Цветочек

***

      Пальцы уже болят от количества написанного текста. Глаза устали от света монитора. Мозг перестаёт нормально функционировать и в тексте появляются опечатки.       Он устал.       «Еще одна страница, еще одна диаграмма…» — уже десять страниц назад сказал себе Юнги.       На плечи ложатся нежные руки. Чимин подкрался незаметно, и уже начинает массировать затекшие плечи и шею. Юнги совсем расслабляется и уже сам подставляется под руки любимого. Взгляд отрывается от экрана и падает на часы.       21:17       Он уже сидит тут около трех часов. Неподвижно. Только сейчас, под массирующие движения пальчиками, он замечает жуткую усталость в ногах — затекли окончательно.       — Устал? Уже поздно, заканчивай, — тихо говорит Чимин, переходя на спину, легонько надавливает на лопатки, заставляя выпрямить спину.       — Немного… — тихо говорит и поворачивает голову в сторону парня. Иногда он удивляется своей удаче. Вот как бы он выжил без Чимина? Кто бы приходил вот так вот и массировал плечи после долгой работы? Уже сложно представить свою жизнь без этого цветочка.       Мин встает со стула и целует Чимина в уголок губ, вызывая смущенную улыбку. Они живут вместе уже второй год, а он еще не привык к такой нежности и заботе. Каждый новый поцелуй рождает табун приятных мурашек, а кончики пальцев покалывают.       — Спасибо, Чимин… — покрывает легкими поцелуями все лицо, вызывая тихий смех у парня. Мягкие щечки покрываются румянцем от таких нежных прикосновений. — Ты — мое рассветное солнце, мой космос и самая яркая звездочка в нем.       Руки Мина аккуратно, словно хрусталь, гладят милое личико возлюбленного. Они просто стоят и смотрят друг другу в глаза. А у Чимина взрываются салюты в голове, он до потери пульса любит такого Юнги. Яркая, немного смущенная улыбка озаряет полумрак комнаты.       Поцелуи от простых касаний переходят в долгие, наполненные нежностью и страстью. У них не было ночей, когда они как голодные животные набрасывались друг на друга, у них не было безумства и необдуманности. Все ночи запомнятся как еще один вид выражения собственных чувств, как еще один способ сказать «люблю».       Юнги подхватывает своего Чимина на руки и аккуратно несет к кровати, не переставая покрывать губки нежными поцелуями. Постель проминается, когда два парня ложатся на нее. Пока губы сливаются в очередном поцелуе, руки уже блуждают по телу друг друга. Мин поднимает край чиминовой футболки и оглаживает плоский животик, чем вызывает сдавленные выдохи у парня. Чимин отрывается от губ любимого и снимает свою футболку, принимая удобное положение под Юнги. Лопатки покалывает от теплого взгляда, а сердце трепещет.       — Ты такой красивый… Самый красивый, — старший говорил эти слова тысячи раз в сутки, каждый день, но Чимину каждый раз казался первым. Щеки предательски краснели, а сердце, казалось, выпрыгнет из груди. — Мой нежный цветочек.       Младшему дают немного прийти в себя, пока Юнги освобождает себя от одежды. Домашние штаны и футболка летят в сторону, создавая небрежную кучу. Грудь вздымается вверх от глубоких вдохов, кожа горит от нехватки прикосновений, а возбуждение уже давит на белье, затмевая разум и мысли.       — Пироженка моя, потерпи еще немного, — шепчет на ухо и тянется за лубрикантом. Взгляд Чимина чернеет от одного вида своего парня. У Юнги черные, как смоль волосы растрепаны и придают ему невероятно нежный вид, граничащий с невероятной силой.       За талию нежно хватают и переворачивают на живот, рукой на поясницу давят и Пак послушно прогибается, доверяет полностью       Мин, обильно смазав пальцы смазкой, принимается растягивать дырочку, оглаживая нежные стенки внутри. Парень извивается и еще сильнее прогибается в спине, до хруста. С губ срывается первый тихий стон, а разум начинает мутнеть. Пока одна рука растягивает стеночки, другая гладит изящную спину, немного успокаивая. Долгожданное расслабление растекается по телу.       Когда четвертый палец входит свободно, а Пак сам насаживается на них, Юнги входит на половину, вызывая очередной стон наслаждения. Ноги начинают подкашиваться, но Мин поднимает их выше и крепче ставит на простынь.       Размеренные движения сопровождаются шлепками двух тел и приглушенными стонами. Изголовье кровати ритмично сталкивается со стеной.       — Юнги… — в стоне зовет Чимин, когда чувствует приближение оргазма.       А Юнги все понимает. Разворачивает Пака лицом к себе и несдержанно, но все еще нежно целует в губы, забирая стоны. Наращивает амплитуду и чувствует как Чимин начинает сжиматься внутри и, издавая окончательный стон, кончает себе на живот. Уже через пару секунд Мин догоняет его и выходит из податливого тела, кончая на бедро.       Снова поцелуи, без которых невозможно. Юнгиевы руки Пака в объятья заключают, не отпуская из этого мира. Чимин носом тычется в шею любимого и облегченно выдыхает.       — Полежим еще немного или сразу в душ? — немного повернув голову в сторону парня, спрашивает Юнги.       — Давай полежим… В последнее время я так редко тебя вижу, скучаю. Уже просто невыносимо, как я скучаю по тебе, Юнги… — грустно вздыхает, прижимаясь еще ближе, хотя, куда еще ближе? Со стороны кажется, будто он хочет с ним слиться воедино, обрести одну оболочку и никогда не отпускать.       За окном поздние сумерки, а в комнате светло — Чимин освещает все вокруг. Юнги иногда сравнивает его с солнцем, согревающим душу и тело. Рядом с ним невозможно быть холодным — чиминово солнце растопит любой лед.       Они так и лежат в обнимку. Юнги перебирает светлые пряди Чимина, которые словно лучики по подушке разложены. А Чимин просто наслаждается драгоценными минутами вместе и не смеет нарушить тишину. Любовь похожа на весну — тепло и никогда не знаешь, что будет через минуту…