Осколки.

      Волны Сидрового озера с ленивым плеском били по бортам лодки, заставляя древесину протяжно поскрипывать. Влажный ветер шумел в ушах, рассыпался в прядях волос и забирался под ворот шарфа, трепля ткань, словно пытался заглянуть под неё из чистого хулиганского интереса. Вёсла то и дело входили в воду с мягким хлюпом — четверо рыцарей работали слаженно.       Мы с Паймон устроились на носу: она — нетерпеливая и звенящая от предвкушения, постукивала пятками по деревянным доскам, не сводя глаз с приближающегося острова. Я же в это время вела молчаливую дуэль взглядов с Кэйей, сидевшим напротив. Его взгляд упрямый, беззастенчивый и с тем самым выражением лица, что обещает либо беду, либо шутку… а чаще — и то и другое сразу. Вот только как только он начал — он так и не говорил ни слова, но в этой тишине его внимание ощущалось почти физически.       Я, разумеется, не собиралась оставлять это без ответа. Мой взгляд был красноречив и тяжел, пусть в нем и не было понимания причин дуэли взглядов. Всё это, впрочем, только подлило масла в огонь — уголки губ Кэйи чуть дёрнулись вверх, выдавая беззвучный смех. Похоже, я невольно подкармливала его настроение своей раздражённой серьёзностью.       Остальные рыцари сидели по обе стороны лодки, стараясь не дышать громко. Напряжение стояло стеной, несмотря на шум озера. Кто-то старался сосредоточиться, кто-то украдкой косился на нас, кто-то делал вид, что изучает воду… Но все молчали. И не ясно, дело было в предстоящем задании или в странной, непредсказуемой ауре, которой в последние минуты обзавелись их командир и «наемный специалист».       Время, словно волны за бортом, текло медленно и размеренно, пока я наконец не выдержала и не нарушила молчание первой:       — Капитан, у меня что-то на лице?       — Хм? — Он слегка приподнял брови, изображая удивление. — Нет, с чего ты взяла?       — Тогда к чему эта дуэль взглядов? — Я прищурилась с явным недоверием.       — Ах, это? Но ты сама перед посадкой спросила, состоится ли наш спарринг, — невозмутимо ответил Кэйа, устраиваясь ещё более расслабленно и вольготно, будто этим всё уже было сказано. От такого поворота разговора я непонимающе дёрнула бровью, припомнив, как спешилась в спешке, от чего едва не задрала подол платья. Чтобы отвлечь от этого внимание Кэйи, что, по ощущениям, постоянно смотрел на меня с насмешкой, я тогда и поинтересовалась, будет ли все же наша с ним дуэль сегодня вечером.       — Ну спрашивала, но ты не дал мне чёткого ответа.       — Разве? — Он мягко усмехнулся, глядя с видом полной невинности. — Я сказал, что не уверен, поскольку в ситуации с испытанием мне будет немного не до этого, но обещал что-нибудь придумать. Вот и придумал. Ты, кстати, проиграла. Хочешь реванш? — Его губы изогнулись в довольной улыбке, словно он получил долгожданный подарок ко дню рождения. От такой наглости моё веко предательски дёрнулось от раздражения.       — Нет, если это единственное, в чём капитан может меня одолеть, я, пожалуй, смирюсь с проигрышем, — фыркнула я и, скрестив руки на груди, отвернулась к водной глади, проигнорировав тихие смешки рыцарей.       — «Пожалуй, не стоило вестись на провокацию. Теперь наверняка поползут очередные слухи о том, как мы друг к другу «неравнодушны»… Но и пусть. Мне от этого ни горячо, ни холодно. А если Кэйе нравится казаться Казановой — кто я такая, чтобы мешать ему выглядеть эффектно?» — решила я, погружаясь в шум гребли и шорох ветра.       Скоро берег приблизился, а лодка подошла на три метра от пологой песчаной линии. Вёсла поднялись из воды, лениво обтекая каплями, что тут же возвращались обратно в озёрную гладь. Воспользовавшись моментом, я встала и, облегчив тело с помощью Анемо, легко перепрыгнула на сушу, последовав за уже улетевшей в кустарники Паймон. Я просто не могла оставить фею одну на острове с монстрами, особенно учитывая, как настойчиво ей требовалось в «кустики» после всего выпитого лимонада. Оказалось, что её нетерпение было не от желания поскорее осмотреть остров… Точнее, от него, но желание имело совсем другие корни. К счастью, эфир поблизости пока сигнализировал лишь о мелкой живности, но перестраховаться никогда не лишне.       Кэйа, разумеется, тоже поднялся. Он был лишён возможности повторить мой трюк и вместо этого пару раз хлопнул в ладоши, словно зритель, оценивающий представление. С притворной почтительностью он обратился ко мне:       — Мисс Люмин, ваши навыки впечатляющи. Не проявите ли вы их ещё немного, чтобы и остальным не пришлось мочить одежду?       — Это срочно? — уточнила я, откровенно не горя желанием выручать капитана. — «Может, вода и ил в сапогах охладят его ко мне чрезмерное внимание? Да и к тому же… Паймон точно не помешает немного личного времени».       — Хм, полагаю, что нет, — Кэйа, похоже, понял, в чём дело, мазнув взглядом по тому месту, где скрылась малышка, и впервые решил отступить. — Но ты же не бросишь нас на произвол судьбы?       — Разумеется. Как только Паймон разведает местность — так сразу. — кивнула я, маскируя благодарность согласием.       К счастью, ждать Паймон долго не пришлось. Как только она появилась из кустов с выражением вселенского облегчения на лице, я немедленно призвала руки ветра, охватив сразу три лодки, уже подошедшие к берегу. Осторожно направляя суда к суше, я почувствовала, как лёгкий холодок эфира привычно прокатился по пальцам от легкого напряжения каналов.       Деревянные корпуса с тихим шуршанием двинулись по песку, поднимая муть и тревожа мальков, сверкающих в прибрежной воде. Двадцатка рыцарей во главе с командирами, без лишних слов, поочерёдно выпрыгивали на влажный песок и тут же начинали оттаскивать лодки в стороны — часть левее, часть правее, расчищая пространство для следующих. После этого они, молча и слаженно, рассредоточились по прибрежной зоне, уходя прочёсывать ближайшие заросли.       Я же осталась стоять у воды, чувствуя себя скорее швартовщиком, нежели магом боевой группы. Когда лодки закончились, мой невольный отдых прервал голос Кэйи:       — Люмин, подойди сюда!       — «И как он понял, что я освободилась именно сейчас? Был же командованием занят!» — раздражённо подумала я, но всё же подошла к капитану и уже вслух спросила:       — Что, уже выбрали место для лагеря?       — Оно было выбрано заранее, но да, — спокойно пояснил он, и мне показалось, что его голос внезапно утратил привычную ироничность. — Разведчики только что доложили, что в радиусе километра нет крупных скоплений монстров, так что можем выдвигаться. Нам нужны ящики с амуницией.       Я кивнула, немного сбитая с толку таким внезапным переходом Кэйи в деловой тон, но всё же не стала спрашивать, куда делась уже ставшая мне привычной «ледяная язва». Вместо этого я решила уточнить, окинув взглядом вереницу лодок, перевёрнутых вверх дном и разбросанных по берегу среди кустарников:       — А место далеко отсюда?       — Хм? В полутора километрах, а что? — Он заметил мой взгляд, но, кажется, ещё не понял моего замысла.       — Может, мне забрать лодки? Мало ли, хиличурлы в панике повредят или налетит внезапный шторм? Мы с Паймон, конечно, сможем выбраться через телеп… древнее устройство и позвать помощь, возможно, даже пару человек забрать успеем, но остальные будут отрезаны от большого берега, — я развела руками, отмечая, как последняя группа рыцарей вереницей исчезла в густых зарослях, оставив истоптанный берег совершенно без присмотра.       Кэйа задумался на краткий миг, но быстро кивнул:       — Не вижу причин этого не делать. Вперёд.       Получив согласие, я сразу же принялась за дело. Одна за другой лодки исчезали из реальности Тейвата, растворяясь в пространстве моего инвентаря. Покончив с этим, я и Паймон поспешили догнать остальных, хотя без нас вряд ли кто-то решился бы начать установку лагеря.       — «Разве что будут строить шалаши из веток», — мимолетно пронеслось у меня в мыслях, когда я, следуя за Кэйей, ступила на протоптанную тремястами рыцарями лесную дорожку.       Место нашего назначения находилось в глубине густого леса, на небольшой возвышенности у подножья каменистой скалы, заросшей плющом. Совсем рядом, оживляя воздух влажной прохладой, журчал небольшой источник, узким ручейком скрывавшийся где-то в зарослях папоротника и мха. Поляна, расчищенная от молодой поросли, валежника и высокой травы, уже была размечена деревянными колышками, аккуратно воткнутыми в покрытую мхом землю. Командиры явно поторопились, и теперь все с нетерпением и раздражением похлопывали по открытым участкам кожи, страдая от бесчисленного гнуса.       В начале лета на острове, окружённом водой, насекомых-кровососов было предостаточно: стрекозы и другие похожие крылатые хищники ещё не встали на крыло в достаточном количестве, а птицам явно не хватало сил контролировать такую массу комаров и мошкары. В городе, конечно, с этой проблемой справлялись алхимическими раскуривателями и маслами.       У некоторых обладателей Глаза Бога и вовсе была своя защита: ни Эмбер, ни Кэйа не замечали насекомых, тогда как Ноэль на наших тренировках часто была вынуждена прихлопывать особо наглых комаров, атаковавших её крепкое тело. Мази с отпугивающими ароматами тоже существовали, у Ноэлль как раз такая была… Но, судя по кислым лицам многих рыцарей, использовали такую роскошь не все. Либо с собой не взяли, либо пожадничали и решили подождать установки палаток и переносных отпугивателей. Всё же персональное средство-мазь в лавках продавалось за почти тысячу мора, в сравнении с «дымовым» домашним вариантом за три сотни. Ну а тут вообще казенные.       Я мысленно покачала головой, сокрушаясь о том, как много Ордо тратит на людей в условиях явного кризиса, но молча направилась к центру лагеря.       Кэйа быстро и чётко перечислил, что и в каком порядке извлекать из моего инвентаря, и едва — ящик за палаткой, кольчуга за пайком — коснулись земли, лагерь ожил, словно потревоженный муравейник. Менее чем через час среди леса уже стояли около шестидесяти аккуратных пятиместных палаток, три крупных (для кухни, госпиталя и совещаний), восемь индивидуальных и десяток командирских. Почти на всех, кроме пары палаток магов и моей с Паймон, виднелась символика Ордо Фавониус. На внешнем периметре лагеря уже сооружали примитивные, но вполне надёжные укрепления из колючей проволоки, брёвен и металлических конструкций, которые должны были защищать нас от того, что может прийти из леса.       Но даже когда шум обустройства закончился, никто не спешил бежать с мечами и копьями в дебри. В конце концов, после последней тренировки во дворе крепости Фавониуса весь «молодой» кулак Ордо оказался здесь, а обед был благополучно пропущен. Вот и колдовали теперь юные рыцари на полевой кухне еду на три с половиной сотни ртов, пока капитаны и командиры совещались в главной палатке, обсуждая планы дальнейших действий.       Мы же с Паймон, как и большая часть «магической поддержки», не участвовали ни в одном, ни в другом мероприятии. У нас была своя палатка, свой котелок и свои продукты. Не то чтобы я брезговала есть вместе со всеми — просто мне… всегда было и будет неуютно в крупных скоплениях людей. Особенно когда рядом нет брата, который умел и любил социально взаимодействовать за нас обоих. И пусть сейчас со мной была Паймон… Доверять ей разговоры — это всё равно что всегда говорить «да» на всё, о чём нас могут попросить.       Готовить на пол-роты я желания не испытывала, стратегии мне были безразличны, но Паймон, какой бы та ни была, для меня всё же куда важнее какого-то там рядового Бьерна. Поэтому я и готовила для нас отдельно, вкладывая всю свою заботу в один большой котелок на двоих, а не распыляя её на весь лагерь. Мы даже палатку поставили на самом краю лагеря. Отделённая от суеты, я не особо заботилась о происходящем внутри, но следила за эфиром в лесу с холодной цепкостью: если что-то решит приблизиться — я узнаю первой, но пока… Пока всё было тихо.       Птички щебетали в кронах, будто старались перекричать гулкий, но приглушённый гомон рыцарей, что проверяли снаряжение и оружие, настраивая себя на предстоящие тревоги. Наш костёр потрескивал в дневной тени, неторопливо коптил днище нашего котелка, заставляя бурлить его содержимое: простой, но наваристый суп из найденных тут грибов, дикого лука и овощей, что уже были у нас с собой. Плюс пару ломтиков покупного сливочного масла ушло на обжарку моркови, чеснока и лука, а для плотности я добавила вермишели.       Получилось сытно, ароматно и, что особенно ценно, без необходимости стоять в очереди к полевой кухне. Грибы даже ещё остались прозапас, почти полтора кило. Паймон натаскала целую кучу, пока я возилась с рыцарским скарбом. Я оценила её находки, большинство из которых оказались съедобны, и похвалила малышку. А она рассказала, что видела ещё много таких поблизости, но не все смогла собрать. Видимо, из-за влаги, мха и недоступности острова для гражданских грибы почувствовали себя очень даже вольготно. Временная запретная зона — идеальный питомник для всего дикого, крепкого и вкусного.       — «Нет, наверняка могли найтись и такие люди, что полезут в лодку, пересекут озеро и убьют любого хиличурла ради пары корзин лесных даров, по себе сужу, но Ордо, раз свозили сюда монстров, наверняка ввели временный запрет на его посещение гражданскими».       — Вот ещё один плюс к тому, чтобы соваться на территории, полные смертельно опасной гадости, — протянула я философским тоном, продолжая беседу с Паймон, — даже если не найдёшь ни золотых шахт, ни руин с артефактами, то уж точно наткнёшься на натуральные сокровища. Где сильные звери — там и сильные растения.       — Хм… Значит, тут тоже водятся сильные звери? — протянула Паймон, наблюдая, как я наливаю в её большую чашку исходящий паром суп. — Тогда рыцарям может и не поздоровиться. Теперь понятно, почему пригласили столько обладателей Глаза Бога!       Она уже восседала за нашим походным столом, возвышаясь над ним, как королева пиршества: устроилась на троне из складного стула и трёх подушек. Даже образ был завершён — корона у неё и правда имелась, а вот вместо скипетра в одной руке у неё ложка, в другой же, вместо державы, — округлый ломтик ещё тёплого батона. Он был помещён мной в инвентарь лишь сегодня утром, прямиком после того, как пекарь забил этой свежей продукцией полки своего магазинчика, что стоял недалеко от дома Эмбер.       — Чем ты слушала, ваше обеденное величество? — прищурилась я с ироничной улыбкой, ставя перед ней тарелку. — Я сказала: сильные растения. А эти грибы, хоть и прилично напитаны эфиром, до тысячелетнего женьшеня совсем не дотягивают. А значит, и драконов в охране у них не будет.       Закончив фразу, я уже собиралась сесть рядом за стол со своей тарелкой супа, как ощутила спиной легкое касание моей ауры. Что-то мокрое и тяжелое, таясь в эфире, словно лизнуло меня меж лопаток, от чего я резко выпрямилась и напряглась. По позвоночнику прокатилась ледяная дрожь, а эфир внутри меня сжался и уплотнился рефлекторно, как кожа от холодного ветра.       Сначала я испугалась, но через миг собралась — сны о годах учебы не дали панике взять верх. Ещё секунда — и тарелка с супом мягко стукает дном о стол, а моё восприятие уже скользит вдоль анемо нитей, растягиваясь среди деревьев, зондируя окружающее пространство, пока в голове билась мысль:       — «Что, бездна это побери, было?!»       Сначала — пусто, ничего не ощутила, но, попробовав ещё раз, ища по образу энергии, я нашла место, в котором эфир странно отсутствовал.       — «Маскировка?»       Я нахмурилась и прикрыла глаза, сосредоточилась, выпуская в том направлении пару плотных эфирных анемо щупалец — быстрых, как стрела… Но и этого оказалось недостаточно. Кто бы это ни был, он почувствовал мою активность и отступил за грань восприятия раньше, чем я успела бы его связать. Ленты ветра вцепились в ствол сосны, пройдя мимо ускользнувшего неизвестного.       — Люмин?! Ты чего застыла?! — встрепенулась Паймон. Я не ответила, было не до этого — я напряжённо вслушивалась в эфир, слегка наклонив к лесу голову. Пыталась найти следы других таких же целей, но тоже пусто.       — «Похоже, этот кто-то был один».       — Ч-что там? — малышка, видя, что я не начала шутить, а продолжаю вести себя странно, посмотрела в лес с опаской, рефлекторно отшатываясь, как будто деревья могли внезапно напасть. После она, сорвавшись с подушек и взмыв в воздух, тут же прильнула ко мне сбоку. Я же, не заметив никаких других аномалий в поле своего ощущения, чуть расслабилась.       — Не дракон, не паникуй. Опасности прямо сейчас нет, но… — Я опустила взгляд на Паймон. — Мне нужно, чтобы ты немедленно слетала в штаб и сообщила Кэйе: я зафиксировала… скрытое присутствие, явно разумное и… — Я поёжилась, вспомнив ощущение влаги на спине. — Возможно, это был пользователь Гидро… Я не уверена. Пока недостаточно разбираюсь в тонах одной стихии, как Лиза. Если она свободна — пусть тоже придёт. Осмотрим место. Я останусь тут… если этот кто-то решит вернуться.       Фея слушала меня растерянно, но — на удивление — внимательно. В её взгляде мелькала тревога, ещё не оформившаяся в слова, но уже принявшая форму действия. Поняв, что всё может быть действительно серьёзно, она не стала ни засыпать меня вопросами, ни жаловаться на то, что так и не успела поесть. Вместо этого Паймон часто закивала и, мигнув бледной вспышкой искр, растворилась в воздухе.       Когда я осталась одна, нервный выдох сорвался с губ, горло защипало от вины. Я чувствовала себя, словно обнажила спину посреди поля боя.       — «Почувствовала, блин, превосходство над местными… А про существование Архонтов и то, что нас с братом, как бабочек, к этому миру пришпилили, забыла?» — мысленно огрызнулась я на саму себя, сжав зубы. Чтобы не начать всерьёз накручиваться, сделала пару глубоких вдохов и медленных выдохов — позволила воздуху пройти сквозь грудную клетку, очистить разум от эмоций. Стало чуть легче.       — «Нет, вряд ли это было что-то божественного уровня… Но пугает сам факт того, что что-то или кто-то обладает способностями по почти идеальному сокрытию присутствия. И это «что-то» отступило, как только его заметили. Значит, разумное и… точно связано с Гидро. Элемент чувствовался чётко, пусть и был странно тяжелым и словно наэлектризованным, но без тока. Просто… перенасыщенный энергией, оттого и плотный, твердый…».       Я смущенно поёжилась — в памяти снова всплыло то самое прикосновение. Холодный, влажный язык чужого присутствия меж лопаток.       — Иногда жалею, что память у меня настолько хорошая… — пробормотала я вслух и с кислой гримасой провела ладонью по спине в том месте, словно могла стереть ощущение или вытереть след эфира, которого, скорее всего, уже не было.       Треск и топот, лёгкий, но быстрый, отвлек меня. Я обернулась на звук, и почти сразу всполох энергии пронёсся сквозь воздух — Лиза перенеслась первой, массивной «тучкой» Электро заряда, оставив вихрь запахов: лаванда, старые страницы и озон. За ней поспешным шагом — Кэйа, острый и резкий, как обычно в моменты, когда ситуация выходит из-под контроля.       Ведьма, скользнув ко мне, мгновенно обратила внимание на то, как я тру спину, и, нахмурившись, осторожно коснулась моего плеча, разворачивая.       — Люмин, ты не ранена?! Паймон сказала, что вы столкнулись с каким-то пугающим врагом, и ты звала на помощь… — В её голосе смешались тревога и командный тон. Но увидев, что я стою целехонькая, а за моей спиной лишь остывающий суп на аккуратно накрытом скатертью столе, выражение лица Лизы сменилось на сбитое с толку. Кэйа, появившись сзади, тоже молча окинул взглядом стол, меня… и фею, тяжело дышащую после скоростного полёта. Я вздохнула — тяжело, с каплей раздражения и вины, поняв, что все всё не так поняли.       — Это… не было нападением. Паймон перепугалась и, видимо, не совсем верно поняла ситуацию.       Я покачала головой и быстро объяснила, что произошло на самом деле. Голос у меня был спокойным, но внутри оставалась легкая нервозность от того, что кто-то действительно смог пробраться так близко.       — Тревожно, — хмуро отозвался Кэйа, сцепив руки на груди, выглядел он задумчиво. — Можешь показать точное место?       — За тем и позвала. — Я кивнула. — Пусть тревога оказалась не такой срочной, как она показалась Паймон, но лучше убедиться.       Фея от моих слов сжалась, ссутулив плечи. Опустила голову, стараясь не смотреть никому в глаза. Кончики указательных пальцев теребили друг друга — она выглядела совсем виноватой.       — Паймон ведь уже извинилась… — пробормотала малышка почти неслышно. Я с Лизой обменялись взглядами и одновременно хмыкнули.       — Ага, поняли. — Я мягко улыбнулась и добавила, глядя в её печальные глаза: — Но теперь всё хорошо. Садись, поешь, а мы пока сходим и проверим.       Паймон, услышав это, заметно встрепенулась — душа её явно рвалась с нами, глаза заблестели. Но в тот же миг её живот издал предательский, жалобный звук, а взгляд космических глазок скользнул к остывающему супу. Метание длилось не дольше пары секунд, и всё же здравый смысл — в виде урчащего живота — победил.       — Л-ладно! Но если вас долго не будет, Паймон вас будет искать! — крикнула она нам вслед, когда мы уже скрывались за листвой. Голос её был бодрый, хоть и чуточку обиженный.       До нужного места мы добрались быстро — я точно знала, куда идти, даже несмотря на то, что сейчас моё элементальное чутьё едва ли охватывало радиус метров в пятьдесят. Неизвестный подобрался к лагерю ближе — практически впритык, но заметно левее моей палатки. Наблюдал за нами из густых кустов и старых деревьев, укрытый прохладной плотной тенью и листвой. С того ракурса, правда, было мало что видно по нашей с Паймон позиции, и я невольно задумалась:       — «Сколько времени он провёл здесь, затаившись, прежде чем заметить наш с малышкой лагерь и решиться на магическое «сканирование»?»       К сожалению, кроме едва примятой травы и мха на камнях, никаких чётких следов неизвестный не оставил. На месте засады почти не ощущалось и следов элементального эфира, словно тот, кто тут побывал, сознательно избегал оставлять любые улики, будь то физические или магические. Даже моя попытка его поймать оставила больше следов — кое-где на коре деревьев и стеблях травы остались срезы от острых, тонких, словно бритва, порывов моего анемо-эфира.       — И что мы имеем? Ни следов, ни внятных улик, ни малейших подсказок о мотивах неизвестного. — Вздохнула Лиза, когда мы вернулись обратно к моему лагерю, устало поправив край шляпы.       Мы решили обсудить происшествие уже за ужином и теперь сидели за накрытым столом. Я отказалась идти в штаб, не желая оставлять свою палатку без присмотра, и Лиза поддержала моё желание поесть в более уютной и спокойной обстановке, присоединившись ко мне и Паймон. Сейчас она не спешила есть, погружённая в размышления, а я и фея без стеснения жевали — суп успел слегка остыть, и медлить с ужином не хотелось. Особенно с учетом того, что я ела именно ради вкуса, а горячее — всегда вкуснее.       — Если он вообще был, — усмехнулся Кэйа, наклонившись над тарелкой. В его голосе звучало неприкрытое сомнение. Я даже жевать перестала от раздражения, чувствуя, как закипает кровь в висках.       — «Я могу понять скепсис, когда улики — это только мои слова да слегка примятая трава на месте лежки «шпиона», но как он смеет так демонстративно сомневаться в моих словах и при этом нагло уплетать приготовленную мной еду?» — Я недовольно сверкнула на него взглядом, пока капитан спокойно ел горячий грибной суп из моей посуды, словно ни в чём не бывало.       — И какой смысл мне такое выдумывать?! — все же возмутилась я вслух, чуть громче, чем хотела, но, проглотив суп, быстро взяла себя в руки, заметив его чуть приподнятую бровь и ехидную ухмылку. — Вселенная… Да думай что хочешь. Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Я просто донесла до вас то, что почувствовала. Чтобы потом ко мне не было претензий, если вдруг этот чёртов ниндзя, кем бы он ни оказался, задумал что-то нехорошее. Я себе не прощу, если кто-то пострадает, а я промолчала о том, что заметила. Ясно?       — Люмин, успокойся, — мягко вставила Лиза, стараясь погасить накалившуюся атмосферу. Затем она многозначительно посмотрела на Кэйю и уже более серьёзно добавила: — Капитан, моя ученица обладает невероятно тонким элементальным чутьём. Я бы не стала так просто отбрасывать её слова. Никто не требует отменять учения или создавать панику в штабе. Просто… усилим бдительность. Я, в свою очередь, займусь подготовкой дополнительных сигнальных сетей. Благо, благодаря способностям Люмин, у нас в достатке не только свежих продуктов и зелий, но и расходников — втрое больше обычного запаса на такие миссии. — Закончила она улыбкой, а затем элегантно поднесла ложку с супом к губам, позволив себе наконец попробовать моё блюдо.       — М-м, весьма неплохо! — с искренним удовольствием произнесла Лиза, смягчая серьёзность момента. — Люмин, из тебя получается замечательный повар. Такой сбалансированный вкус, тонкое сочетание элементов… Может, и зельеварением займёшься? Знаю, мы уже прошли курсы базового образования и элементального контроля, но зелья — это тоже полезный навык. Впрочем, не буду настаивать. Просто знай: если решишься — я всегда с удовольствием тебя научу.       — Спасибо, наставница, — с облегчением и благодарностью улыбнулась я. — Сейчас не планирую, но если решусь — обязательно к вам.       Похвала и то, что Лиза встала на мою сторону, моментально улучшили мое настроение. Мы за время моего обучения очень сблизились на почве познания нового, и я успела узнать саму Минчи достаточно хорошо, чтобы понять: она не та, от кого можно ждать лжи и пустой лести. Да, манера общения у неё слегка флиртующая, но Лиза искренна. В отличие от Кэйи. Даже если они оба говорят слегка сладко, доверия к этому ледяному павлину я так и не смогла ощутить. Хотя бы потому, что он не проявлял его ко мне и всячески это показывал.       — Хорошо, я приму происшествие к сведению, — наконец кивнул капитан, отставив недоеденный суп в сторону. Он бросил на меня взгляд, в котором проскользнуло нечто похожее на предупреждение, словно он заранее обвинял меня, если мои опасения подтвердятся. Затем, отодвинувшись от стола, он поднялся на ноги:       — Приятного аппетита, леди. Мне нужно переговорить с остальными и подумать, какие принять меры на случай… «невидимой» угрозы. — С этими словами Кэйа удалился к штабу, оставив на столе недоеденную тарелку и надкушенный кусок хлеба, чем снова вызвал у меня прилив раздражения.       — «Ну что за невыносимый тип…» — только и успела подумать я, тяжело вздохнув и уткнувшись обратно в свою тарелку.       — И почему он нам не верит?! — тоже возмутилась Паймон, нахмурив бровки и крепко сжав кулачки. Она уже успела поесть, но с учётом недавнего инцидента держалась в стороне от напряжённого разговора, словно ощущала, что может ненароком разжечь ещё больший конфликт.       — Не обращайте внимания, милые, — вздохнула Лиза, неспешно отставляя пустую чашку. Её голос был бархатным, но в нём сквозила усталость — не от нас, а от капитана. — Таков уж наш командующий кавалерией. Он склонен судить людей по себе и не привык, что кто-то столь зрелый, как ты, Люмин, может быть одновременно и прямолинеен, и искренен. Ему проще искать подвох, чем принять правду. А ещё у него на плечах тяжёлая ноша.       — А я уже сказала, что на этом мои полномочия всё. — Я фыркнула, но уже без злости, скорее с оттенком насмешки над ситуацией: — Но я хороший подчинённый — доложила и забыла. А вот командование пусть теперь мается, что с этим делать.       Мысленно же я продолжала бурчать с куда меньшей мягкостью:       — «Я не собираюсь помогать тем, кто сам отказывается от помощи. Если наутро кто-то из рыцарей окажется мёртв — я вины не почувствую. Я предупредила — этого достаточно».       Тем временем обеденный разговор начал постепенно менять курс. Мы уже доели, но спешить никто не собирался. Лагерь позади оставался в суете, а здесь, на краю леса, царил покой. Чай был горячим, сладости — мягкими и свежими. Лиза откинулась на стуле, накинув ногу на ногу, словно это был вовсе не временный выезд, а перерыв в саду её особняка. Острая тема сошла на нет, и вот я уже задаю Лизе вопрос — совсем из другого разряда. Мне, признаться, давно хотелось понять, по какому случаю ведьма, обычно предпочитающая элегантную, но удобную одежду, явилась в лес в платье. Лиза только рассмеялась, услышав мою полуироничную «претензию»:       — Кто бы говорил, милая. — Её голос звенел весело, а взгляд искрился. — Сама выглядишь в своём как боевая принцесса, сбежавшая с венчания. Но у тебя ведь есть причины носить этот наряд, да? — Она прищурилась, чуть наклонив голову, как кошка. Я, застигнутая врасплох, смущённо отвела взгляд.       — Это… Да, — кивнула я, приглаживая край юбки. — Просто… Мой костюм… Он должен иметь куда больше вариантов, во что его можно превратить. Но по какой-то причине функция смены конфигурации заблокирована. И самое странное — никаких других повреждений нет. — Я пожала плечами.       Мой костюм был не просто одеждой, а продвинутой маготехнической системой, вшитой в каждый шов. От серьги и цветов до сапог и нижнего белья — всё это часть моего прежнего мира. И она должна была уметь меняться на мне от случая к случаю мысленной командой, как шкура хамелеона: от космического костюма, покрывающего всё тело, до вот такого церемониального платья.       — «Вот только сейчас — словно застывшая оболочка. Может, после боя с той богиней что-то барахлит? Вот бы Итэру показать, он бы уже разобрался в этой дурацкой системе, я же просто носила и не вникала. Система же тут тоже не помощник — она только показатели считывает, дополняет известной мне информацией, если знаю я или в её глобальном архиве есть с чем сопоставить состав, эфирные свойства или технологию… Но на нет и суда нет». — Подумала я и продолжила уже тише, опустив взгляд в чашку:       — Но… По базовым функциям всё, слава вселенной, работает. Костюм чистится сам, чинится, отлично защищает, почти не стесняет движений и весит как перышко. Потому и предпочту его местной броне. — Закончила я и окинула взглядом наряд Лизы. — Ну а у вас?       — Почти та же причина, — легко отозвалась Лиза, поправляя свободный рукав. — Можно сказать, это незаменимая вещь для мага. Особенно если ты перемещаешься с помощью элементального скачка. В таком случае одежда, сшитая обычным способом и из обычных тканей, может попросту… сгореть. Или разорваться. — Она многозначительно хихикнула, а я, к несчастью, слишком быстро представила, что именно бы произошло в таком случае. Моё лицо моментально залилось жаром, и я поспешно отпила чаю, пряча смущение за чашкой. В голове же пронеслась весьма живописная картина Лизы, стоящей посреди поляны в клубах пара и искр, неповреждённая… за исключением одного. Или, точнее, всего остального.       — …Понимаю, — пробормотала я, не отрывая взгляда от дальних теней леса, куда привычно направляла часть внимания — проверяя, не появились ли аномалии снова. Пусто. Тихо. Лес, как и прежде, дышал в своей собственной ритмике: влажный воздух, сладковатый аромат хвои, птичьи трели где-то в кроне. Ни отклонений, ни замираний в эфире. Я сделала новый неторопливый глоток чая, позволив теплу растечься по груди, и продолжила разговор:       — И не понимаю… Даже если ткань особенная, разве из неё нельзя сшить что-то более… ну, удобное?       — Ах, это долгая история, в которой сплелись торговля, политика, капелька магии и патенты, — проворковала Лиза с ленивой улыбкой, легонько обмахнув себя свободной ладонью, словно отмахиваясь от темы, как от навязчивой мошки. Допив чай, она поставила чашку на блюдце с почти грациозным звоном. — Я обязательно расскажу в следующий раз, милые. Но сейчас… обед окончен, и мне пора работать. Как, впрочем, и вам. — Голос её оставался мягким, но слова — окончательными.       Лиза поднялась, стряхнула несуществующую пылинку с подола и легкой, почти парящей походкой направилась в сторону лагеря, исчезая среди шумящих в листве голосов и светлых пятен палаток. Мы не стали её останавливать.       Переход к делам оказался быстрым и будничным: наша личная полевая кухня и импровизированная столовая были свёрнуты за считанные минуты. Паймон забавно хлюпала в тазике, отмывая посуду почти с такой же усидчивостью, с какой ела; я утилизировала остатки супа, не тронутого Кэйей, — с определённой мстительной аккуратностью, как будто это был не просто суп, а символ проигнорированного предупреждения.       Попутно мы обсуждали сказанное Лизой, теоретизируя, что же всё-таки заставляет обладателей Глаза Бога выбирать вычурные варианты нарядов… Но в итоге не пришли ни к чему, поскольку единственный, кто так оделся на нашей памяти, — это Лиза, когда как Эмбер, Ноэль, Кэйа и даже Джинн одевались вполне прилично и по статусу или специальности, ну или по личным предпочтениям.       Но скоро и эту нашу болтовню прервали. Отряд, к которому нас с Паймон прикрепили как магическую поддержку, уже был готов к выступлению. Кто-то из дежурных подошёл, отдал чёткий жест, и мне оставалось только кивнуть. Так меня и увели из лагеря, предварительно заставив разгрузить остатки рыцарского скарба, оставив у меня в пространственном кармане только то, что могло пригодиться конкретно моей группе, и то, что могло быстро испортиться.

***

      Лес жил своей жизнью: птицы перекликались в кронах, где-то вдалеке парочка дятлов яростно терроризировала стволы старых деревьев, избавляя их от вредителей. В траве и над ухом звенели насекомые. Но всё это глохло под шум и звон десятков лат — отряд из шести десятков рыцарей шагал через пересечённую местность нестройными рядами.       Руководили этим звенящим балаганом пара командиров и Кэйа. При этом порядок колонны, на мой вкус, был… странным. Хотя бы потому, что командиры были расставлены по центру, я сама почему-то оказалась ближе к середине строя, а Кэйа — вообще где-то сзади. Да, между нами были еще и прослойки из рыцарей, но… Из-за этого я мало того, что толком и не видела ничего из-за широких спин впереди, так мне ещё и зачем-то «охрану» в виде пары рыцарей по бокам вручили, от чего у меня создавалось стойкое ощущение, что окружающие больше мешают, чем прикрывают.       Вот только спорить я не стала. Потому что в первом своём мире я и понятия не имела, как вообще ведут фронтовую войну, а ещё потому, что тут — не мой второй мир, где я всё же получила кое-какое военное образование, и местным, наверное, всё же лучше знать, как им с немагами в рядах воевать.       Я вздохнула, сверля взглядом закованные в доспехи спины и припоминая, что на нашей с Итэром родине воины никогда не кучковались в такие толпы, да ещё и не прятали лучшие боевые единицы в середину. Напротив, сильнейших всегда ставили на остриё. Маг-мечник вроде меня должен был прорывать передовую, в то время как более слабые маги поливали врага конструктами и эфирными сгустками с безопасного расстояния. Потому я и негодовала, плетясь ближе к центру, с обзором, ограниченным только моим элементальным чутьём и Паймон, что парила над колонной. Правда, даже она не могла подняться высоко — ветки над нами сплетались в густой потолок, образуя зелёный тоннель, по которому мы и двигались.       Благо, вскоре плотный лес отступил, раздвинулся, уступая место поляне, полной созревших и пушистых одуванчиков, что от любого касания рассыпались мягкими семенами и, подхваченные ветром, уносились вдаль. Заметив в сухой луговой растительности ещё и множество старых пней, я осознала, что мы вышли на старую просеку — поросшую травой и кустами, почти полностью затянутую зеленью, но ещё различимую по едва видимым параллельным следам, когда-то бывшим дорогой. А впереди, между деревьями, начал проглядываться первый вражеский лагерь, устроившийся чуть в стороне от берега — меж ветвей деревьев поблескивала водная гладь.       Изменение местности повлекло за собой и изменение построения. Под командованием Кэйи рыцари наконец перестали двигаться плотной нестройной массой и начали рассасываться, образуя два боевых крыла и один резервный фланг с поддержкой. В последний — самый малочисленный, к моему большому облегчению, определили и меня — вместе с группой из дюжины арбалетчиков. Капитан тоже остался с нами. А когда мы подошли достаточно близко к убежищу монстров, Кэйа, не теряя времени, возвёл для нас ледяную платформу — простую, но надёжную, с которой и я, и стрелки могли бы наблюдать за полем боя и при необходимости вмешаться.       Теперь, заняв позицию и поднявшись на возвышенность, я наконец могла хоть как-то осмотреть обстановку.       Примерно в ста метрах от нас стояли три старых строения — когда-то они были частью небольшого сельского хозяйства. Деревянный забор покосился, местами прогнил, посерел от времени и дождей, но всё ещё сохранял форму, очерчивая границы сада, заросшего огорода и жилого дома. Справа от основного здания, чуть в стороне, прятались ещё три строения — скорее всего, амбары или сараи. Всё — в предсмертном состоянии. Выбитые окна зияли чернотой на фоне обшарпанных белёсых стен, крыша просела, печная труба развалилась, побелка слезла, а черепица осыпалась — этот уголок мира давно забыл, что значит забота.       Но не разрушения привлекали моё внимание. Нет. Внимание приковывала явная активность в этом изъеденном временем месте.       Около пятнадцати черных существ, ростом чуть выше ста шестидесяти сантиметров, шныряли между строениями. Их спины были сутулыми, как у столетних старух, а головы венчали пушистые, спутанные бежевые гривы. По виду они напоминали каких-то нелепых мохнатых детей, переодетых в театральные костюмы. Лица были скрыты самодельными деревянными масками, бедра — завёрнуты в грязное тряпьё. Одни копались у костра, другие что-то мастерили из гнилых досок, обломков столбов и валунов.       Вооружены они были в основном подножным хламом: палки, камни, кое-где — острые колья. У нескольких имелись крепкие, видимо недавно срезанные, дубины. Но ни арбалетов, ни топоров, ни хоть какого-то намёка на настоящее оружие у них не было. Если бы мне нужно было сравнивать, то гоблины, по сравнению с этими… представителями местной фауны, выглядели бы как элита древней Атлантиды: ковка, выделка шкур, плетение, обжиг, резьба по дереву — всё это имелось у зелёных коротышек, что жили в глуши и не отведали большой цивилизации. Эти же хоть и выглядели как дикие монстры, не были похожи на них по поведению. Скорее, на очень примитивных существ, отдалённо разумных, но сильно ушибленных на голову.       — «Хотя… Может, они ведут себя так оттого, что их вырвали из естественной среды обитания?» — подумала я, ощущая какую-то странную неестественность в происходящем.       Я хмуро наблюдала за тем, как несколько существ кидают в неаккуратный костер несколько палок и начинают радостно плясать вокруг вспыхнувшего снопом искр пламени в абсолютном неведении, что на них ведется охота. Поняв это, я даже почувствовала тень сострадания к этим бедным существам… особенно глядя на напряжённые лица рыцарей, которые, численно превосходя эту шайку вчетверо, целенаправленно и методично брали в клещи старый обветшалый дом.       — «Спокойно, Люмин, это ведь монстры… Вспомни, что ты и Паймон обнаружили на пути в город. Помнишь тело того мужчины? А разорванную лошадь?» — Я мысленно покачала головой, давя ощущение о несправедливости ситуации, и продолжила наблюдать за происходящим внизу.       Тем временем рыцари подошли достаточно близко, чтобы их шумные латы стали слышны даже за шумом ветра и насекомых. Вот первый хиличурл всполошился, поднимая криком на неизвестном языке на ноги и остальных. Монстры в панической суматохе похватали всё, чем можно обороняться, и… Как-то вдруг их численность возросла почти в два раза. Моё эфирное чутьё не доставало пока до домов, потому и засевших там существ я не определила. Однако сами рыцари, как и их командиры, ни на миг не растерялись. Подали сигнал нам, но и Кэйа всё прекрасно видел и тут же отдал команду арбалетчикам открыть огонь.       С дюжину щелчков и глухих хлопков, сорвавшихся с арбалетных механизмов, — и двенадцать смертоносных росчерков осыпают лагерь существ, как град острых брызг. В воздухе раздаётся пронзительный хор — вопли боли, ярости и страха, от которых где-то вдалеке с шумом вспорхнула стайка полевых птиц. И тут же — движение: рыцари ближнего боя переходят в наступление, с грохотом ломая покосившуюся изгородь, едва державшуюся на гнилых столбах.       — Люмин, будь готова к точечной поддержке, как только отдам приказ. — Голос Кэйи, холодный и сосредоточенный, прорезал гомон битвы, а сам он стоял, будто коршун на ветке, вглядываясь в завязавшуюся нестройную свалку у старого дома.       Но… мой эфир так и остался нетронутым. Приказа не последовало, потому что нужды в нём попросту не возникло. Какая там угроза от хиличурла, пусть и вооружённого палкой, против двух вооруженных мечами бойцов в полном латном доспехе? Даже в худшем случае — максимум синяк, ссадина или неудачный укол в сочленение.       Не прошло и пары минут, как всё было кончено. Дикари лежали поверженные, а рыцари ликовали — громко, с облегчением, будто только что отразили натиск полчищ Бездны. А я… Я спустилась с уже начавшего подтаивать ледника, созданного Кэйей, и посмотрела на эту сцену совсем иначе. Их торжество казалось мне сродни радости толпы, запинавшей спящего нищего, — и столь же жалким. Я не чувствовала ни гордости, ни единения. Но моё внимание уже переключилось — не на воинов, а на тех, кто пал. Тела хиличурлов притягивали мой взгляд не просто как погибшие враги, а как… загадка.       — «Странное дело… Почему я не ощутила их смерть?» — подумалось мне с неожиданной тревогой. Когда я охотилась на зверей в пути к Мондштадту, всегда чувствовала: как только дух покидает тело, эфир тоже начинает рассеиваться в окружение, уходит, словно тёплый пар над кровью.       — «Так и на нашей с братом родине было, потому я решила, что в этом магические законы реальности наших миров едины… А тут вдруг — пустота. Молчание. Словно это и не живые существа были…» — Я прошла мимо толпы ликующих «соратников», чем вызвала недоумённые взгляды — и у рыцарей, и у Паймон. Подошла к одному из тел — с рассечённым животом и рваной, насквозь проколотой шеей. Присела, присмотрелась.       Плотное, сухое телосложение. Скрученные, жилистые пальцы. Кожа — не чёрная, как казалось издалека, а покрытая мельчайшими чешуйками и ворсом тёмно-серого цвета, почти сливающимся с грязью и кровью. Их кровь, к слову… Она тоже была черна. Но не от густоты — будто в неё подмешали золу. — «Или… что-то ещё?» — прислушалась я к эфирным отзвукам. Судя по дрожанию остатков эфира, что очень быстро улетучиваются, словно вода на раскалённой сковороде, это что-то связанное со смертью… Но оно было и в живых телах хиличурлов, чего быть, по идее, в живых существах не должно. А теперь и это куда-то делось. Его не было в окружении, совсем. Ни следа… Словно он испарился в иную реальность.       Я задумчиво нахмурилась, вспомнив и то, что… Хиличурлы ведь не просто животные звуки издавали, а что-то явно похожее на язык.       — «Система, аллё, а чего ты мне переводить перестала? Ведь синхронизация с миром через местного жителя прошла, а значит, и языки все доступные для этого мира переводиться должны…» — Я озадаченно почесала нос, хмурясь. Разумеется, мой инструмент не ответил на вопрос. — «Никогда не отвечал, но… Если ответ на это и есть, то нужно копаться в конструкте с данными. Какая морока…» — Я вздохнула, припоминая о том, в каком именно разделе храниться лингвистический отдел, но меня отвлекла Паймон:       — Эм… Паймон не хочет отвлекать, но… Люмин, а на что мы… смотрим? Они что, ещё живы?! — Фея всё ещё была на взводе после боя, и мой внезапный интерес к телам и «подвисание» ей явно не понравились. Я подняла голову, посмотрела на неё, свернув все системные вкладки. Для поиска информации сейчас явно не время. Фея выглядела озабоченно, остальные тоже косились: ну ещё бы, я так решительно шагнула вперёд, будто опознать своего убитого кузена пришла.       Я вздохнула и буркнула, снова опустив взгляд на тело:       — Очевидно, что с дырой в горле не живут, Паймон. Но почему ты вообще спрашиваешь? Разве не ясно? Мне просто интересно, что за существа — эти ваши хиличурлы. По поведению… На монстров у меня дома совсем не похожи. А теперь ещё и эфир от их тел не ощущается, хотя вроде как должны быть эманации. Распад. — Я пожала плечами. Настроение было и без того «не очень», а теперь опустилось ещё ниже — вместе с холодом непонимания в чужих взглядах. Которые, впрочем, значительно сократились, когда я озвучила причину «странного» поведения. Многие расслабились даже, видимо, подумав, что я одна из тех магов-учёных, что любит ковыряться в обычных вещах и выворачивать всем известные доктрины, словно это тайна и истина мира в одном флаконе.       — А, да?.. Ну, может, они какое-то исключение? — Паймон озадаченно почесала макушку под короной, о чём-то думая, и ойкнула, выпучив глаза, когда я поместила одно из тел в инвентарь: — Погоди, а зачем тебе труп?!       — Изучать. Хочу осмотреть его в более приватной обстановке, раз мой прямой интерес вас всех так смущает. — Ответила я и поднялась на ноги. Одновременно с этим я поймала на себе цепкий взгляд Кэйи, что точно не собирался упускать ни единой моей «странности».       — «Вот сто процентов уже придумал новую теорию заговора, что мы с Паймон готовим. Жопой чую». — Фыркнула в шутку я мысленно, сложив руки на груди. На его мнение о моей адекватности мне было абсолютно плевать. Поэтому я посмотрела с прищуром в ответ и показала серьёзному капитану язык. Показать хотелось, конечно, кое-какой палец, но я не стала. И столь малого хватило, чтобы удивить капитана и… Удалось даже слегка разрядить атмосферу.

***

      Дальнейшие передвижения отряда шли тем же чередом, что и прежде. От точки к точке мы сделали аккуратный крюк вдоль берега, а затем снова углубились в лес. За это время мы посетили ещё два лагеря, и каждый из них по-своему «отличился».       Во втором, на опушке у ручья, мы вышли к временному прибежищу, которое заняли двадцать три хиличурла. Старый охотничий домик, разваливающийся от времени и сырости, служил укрытием только для «элит», остальные же монстры отстроили себе шалаши из ветвей вокруг лишенного дверей сооружения. Элитами и вожаками в этом лагере являлись два митачурла — крупные, внушающие уважение своей массой и опасностью. Даже без привычных для них топоров или щитов, эти двое представляли серьёзную угрозу.       Ростом почти в три метра, с мощными изогнутыми, как у горных баранов, рогами и густой чёрной «львиной» гривой, спадающей с макушки до середины спины и груди. Мускулатура этих созданий была будто вылеплена из скалистой глины, покрыта плотной, как дублёная кожа, шкурой. Кулаки — размером с мою голову, если не больше. Мечи рыцарей с трудом вгрызались в их плоть, и каждый их удар отзывался глухим, будто по мешку с песком, звуком. А вот ответный удар митачурла легко мог отправить любого солдата в полёт на несколько метров — и не просто повалить, а всерьёз покалечить.       Пару минут я работала под скрупулезным командованием Кэйи, то сдерживая натиск этих громил, то ловя магией тела тех, кто не успел увернуться от мощной лапищи. Создавала воздушные прослойки, чтобы смягчить падение рыцаря, путала монстру ноги потоками Анемо, не давая разогнаться.       Но ранить самой мне их запретили, и от этого запрета меня передёргивало. Не потому, что хотелось сражаться, — нет. А потому, что это… Издевательство над зверем. Медленное, тягучее добивание мечами, пока тело митачурла ещё дышит… Это вызывало у меня отвращение. Я уже успела понять: эти существа не монстры в привычном смысле. Они не теряли рассудок в бою, не изрыгали слюну от слепой ярости. Они просто защищались. И наблюдать, как их медленно затыкают холодным железом, было… Грязно.       — «Даже охота на космических китов — и та более благородное занятие, чем это», — с горечью подумала я, глядя на исколотое тело митачурла. — «На честной охоте нет того, кто держит зверя за хвост, пока остальные добивают. Там каждый рискует, и никто не затягивает смерть ради стратегии или обучения». — Я вздохнула, осматривая возвышающееся в окроплённом чёрной кровью кустарнике тело. Тварь уже давно была мертва, но аура её не угасла. Страшное, неумирающее впечатление оставляло и лицо — теперь уже без маски, которые, как и в прошлом лагере, рыцари собрали с тел для перепродажи в гильдии и как первые трофеи.       То, что открылось взгляду, походило на неудачную попытку реконструкции после кислотного ожога. Искалеченное, будто сшитое из грубых лоскутов неумелым магом плоти, лицо монстра вызывало и страх, и сочувствие. Носа не было вовсе — две узкие щели. Губы тоже отсутствовали, обнажая рваный ряд жёлтых, заострённых зубов. А язык… Длинный, с острым кончиком, перепачканный чёрной кровью, сочившейся из пробитой глотки. Глаза вытаращены, лишены зрачков, лишь мутные белёсые пятна на сероватом фоне белка — как у мертвеца. Век не было: лишь тонкие, как у рептилий, плёнки, будто слизистые мембраны, некогда выполнявшие их роль.       Но больше всего пугало не это… а строение лицевой части черепа. Уродливое, искажённое — но до странного похожее на человеческое. Кости, челюсть, пропорции — как будто кто-то пытался сделать человека… по памяти. И ошибся.       — Закончила? — услышала я за спиной голос Кэйи. В его тоне прозвучало легкое раздражение, смешанное с усталостью. — Нам нужно идти дальше, чтобы завершить обход до заката.       Я обернулась, хлопнув мёртвого зверя по гриве. В следующее мгновение туша исчезла в инвентаре, а кусты, на которые она давила весом, резко выпрямились, взбрызнув нас россыпью капель чёрной крови, набежавшей на листья. Я вовремя подняла воздушный, невидимый купол, чтобы защитить себя и Паймон. А вот капитану кавалерии повезло меньше: несколько брызг, уже начавших сворачиваться, легли на белый ворот его рубашки и китель, быстро впитываясь в ткань. Одна особенно мерзкая капля капнула чуть ниже повязки, оставив тёмное пятно прямо на коже. Я наблюдала, как он, недовольно поморщившись, стирает грязь с щеки, и не смогла сдержать лёгкой ухмылки.       — Пару мгновений. Возьму ещё несколько образцов — и присоединимся к колонне, — ответила я, направляясь ко второму громоздкому телу, по пути подбирая пару более-менее целых хиличурлов. Кэйа, как и следовало ожидать, не отставал и пошёл следом.       — И зачем тебе трупы хиличурлов? Разве в библиотеке Ордо нет хотя бы одного талмуда по их биологии?       — Может, и есть, но у меня свои особые методы исследования, — пожала я плечами. Сам факт, что он снова прилип ко мне, начинал подбешивать. Паймон, в отличие от этого душного павлина, давно приняла мои странности и теперь искренне помогала искать тела — чем целее или необычнее, тем лучше.       Даже у обычных хиличурлов при должной внимательности находились отличительные черты: старые шрамы, различия в комплекции и росте, оттенки шерсти, а ещё примитивные украшения, которые Ордо почему-то не удосужился изъять — ни при транспортировке зверей на остров, ни после их гибели. Последнее, кстати, подтверждало то, что у этих существ есть стремление выделяться среди себе подобных.       — И какие же «особые методы» ты используешь? — с ленивой усмешкой поинтересовался капитан, вытирая подошву сапога о траву. Судя по выражению лица, он только что наступил в чьи-то внутренности и сам этого не заметил.       — Вас, товарищ капитан, это еб… волновать не должно, — фыркнула я раздражённо, пряча второго митачурла в инвентарь. При Паймон срываться на откровенное ругательство не стала, хотя, откровенно говоря, соблазн был. — Лучше скажи, нормально ли то, что мы вот так оставляем тела? Да, они не фонят элементальной энергией и не несут прямой опасности, но разве мертвечина не начнёт гнить? Или у вас тут в Тейвате нет трупного яда? Вода в озере после дождей не испортится?       — А нормально ли то, что ты вдруг начала говорить на диалекте Снежной? — с притворной невинностью и плохо скрытым раздражением вопросом на вопрос парировал Кэйа. — Мог бы счесть тебя шпионкой Фатуи, вот только для рядового ты слишком сильна… И, по правде, слишком неаккуратна, чтобы проколоться на такой мелочи.       Я же, услышав его вопрос, растерянно глянула на Паймон.       — Я правда заговорила на снежнянском наречии? — переспросила у неё, уперев руки в бока, со стороны я себя не особо слушала, когда говорила. Привыкла игнорировать то, что губы и язык вертятся не так, как меня учили, а так, как контролирует система, когда тело произносит мои мысли. — «Точнее, там процесс конвертации ещё на уровне импульсов мозга, но не объяснять же им сейчас про систему и то, как она работает?»       — Угу. Первая фраза. Потом ты запнулась и снова перешла на мондштадтский, — подтвердила фея, кивая.       — Пардон… Просто, когда знаешь много языков, мозг может автоматом перейти на тот, который больше соответствует настроению. Случается, — я развела руками в жесте извинения, выдумав почти правдивый ответ.       Выбор языка действительно был автоматическим. Конструкт системы считывал, что мне говорят, сверялся с внутренней или внешней базой архива и, если есть совпадение, не только переводил, но и стимулировал мозг оболочки на ответ, именно тот, что думала я, но с переводом на язык собеседника. Но иногда были и такие осечки, если язык, на котором я думаю, сильно похож на какой-то язык из базы этого мира и в моем ответе присутствуют схожие между языками понятия.       — «В данном случае триггерами, похоже, стали слова «товарищ» и «пардон», что и переключило языки по неверным маркировкам». — Я слегка улыбнулась, сочтя ситуацию довольно забавной. Кэйа же смотрел на меня с прежним скепсисом: в его взгляде не было ни веры, ни желания поверить. — «Хотя… В его случае он и не начинал верить», — раздражённо подумала я. — «Пф, морока какая».       — Значит, ты ещё и на фонтэйнском диалекте говоришь? — не отставал капитан. — Откуда у иномирца такие обширные знания местных языков?       — Особая способность. Как и мой безразмерный карман, — я снова пожала плечами. — Лиза об этом знает, кстати, и, заметь, в шпионаже меня не обвиняла. Так что… Мы тут долго будем стоять, капитан, или всё же продолжим путь? Бывшие кадеты, знаете ли, ждут вашего чуткого руководства. — Съязвила я напоследок. Не одному же ему тут словами колоть.       В этот раз Кэйа не стал спорить — видимо, миссия для него всё же была важнее препирательств с подозрительной особой. Да и поводов сомневаться в своей профпригодности я капитану не давала: ни одной жалобы на его приказы, только чёткое подчинение и столь же чёткое, эффективное исполнение, без вопросов, комментариев и демонстрации своего «ценного» мнения. Так я привыкла работать на учениях в своём втором мире — так же работала и здесь. Личное отдельно, рабочее — отдельно. Потому и занималась я в пути делом: пыталась извлечь из архивов знания о языке хиличурлов, с тех пор как получила их после контакта с Паймон.       Сейчас я понимала, что в тот день на пляже между нами произошёл ментальный контакт через эфир — прикосновение, взгляд и резонанс. Именно он позволил мне не только считать все языки, которые знала сама Паймон, но, похоже, и проникнуть куда глубже, чем ожидалось. Мне достались не только её знания о современных языках, но и древние наречия и «мёртвые» тейватские языки. Тогда я получила кратковременный доступ к инфосфере планеты. Подобное, как правило, невозможно без соответствующей эфирной волны, совпадающей с параметрами мира, но тогда, видимо, сам организм малышки стал для меня заменой.       — «Похоже, у самой Паймон тоже был доступ к этому плану реальности, и, подключившись к ней через резонанс, подключилась и я. Сработало, скорее всего, потому, что фея в тот момент была ментально нестабильна… Однако…» — Я нахмурилась, шагая за спинами двух рыцарей, листая в системном окне список всех известных мне на данный момент языков. Одновременно в памяти всплывали выкрики хиличурлов, и я пыталась сверить их вручную, пока система не завершила автоматический поиск и не выдала бледную полупрозрачную плашку с результатом:       Совпадений не найдено.       Я тяжело выдохнула, прикрывая глаза, свернула все лишние окна интерфейса и снова погрузилась в размышления.       — «С одной стороны, это логично: если Паймон хиличурлский не знала, я тоже знать его не могу. Но… если язык отсутствует даже в списке остальных мировых — это уже странно. Язык либо есть в инфосфере, либо нет. Даже древние, давно мёртвые наречия, если ими пользовались разумные в значительном количестве, оставляли после себя отпечаток — эфирный след, вбираемый инфосферой. Там вообще всё оставляло след: чем сильнее был носитель информации, тем ярче и долговечнее отпечаток. Так было на всех планетах нашей с Итэром вселенной, и…» — Я вдруг застыла, осознав нечто, что раньше почему-то упорно игнорировала.       Резкий толчок в спину — я столкнулась с латами девушки-рыцаря позади. Моя остановка была слишком внезапной, чтобы она успела среагировать. Пошёл рябью весь строй: возмущённые возгласы, сбившиеся шаги, обернувшиеся головы. Передние ряды замедлились, обстановка мгновенно стала шумной. Я очнулась, извинилась за заминку и быстро вернулась в строй. На вопрос Паймон: «Что случилось?» — честно ответила:       — Задумалась.       Но при этом моё эфирное чутьё уже судорожно металось по окружающему лесу в поисках того, чего здесь не было — и что я ощущала постоянно в своём втором мире.       — «Никаких эманаций от апейрона… Пространство не дрожит от эфирного прилива. Его тут просто… нет? Но… как это возможно, если упорядоченный эфир всё же присутствует?» — Я усилила концентрацию, припоминая всё, что знала об устройстве своей родной вселенной.       Маги-учёные у нас считали, что эфир, как основа магии и в целом энергия бытия, проникает в материальное пространство из Апейрона — безграничья, в котором есть всё и нет ничего. Протоматериальное ничто, наполненное неопределённым, бесформенным и хаотичным эфиром, движущимся, как безбрежный океан, и порождающим — или уничтожающим — вселенные. Там, где ток был особенно бурным, могла зародиться вселенная, как наша: поток эфира просачивался в физическую ткань мира и «определялся» согласно её законам. Камень насыщался эфиром, в котором тот «определялся» эфиром камня, огонь — эфиром пламени, вода — эфиром воды и так далее.       Эфир вёл себя как излучение: как частица света, как энергия и волна одновременно. Он стремился к реальности, резонировал с ней, усиливал её суть и, излучаясь обратно, заражал этой «сутью» всё вокруг. Так, если в камне было очень много эфира камня и он попадал в менее насыщенную другим эфиром среду, излучение каменного эфира рано или поздно заражало материю вокруг под свой образ и подобие. Так, например, можно было при должном усердии эфиром камня превратить цветок в мрамор, сохранив внешнюю форму, но полностью переписав структуру растения в структуру минерала.       Но в Тейвате всё было иначе. Элементальный эфир хоть и присутствовал, но почти не излучал вне своей оболочки. Даже Анемо — и тот был собран в нити, не рассредоточен по воздуху равномерно. Самое же страшное — отсутствовало эфирное колебание. То едва ощутимое пульсирование, которое наблюдается в мирах с постоянным приливом эфира. Оно как тихое дыхание, наполняющее мир жизнью и магией… Здесь же — тишина.       — «Что это может значить? Что эфир в Тейвате конечен, а не прибывает? Это объяснило бы многое: отсутствие магически одарённых от рождения, необходимость Глаз Бога как внешнего источника…» — Я всё глубже погружалась в анализ.       — «Но если в моём первом мире говорилось, что вселенные Геншин и Хонкай связаны, то Тейват не может быть в эфирной глуши. Ещё один аргумент в пользу этого — то, что мой второй мир и Тейват, скорее всего, части одной и той же вселенной… Эониты ведь точно не обладали технологиями межвселенского перехода. А чтобы покинуть собственную вселенную, нужно нечто куда более сложное, чем пустотный движок — например, космический корабль-реальность. Такой себе отдельный, самостоятельный субмир с эфирным якорем, способный отделиться от основной реальности и плыть по апейрону в потоке неопределённого эфира, добираясь до новых миров. Чтобы построить такое, нужно манипулировать сырым, неоформленным эфиром, что не было подвластно магам, заточенным под «определённый» эфир… Других и не было, потому как в реальности эфир стремится к определению и приобретению формы». — Я сжала губы, ускоряя шаг.       — «Нет, были, конечно, попытки покорить неопределенный эфир… Мы с Итэром как раз были такой попыткой. Единственной удачной, кстати. Остальные эксперименты либо провалились, либо унесли с собой в Апейрон пару звездных систем».       Я погрузилась в мысли и воспоминания настолько глубоко, что даже не заметила, как мы достигли последней точки зачистки. Хотя, по идее, должна была: сканирование округи велось мною непрерывно, и присутствие хиличурлов, особенно в большом количестве, я бы ощутила сразу. Кэйа, к тому же, упоминал, что эта точка, по данным разведки, считается самой «забитой» — как по числу особей, так и по вероятности наличия укреплений. Монстры тут, как говорилось в отчётах, находились изначально, и поблизости было предостаточно материала, из которого они могли бы соорудить даже примитивную крепость.       И укрепления действительно были — грубые, но плотные, частокол из ободранных тонких стволов, сбитых кое-как, в духе хиличурлской архитектуры, невысокие неказистые домики выглядывали из зазубренного края стены. Только вот охраны не было вовсе. Не ощущалось вообще ни единого живого присутствия — даже когда мы подошли к самому заграждению вплотную.       Разумеется, я сразу передала Кэйе информацию об аномалии, но она уже стала очевидной и без моих слов: вместо дозорных — лишь две размазанные по земле и траве черные кровавые дорожки, тянущиеся от внешней линии внутрь лагеря. И ни единого звука, кроме посвиста ветра в кронах сосен да поскрипывания высоких, как колонны, стволов, что едва заметно покачивались от порывов воздушных масс. Гнетущая тишина казалась зловещей — уж слишком она была неправильной для места, где только что должны были находиться десятки враждебно настроенных к людям диких существ.       Неудивительно, что даже Кэйа, обычно отходивший в тень и действовавший через посредников, теперь двинулся первым — осторожно, но решительно. Мне же поручили замыкать строй рыцарей, что входили следом: в случае засады я должна была прорвать оборону, создать путь для отступления и отбросить возможную ловушку назад, как боевой клин… Но ловушки не было. Или, вернее, теперь уже не было.       Дома были разворочены, стены — поцарапаны, как будто по ним прошлись когтями, а земля — вспахана глубокими бороздами, словно нечто огромное, но не слишком тяжёлое, пронеслось сквозь поселение, разметая всё на пути. И тишина. Тягучая, вязкая, она будто обволакивала мысли и давила на уши, заставляя тело настораживаться само по себе. Всё вокруг напоминало не засаду, а побоище. Кто-то — или что-то — пришёл сюда раньше нас и устроил полномасштабную бойню, перебив почти сотню хиличурлов, митачурлов и… магов Бездны?       Да, я опознала их не сразу, пусть они и бросались в глаза из-за яркости своих тел и нарядов. Маленькие, с пушистым красным мехом, не выше полутора метров, закутанные в свои узорчатые балахоны, бывшими когда-то аккуратными, а теперь изодранные в клочья и пропитанные чёрной и серебристой кровью. Их тела, как и тела всех прочих, были разорваны словно изнутри, а затем свалены в центр лагеря, в груду изогнутых конечностей, искалеченных туш и пропитанных волокон ткани. Кровь не успела полностью впитаться в землю и образовала широкое багрово-чёрное пятно, холодное и неподвижное, словно масляное зеркало, впитавшее и свет, и звук. Пахло смертью.       — «Эти новички точно бы не справились в прямом бою без потерь, не уверена даже, смогла бы я в достаточной мере контролировать столько монстров в «учебном» режиме, но вот площадным ударом, не имея на поле боя союзников, — вполне. Может, даже в ближнем бою, но не уверена насчет способностей магов Бездны. Не знаю, на что они способны». — Прикинула я, единственная, наверное, кто без страха окинул кровавую поляну взглядом.       Многие из рыцарей же начали нервничать — кто-то зашептался, кто-то просто озирался по сторонам, сжимая рукоять меча чуть крепче, чем следовало. И не зря: даже один митачурл — угроза, если он при оружии. А тут их было семь. Семь, и плюс маги. А теперь они мертвы. Все. Без исключения. И тот, кто их перебил, возможно, до сих пор где-то рядом.