, от девушки, которой вроде как симпатичен.              Теперь-то Ади может ему сказать, почему, да только ответ не обрадует друга. А что было хуже всего – слухи о Реджине, Сэми и Люцифере уже начали ползти по школе. Ангел сам слышал краем уха несколько, но не обращал на эти сказки внимания из-за непоколебимой веры в серокрылую чертовку, которая не разбивалась даже о злые языки. Вот только останется же он таким спокойным, если друзья расскажут ему о том, что видели собственными глазами? Видели пару раз, как Непризнанная и сын Сатаны встречались в библиотеке, отходили в уединенный дальний угол и о чем-то тихо увлеченно беседовали по полчаса, после чего также вместе покидали помещение, продолжая негромко переговариваться. Их можно было бы назвать сообщниками, если бы они периодически не наклонялись друг к другу, романтично шепча что-то на ушко.              - Мы должны ему сказать, - тихо говорит Мими в обеденном зале, наклонившись к сидящему рядом Ади, стараясь понизить голос так, чтобы их не услышал сидящий рядом Сэми. Он пересел к ним несколько дней назад, давая Реджине-черт-бы-её-побрал возможность побыть одной и во время приемов пищи.              Кстати, вышел неплохой каламбур, ей бы понравилось. Ведь именно черт её и побрал.              - Я не могу, Мими, - горько отзывается Ади таким же тихим шепотом. – Да и кому, по-твоему, он поверит в этой ситуации?              - А, по-твоему, он отвернется от своих друзей ради девчонки, которую знает всего два месяца? Ты серьезно? – яростно зашептала демоница. – Мы должны быть с ним честны, раз уж даже святая-Царица-ангелов лжет ему.              - Ты права, но… Я не хочу портить дружбу с ним, понимаешь? – сознается Ади. – Из-за этой зануды уже прекратились наши отношения. Как думаешь, что будет, если я еще скажу ему, что она распоследняя блядь?              - Ему не понравится, но он никогда от тебя не отвернется, - уверенно говорит Мими, после чего выдыхает. – Ладно, я сама ему скажу, пусть злится на меня. Но если потребуется подтвердить мои слова о том, что мы видели, то ты это сделаешь, договорились?              - Хорошо, и… прости, Мими, что взваливаю всё это на тебя.              - Брось, - закатывает глаза демоница. – Друзья должны помогать друг другу.              Переглянувшись как перед прыжком в воду, оба бросили еще один быстрый взгляд на безмятежно жующую свой незамысловатый обед Непризнанную на другом конце стола, после чего повернулись к ангелу.              - Слушай, Сэми, мы могли бы втроем поговорить наедине после обеда? – миролюбиво спрашивает Мими.              - В смысле? – искренне удивляется парень, отвлекаясь от созерцания содержимого своей тарелки, которое до этого без интереса ковырял вилкой. – Конечно, не нужно было даже спрашивать. Ребята, вы чего? – напрягается он, заметив напряженные взгляды друзей.              Ади открыл было рот, чтобы ответить шуткой, но его перебивает громкий голос Ости, раздавшийся на весь обеденный зал.              - Эй, Непризнанная, слышала ты стараешься попытать счастья и предлагаешь себя нашему принцу! Как успехи? Не устала от отказов? – насмешливо бросает демоница, чем вызывает смех у сидящих рядом семерых демонов.              Вот только никто больше не смеялся, даже весельчак Сион, который неодобрительно смотрел на вроде как подругу, которая стремительно перестает ею быть. Дело не столько в том, что Ости задирает Реджину, сколько в том, что делает она это, когда в помещении отсутствует Люцифер, то есть получается за его спиной. В присутствии своего принца она бы никогда не посмела так легкомысленно использовать его имя.       Большинство демонов думало об этом же, потому и не поддерживали Ости.              Про ангелов и говорить нечего: большая часть просто скривилась – кто-то от мерзости самого высказывания, а кто-то, кто поверил словам Ости, от поведения Непризнанной. К первым относился Астр, ко вторым – наивная Лилу. Зато вот Дино неодобрительно качал головой, взглядом осуждая Ости и её свору, которые хотели прилюдной казни. Убивать Непризнанную никто не собирался, но вот подмочить репутацию неприступной Царицы ангелов – то еще удовольствие, особенно выставив светловолосую кудрявую гордячку такой же падкой на шарм самого популярного в школе демона, как и большинство учениц, тем самым говоря, что Реджина ничем не отличается от остальных, так что пусть не выебывается зазря.              Единственный, чья реакция была непонятна, это Сэми. Вначале он растерялся от услышанного, а после на губах его появилась короткая улыбка, полная невысказанной иронии и насмешки в адрес Ости.              После пары минут тишины, за которые Реджина допила свой черный кофе без сахара, завершив трапезу, она всё-таки отвечает Ости…              - Успехи хорошие, - спокойно отзывается она. – Его отец уже хочет познакомиться, а там кто знает – вдруг получится окрутить самого Сатану, и тогда буду молоденькой содержанкой на попечении богатого старика. Ты ведь и без меня все эти схемы знаешь, зачем я тебе тут всё объясняю?              Тихие смешки прокатились по всему помещению. Один-ноль в пользу Непризнанной.              Не было в школе того, кто еще не слышал о том, что Сатана ждет эту новенькую на аудиенцию, а учителя всячески ограждают её от этого, не позволяя правителю Ада выдернуть к себе ученицу школы Ангелов и Демонов, что не должна вести приватных бесед с ним в отсутствии директора, который бы контролировал действия и слова верховного демона, пользуясь своим положением приближенного к Шепфа и Совету Цитадели. И сейчас заинтересованность Сатаны как никогда сыграла на руку Непризнанной.       Точно также не было в школе того, кто не знал бы о дружеских потрахушках Люцифера и Ости, вот только Реджина умудрилась выставить их в максимально алчном со стороны демоницы свете.              - Окрутить говоришь? Что, ангельский член уже не радует, или перспектив с молоденьким не видишь? – ядовито бросает демоница, мимолетно взгляну на спокойного как скала Сэми, что лишь веселился с глупых попыток задеть его и Реджину через него.              - С ума сошла что ли? – хмуро бросает Непризнанная. – Я буду уважающей себя содержанкой, а значит помимо старика, обеспечивающего роскошную жизнь, у меня обязательно должен быть молоденький любовник для собственного удовлетворения. Ангельский член на то и ангельский, чтобы спасать, когда надежды уже нет. Ты бы сама попробовала хоть раз, прежде чем так пренебрежительно отзываться.              Грянувший в зале смех явно говорил о том, что счет не выровнялся – разрыв, наоборот, увеличился.              Два-ноль в пользу Реджины.              - А тебе, видимо, настолько понравилось, что и закон Неприкосновения для тебя не преграда? – ехидно интересуется Ости, и после этих её слов всеобщее веселье поутихло.              - Спроси еще «а как ты собираешься охмурить Сатану?», кто-то ведь до сих пор не понял, что всё сказанное мной – бред, – устав от этого идиотского спора бросает Реджина, поднимаясь из-за стола, собираясь покинуть обеденный зал. – Закон не преграда, если ты его не нарушаешь.              - А чего тогда сосалась с Люцифером возле своей комнаты?! – зло бросает Ости, потеряв терпение.              - Потому что не сосалась, а тихо шепталась, чтобы никто посторонний не услышал приватный разговор и весь извелся от любопытства, как это сделала ты. Такая дура, я просто хуею с тебя, - пораженно качает головой Реджина, направляясь к выходу.              Общее молчание выражало солидарность всех, кто слышал эту перепалку, в мнении, что это был беспощадный нокаут. Белобрысая девчонка даже не смутилась, когда услышала обвинения в том, что она беспринципная развратница, будто жила в ожидании этого момента, потому и отразила нападки, хотя любой нормальной девчонке было бы как минимум обидно, как максимум стыдно, будь все обвинения хоть сто раз ложными.       А эта…       

***

             - С ней определенно что-то не так, - делает вывод Ади, когда они дружной компанией из трех человек шли по пустому школьному коридору в сторону учебного класса, где должно было проходить следующее занятие. – И скорее всего это заразно.              - С чего ты это взял? – интересуется Мими.              - Это единственное объяснение тому, что Сэми оставался спокойным, так еще и еле сдерживался, чтобы не заржать над Ости. Ты ничего не хочешь рассказать, мой белокрылый друг?              - А вам самим не было смешно от неумелых попыток Ости задеть Реджину? – с легкой улыбкой отзывается ангел. – Если с кем-то что-то не так, так это с Ости. Я бы, например, больше не полез к тому, кто уже один раз сжёг мне крылья до костей и чуть не убил.              - Ты не улучшаешь репутацию кудрявой подружки, - честно признается Мими.              - Да почему, черт возьми, ты так в ней уверен?! – не выдерживает Ади, слегка повышая голос. Сразу же одергивает себя и продолжает уже спокойнее: – Откуда тебе знать, что пока ты вянешь от тоски по ней как комнатный цветок без солнца, она не развлекается с кем-нибудь еще, прикрываясь идиотским «побыть одной»?              - Ади, ты не…              - Сэми, подумай сам, - вмешивается Мими. – Ты ведь не можешь закрывать глаза на всё на свете из-за того, что любишь её.              - Дело не в любви, - качает головой парень, устало выдыхая. – Ади, Мими, я сейчас скажу вам кое-что, но лишь один единственный раз, и очень прошу, чтобы это осталось строго между нами. Никому, ни единой душе ни слова, договорились?              Два демона напряглись из-за серьезности в голосе своего друга, после чего переглянулись и кивнули друг другу.              - Обещаю, что никому никогда не расскажу, - ответила первой Мими.              - Тоже обещаю, - присоединяется Ади. – Рассказывай давай.              - Помните вечеринку в заброшенном поезде, когда Реджина танцевала? – задает он наводящий вопрос, на который получает синхронные согласные кивки. – В тот вечер кое-что произошло. Вернее после того, как мы покинули вечеринку, я… В общем, я поцеловал её, попутно наговорил всякого, был послан по всем известному адресу, и после этого мы не разговаривали две недели.              - Небольшое уточнение: это тогда вы впервые поссорились? – спрашивает черноволосая демоница, на что получает в качестве подтверждения кивок со стороны ангела. – Так вот почему вы поругались, - произносит она, выразительно глядя на друга. – Ты уже тогда начал вести себя как влюбленный идиот.              - Я тоже хочу уточнить для протокола, - вмешивается Ади. – Это было тогда, когда мы с тобой еще встречались, не так ли, святой ангел?              Сэми многозначительно отводит взгляд и смешно поджимает губы, словно пойманный с поличным воришка, который знает, что всем уже всё понятно, но до последнего не хочет признаваться в преступлении, хотя смысла в этом признании уже никакого нет.              - Прости? – сконфужено выдает он, с нервной улыбкой смотря на хмурого Ади. – Честное слово, ничего такого тогда не произошло, и поцелуй был совершенно детский – на секунду клюнули друг друга в губы и разошлись.              - Вот изворотливый засранец! Как у тебя всё еще крылья не почернели?! Правильно Непризнанная говорила про Рыб, когда отгадывала знаки зодиака: поймать Рыбу на блядстве или заставить её в нём признаться почти также сложно, как увидеть какую-то там неведомую хуйню! – вспыхнул Ади, но по выражению лица было понятно, что демона та история скорее веселит, нежели всерьез задевает.              - Эй, я вообще-то тоже Рыбы! – ответно вспыхивает Мими.              - Ой, Мими, даже не начинай, - кривится рыжий демон. – Ты-то уж точно не святая, я в курсе о твоей любви к «девичникам». Ладно, будем считать, что совершенно-детский-поцелуй-читай-клевание-чужих-губ не в счет. Как говорится, один раз не…              - Два.              - Что?              - Ладно, три! Я поцеловал её три раза тогда. На этом точно всё.              И прежде, чем Ади успел в очередной раз возмутиться, Мими издала громкий смешок.              - Нет, постой, тут уже будет другая формулировка, - с ухмылкой говорит демоница. – Она отшила тебя три раза.              - Да, - сокрушенно признаёт правду ангел.              - Так… к чему ты всё это ведешь? – продолжает Мими.              - К тому, что в тот вечер она впервые в своей жизни целовалась. Поэтому я так уверен в ней, и не верю в то, что она с кем-то развлекается, пока меня нет рядом. Хотела бы – еще в человеческой жизни уложила бы кого-нибудь в постель, уверен, желающих было не меньше, чем сейчас. А с Люцифером она заключила сделку на крови, подробностей не знаю, но это причина, по которой он принес ей те две посылки – посылки, а не подарка – и время от времени что-то обсуждает, касающееся непосредственно сделки. И кстати, то, что мы с ней проводим вместе меньше времени чем обычно, не значит, что наше общение свелось к нулю.              Наступившая тишина была хоть и ожидаемой реакцией, но всё же Сэми предпочел бы услышать что-то вроде «ну тогда всё понятно, принято к сведенью, обвинения сняты, идемте дальше на занятие». Ангел понимал, что для переваривания такой информации нужна хотя бы минутка. Он сам когда-то застопорился в размышлениях, когда до него дошла простая истина.              - Она что, девственница? – еле слышно произносит Мими, на что Сэм лишь растеряно улыбается и выразительно пожимает плечами, лишь подтверждая догадки подруги. – Да ты должно быть прикалываешься! – восклицает она вслед уходящему ангелу. – А ну стой, Сэми! Это правда? Или ты нас разводишь?! Сэми!!!              Но ангел, наоборот, прибавил шагу, весело отсалютовав друзьям и говоря, чтобы они догоняли.              Оба демона продолжали стоять на месте, пытаясь уложить в голове услышанное. В принципе… это многое объясняло и не противоречило характеру Непризнанной, о которой шла речь. Но всё же в её возрасте, с её внешностью – а Реджине повезло в генетической лотерее как и Сэми – оставаться нетронутой… хотя опять же, вспоминая её дерьмовый характер, ублюдское отношение к другим и гадкий стиль общения…              Действительно, какие тут могут быть вопросы?              - Я её чуть ли не в ранг богини потаскух возвел, а она и тут наебала, - подводит итог своих размышлений Ади.       

***

      Закончив очередную лекцию по управлению своей энергией, Мисселина садится за преподавательский стол и начинает внимательно следить за тренировками своих подопечных, наказанных директором Кроули и серафимом Торендо. Женщина не могла понять, в чем их проблема? Они же идеально контролируют свою энергию, как могло произойти то, что произошло в мире людей?              - Реджина, Сэми, - мягко зовет она их, отвлекая обоих. – Скажите, что произошло тогда в мире людей? Насколько я вижу, у вас двоих нет проблем с контролем в обычной жизни. Полагаю, в тот раз имел место быть какой-то провоцирующий фактор, который привел к подобному исходу. Нам нужно, чтобы вы не теряли контроль даже в нестандартных ситуациях, а то все наши занятия сводятся к бесполезному просиживанию отведенного времени.              Мисселина была права, и оба это понимали, но сложно сказать преподавателю о том, что виной всему стала их неспособность контролировать своё желание, влечение и возбуждение по отношению друг к другу.              - Вижу, вы затрудняетесь с ответом, хотя знаете его, - понимающе улыбается женщина-ангел. – Давайте сделаем так: я ненадолго оставлю вас, мне как раз надо передать пару рукописей ангелу Фенцио, а в моё отсутствие вы поговорите наедине, обсудите произошедшее и сделаете вывод, который сможете сказать потом мне, и уже с этим мы будем работать. Уверена, это будет намного эффективнее, чем пустое просиживание своей жизни в этой учебной комнате. Договорились?              - Да, - синхронно отвечают притихшие ученики, отчего-то стыдливо опуская взгляды.              - Вот и хорошо, - произносит Мисселина, поднимаясь из-за стола. – Тогда я закрою дверь, чтобы до моего возвращения сюда никто не зашел и не потревожил вас. Я ненадолго.              - Учитель Мисселина, закрывать дверь необязательно, - говорит ей вслед Реджина.              - Ну что вы, что вы, - улыбается женщина. – Ни о чем не беспокойтесь, используйте эту возможность, чтобы выйти на открытый диалог. Реджина, Вас это касается в первую очередь. Я знаю, что у Сэма с диалогами проблем нет.              И под тихий смешок черноволосого ангела преподаватель покидает учебную комнату, запирая за собой дверь на ключ, оставляя двух учеников обсуждать причину их проблем.              - Вот гадство, - делает очевидный вывод девушка, приземляясь лбом о поверхность стола, показывая всю безнадегу их положения.              - Поговорим? – повседневным тоном спрашивает Сэм, ковыряя пальцем деревянную поверхность стола. Хотя в душе он никак не может нарадоваться, что наконец-то за последние пять дней смог остаться с ней наедине.              - О чем? – угрюмо бросает она, не планируя отрывать голову от парты, за которой сидела.              - Ты же была здесь, когда Мисселина говорила, что от нас требуется.              - Сэм, это плохая идея.              - Не соглашусь.              И вновь тишина. Реджина не знала, как поделикатнее объяснить парню, что их разговор будет извращенной формой урока сексуального воспитания, потому что все их проблемы растут оттуда.       Она хочет его, но не может себе этого позволить из-за собственного упрямства, принципов, жизненной позиции, но при этом хочет этого парня еще сильнее, а когда вспоминает о том вечере, когда дорвалась до него, вообще теряет голову, потому постоянно одергивает себя, из раза в раз напоминая, что нельзя, блять, бросаться в омут с головой, придумывает какую-то ересь про незрелость и безответственность ангела, намеренно провоцирует сама себя на ревность к гребанному Ади, чтобы хоть как-то вызывать в себе зачатки ненависти, которая поможет избавиться от сумасшедшего влечения к этому парню. Но всё это просто какой-то нелепый цирк. Хорошо, что подобное происходит в её голове, иначе бы давно стала всеобщим посмешищем. Перед самой собой стыдно за всю эту глупость настолько, что щеки покрывает румянец, когда она смотрит в зеркало на свое отражение.       И сегодня во время перепалки с Ости… Сэм даже возмущенного, оскорбленного или хотя бы разочарованного взгляда на неё не бросил, когда услышал от демоницы о её якобы интрижке с Люцифером, наоборот, он едва не засмеялся над наивностью Ости, из-за чего был похож не на невинного доброго ангелочка, а на хитрого лиса, который знает больше других, оттого и смеется над чужой глупостью. И он выглядел тогда таким… уверенным, наглым, насмешливым и оттого еще более желанным, что Реджина еле сдержалась, чтобы не плюнуть в лицо Ости словами о том, что она говорила серьезно про молоденького любовника, а шутка про ангельский член не такая уж и шутка.              Это была ка-та-стро-фа. Плюс «пятиэтажный торт» проблем.              - Так и будем молчать? – выдергивает её из размышлений голос Сэма. Ответа он так и не получил. – Если ты затрудняешься, хочешь, я начну?              - Нам надо научиться контролировать энергию, а не проводить психотерапию, - продолжает бурчать Реджина с опущенной головой.              С ума сойти можно! Ей нужно было всего лишь остаться один-на-один в закрытом помещении с Сэмом, чтобы фантазия пустилась во все тяжкие, а все предыдущие размышления, умозаключения и обещания самой себе сдуло ветерком. В этом мире вообще есть справедливость?              - Мисселина права – нам нужно делать что-то с причиной, а не ежедневно просиживать штаны после занятий.              - Что-то делать с причиной?! – резко приняв вертикальное положение, выпаливает она.              - Реджина, не начинай, – перебивает он её грядущую тираду строгим взглядом, чем заставляет девушку опешить. – Нравится тебе это или нет, но мы никогда не выйдем с этих отработок, если не разберемся со всем. И если ты сетуешь из-за потерянного здесь времени, которое могла потратить на что-то более полезное, то напомню, что я, сидя здесь, пропускаю тренировки по Крылоборству, рискуя вылететь из команды, если к соревнованиям потеряю сноровку. Так что прояви чудеса понимания и помоги мне, раз уж себе помочь не хочешь.              Девушка чувствует, как стыд накрывает с головой, потому возвращается в положение протираю-лбом-парту и шумно выдыхает, собираясь с силами.              - Хорошо, ты прав, дай минуту, мне надо собраться, - бурчит она, уже сейчас понимая, что ей вечности не хватит, чтобы собраться для предстоящего разговора.              И Сэм тоже это понимает, поэтому собирается взять на себя ведущую роль в их диалоге. Надо начать с малого, чего-то простого, повседневного.              - Тебе нравятся мои крылья? – спрашивает он. Чувствуя колебания в чужой энергии, означающие смущение, он добавляет: – Это просто вопрос, без подтекста. Я давно еще заметил, что ты иногда засматриваешься на них как на интересную игрушку, вот и спрашиваю.              - Да, нравятся, - раздался тихий ответ. – Не слишком большие и не слишком маленькие. Белые смотрятся красивее, чем черные или красные, не говоря уже о серых. Не люблю серый, скучный цвет.              - То есть твои крылья тебе не нравятся, - делает логичный вывод ангел.              - Нет, крылья нравятся, цвет не нравится.              - Говорят, крылья отражают суть своего владельца, - задумчиво произносит Сэм.              На что Реджина невесело усмехается. Её крылья чуть меньше среднего размера, серые, со шрамами и крохотными проплешинами, оставшимися от укусов субантры. То, что они отражают её суть, такой себе комплимент. Однако даже так она почему-то любит свои крылья, словно это домашний питомец, которого любишь любым, вне зависимости от того, подходит он под твоё понятие прекрасного или нет.              - Знаю, о чем ты сейчас подумала, - прерывает её размышления парень. – Первые крылья не считаются. Лишь несколько раз сломав их и вырастив новые, можно узнать, какие на самом деле у тебя крылья. Скажу честно: на моей памяти ты дольше всех не расстаешься с первыми крыльями. В детстве я слышал от деда легенду…              - Слушай внимательно, Самуил, я открою тебе одну из древних тайн бессмертных народов… - пародируя мужской бас и строгую интонацию Торендо, говорит Реджина, за что тут же получает болезненный тычок пальцем в ребра, из-за чего подскакивает на месте, видя смеющееся лицо ангела. – Так что там за легенда? – спрашивает она, садясь обратно и откидываясь на спинку скамьи.              - Дедушка говорил, что первые крылья самые непослушные и тяжелые для мышц спины, поэтому лучше сломать их как можно раньше и вырастить новые – вторые будут легче и лучше поддаваться контролю, третьи – лучше вторых и так далее, пока ты не вырастишь самые лучшие свои крылья. Крылья отражают суть их обладателя, но как и любому бессмертному, им нужно время, чтобы распознать эту суть и подстроиться под неё. Но в старые времена считалось, что чем дольше пользуешься первыми крыльями, тем сильнее будут вторые. Это как заставить работать механизм, детали которого уже заржавели, а потом получить в распоряжение точно такой же, но с совершенно новыми деталями: ты научился работать с «неправильным», а уж с «правильным» справишься и подавно. Мало кто горел желанием проверять правда ли это, но когда-то в это верили.              - А легенда-то в чем? – спрашивает Реджина.              - Легенда… Это скорее даже детская сказка. В ней говорится, что чем дольше бережешь первые крылья, тем красивее будут вторые, потому что они лучше будут знать суть своего владельца и смогут её отразить в себе.              - И насколько это правда?              - Я бы сказал пятьдесят на пятьдесят. Работает, но с осечками.              - Всё понятно, - многозначительно хмыкает Непризнанная. – Ломать крылья… это очень больно?              - Достаточно неприятно, как и выращивать новые, - честно сознается ангел. – Но со временем привыкаешь, и боль не такая сильная как в первые разы.              Снова молчание, но в этот раз оно было уже не напряженным, а умиротворяющим как тогда в заброшенном поезде, когда они были там лишь вдвоем.       О, нет… Только не это. Ей знакомо состояние, когда она начинает «плыть» из-за этого парня, его легкости в общении и беззаботного очарования. Опять она теряет из-за него голову!!!              - У меня есть один вопрос, который я хочу задать тебе уже почти две недели.              - Так почему же не задавал, если он не дает тебе покоя?              - Он довольно-таки личный и деликатный. Я бы даже сказал интимный.              - О, Шепфа, началось… - театрально закатывает она глаза. – Ладно, задавай. Спорю, он связан с темой секса.              - И ты абсолютно права, - уверенным кивком подтверждает ангел, из-за чего на лице девушки появляется выражение «я же говорила». – В тот раз ты ведь не испытала того же удовольствия, что я, не так ли?              - Я ведь сказала, что мне было хорошо, это синонимично получению удовольствия.              - Ладно, скажу максимально прямо и конкретно: в тот раз ты не кончила, верно?              - Блять, Сэм! – вспыхивает Реджина. – Что ты докопался до меня с тем разом? Ты был доволен? Доволен. Я тоже была довольна. Что еще здесь обсуждать?!              - Мне небезразлично твоё удовольствие.              - Я его получила, можешь расслабиться.              - Не понимаю, почему тебе так неловко говорить на тему секса? Ты порой выдаешь такое, что кажется, будто у тебя зачатков стыда нет, а как только разговор касается… Или дело во мне? – неожиданно осознает парень. – Ты со мной стесняешься говорить об этом?              - Просто замолчи, - тихо и угрюмо просит она, закрывая лицо ладонями, чувствуя, как начинает по-настоящему раздражаться.              - Поговори со мной, - просит Сэм, мягко накрывая её ладони своими и отстраняя их от лица, чтобы он мог встретиться взглядом с зелеными глазами девушки. – Доверься и в этом. Я обещаю не прикасаться к тебе, если ты этого не желаешь, но мне хочется понять, что именно так сильно сковывает тебя, раз даже всего лишь разговоры на эту тему даются с таким трудом? Ты ведь знаешь, что я… я… Хах, кажется, отчасти понимаю тебя, вслух сказать это сложнее, чем я представлял, - слегка усмехается он, качая головой, чувствуя, как самого начинает одолевать небольшое смущение. – Ладно, к черту. Ты ведь знаешь, что я неравнодушен к тебе. В принципе моё тело само за себя говорило в тот вечер. И я также знаю, что тебя тоже влечет ко мне. Реджина, мы ведь не можем бегать вечно от этой темы? Особенно, когда наши энергии с ума сходят друг от друга, из-за чего мы сейчас и сидим здесь.              Непризнанная прикрывает глаза, чувствуя, как в душе поднимается волна злости, направленная на всё: на себя, на него, на их наказание, на школу, на ангелов и демонов, на Шепфа, на вселенную, что не дала ей после смерти отправиться либо в Рай, либо в Ад, а забросила сюда, позволив встретиться с этим белокрылым ангелом.       Всё, что он сказал, каждое его слово… каждое, блять, слово находило отклик в её сердце, а уж что говорить про это его «неравнодушен»…              …мы же не можем бегать вечно от этой темы?              Не можем. Но она готова попробовать поспорить и проверить на деле. Это глупо, по-ребячески, но такая близость с кем-то настолько непривычна ей, что тело само хочет дернуться в сторону и убежать, лишь бы вернуться в пресловутую зону комфорта. Ощущение, что если сейчас она сделает хотя бы малюсенький шажок навстречу, то обратно к изначальному состоянию не сможет вернуться никогда. Вон, Еве хватило один раз вкусить запретный плод, чтобы вся счастливая беззаботная жизнь безвозвратно полетела в пропасть.       Но, с другой стороны, Реджина понимает её: если бы на месте яблока был Сэм – она бы тоже не сдержалась, долго ходила бы вокруг да около, но все равно поддалась бы искушению.              Это противоречие разрывает, из-за чего и появляется гнев. Реджина не привыкла, чтобы в жизни стояли дилеммы, она уже давно принимала решения уверенно, однозначно и без оглядки, вне зависимости от того были они верны или нет, разница заключалась только в том, придется потом делать работу над ошибками или нет.       А сейчас она не могла сделать выбор. Шаг навстречу – страшно быть с ним. Шаг назад – страшно остаться без него.              Блядство…              Любовные отношения со стороны всегда казались намного проще и вызывали лишь недоумение по поводу того, как можно всё усложнять при простой, практически банальной ситуации? Вот тебе ответ, получи и распишись, Реджина-хуёвый-эксперт-Энджелс!              Кажется, внутреннему перфекционисту-отличнику придется пойти нахер, потому что еще пару таких дополнительных занятий она не вынесет.              - Сэм, - негромко начинает она, и он уже понимает, что её голос не предвещает ничего хорошего. – Мне жаль, но я начинаю конкретно беситься. Разговора не получится.              - Хорошо, - на выдохе соглашается он, понимая, что наседать не стоит – могут поругаться, а добром это не кончится. – Я подожду, когда ты будешь готова.              Она закрывает глаза, поджимает губы и делает глубокий вдох, злясь на себя еще сильнее из-за того, что на деле оказалась такой трусливой размазнёй в совершенно обычной жизненной ситуации, на него – из-за того, что он такой хороший, на его губы, на мгновенье прикоснувшиеся к её лбу, за то, что они такие мягкие и теплые.              Когда Мисселина вернулась в кабинет и застала учеников, молчаливо сидевших рядом на лавке, уставившись на поверхность парты мрачными взглядами, она поняла, что лучше ситуация определенно не стала.       

***

      Сидя в своей комнате на кровати, Реджина рассматривала содержимое коробки, которую Люцифер пару дней назад забрал у ювелира. Из того куска фиолетового сапфира, что она отдала на обработку, потратив на это почти все деньги человеческого мира, что у неё были, и обрамление серебряным держателем, через который можно продеть цепочку или шнурок, получились два красивых ярких крупных кулона овальной формы с выпуклыми поверхностями, длиной со средний палец руки и шириной в три сложенных вместе пальца. К заказу была приложена записка от ювелира, что исходного материала оказалось много, поэтому в качестве подарка за столь дорогой заказ, принесший ювелирной лавке хорошую прибыль, небольшой остаток драгоценного камня вставили в серебряное кольцо с незамысловатым дизайном, и приложили в виде комплимента.              Что же, мелочь, но приятно.              Взяв один из кулонов, она продела в держатель имевшийся кожаный шнурок, и повесила его себе на шею. Осталось только проверить, не будет ли размер влиять на эффект. Кстати, как раз была идея…              Спрятав подальше второй кулон и кольцо, Реджина решительно выпорхнула из окна, направившись прямиком вниз – туда, где заканчивался парящий остров, на котором стояла школа.       Сейчас закат, лучи заходящего солнца окрасили небо в оранжевый свет – еще не слишком поздно.              Обычно охрану возле Башни Забвения усиливают ночью, потому что ночь что? Правильно, темна и полна ужасов. В свете дня никто посторонний не сунется, это слишком тупо, ведь утром и днём обзор вокруг башни намного лучше. А вот закатный вечер… Слишком поздно для дневных шалостей, слишком рано для ночных. Время суток, когда никто не ожидает происшествий.              «Задняя» сторона башни, противоположная той, в которой располагались охраняемые двумя архангелами двери, шла прямиком вдоль обрыва, которым заканчивался парящий остров.              Вспомнив свои собственные наблюдения, Непризнанная начала действовать. Ей нужна задняя сторона башни.              Пролетев под парящим островом и достигнув нужного края, Реджина устремилась ввысь, стараясь совершать как можно меньше взмахов крыльями, чтобы не издавать лишних звуков. Скоро должна быть смена караула – никто никуда не уходит, сменщики прибывают, занимают пост, и лишь тогда отслуживший архангел покидает территорию. Но как же без «пятиминутных» бесед о том, как дела, что было новенького, есть что рассказать и тому подобное? Охрана отвлечется, а девушке это и нужно.              Прикоснувшись пальцами к краю башни, девушка оставила крылья раскрытыми, чтобы удерживать себя в воздухе, но больше не совершала взмахов – могла привлечь внимание охраны. Но есть и хорошие стороны: она убедилась, что амулет из сапфира работает на славу, иначе бы архангелы-стражники скрутили её еще на подлете, заметив чужую энергию.              Не придумав ничего лучше, девушка начала карабкаться вверх с помощью рук, по-прежнему держа крылья раскрытыми, что облегчало при подъеме её собственный вес. Руками она двигалась и контролировала направление. Стены здания хорошо скрывали её от стражников, самое главное не попасться тем, что сторожили на верхних ярусах, так как чем выше – тем уже становится башня, соответственно меньше «защитной стены» у Реджины.              Медленно, но настойчиво карабкаясь вверх, постоянно оглядываясь на стражников, прислушиваясь к их разговорам, чужим взмахам крыльев, Непризнанная поднималась к третьему ярусу.              План на случай, если заметят, был – отпускать всё и камнем лететь вниз, надеясь, что не поймают, а потом молиться Шепфа и стараться улететь хоть в логово субантр, в которое она когда-то уже забиралась, лишь бы подальше от башни и архангелов.              Всё-таки добравшись до третьего яруса, Реджина смогла опереться ногами о небольшой выступ чуть ниже узкого, шириной с неё саму, не больше, и длиной чуть меньше роста самой девушки, витража фиолетового цвета, а руками зацепиться за небольшой каменный подоконник, после чего сложила крылья за спиной, стараясь перевести дух и вновь осматриваясь, не заметил ли её кто?       Присев на еще один выступ, находившийся выше того, о который опирались её ноги, но ниже подоконника, в который она вцепилась пальцами, чтобы не упасть, Реджина задумалась, прислонившись макушкой к витражу, поблескивающем в свете закатного солнца всеми цветами фиолетового.       Если подняться до верхушки, там есть возможность забраться внутрь через маленькую смотровую площадку и найти винтовую лестницу, по которой Реджина добиралась до кабинета старого серафима, но есть проблема. Внутри башни вероятность наткнуться на кого-нибудь стопроцентная. Это может быть тот же директор Кроули или кто-то из преподавателей, другие архангелы, которые несут службу внутри башни, а не снаружи. Короче, внутри проблем явно больше, чем снаружи, поэтому лезть выше Непризнанная не планировала.              Прикрыв глаза, девушка сосредоточилась на том, чтобы найти чужую энергию. Где там её малыш-молочный-коктейль?       Какого же было её удивление, когда она отчетливо почувствовала ребенка за витражом, к которому прислонилась головой. Так он там? Это чья-то комната, а не чердак?              Думая, как привлечь внимание маленького ангела, что опять источал вселенское одиночество, Реджина тихо-тихо едва слышно два раза постучала кончиком ногтя на указательном пальце по стеклу витража, и тут же оглянулась, не заметил ли её кто. Пока вроде всё спокойно.              Стук был тихий, ребенок мог и вовсе спать, поэтому посчитав свою совесть чистой, девушка собиралась покинуть своё укрытие и вернуться в школу тем же путем, но планы нарушил тихий голос, раздавшийся по ту сторону.              - Кто там? – послышался со стороны витража тихий мужской взрослый голос.              Непризнанная опешила и чуть даже не свалилась, но вовремя усилила хватку пальцев на подоконнике.       Итак, там кто-то есть, судя по голосу это не ребенок, и… Ей стоит ответить, да?              - Кто там? – также тихо шепнула Реджина, приблизившись к витражу.              - Я… - растеряно прошептал голос. – Я первый спросил.              - Так и есть, - согласилась девушка, но дальше разговор как-то не шёл. От слова совсем. Говорить о себе она не собиралась, вдруг еще этот «голос» сдаст её тому же Кроули? – Ладно, пока.              - Нет, стой! – поспешно произнесли по ту сторону, после чего ангел резко замолчал, будто испугался собственного голоса, который непроизвольно повысил. – Прошу, подожди, не уходи, - вновь заговорил он шепотом, но ответа так и не получил. – Ты здесь?              - Да, я здесь, - шепчет девушка. – Ты… ангел?              - Да. А ты?              - Нет, - размыто отвечает она, всё еще держа в голове вероятность того, что таинственный незнакомец может раскрыть её. – Ты взрослый?              - Полагаю, что да, если я правильно понимаю твой вопрос, – неуверенно тянет ангел.              - Я думала, ты ребёнок, - поясняет свой вопрос Реджина. – Энергия… детская.              С другой стороны витража раздается тихий мужской смех.              - А я твою энергию не ощущаю, - ответно шепотом делится наблюдением таинственный ангел.              - Естественно, иначе бы у меня был разговор с архангелами, а не с тобой.              - Амулет, скрывающий энергию? – тут же догадывается он. – Умно. Так… скажешь, кто ты?              - Нет.              - А зачем пришла?              - Было любопытно, кто ты.              - Мне тоже любопытно, кто ты.              Вновь тишина. Знакомиться с незнакомцем… непросто. Непонятно, можно ему доверять или нет, представляет собеседник опасность или нет. Но кому-то рано или поздно придется сделать первый шаг навстречу.              - Моё имя Бонт, - делает этот шаг ангел, запертый в башне. – Скажешь, как зовут тебя?              - Не скажу. Ты можешь рассказать кому-нибудь обо мне.              - Это не так, но мне понятны твои опасения, - миролюбиво отзывается Бонт. – Как мне тогда к тебе обращаться?              - Для тебя я Флинн Райдер, Рапунцель, - с тихим смешком говорит Реджина, вспомнив сравнение, когда промелькнувшее в голове, что запертый в башне «ребенок», мечтающий выбраться на волю, напоминает Рапунцель. А кто в мультике скрасил одиночество молодой принцессы? Флинн, харизматичный красавчик-дурак, Райдер.              Да, Реджина смотрела этот мультик и осталась более чем довольна увиденным. Она тоже человек! Была им. Нормальный досуг ей не чужд, просто времени она ему отводит определенно меньше, чем всему остальному.              - Я Бонт, - наивно напоминает ангел, подумав, что его имя забыли, а не намеренно назвали другим. – Не совсем понимаю… Ты же девушка? По крайней мере по голосу, а Флинн, кажется, мужское имя…              Реджина кусает губу, чтобы не засмеяться от услышанного. Конечно, не очень хорошо шутить на определённую тему, которую собеседник совершенно не знает, но всё равно вышло смешно. Иронично.              - Хочешь расскажу сказку про Флинна Райдера и Рапунцель? – неожиданно предлагает она, чувствуя, как эта авантюра и забавный разговор подняли ей настроение, даже немного расслабили.              Судя по затянувшемуся молчанию, ангел Бонт также счел её предложение неожиданным. А Реджине нравится! Два собеседника, ничего не знающих друг о друге, становятся рассказчиком и слушателем – в этом что-то есть. Что-то доброе, милое и волшебное. Как посиделки детей в летнем лагере, когда вечером все, зная друг друга день или два, собираются у костра возле бородатого дедушки-вожатого и начинают слушать разные фантастические истории, мифы и легенды.              - Хочу.              - Когда-то давным-давно с небес упала капля солнечного света, и из этой маленькой капли вырос волшебный золотой цветок…