Не пойми кто

      Защитные заклинания.       Атакующие заклинания.       Поддерживающие заклинания.       Заклинания-проклятья.       Заклинания-ловушки.       Заклинания-заклинания-заклинания!!!              У Реджины в глазах уже рябило от этого слова. Да и вообще от любых слов, которые нужно читать. Она перерыла столько книг, что мозг более не воспринимал информацию, но при этом ничего, более-менее подходящего случаю Бонта, не нашлось.       Всю ситуацию с освобождением Мальчика из Башни можно коротко назвать: «Пойди туда, не знаю, куда. Найди то, не знаю, что».       Реджине и самой было интересно, за что и каким именно способом Бонта держат взаперти. За опасного врага его точно не считают: врагам комфорт не обеспечивают. А вот вторая крайность – «золотой мальчик» – ему подходит всецело и полностью. Но насколько бы Реджине ни было любопытно, она вынуждена признать, что эта тайна явно не стоила тех усилий, которые нужно приложить для её разгадки.       Может, Бонт чей-то родственник? Обладает какими-то невероятными силами? Шепфа высунул палец из-за облаков и указал прямиком на него как на Избранного?       Потому что если смотреть на него со стороны, то ангел как ангел: ничего особо примечательного ни в поведении, ни в речи, ни в желаниях, ни во внешности нет. Почему же серафимы и архангелы так носятся с ним? Даже если погибающий невинный ребёнок будет молить их о помощи, они не моргнут лишний раз, а вот с Бонта едва ли не пылинки сдували.       Разумеется, здесь был явный подвох, но какой? В каком направлении думать? Не только в отношении причин заточения Бонта, но и способов его из этого заточения вызволить.              У учителей не спросить, не вызывав ворох неудобных вопросов, на которые Непризнанной чисто физически уже не хватит сил придумывать отговорки. Спрашивать у знакомых студентов навроде Астра, Ади или тех же Люцифера с Дино, заведомо провальная идея: без обид, но их умственные способности у Реджины ничего кроме сочувствия не вызывают. Даже милашка-Сэм в этом вопросе не имеет скидки по блату.       Суть заточения Бонта тоже неясна, соответственно отталкиваться в поисках нужного контрзаклинания не от чего.       Хотя если подумать хорошенько, то у такого проныры и мерзавца как Сион могут найтись какие-нибудь зацепки, он знает намного больше, чем кажется на первый взгляд. Но обратиться к нему с вопросом – то же самое, что подставить саму себя, вверив в его руки нити грязного шантажа, за которые он потом сможет и будет дёргать, играясь с Реджиной как ему заблагорассудится. Это того определенно не стоит.       И вообще с Сионом стоит быть крайне осторожной. Он не так прост, как казался изначально, и что-то подсказывает Непризнанной, что даже Сатане невдомёк, что творится в белобрысой голове этого демона. Как подложит какую-нибудь свинью, когда ожидаешь этого меньше всего… Нет-нет, от Сиона надо держаться подальше.       Бонта бы поближе вытащить, и тогда минус одна большая головная боль.              Бросив взгляд в окно, Реджина с неудовольствием вздохнула: уже большая часть дня минула, еще каких-то несколько часов и начнется вечер. А она так самонадеянно сказала вчера Бонту, что к вечеру следующего – то есть уже этого – дня вытащит его из Башни, чтобы он мог потренировать её…              Нужен перерыв. Небольшой. Книги уже нагреваются от её пальцев, по которым от перенапряжения гуляет отголосок её способности, еще чуть-чуть и бумага начнет обугливаться. Вступать в перепалку с библиотекарем из-за непреднамеренной порчи имущества она не собиралась – ни сил, ни терпения не было.              Идя по знакомым коридорам школы в сторону выхода, ведущего во внутренний двор, Реджина подмечала реакцию пернатых задниц на себя. Либо её репутация среди учеников действительно крайне пугающая, либо выражение на лице настолько «доброжелательное и одухотворенное» на фоне усталости, нулевого результата в поисках и общей заёбанности, что несколько учеников, шедших по коридору навстречу, шарахнулись от неё в сторону, чтобы не столкнуться ненароком.       Нет смысла лицемерить: Реджине нравился такой расклад. Намного больше, чем если бы её встречали радостными улыбками и доброжелательными взглядами. Гордиться тут нечем, но вкусы у всех разные, так что каждому своё.       Пусть держатся на расстоянии и не лезут. Она к ним тоже тогда лезть не будет. И все будут счастливы и довольны. Она-то точно…              На последнем повороте на пути к дверям, ведущим из здания школы, Реджина рефлекторно замерла на месте, как и мужчина напротив, благодаря чему оба смогли избежать столкновения.              Девушка позволила себе быстро окинуть неожиданное препятствие незаинтересованным взглядом, но по мере увиденного незаинтересованность пропадала, сменяясь разумной настороженностью.              Мужчина совершенно незнакомый, и точно студентом или учителем не являющийся. Во-первых, Реджина его никогда прежде в школе не видела. Во-вторых, он выглядел слишком взросло для ученика и слишком роскошно для какого-то там учителя. В-третьих, от него не слишком явно, но вполне уловимо веяло… силой? Высоким положением? А возможно и тем, и другим.       Большие красные крылья за спиной. Чёрные волосы средней длины, казавшиеся на зависть шелковистыми. Алые глаза, полные снисхождения с хорошо скрытым оттенком лёгкого пренебрежения. По-дьявольски красивое лицо взрослого мужчины в самом расцвете сил. И одежда высокородного аристократа века так восемнадцатого-девятнадцатого.             Вывод очевиден: демон, явно из «благородных», занимающий в иерархии далеко не последнюю позицию. Может, так и выглядят архидемоны? Если он, конечно, архидемон, а не кто повыше рангом.              В эти короткие мгновенья размышлений, демон ответно окинул Непризнанную взглядом, задержавшись на её крыльях. Не на цвете: он-то сразу бросается в глаза, приглядываться нет смысла. А вот проплешины в нескольких местах со следами старых, уже зарубцевавшихся ран, очевидно вызвали интерес. И лишь потом демон вернул взгляд к глазам девчонки, горевшим зеленым пламенем извечного недовольства и раздражения.              Еще один очевидный для Реджины вывод: идти дальше, не связываясь с этим незнакомцем, чтобы не наплодить себе еще проблем, которых девушке хватает с лихвой, чтобы не заскучать в стенах не особо любимой школы.              Но стоило обойти демона и сделать два шага, поравнявшись с ним плечами, как мужчина заговорил мягким баритоном, не пряча насмешку в голосе:              - В этой школе перестали учить правилам приличия?              Реджина остановилась. Потому что этот вопрос был либо «шпилькой» в её адрес, либо намёком на то, что ей никто не разрешал уходить как ни в чем не бывало. И в том, и в другом случае Реджине было наплевать с высоты Башни Забвения на мотивы этого демона, и на его хотелки.       Не наплевать было на другое: она его знать не знает, схуяли ей расшаркиваться перед ним?!              - В этой школе никогда им и не учили, – не солгав ни единым словом, отозвалась Непризнанная. – Все претензии к директору.              Серафиму Кроули не помешает немного головной боли, раз уж он так щедро нагрузил ею Реджину, выдумывая список отработок за инцидент в церкви в мире людей.              Собиралась было направиться дальше, но и тут возникло препятствие в лице подоспевшего Люцифера, вставшего перед Непризнанной препятствием.              - Как раз тебя искали, - как ни в чем не бывало сказал Люцифер, словно искать её является обычным досугом для него.       Странно это, потому что отношения у них, бывшие и без того дерьмовыми, стали на несколько пунктов хуже после произошедшего в Аду, когда Люцифер влепил ей пощёчину, а она чуть не разорвала ему сердце в клочья. И вроде квиты, да не квиты: за физический вред рассчитались, а вот кто кому за задетую гордость и проявленную наглость платить будет еще вопрос.       - Я по делу, – прерывает принц Ада процесс закипания Реджины, кожей чувствуя, что Непризнанная сегодня в более разозленном состоянии чем обычно. В прямом смысле кожей чувствовал: волоски на руках встали дыбом из-за того, что Непризнанная опять в пылу сильных негативных эмоций теряет контроль над своими молниями. Люцифер её не боится, но второй раз залечивать сердце откровенно не хотелось. – Это адмирон Винчесто, - представил он доселе неизвестного демона, что с лёгким любопытством наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. – Он прибыл с посланием от… отца. Для меня и тебя. Винчесто, это та самая Непризнанная, - обратился он к адмирону, качнув головой в сторону девушки.       Еще и обратился так панибратски, словно с родным дядюшкой разговаривал, а не с целым адмироном. Ох уж эти странности демонов…              - Да, - с едва различимым смешком отозвался адмирон Винчесто. – Я уже это понял. По крыльям.              Реджина нахмурилась. В смысле, еще сильнее чем до этого. После чего повернулась лицом к адмирону, что ответно разглядывал девушку.       Что ж, почти угадала, он действительно имеет высокий статус. Можно даже сказать слишком высокий.       Ничего в отношении к незнакомцу это не меняло, но Реджина примет данный факт во внимание, чтобы выстроить правильную модель поведения и разговора. Короче, сходу не пошлёт его нахуй, вот и всё.              - Слушаю.              Винчесто в легкой насмешке приподнял бровь, поражаясь наглости, бесцеремонности и полному отсутствию уважения со стороны этой Непризнанной, которая даже узнав чин того, кто стоит перед ней, не соизволила поумерить дерзость во взгляде, голосе и позе в целом. Словно бродячая собака, принесенная в большой богатый дом: собака всё равно остается подобранной с улицы, и этого не скрыть ни роскошью, ни дрессировкой. Не в обиду, но её поведение иных мыслей не оставляет. Озлобленный, агрессивный щенок, который в любой момент может попытаться укусить, потому что просто привык так делать, и всё равно, чья рука окажется перед клыками.       Забавная, но такие долго не живут, а если и живут, то очень несчастно.              Хотя, судя по тому, что он слышал, с этой девчонкой следует держать ухо востро. Опрометчивость недопустима с той, что устроила полнейший хаос в тронном зале Сатаны, осмелившись на такую дерзость, которую себе даже воины Небес не позволяли при всём своем снобизме и самомнении.              - Сатана приказал передать мне многозначительное молчание? – прервала тишину Реджина, в душе негодующая, что её время, которого и так мало, тратится впустую. Не могли эти двое постоять где-нибудь и помолчать без неё? Может, чистокровным демонам не привыкать бесцельно проёбывать своё время, раз уж они типа бессмертные, но Реджина, привыкшая ценить каждую минуту, не может спокойно отнестись к такому расточительству. – Передайте ему в ответ от меня тоже самое. До свиданья.              - Реджина! – шипит Люцифер, пытаясь одернуть девчонку, которая опять лезет в пасть льва.              - Излишняя дерзость не приведет ни к чему хорошему, девочка, - наконец-то нарушает молчание адмирон Винчесто. – Полагаю, тебя не научили не только манерам, но и смирению.              - Надеюсь, демон сейчас не начнет читать мне проповеди о смирении? Такой уровень иронии за пределами добра и зла, – дёрнув уголком губ, из-за чего на мгновенье это превратилось в ухмылку, произнесла Реджина. – Ближе к делу. Не преследую цели оскорбить, но я занята, у меня нет времени ждать рождения каждой колкой фразы в мой адрес.              - Да ты можешь просто заткнуться и слушать?!              - Лю-ци-фер, - по слогам цедит девушка. – Я занята. И вы меня сильно отвлекаете. Но что хуже всего – отвлекаете, по всей вероятности, просто так. Готова поспорить на деньги, что твой отец не передал ничего интересного. Наверняка возмущается, угрожает, говорит, что всё нам припомнит, а мне советует почаще оглядываться, когда буду ходить одна, и всё это в самой злобной сатанинской формулировке. Угадала? – без особого воодушевления спрашивает Реджина, демонстративно посмотрев на адмирона Винчесто.              Люцифер тяжело вздохнул, что-то бубня себе под нос про дурацкие каламбуры.              Адмирон лишь хмыкнул, в свою очередь будучи лишь капельку впечатленным.              - В общем-то да, - не стал отрицать демон, теперь уже в открытую ухмыляясь. – За исключением пункта про «чаще оглядываться». Господин впечатлён твоей… стойкостью, если это можно так назвать. И безрассудством. И беспринципностью, - особым тоном выделил он последнее слово, – благодаря которой ты пронесла оружие в тронный зал, куда тебя звали на беседу. Обрушила стены, не думая о том, сколько демонов, находившихся поблизости, пострадает. И после этого осмелилась бежать, забрав нашего принца и поставив под удар всю школу, которая вас – тебя в частности – покрывает. Непризнанная, осознаешь ли ты, что наш господин за нанесенное оскорбление имеет законное право требовать твою голову на блюдце, а в случае отказа – пойти на школу войной?              - М-м-м… Я должна сейчас проникнуться состраданием, чувством вины или чем? – со скучающим выражением на лице меланхолично протянула Реджина. – Пока что это всё больше похоже на нытьё, выслушивать которое мне неинтересно.              Адмирон невольно опешил, после чего растеряно моргнул, словно не до конца осознал, что он услышал то, что услышал, и ему это не послышалось.              Ах, да… Ему это не послышалось.              Реджина не собиралась поддаваться хитрой игре демона, который пытался давить на девичью совесть. Не на ту напал! А даже если это были не манипуляции, и демон говорил серьезно… Да вот не похуй ли должно быть Реджине? Будет этому демону известно, что муки совести – последнее, что Непризнанная испытывает по отношению ко всему пернатому «шоу уродов». Были бы ангелы и демоны нормальными, а не свинья на свинье – да, она задумалась бы над своим поведением. Но так как имеем то, что имеем, вывод напрашивался сам собой: Реджине на-пле-вать. Вот прямо с облаков, на которых восседает сам Шепфа!       Бедненьких демонов обидела злая девка, а-та-та… Ага, конечно, демоны ведь такие ранимые и безобидные существа. Особенно Сатана. Сатана, мать вашу! Все эти дауны хотя бы сами себя слышат, когда рот открывают и начинают ныть? Он – Са-та-на, а за него впрягаются, как школьники за своего условного лидера, которого посмели обидеть. Стыд и срам! Если бы на троне был Люцифер – окей, Реджина еще может понять подобные истерики и обидки, но Сатана??? Такой же незрелый плакса и «обидулькин»? Это уже даже не смешно…              А еще про людей что-то говорят, мол, такие-сякие, слабые и ничтожные, ничего не могут…       Окститесь, господа крылатые.       Окститесь.              - Меня звал на «беседу» в тронный зал Сатана. Я даже если бы принесла туда с собой ядерную бомбу, мне было бы оправдание, - менторским тоном заговорила Реджина. – Обрушила стены? Ничего, новые построите. Покрепче. У вас, демонов, целая вечность в запасе. Находившиеся поблизости пострадали? Я никого там не знаю, так что мне наплевать на абстрактных пострадавших, как и им было наплевать, что с нами могли сделать в этом самом тронном зале. А если Вы о тех, кто в прямом смысле слова вытирал свои грязные ноги об меня и моих одноклассников, то поделом ублюдкам: впредь меньше конечности свои распускать будут. Тем более вы же все вроде как бессмертные, безумно этим гордитесь и умеете довольно быстро регенерировать. И где здесь проблема с пострадавшими? Поскулят пару часов, пока всё будет заживать, и пойдут дальше заниматься своими демоническими делами. Насчет вашего принца: он не подушка, чтобы я могла его просто взять и забрать. Мальчик он не маленький, сам сделал выбор. Пф, возможно первый действительно серьёзный выбор за всю свою жизнь, радоваться за него надо. – Глаза Люцифера предупреждающе сверкнули алым, говоря таким образом, что еще одно слово в его адрес, и он свернет ей шею, после чего она уже точно регенерировать не сможет, потому что желания её смерти в нём предостаточно. – Что еще Вы там говорили, адмирон? Моя голова на блюдце и война со школой? Если бы мою голову хотели потребовать – она бы уже висела на стене комнаты Сатаны в качестве трофея, а школа… не зазорно ли правителю Ада воевать со школой и школьниками? Или противников достойнее для вашего великого господина не нашлось во всем мироздании? Как в истории планирует себя записать? «Великий и Ужасный правитель Ада, победитель всех школьников и завоеватель школы, которая никому задаром не сдалась»?              Как назло, в голове пролетела шальная мысль про шутку из мира людей, где сравнивают Императора из Звездных войн, Саурона из Властелина колец и Волдеморта из Гарри Поттера: первый создал космическую империю и единолично правил целой галактикой несколько десятилетий, второй кошмарил целый континент тысячелетиями и даже успел построить своё темное королевство, а третий дважды пытался захватить школу и оба раза умер в процессе.              Было бы смешно, если бы здесь и сейчас в реальности не происходил бы аналогичный абсурд…              - Нет слов, - качнув головой, вынес свой вердикт адмирон. – Ты был прав, Люцифер, - усмехнулся он, повернувшись к своему принцу. – Ей палец в рот не клади – откусит вместе с головой. И всё же, девушка, я советую тебе придержать свою дерзость. Добром твоё поведение не кончится.              - Добром ничего и не начиналось: ни на Небесах, ни в Аду. Поэтому совет Ваш абсолютно и полностью бесполезный. И это не дерзость.              - А что же тогда? Храбрость? В твоём случае уместнее будет назвать это глупостью.              - Храбрость и глупость часто ходят в одной упряжке. Заметила, что ангелы и демоны любят латынь: fortis fortuna adiuvat. Я стою здесь, живая и невредимая, а могла быть четвертована вместе с одноклассниками там же, в тронном зале, по прихоти вашего господина, если бы придержала свою «дерзость». Вывод? Подумайте об этом, - любезно посоветовала Реджина, постучав кончиком указательного пальца по своему виску, намекая на мыслительный процесс, – когда в следующий раз будете придерживать свою дерзость.              Адмирон больше не улыбался. Теперь уже его глаза опасно сверкнули красным светом, безмолвно предупреждая не переходить определенные границы.              Какие все нежные и обидчивые. Что серафим Кроули, что ангел Фенцио, что этот… адмирон. Как переходить личные границы Реджины, раздавая свои никчемные малополезные советы в стиле «заткнись и не возникай», пытаясь унизить или минимум – принизить, не говоря уже про предвзятое отношение из-за её статуса Непризнанной, так это всегда пожалуйста! Но когда она кого-то задевает – боже-боже, как она посмела, нежные добрые сердца разбивает направо и налево.       Да пошли они все!       Еще только о чувствах каких-то идиотов, которых она даже знать не знает, Реджина не переживала. О её чувствах почему-то никто не думает, а когда получают «ответку», так сразу начинается театр непризнанных актеров с высокоморальными и нравственными беседами. Лицемерные куски дерьма… Они никогда не пробовали, ну, например, не начинать разговор с позиции «ты – говно, а я – красавчик, так что пади ниц и внемли»?              Очевидно, беседа не задалась, а говорить им больше не о чем. Реджина обошла демонов и продолжила свой путь во внутренний двор, но остановилась у самых дверей, услышав за спиной красивый бархатистый мужской смех.       Повернулась, не понимая реакции демонов.              - Мой господин приказал донести до вас его волю: тебе, Непризнанная, и Вам, мой принц, не нужно переживать и бояться гнева повелителя. Он приятно удивлен тем, что вам хватило смелости бросить ему вызов и выжить, да еще и выбраться из Ада. Поэтому Вы, Ваше Высочество, как и прежде желанный гость дома. А тебя, Непризнанная, мы все с нетерпением ждём в наших рядах. Даже демонам в Аду бывает несладко, всем интересно, на сколько хватит тебя, когда ты потеряешь протекцию школы и попадешь в наши руки, – явно довольный происходящим, наконец-то озвучил настоящее послание Сатаны адмирон.              Как Реджина и думала, Сатана предпочел «замять» дело и обернуть в свою пользу, преподнеся всё как проверку молокососов на прочность, нежели устроить скандал из-за того, что Великого и Ужасного облапошили школьники, из которых демонов только два, а остальные – ангелы и Непризнанная.       Откуда она это знала? Да потому что это единственная разумная тактика, чтобы не потерять репутацию в глазах всех, и избежать, наверное, самого унизительного позора в истории Небес и Ада. Реджина сама бы так поступила, окажись в подобной ситуации. К тому же, желай Сатана их головы на самом деле – суток не прошло бы, как это ходатайство было бы удовлетворено. А прошло уже почти два дня. Вывод напрашивался сам собой.              А еще подтвердилось предположение, что бунтующий Люцифер придется по душе Сатане намного больше, нежели послушный Люцифер. Демоны… Всё у них наперекосяк.       Люцифер накосячил позавчера больше, чем, наверное, за всю жизнь, и папашка его похвалил! Тогда как при полнейшем послушании принц Ада - если она правильно поняла их семейные отношения - всё равно умудрялся получать по небритому ебалу каждое воскресенье для поддержания тонуса.       И здесь вывод напрашивался сам собой, даже до Люцифера должно уже дойти, как это всё работает.              Взгляд невольно зацепился за стоявших перед глазами демонов.       Интересная картина получилась…       Люцифер стоял полубоком к ней, засунув руки в карманы брюк, и многозначительно ухмылялся, словно его собственный ученик только что сдал экзамен, о котором даже не знал. Адмирон Винчесто отразил позу Люцифера словно зеркало, из-за чего они оба теперь стояли полубоком к Реджине и лицом друг к другу, даже руки свои старший из демонов убрал в карманы, а глаза, направленные на Непризнанную, горели алым пламенем довольства и предвкушения.              Они сочтут за оскорбление, если Реджина скажет, что Люцифер похож на адмирона Винчесто больше, чем на собственного отца? Не только позой, взглядом, но даже внешне их сходство намного сильнее, нежели чем у Люцифера с Сатаной. Оба светлокожие, черноволосые, статные, «породистые», даже овал лица и разрез глаз похож. И у обоих большие крылья с алыми перьями, а на лбу не растут рога. В отличие от русоволосого Сатаны, у которого перепончатые крылья без намека хотя бы на одно перышко, а рога явно больше, чем мозги.       Хах… так может потому у Сатаны и рога такие большие, что их ему наставили с адмироном Винчесто, который что-то вроде приближенного, раз он ему поручает личные послания передавать?              Губы невольно растянулись в гаденькой улыбке…              - Хочешь шутку про рога твоего отца? – с максимально паскудским выражением лица бросила Реджина подначку Люциферу.              - Хочешь шутку про рот твоей матери? – не уступил ответом её титулованный и ныне помилованный одноклассник.              Люцифер прекрасно понимал, что ничего смешного в предложенной девушкой шутке не будет. Опять нашла повод грязно подъебать – он это нутром чуял.       Как и Реджина нутром чуила, что Люцифер чуил нутром её намеренья.              Глаза в глаза, синхронизация и-и-и… мгновенная пикировка, практически хором:              - Говнюк.              - Мразь.              - Мило, - резюмировал адмирон Винчесто. – Ваше общение всегда так проходит?              - Обычно он в конце плачет, - не упустила шанс Реджина.              - Кстати, про плач, - щелкнул пальцами Люцифер, будто что-то вспомнив, и словно проигнорировав колкость Реджины. – Когда там у тебя сдача экзамена комиссии? Через неделю? – Улыбка слетела с лица девушки. В слабое место бьёт… Она бы расстроилась, если бы не радовалась, что Люцифер в кой-то веки поступает как демон, а не как истеричка из мелодрамы. – Я слышал, что в качестве наблюдателя на аттестацию попросился советник Цитадели, серафим Торендо. Не будет ли справедливо, если со стороны Ада также будет присутствовать наблюдатель? Серафим со стороны Небес, и кто-то равноценный… например, адмирон со стороны Ада. Думаю, это будет честно. Винчесто, что скажете?              Адмирон коротко улыбнулся, забавляясь с маленькой шалости своего принца, и не видя ничего плохого в том, чтобы подыграть. Ведь то, как злится Непризнанная, глядящая на них обоих сейчас исподлобья, казалось крайне забавным!              - Пока не совсем понимаю, о каком именно экзамене речь, но звучит интригующе, – задумчиво протянул Винчесто, намекая Люциферу, что тот потом должен будет ввести его в курс дела. – Если директор одобрит мою кандидатуру, то я с удовольствием поприсутствую.              Люцифер намёк понял, и собирался сегодня же поговорить с серафимом Кроули, который наверняка не откажет. Что-что, а красноречия, когда оно ему нужно, сыну Сатаны не занимать: он всё-таки демон.              - Чего встала? Иди-иди. – Люцифер помахал в сторону Реджины рукой, словно кур от себя отгонял. – Ты же занята была, времени в обрез и всё такое… Топай, Непризнанная.              Реджина, не поведя бровью, спокойно подняла сжатый кулак на уровень груди и вытянула средний палец, говоря таким образом, куда Люцифер может идти.              - Когда-нибудь я тебе этот палец сломаю, - также не поведя бровью, ленивым тоном бросил Люцифер, словно говорил о погоде.              - Я регенерирую, тупица.              Сдавленный смешок, который всё же просочился, несмотря на усилия адмирона Винчесто, завершил этот очаровательный диалог. И пока Люцифер отвлекся на демона, что не должен был – на чьей вообще он стороне?! – смеяться над подначкой Непризнанной, Реджина юркнула за дверь, решив, что достаточно времени потеряла с этими двумя.             

***

             - У тебя есть контрзаклинание, чтобы освободить меня?              - Нет.              - Тебе удалось найти альтернативный выход?              - Нет.              - Ты достала официальное разрешение серафимов на моё освобождение?              - Дай-ка подумать… Нет.              - Тогда что ты тут делаешь, Джина?              В ответ на это Реджина лишь подняла руку, демонстрируя зажатый в ней молоток, который она нашла среди своих вещей вместе с позабытым зубилом и долотом.              Бонт сначала не понял значение этого «знака», но потом, когда до него дошло, что она собралась банально выломать молотком окно в его комнате и таким образом вытащить…              - Шепфа всемогущий… Ты… ты дуришь меня, да? Ты не можешь всерьёз склоняться к подобному варианту.              - Почему?              - Потому что я могу спрятать набор шахмат от серафимов и архангелов, но я точно не смогу спрятать от них выломанное окно комнаты. Знаешь, почему? Потому что оно единственное, Джина! Такое невозможно будет не заметить.              - Скажи, что сам его сломал.              - Это ведь так похоже на моё обычное поведение.              - Скажи, что сделал это случайно.              - Я принципиально не вру.              - Мне принципиально похуй на твои принципы.              - От твоего сквернословия вянут уши. Ты не могла бы воздержаться?              - Нет, буду с тобой мягка – сядешь мне на шею. В целом касается не только тебя. Всё, отойди и не мешай.              - Джина! – зашипел на неё Бонт, пытаясь остановить спятившую девчонку, но та была настроена решительно. – Подожди… Подожди, стой, погоди. Сейчас… я что-нибудь придумаю.              Но Реджина ждать не собиралась. Правда, выламывать окно как вандал она тоже не собиралась, просто захотела немного припугнуть Бонта и повеселиться с его реакции. Бедняга вправду заметался по комнате как хомяк в клетке.              Сконцентрировав на самом кончике пальца малюсенький заряд молнии, Реджина провела им ровную горизонтальную линию по поверхности витражного окна, а потом направила палец вниз, проводя им лишь по одной стороне до нижнего края. Не расплавляя, не оставляя никакого видимого следа, но при этом создав линию повреждения. Приложив свой слесарный молоток узким концом к стеклу, Реджина, непроизвольно задержав дыхание, слегка стукнула кулаком по широкой стороне инструмента. Сила была приложена минимальная, но этого хватило, чтобы с коротким хрустом создать трещину, которая не расползлась во все стороны кривыми линиями, создавая узор паутины, а прошла ровно по тому направлению, которое Непризнанная раннее проложила на стекле молнией.              Подхватив часть стекла за нижний край, который раннее был создан ею же, Реджина начала потихоньку раскачивать его туда-сюда, расшатывая. А стоило нетронутому раннее краю выйти из рамы, Непризнанная шепотом позвала Бонта, чтобы тот помог. Она толкнула кусок окна внутрь комнаты ангела, попутно аккуратно вытаскивая его из каменной рамы с той стороны, где не создавала повреждения. Словно кусочек паззла, который всегда можно поставить обратно – смотреться как новенькое не будет, но скрыть подобный дефект всегда получится.              Теперь проём был достаточно широкий, чтобы через него пролезть.              Решив протестировать лично, Реджина машет Бонту рукой, говоря ему отойти, после чего, плотнее прижав к спине свои крылья, цепляется пальцами за каменный подоконник и пролезает в открывшийся проём подобно гусенице.              В подобных условиях приземлиться красиво в принципе невозможно, поэтому своё падение мешком картошки на пол комнаты Бонта девушка принимает как неизбежность.              Встав на ноги, Реджина машинально отряхнула свои штаны, после чего шустро подошла к опешившему Бонту, что стоял истуканом с куском окна в руках, и забрала его, пробуя поставить обратно, чтобы проверить, сработает ли задумка.              Если немного заморочиться и для высоты подставить вниз пару книг, то всё встает идеально. Кинуть на подоконник какой-нибудь плед или смятую кофту, и никто никогда не догадается, что с окном что-то не так. Бонт, по его собственному признанию, прятал раннее созданный Реджиной проём либо заставляя подоконник книгами, либо «небрежно» кидая на него что-то из своей одежды, что закрывало следы их маленького преступления. Так что в этот раз он тоже должен справиться.              Уладив этот вопрос, Непризнанная наконец-то смогла рассмотреть комнату, в которой жил её новообретенный знакомый. И его самого в том числе.              Убранство было скромным: кровать с простеньким белым балдахином, зеркало в полный рост в вычурной раме, небольшая колонна возле окна со статуэткой ангела, расправившего крылья, несколько свечей в высоких подсвечниках. Вдоль стены стояло несколько стеллажей с полупустыми полками, на которых наблюдалось небольшое количество книг и свитков – сразу понятно, что литературой Бонта не особо балуют. Был еще один шкаф, но уже закрытый, с дверцами, в котором вероятнее всего лежала одежда ангела, и несколько тумбочек. Ну и прочего по мелочи. Если не считать зеркала, то во всем остальном комнату Бонта можно было назвать минималистичной.              А вот самого Бонта, оказавшегося под два метра ростом, в плечах шире Сэма и с крыльями больше, чем у Люцифера, минималистичным никак было не назвать. Тот еще здоровяк оказался… Реджина хоть и была морально готова к чему-то такому, ведь что-то знала про ангела из его собственных описаний, всё равно удивилась увиденной картине.              - Ну привет, - прервала затянувшееся молчание Реджина. – Уютно у тебя тут.              Бонт, забывшись на несколько мгновений, подошел к девушке близко-близко и невольно протянул руку, желая прикоснуться лишь для того, чтобы убедиться, что это правда, что это реальность, а не сон. Что он наконец-то может контактировать хоть с кем-то не из числа его личных сторожей.              Самыми кончиками пальцев едва-едва дотронулся до девичьего плеча, на что Реджина понимающе усмехнулась.              Будь Реджина заперта в одной комнате в течение долгого времени без права решать, что и когда ей делать, а чего не делать, она бы и вовсе с ума сошла. Поэтому она позволит это прикосновение в качестве исключения.              Тихий выдох сорвался с губ Бонта, после чего он их тут же поджал, чтобы держать себя в узде. Но то, каким жалобно-радостным стал его взгляд, словно ребёнок, вновь начавший верить в чудо, не могло остаться незамеченным Непризнанной.              Слова были излишни, поэтому Реджина молча перехватила его руку и потянула за собой в сторону окна, не прерывая зрительный контакт, взглядом говоря ему, что это не жестокая шутка, не сон и не обман. Что он действительно сейчас сможет выйти наружу. Впервые с того момента, как он открыл свои глаза.              Сегодня она лично проводит его на свободу, пускай и ненадолго.              - Держи, - протянула она ему коробочку, в которой лежало кольцо с вставленным куском фиолетового сапфира, оставшимся после обработки и создания двух кулонов.       - Я не могу так сразу принять от тебя кольцо. Дай мне хотя бы пару дней подумать.       - Чт..? Бля, Бонт! Нашёл время для тупых шуток.       - Но ты ведь находишь время для сквернословия, - парировал ангел, не стесняясь сверкать смешливой улыбкой. Он явно был доволен своей шуткой, в отличие от смешно скуксившейся Реджины.       - Кольцо скроет твою энергию.              - Я знаю: сразу узнал камень, как только увидел, - сказал Борт, параллельно с этим надевая на палец кольцо, специально не глядя на Реджину, потому что боялся засмеяться, когда увидит выражение её лица, стоит ей осознать, что он её дважды подколол.       Медленно сделав глубокий вдох, Реджина, вспоминая рекомендацию своего психолога из человеческой жизни, задержала дыхание на пять секунд, после чего также медленно выдохнула, но уже ртом, а не через нос. Вроде должно помочь держать себя в руках и усмирить гнев. Получалось... не очень.              Совершенно не желая, чтобы его невовремя хватилась стража, которая может почувствовать исчезнувшую энергию их подопечного, ангел прокусывает собственный палец и роняет появившуюся каплю крови на одну из зажженных в его комнате толстеньких свечей – прямо на фитиль. Огонь не потух, но из рыжевато-желтого стал алым, как будто пламя впитало чужую кровь в себя.              - Будет давать лёгкий шлейф моей энергии, пока не потухнет. Сможет какое-то время отвлекать стражу, чтобы у них не было повода заходить внутрь, - ответил Бонт на немой вопрос девушки, который легко читался в её взгляде.              Кивнув ангелу, Непризнанная решила добавить к этой обманке еще одну: сложив все подушки, что были на кровати, рядом друг с другом в длинную полосу, она накрыла их покрывалом, поправила, после чего внесла пару штрихов, чтобы издалека всё выглядело так, словно владелец комнаты на месте, просто спит без задних ног.       - Но учти: я верну тебя сюда до рассвета, - напомнила условия освобождения Реджина. - И если ты попробуешь воспользоваться ситуацией и кинуть меня, сбежав, то всё равно вернёшься в эту комнату, но уже в качестве трупа.       - Я бы никогда не ответил на добро подлостью. Тем более в отношении тебя.       - Рада это слышать, потому что я тоже совершенно не хочу превращать тебя в курицу-гриль.       - Полагаю, это самое милое из того, что можно услышать от тебя? Джина, не хочу показаться занудой, но твоя речь... мягко говоря, ужасна.       - Я же не могу быть совсем идеальной. Другие начнут комплексовать на моём фоне ещё больше.       Бонт ничего на это не ответил, но его лицо полностью выдавало тот факт, что ангел был сражён наповал подобным самомнением, ведь сарказм, вложенный в девичьи слова, был не сразу заметен из-за нарочито легкомысленного тона девушки.              Реджина вновь убрала вырезанный кусок стекла, попутно перепроверяя, чтобы эта маленькая хитрость работала как надо, после чего первой вылезла наружу, заодно показывая Бонту, что ему придется как можно плотнее прижать крылья к спине и протискиваться по мере своих возможностей, иначе никак.              Оказавшись снаружи, она протянула раскрытые ладони ангелу, предлагая ему принять первую руку помощи.              Пальцы Бонта были холодными, а ладони слегка влажными, что выдавало, насколько ангел был взволнован моментом, когда его самая заветная мечта вот-вот могла исполниться.              И всё же этот ангел был крупным, из-за чего ему было сложно протиснуться. Реджина тут же подоспела на помощь: обхватила обеими руками шею Бонта, а ногами уперлась в стену Башни, буквально вытаскивая парня на свет божий.              В последнее мгновенье сорвавшись, оба полетели вниз, но тут же синхронно раскрыли крылья, теперь уже не метафорично полетев подальше от башни, пока их не обнаружили.             

***

             Если бы не бьющий в лицо ветер, развевавший волосы, не уличная прохлада, окутавшая всё тело, и не долгожданное ощущение свободы, Бонт ни за что бы не поверил, что он и вправду покинул Башню. Что летящая впереди девушка практически вдохнула в него жизнь, исполнив сокровенную мечту.              Долгое время он просил серафимов, уговаривал архангелов, молился Шепфа, и всё безрезультатно. А юная Непризнанная с первой его… даже не просьбы, а озвученного невзначай желания откликнулась, подарив ему то, о чем он мог только мечтать.              Когда они опустились на землю, Бонт не сдержал чувств и без предупреждения сгрёб опешившую девушку в охапку, сжимая в объятиях столь крепко, насколько был способен. Ангел был благодарен, что девушка позволила ему момент слабости, в котором он действительно нуждался.              - Спасибо… спасибо, Джина, спасибо, - шептал он, словно дитя, благодарно обнимающее мать, совершившую для него настоящее чудо.              - Да ладно тебе, пустяки, - сконфуженно отозвалась Реджина, неумело похлопывая ангела по спине в знак моральной поддержки. – А ты не соврал: вправду отлично летаешь. Ума не приложу: как ты смог этому научиться, если всю сознательную жизнь просидел в четырёх стенах?              - Я не смог бы ответить тебе даже при всём желании, так как сам не знаю, - ответил Бонт, разорвав объятия. – Но что мне известно наверняка, так это то, что я сделаю всё, чтобы ты в кратчайшие сроки научилась летать не хуже. Данное тебе обещание я не забыл, и раз ты свою часть уговора добросовестно выполнила, то у меня нет права отплатить тебе меньшим.              - Хороший настрой, - довольно улыбнулась Реджина. – Не вздумай жалеть меня, Бонт. Я не хрустальная, и члены комиссии, которые будут принимать у меня экзамен, увы, тоже об этом знают.              - Ты просишь меня быть с тобой жестоким? – с непонятной интонацией спросил Бонт, улыбнувшись краешком губ, что совершенно не вязалось с праведным образом ангела.              Такой улыбке демоны позавидовали бы.              - Чуть-чуть. Не перегибай, иначе отхватишь.              - Слушаю и повинуюсь, Царица ангелов, - отвесил шутливый поклон Бонт, после чего негромко рассмеялся, заметив возмущенное выражение лица девушки. – Не злись, но я бы не простил себя, если бы упустил момент.              - Откуда..?!              - Услышал, как сторожившие меня архангелы веселились, обсуждая, что в школе ученики дразнят будущего демона, называя Царицей ангелов. Царица – это твоё настоящее имя, верно? Ты… Регина?              - Реджина, - упрямо кривит губы Непризнанная, смирившись с тем, что спорить бессмысленно.              - Реджина, - с доброй улыбкой на губах повторил Бонт, посмотрев ей в глаза своим ясным ангельским взглядом. – Если ты не против, я всё же предпочту звать тебя как раньше. Ты не против, Джина?              - Ангелы… - страдальчески вздохнула она, закатывая глаза. – У меня зубы сводит от того, какие вы все приторные.              - Ты сама пришла ко мне, ведомая любопытством, и вот итог. У тебя была возможность уйти, но ты добровольно упустила свой шанс.              - Пф, выпендрёжник.