Осколки.

|Pov Тарталья. Чайльд — 11-й предвестник Фатуи.|

      Ветви покачивались от прохладного вечернего ветра, влекущего за собой тонкий запах тины и смолы, перемешанный с ароматом свежего походного рагу, что доносился снизу, от полевой кухни. День незаметно склонялся к закату, золотя кроны и придавая лагерю внизу почти домашнее тепло: там уже готовили ужин для усталых рыцарей, что вскоре должны были вернуться с обхода близлежащих лагерей монстров.       От терпкого, сытного запаха горячей еды у Тартальи предательски заурчал живот, но молодой мужчина, укутанный в тёмно-серый плащ, лишь хмыкнул и отправил в рот ещё одну кисло-сладкую ягодку земляники, надеясь заглушить ею приторный вкус дикого лука.       Он устроился на толстой ветке особенно высокого дуба, выбрав себе хорошую точку обзора, но плохо подготовился: о сухпайке забыл напрочь, когда увидел маячащее впереди веселье, так что теперь мог довольствоваться лишь тем, что сумел найти под ногами. Грибов, конечно, тоже было в изобилии, особенно для начала лета, да только сырыми они не пойдут, а жарить их на костре нельзя — любой огонь мгновенно выдал бы присутствие «человека» — понятного, даже если опасного врага, а он не имел права на ошибку. Его роль — быть неуловимой тенью, таинственным зверем, что наведёт страх на молодых новобранцев Ордо. Заставить их усомниться в собственных силах. Взбудоражить и посеять неуверенность в тех, кто ещё не привык смотреть в лицо чудовищам.       Когда дух боевой группы будет сломлен, выше шанс того, что Ордо не справится со всеми монстрами за стенами города. Одно поражение тянет за собой уверенность в том, что и к логову дракона рыцари смогут пробиться, не говоря уже о том, чтобы справиться с самим Ужасом Бури. Тогда-то Фатуи одолжат своё крепкое плечо, и местная власть, загнанная в угол, наконец примет помощь. А дальше — дело техники. За «услугу» Мондштадт непременно окажется в долгу… Таков был разработанный Фатуи план.       Тарталья нахмурился. Ему никогда не нравились подобные игры — вялотекущая политика, скрытые манипуляции, принуждение к союзу через страх. Он понимал, зачем всё это нужно, но всё равно оставался не в восторге. Но ради общей цели приходилось стиснуть зубы и ждать, пока нужные руки в нужный момент пожмут друг друга. И только потом его наконец допустят к настоящему бою — с тем самым элементальным драконом, что терзает окрестности уже полгода. Но пока он — кинжал, спрятанный за пазухой фатуи, а Ордо продолжают упрямо отказываться от помощи, настаивая, что справятся сами, и потому всё, что оставалось Чайльду, — это безделье.       Вернее, оставалось, пока Синьора не предложила ему отправиться вслед за «желторотиками» Ордо, чтобы испортить рыцарям их «первый полёт».       — «До чего же меня может довести скука…» — мысленно вздохнул он, наблюдая сверху за ведьмой, что методично, шаг за шагом, обходила периметр лагеря. Та вглядывалась в приборы, расставленные вдоль границы, — чуткие устройства, призванные засечь любого, кто попытается проникнуть в пределы лагеря Ордо не через главный проход. Строгие, замкнутые, настроенные на мельчайшие возмущения, они ярко мигали от колебаний шагов, отзываясь лёгким свечением на её приближение.       Губы Чайльда чуть изогнулись в ленивой, почти насмешливой улыбке. Проникать в лагерь ему теперь было вовсе не нужно: две части плана уже были реализованы — и довольно удачно, а на третьей — эти пищалки рыцарям не помогут.       Первая — заставить рыцарей усомниться в своей защищённости, ощущении контроля. Достаточно было лёгкого элементального щупа, насыщенного нестабильной смесью гидро и электро, с щепоткой энергии Бездны, чтобы сбить с толку опытного носителя Глаза Бога и взбудоражить тем самым руководство похода. Он сделал так, чтобы сила «неизвестного» ощущалась искажённой, чуждой, слишком странной, чтобы сразу распознать обладателя. Даже если Ордо позже заподозрят вмешательство фатуи и затребуют проверку всех представителей — в нём они смогут увидеть лишь чистый Гидро его Глаза Бога.       Вторая — отнять у новобранцев возможность наработать боевой опыт, превратить их марш в бессмысленную прогулку. Для этого он обошёл все ближние лагеря заранее и перебил обитателей ещё до прибытия рыцарей, оформив следы так, словно тут бесновался полуразумный зверь, взбешённый и хищный.       Оставить ему пришлось лишь два небольших лагеря — на том маршруте, которым шла та самая блондинка и её парящая спутница. Её чувствительность сбивала с толку. Каким бы совершенным ни был его плащ последней разработки — по заверениям инженеров, делавший носителя неразличимым даже для тех обладателей Глаза Бога, кто прошёл бы рядом впритык, — она его ощущала. Не иначе как какой-то "женской интуицией" или пятой точкой. Потому как прощупывания территории энергией он сам от неё так и не ощутил. И не понял, что замечен, пока в него внезапно не полетела магия. Это слегка раздражало, но в то же время делало всё только интереснее.       Он заметил странность этой девицы ещё при первой их встрече. Что-то в её силе, в той пронзительной, неестественно яркой энергии, будоражило глубины его собственной силы. Ту часть, что вечно дремала в тени — силу Бездны. Это было похоже на чувство голода, но не телесного, а иного. Голод по борьбе, по резонансу, по… поглощению? Она вызывала это, даже не осознавая. Тогда, в городе, он не мог себе позволить выдать интерес слишком явно. Малейшее неосторожное движение — и она бы вспыхнула в бою, хотя и прятала страх за колючим взглядом. Он видел это, понимал — и потому не стал рисковать, даже если очень хотелось попробовать её на слабину. Слишком много поставлено было на кон, слишком много могло обрушиться, если завяжется драка.       Но сегодня, когда она оказалась ближе всех — ближайшей носительницей элементальной силы, через которых он и планировал заявить, «что что-то рядом», — он не смог удержаться и не «попробовать» её снова. Вновь коснулся её эфирного поля своим мимолётным касанием. Хотел проверить, не померещилось ли ему тогда, ведь сейчас её сила пахла иначе. Не солнцем — а весенним ветром, струящимся между звёзд. Она не казалась больше «лакомством» для Бездны, но… Когда её энергия отозвалась, как будто ощетинившись, он вновь почувствовал то самое.       Золото. Сладкое, тёплое, как мёд, — тягучее ощущение, от которого его сила вздрагивала, оживая. Сам он к сладкому был равнодушен, но Бездна внутри шевельнулась, напоминая о себе, — будто зверь, учуявший запах крови.       Это было опасно. Опасно и захватывающе. Азарт подкрадывался, вцеплялся в мысли, возбуждал то самое щекочущее нетерпение, что охватывало его перед сражением с сильным, непредсказуемым. Он не привык ощущать это вне боя и начал немного сомневаться в том, что удержится от сражения, если столкнется с ней напрямую снова. И именно потому он принял решение избегать впредь эту нестабильную единицу в платье. Ну и чтобы не разжигать ещё и этот проклятый голод по бою.       — «И так уже живот сводит, а если и кулаки зачешутся — совсем тоскливо будет», — Он негромко вздохнул и отпил воды из фляги, чтобы унять желудочного зверя, который уже начал урчать с такой яростью, будто тоже хотел поохотиться. Ещё немного — и выдаст его с потрохами.       Тарталья закинул в рот очередную ягоду, и прислушался. Сквозь шелест листвы снизу доносился шум: скрип лат, нестройная болтовня уставших и раздражённых рыцарей. Похоже, первые охотники, оставшиеся без «добычи», вернулись в лагерь. А значит, впереди будет на что посмотреть, по крайней мере до заката.

|Конец Pov.|

      Напряжение в воздухе почти звенело — как будто кто-то натянул струну между шалашами монстров и оставил её вибрировать на грани слышимости. Взгляды рыцарей раз за разом невольно возвращались к кровавому месиву в центре дикого поселения монстров. Сейчас большая часть отряда прочёсывала старый хиличурлский лагерь — в поисках хоть каких-то зацепок о том, кто или что могло устроить такую бойню. Кэйа отдал приказ осмотреться — вот они и осматривались. Только вот упорно игнорировали самое очевидное: груду изуродованных тел прямо посреди лагеря.       — «Хотя… О чём это я? Кто в здравом уме станет копаться в куче мертвецов, вывернутых наизнанку? Да, они уже убивали этих существ и сами, но двадцать восемь колотых в том митачурле — не одно и то же с кучей почти выпотрошенных и изломанных тел», — мысленно хмыкнула я, обходя импровизированный курган по кругу.       Паймон, летящая рядом, зажала нос обеими руками и морщилась, будто её вот-вот стошнит. Запах действительно стоял тяжёлый — кровь, внутренности, лёгкий привкус дыма и ржавого металла. Мне он тоже был не по вкусу, но тела были свежие, а значит, использовать магию для очистки воздуха смысла не было. Во-первых, не хотелось тратить силы на подобную мелочь, когда за любым движением твоей магии следит соколиным взором ледяной павлин. Во-вторых, подходить ближе — туда, где запах будет в силах пропитать не только воздух, — не имело смысла. Даже отсюда я ощущала эфирный шлейф того, кто это устроил. И он… был пугающе знаком. Тот же тяжёлый гидро эфир, будто пронизанный током. И ещё что-то липкое, ползущее — то самое ощущение, которое тогда «лизнуло» меня в спину.       Я обошла курган и наконец остановилась. Ветер взвился по мысленному щелчку пальцев — и пара тел медленно поднялась из кучи, поднятая «рукой ветра». Мне хотелось взглянуть поближе. Паймон ойкнула с возгласом ужаса и запричитала:       — Люмин! Только не говори, что ты собираешься забрать и эти трупы?! Паймон понимает твоё… любопытство, но это уже совсем перебор!       — Успокойся. — Я вздохнула, продолжая манипулировать ветром. — Эти я не заберу. Просто осматриваю… провожу следствие, если быть проще.       — Да? Тогда ладно! — Фея выдохнула с облегчением, а я присела на корточки рядом с телом, когда оно мягко опустилось на траву. Грудина и живот были разорваны подчистую — как будто что-то изнутри взорвалось, превратив внутренности в фарш. Плоть рваная, разлохмаченная, с глубокими следами разрывов, будто работал не клинок, а нечто… жадное.       — «И этот стойкий эфир… Если бы не он, я бы почти поверила, что это дело рук грудоломов. Нет, серьёзно — если Тейват реален, то почему бы не быть реальным и всему остальному, что когда-то выдумали люди?» — С неожиданным весельем я поблагодарила систему за то, что она не отправила меня в какой-нибудь мир, населённый демонами-насильниками или чем похуже. — «Сколько вообще существует мрачных, враждебных вселенных? Тех, что я знаю, — уже довольно много, и на их фоне, даже если этот Тейват реалистичен, — он всё же почти курорт».       Я снова оглядела тело и заметила деталь, на которую до этого не обращала внимания: набедренная повязка. В прошлых лагерях мы уходили в спешке, и я откладывала осмотр подобных деталей, но сейчас… Воспоминание об аниме «Убийца гоблинов» всплыло само собой, и с ним — соответствующая мысль. Стало любопытно. Детей-хиличурлов я не видела ни в одном лагере. Ни беременных, ни младенцев. Только особи поменьше, что могли бы сойти за подростков, а вот совсем крошек… не было.       — «В игре… По крайней мере тогда, когда я в эту игру ещё играла, не говорилось особо, откуда взялись хиличурлы… Но тут реальность и в данной ситуации… Ну, можно подумать, что Ордо просто не стали привозить на остров малышей хиличурлов, это было бы правда жестоко… С другой же стороны, на большой земле, за стенами города они есть? Тогда какой смысл избегать жестокости тут, когда рыцарей нужно натаскать и на подобное? Что-то не сходится. Да и этот лагерь… Он же вроде как «натуральный» и всё равно — ни одного детёныша, ни одной беременной особи. Но ведь так не бывает… Звери должны как-то поддерживать популяцию. Значит?..» — С этой мыслью я аккуратно потянулась к эфиру, подняла слабый поток ветра — и приподняла тряпицу, заглядывая хиличурлу между ног.       — ЫА! Фу-у-у-у! — пискнула Паймон, зажмурилась и заслонилась руками, как будто я только что съела этого дохлого хиличурла сырым. Я хмыкнула, смущённо вернула ткань на место.       — Ага… Значит, они прикрывают не просто так свои… телеса, — пробормотала я, бросив взгляд на остальную кучу. — Но… если есть самцы хиличурлов, то должны быть и самки?       — Что?! Люмин! Так это ты… дунула?! Постой… А при чём здесь вообще пол хиличурлов?! — Паймон была искренне возмущена, а её громкий голос привлёк внимание нескольких рыцарей неподалёку. Они обернулись, насторожённо косясь на нас, а я поняла, что немного… увлеклась.       — Ты права, Паймон, пол тут ни при чём. Я… просто задумалась: откуда эти хиличурлы вообще берутся?.. Вот и решила проверить. — Я поднялась на ноги и развела руками.       — Звучишь так, будто для тебя всё происходящее — прогулка по зверинцу, — услышала я за спиной голос капитана. Тот же сладковатый, насмешливый тембр, но с примесью раздражения, едва заметной, если не знать, на что обратить внимание, пока слушаешь. Я тяжело выдохнула и обернулась к Кэйе, уже предугадывая, в каком направлении повернётся этот разговор. Опять будет цепляться.       — Ну и что я опять делаю не так, по-твоему? — Я скрестила руки на груди, не отводя взгляда. — Да, мне любопытно, но было бы лучше, если бы я, как остальные, дрожала от страха и паниковала при каждом шорохе?       Наши взгляды сцепились — мой колючий и прямой, его — холодный, тёмный, с той самой ленивой полуулыбкой, за которой он обычно прятал острые углы.       — Было бы лучше, если бы ты не отвлекалась от задания и относилась к ситуации серьёзно — как все остальные, — произнёс он с хмурой прямотой, в которой не осталось и следа привычной иронии. — И раз уж ты временно под моим командованием… советую быть осторожнее в выражениях. Сарказм — не лучший способ завоёвывать доверие боевых товарищей.       Слова Кэйи выбили меня из колеи своим тоном. Он не просто цеплялся — он сейчас действительно был зол. И в этот момент я поняла, что… позволила себе слишком прямолинейное высказывание. Да, я скорее шутила, как обычно бывает, когда хочу поднять настроение после чего-то неприятного. Но сказала вслух то, что было на уме, не подумав, чем невольно и противопоставила себя остальным. Это звучало как высокомерие и насмешка над их страхами, усилиями, слабостью.       Я бросила взгляд в сторону рыцарей — и да, некоторые уже смотрели с нескрываемой неприязнью. Кто-то — с настороженностью. Даже те, кто ещё недавно старался держаться ближе, теперь будто отступили на шаг, пусть и не буквально.       — «Может, если бы Кэйа не заострил на этом внимания — они бы даже и не задумались. А теперь?.. Теперь я для них выскочка. Надменная девица, что смотрит сверху вниз и не ставит в грош их старания…»       Я ощутила, как поднимается раздражение, горячее и упрямое. Потому что, чёрт побери, я сказала правду. Я не дрожу, потому что знаю, на что способна.       — «Это не моя вина, что я сильнее. И не моя обязанность — притворяться слабее, чтобы им было уютно. Пусть лучше учатся быть уверенными в себе, чем ожидают, что я подстроюсь под их страхи. Они ведь воины, а не кисейные барышни!»       Я медленно выпрямилась и взглянула на Кэйю с той же прямой, холодной упрямостью, что звучала в его голосе. А потом, не понижая голоса, чётко произнесла то, что думала вслух:       — Великодушно прошу прощения, если моё мнение заставило кого-то почувствовать себя уязвлённым. Впредь буду молча исполнять приказы, чтобы не задеть тонкую душевную организацию тех, кто, по идее, должен стать опорой и защитой Мондштадта.       Слова сорвались почти шипением, но каждое было отчеканено сдержанно и достаточно громко, чтобы остальные тоже услышали. Рыцари вокруг замолчали. Кто-то хмуро отвёл взгляд, а кто-то — впервые — будто бы действительно задумался. Теперь солдаты Мондштадта разделились на тех, кто окончательно повесил на меня ярлык выскочки, и на тех, кто действительно задумался над собой. К сожалению, вторых было меньше, чем первых. Люди такие звери — им проще обвинить ближнего и мир в своих проблемах, да и я в какой-то степени такая же, о чём Кэйа поспешил напомнить:       — Какое эффектное заявление, — усмехнулся Кэйя с тем ленивым, почти бархатным тоном, который всегда раздражал меня своей мнимой лёгкостью. Смотрел на меня капитан кавалерии так, будто именно этой вспышки он от меня и ждал.       — Но, боюсь, ты перевернула мои слова с ног на голову. Я ведь не осуждал твоё спокойствие. Я просил сосредоточиться на деле, а ты решила, что проще обвинить всех вокруг в слабости. — Голос по-прежнему вежлив, почти небрежен, но взгляд… остыл. Колющий, ледяной. — Если тебе комфортнее в одиночку — пожалуйста. Только не удивляйся, если Ордо перестанет звать тебя в отряд. Нам нужен союзник, а не герой, который возомнил, что справится со всем в одиночку.       Он явно наслаждался ситуацией, ловко поставив меня в неудобное положение, и самодовольная полуулыбка на его лице только подливала масла в огонь. Всё внутри у меня сжалось, вскипело, возмущённо взвилось: хотелось рявкнуть, развернуться и просто оставить их всех тут самих «любиться» со всем этим дерьмом хиличурским, раз уж я такая «особенная», что даже одно моё присутствие всех раздражает.       Я уже почти выдохнула что-то колкое, но взгляд скользнул по лицам рыцарей. Неуверенные, растерянные, сбитые с толку, даже если недовольны тем, что о себе от меня услышали. Им было неловко из-за конфликта. Из-за напряжения между двумя людьми, которым они доверяли свои жизни… И я поняла, что бешу я только Кэйю, а остальные лишь ведомы его руководством и словами.       — «Я не должна оставлять весь Мондштадт только из-за одного самодовольного павлина, которому я, очевидно, как кость в горле», — подумала я, вот только чем таким я ему насолила — я понятия не имела.       Я глубоко вдохнула, выдохнула, стараясь унять бушующие эмоции. Подавила желание вмазать капитану кулаком в живот… Ещё раз подавила… И ещё… Слишком заманчивой казалась эта мысль… Когда же душевное равновесие было кое-как достигнуто, я просто развела руками:       — Вот, значит, как?.. Ладно. Я ведь не мора, чтобы всем нравиться. — Я усмехнулась без веселья. — Можете вычеркнуть меня из отряда. Мне, честно, всё равно. Я даже буду счастлива, если это избавит меня от такого капитана, как вы. — Поставила я точку в этом противостоянии, оставляя решение за Кэйей, раз ему так нравится всё держать под контролем — пусть думает, что держит. Я же поступлю по-своему, нравится это ему или нет. Он же только хмыкнул:       — Прекрасно. Так я Магистру Джинн и доложу, что это была твоя личная инициатива. — Кэйа прищурился, ледяной отсвет мелькнул в его взгляде, прежде чем он скользнул им по рядам рыцарей. Голос его звучал уже громче, отчетливее — для всех:       — Господа, сворачиваемся. Как только прибудем в лагерь, жду отчётов о находках. — Он сделал короткую паузу, будто давая шанс кому-то возразить… или опростоволоситься. Потом вновь бросил на меня взгляд — неторопливый, оценочный, скользящий мимо, к телу у моих ног. — Разве что кто-то хочет прямо сейчас заявить, что ему нужно больше времени на изучение какой-то… улики?       Рыцари молчали. Кто-то отводил взгляд, кто-то нервно теребил ремешок сумки — видно, никто ничего особенно интересного не нашёл. Я тоже промолчала. Говорить с Кэйей совершенно не тянуло. Особенно после того, как он демонстративно пренебрёг моими способностями. Нет, я всё ещё была благодарна Ордо за тёплый приём и скрывать найденное не собиралась, но уж лучше поделюсь этим с Лизой — у неё нет причин не брать мои слова в расчёт, в отличие от одного кавалерийского капитана.       Я все ещё помнила, что именно Кэйа привёл меня в штаб. Что в начале был любезен. Именно он был тем, кто помог мне, когда я ещё не понимала, кто я и как здесь оказалась. Когда я была растерянной художницей, выброшенной в чужой, опасный мир, с обрывками памяти и сломанной уверенностью в будущем. Тогда, с его чутьём, он, вероятно, видел во мне простушку — безобидную, ведомую, легко читаемую.       И я была бы не против иметь с ним хорошие отношения в дальнейшем, вот только теперь всё иначе. Прошла неделя — и я изменилась. Не просто адаптировалась — стала другой из-за воспоминаний. Сильной, уверенной… Опасной? Возможно, в его глазах. Естественно, он начал проверять причину того, откуда все эти изменения… Вот только делал это по-своему. Вместо того, чтобы задать честный вопрос и получить честный ответ, как те же Эмбер и Лиза, что знали о моих эпизодах воспоминаний, он начал давить, копаться, пытаться вскрыть.       — «И, судя по всему, то, что он «вскрыл», ему совсем не понравилось… Но и мне тоже не по вкусу метод, которым он это сделал. Он буквально подталкивал к конфликту, дёргал за нитки, пока не добился своего».       Я мрачно сверлила взглядом спины рыцарей, что уже начинали строиться. В нашу с Паймон сторону кто-то бросал недоумённые взгляды — они ведь привыкли, что я иду вместе с ними. А сейчас… сейчас Кэйа просто проигнорировал моё присутствие. Построил отряд, дал приказ… Повернулся и ушёл. Без нас.       — Эм… Люмин, они уходят! — взволнованно пискнула Паймон, с тревогой глядя на удаляющуюся колонну. Всё это время она молчала. То ли не хотела вмешиваться, то ли просто не знала, как, чтобы не сделать всё ещё хуже. А может, и то и другое сразу.       — Вижу. — Кивнула я, и голос мой прозвучал глухо, полный усталости. Не физической — другой. Той, что в груди, где скребётся раздражение, апатия и злость, замешанные в одно липкое месиво.       — Да?.. А… Ну… Мы не будем их догонять? — нерешительно уточнила Паймон, следя за мной взглядом.       Я пожала плечами. Неспешно, без настоящего намерения двигаться. Мысль бежать следом за отрядом, как послушная шавка, вызывала только внутренний протест. Но уйти в лес одной, уволочь за собой лодки и часть припасов Ордо?.. Это будет выглядеть уже как истерика. Кэйа наверняка знает, что я это понимаю. Потому и не стал официально отстранять. Подлый ход.       — Нет. Пусть катится, козёл цыганский. Вернёмся в лагерь своим маршрутом, — буркнула я сквозь зубы, чувствуя, как кулаки сами собой сжимаются до белых костяшек. Одна только мысль о самодовольной, экзотично смазливой физиономии капитана кавалерии снова вызвала у меня злость.       — «Конечно, в академии мне тоже встречались отвратительные как личности командиры, но Кэйа уверенно забирает одно из первых мест в моём личном рейтинге разумных, чьи лица хочется превратить в один большой кровавый синяк», — с раздражением подумала я и, убедившись, что колонна рыцарей уже окончательно скрылась за деревьями, развернулась и со всей злостью пнула труп хиличурла, что рассматривала совсем недавно. Даже задействовала Анемо, чтобы избавиться от сопротивления воздуха и защитить себя и Паймон от последствий щитом.       Вес сместился, тело зафиксировалось эфиром в устойчивой позиции, а воздух под ногами послушно расступился, уступая место молниеносному движению. Нога взмыла вперёд, прорезая пространство со скоростью, сравнимой разве что с мыслью. Раздался сухой гулкий хлопок — хиличурл, получив удар железным носком сапога под рёбра, отлетел, как выброшенный из катапульты снаряд. Пролетев пару метров, он с хрустом врезался в груду тел, разметав мертвецов в стороны. Паймон испуганно пискнула и тут же исчезла, активируя свой «инвиз».       Курган, будто не желая больше держать форму, начал рушиться. Его высота уменьшилась почти вдвое. Даже тяжёлые митачурлы с глухими ударами падали на землю, хиличурлы и вовсе с треском ломались и сдвигались, словно шеренга домино. Брызги крови, ошмётки внутренностей и шерсти с шумными хлопками разлетелись в стороны, словно кто-то разбил слишком спелый плод. Глухой, тянущийся раскат прогремел сквозь чащу, прокатившись эхом между деревьями. Земля под лагерем словно содрогнулась и задрожала от перенаправленной мною через эфир отдачи. Старые ветки осыпались с деревьев, а где-то вдалеке всполошённые птицы сорвались с ветвей и исчезли в небе. Воздух напитался еще более густым, металлическим запахом ржавчины, свежей крови и сырой плоти…       А потом — тишина. Такая плотная, что казалось, будто даже ветер старается двигаться осторожнее, перебирая листву и траву с предельной деликатностью.       Я стояла среди этого локального апокалипсиса, глядя на то, что наворотила, и наконец позволила себе выдохнуть. Напряжение отпускало — медленно, как оттаивающая скованная льдом грудь. Нет, мне не хотелось бы видеть на месте этих хиличурлов Кэйю — даже я понимала, что это было бы перебором. И даже если бы у нас состоялся спарринг — не на уровне обмена репликами и язв, а настоящий, с ударами, — я бы не использовала и пары процентов своей нынешней силы. Что в академии, что сейчас я прекрасно знала, как рассчитать силу так, чтобы заранее знать, какой урон этот удар нанесет. Это было базовое умение для эонита, но иногда во мне просыпалась и людская натура моей изначальной души, пропитанная эфирным влиянием.       В отличие от моего брата, я не только проявляла больше эмпатии к окружающим разумным, я и ярость свою проявляла совсем как человек. И почти всегда, как и сейчас, обе эти крайности добавляли проблем, которые брат в итоге решал за меня.       — «Хорошо, что это его не обременяло, а даже нравилось, что я почти всегда выкидываю что-нибудь этакое, но… сейчас… Рядом его нет». — Мысль осела тяжестью где-то под рёбрами, вперемешку с утомлением и глухой тоской. Я скучала по его присутствию в моей жизни уже после того сна с лабораторией, но до этого момента я всё была занята делами и не было особо времени порефлексировать. А теперь — после всего, что случилось, после вспышки ярости и внезапно накатившей тишины — апатия начала подбираться ко мне с той же лёгкостью, с какой я умела разрушать.       — Н-ничего себе! Ты никогда не показывала ничего такого, когда тренировалась с Ноэлль! — донёсся до меня взволнованный писк. Паймон вновь появилась рядом, разглядывая разгром. Я вздрогнула не столько от её слов, сколько от осознания того, что невольно почувствовала себя чересчур вольно и позволила показать больше, чем обычно демонстрирую. На миг в мою голову даже закралась мысль, что малышка так же, как и остальные, посмотрит на меня с опаской, но… Ни в глазах Паймон, ни в её звонком голосе, к счастью, не было и капли страха ко мне. Лишь удивление, глубокое и искреннее, что окончательно прогнало из меня остатки негатива. Я улыбнулась и посмотрела вниз, на носок сапога, испачканный густой чёрной кровью.       — Ну так… То Ноэлль, а это мёртвые хиличурлы. Я же не идиотка, чтобы бить в полную силу по живым и разумным. — Развела я руками и снова подняла взгляд на фею, достав из инвентаря бутылку с водой. Сапоги, конечно, сами чистятся, но не моментально — лучше всё же привести себя в порядок, пока не вернулись в лагерь.       — А… Это Паймон понимает, это правильно! Но, пожалуйста, предупреждай в следующий раз, когда соберёшься вымещать злость! У Паймон от этого бабаха чуть сердце не убежало! — она скрестила руки на груди и строго покачала пальчиком, вызывая у меня ещё одну, чуть более тёплую улыбку.       — Обязательно, прости, что напугала. — Кивнула и выдохнула я, смывая с сапога грязь. Когда большая часть пятна исчезла, я закрутила крышку на бутылке и, убрав её в инвентарь, добавила: — И спасибо тебе.       — Э? За что это? — Фея, что до этого просто наблюдала, удивилась.       — За то, что рядом со мной, не боишься и принимаешь меня такой, какая я есть.       — Это да, пожалуйста! Паймон просто привыкла к твоим странностям. — Она довольно вздернула вверх свой нос, но тут же осеклась, словно до неё только дошло, почему я вдруг говорю спасибо за столь «очевидные» вещи. — Эй, ты не волнуйся, остальные тоже привыкнут, как Эмбер и Лиза, например. Тебе просто следует быть более… общительной. Вот увидишь, если ты сразу покажешь миру свои хорошие качества, а не будешь ждать, когда тебя о них спросят, у тебя появится намного больше друзей!       — Хах, говоришь совсем как мой брат в детстве. — хохотнула я, а на сердце совсем потеплело и от искренней заботы, и от тёплых воспоминаний. Даже окружающие нас декорации и запахи совсем не портили ощущений… Разве что совсем немного.       — Хм! Твой брат, похоже, совсем неглупый, раз тоже так считал! — Она довольно покивала, поняв, что смогла поднять мне настроение, затем тоже осмотрелась и предложила именно то, что у меня самой уже некоторое время крутилось в голове: — Так… Мы ведь тут закончили? Можем мы теперь вернуться назад? Паймон совершенно не нравится быть тут, да и нас наверняка уже заждались.       — Вряд ли нас уже хватились, но… Ты права, идем. А то ещё патруль сбежится или другие монстры на мой «взрывной сеанс терапии». Я и так чувствую, что меня ждёт бумагомарательство из-за ругани с капитаном, не хватало ещё добавить к этому объяснительную по поводу взрыва.

***

      В лагерь мы с Паймон вернулись лишь с небольшим отрывом от основной группы, потому и то, что я шла не в строю, мало кто заметил. Да и… Судя по настроениям в лагере, всем было не до нас. Почти все рыцари Ордо пребывали в упадническом настроении. Усталые, сгорбленные фигуры, медленные движения, взгляды, устремлённые в землю, — словно невидимая туча осела над лагерем.       Наблюдая за столь необычным зрелищем, нам с Паймон, разумеется, захотелось узнать, в чём дело. И если фея предложила поспрашивать у самих солдат и заодно этим подправить мои навыки коммуникации, я настаивала на том, чтобы пойти во временный штаб и расспросить Лизу.       — Да нормально всё с моими социальными навыками, Паймон! Это Кэйа у нас просто мастер выводить людей из себя, — аргументировала я. — Более того, так мы потратим куда меньше времени, но и получим информации куда больше.       — Хм-м, Паймон, кажется, что это всё опять отговорки… Но в чем-то ты права. — Она сдалась, задумавшись, но пока мы петляли меж палаток к большому шатру, она вдруг добавила чуть взволнованно: — Погоди, но там ведь и Кэйа будет! Всё точно будет нормально?       — Нормально, я уже сбросила весь стресс, помнишь? Да и сам капитан вряд ли станет вмешиваться в мой с наставницей разговор… Разве что нам могут сказать, что не нашего это ума дело, но… Тогда мы пойдём и поспрашиваем самих рыцарей, как ты и хотела. — Ответила я, подойдя к натянутой ткани шатра временного штаба.       Нужно было немного обойти его по дуге до входа, но я уже и так прекрасно слышала, как внутри командиры что-то сосредоточенно обсуждали. Что именно — не понятно. Ткань была какая-то особая, грубая и плотная, с запахом выветрившейся травы, что не пропускала анемо нити напрямую, не давая звуку выбраться наружу. Но то, что разговор какой-то шёл, — понять было можно по лёгкому дребезжанию поверхности тряпичной стенки.       — Как такое не помнить?! — Фея фыркнула, не дав моим ушам сосредоточиться на колебаниях, хотя я бы их и так не разобрала. — И с планом Паймон согласна.       Сказала она это как раз тогда, когда мы свернули ко входу в шатёр. Вход был закрыт сомкнутым пологом, а перед ним стоял патрульный, что и остановил нас, сказав, что наёмные единицы могут попасть внутрь только по вызову руководства. Врать, что нас позвали только чтобы узнать, что происходит, было не с руки. Потому мы приступили к плану «Б» прямо на месте.       — Мы просто хотели узнать, почему все такие растерянные и тревожные. — Раскрыла Паймон цель нашего визита стражнику, разведя ручками.       — Странно, что вы не знаете. — Мужчина лет двадцати восьми почесал подбородок, покрытый мелкой щетиной. Его глаза метнулись в сторону лагеря, словно он пытался найти подтверждение своим словам среди хаотично двигающихся рыцарей. — Даже если вы оставались в лагере всё это время, то должны были слышать, что кто-то или что-то уничтожило всех монстров в округе ещё до того, как группы зачистки добрались до лагерей хиличурлов. И ладно бы это, но в каждом месте всё так разворотило, словно там пронеслась стая гончих разрыва и Орден Бездны в одном лице!       — Ого, совсем как и в том лагере, который мы посетили последним! — Воскликнула удивлённая Паймон, затем она задумалась и смутилась, повернувшись уже ко мне:       — Но тогда почему первые два лагеря на нашем пути были нетронуты?       — Не уверена. — Только и ответила я, хотя у меня было достаточно мыслей на сей счёт. Например, мысль о том, что вряд ли гончие разрыва или Орден Бездны стали бы нападать на лагеря хиличурлов, а лагерь рыцарей бы оставили в покое.       — «Не знаю, как в реальности, но в каноничной игре не было такого, чтобы Бездна нападала на хиличурлов, наоборот. Хиличурлы часто под дурманом магов Бездны нападали совместно с этой фракцией. Значит, Бездна тут точно не при чём, не её почерк… По крайней мере, не разумной её части. Аргументом в пользу этого также является этот странный тягучий гидро эфир, найденный мною в телах. Добавим сюда обеденное происшествие и получим… Кого-то разумного, обладающего странным сочетанием гидро, электро и… чего-то ещё. И этот кто-то явно меня избегает, убивает только монстров… По крайней мере пока… Хм, и кого же это напоминает?» — я выдохнула и покачала головой, не веря в то, куда привели меня рассуждения.       — Не уверена? Но Паймон знает это твоё выражение лица. У тебя точно есть предположения! Скажи, Паймон же любопытно! — заметила малышка.       Она знала меня уже достаточно и, пусть и выглядела наивной иногда, глупой точно не была. А ещё она быстро адаптировалась ко мне, как это и бывает часто с детьми, которые растут рядом с одним и тем же человеком долгое время. Так было и с Итэром, так что я не удивлялась уже тому, как метко фея подмечает моё состояние, учитывая то, что я редко когда скрываю своё настроение и часто говорю именно то, что думаю.       — Я и не говорила, что их нет, у меня всегда много предположений, но это не значит, что все из них претендуют на истину. — Я пожала плечами. — Но я поделюсь, если хочешь… позже, за ужином. Сейчас же нужно поговорить с Лизой.       Сказав это, я перевела взгляд на мужчину, что всё это время с любопытством нас слушал. Ну а чем ему ещё заняться на посту, когда вокруг одни союзники? Он тут скорее вахтёр, чем реальный охранник. Но меня не это волновало:       — Мисс Лиза ведь внутри?       — А? Д-да, у командиров же совещание. — Он выглядел растерянным таким очевидным вопросом.       Я же только кивнула и, решив, что стоять тут и просто ждать её не имеет смысла, попросила рыцаря, чтобы тот, как только совещание командования завершится, передал мисс Минчи о том, что мы её искали. Для этого пришлось лишь назвать свои имена, а дальше Лиза сама нас посетит, если не будет слишком занята. После этого мы с Паймон вернулись к своей палатке, чтобы поужинать до того, как командование примет какое-нибудь такое решение, из-за которого весь лагерь подорвётся с места и решит атаковать главную нашу цель — старое рыбоводное хозяйство и прилегающую к нему деревню — прямо сейчас, а не утром, как планировалось изначально.       В процессе же приготовления ужина скучать тоже не пришлось. Как и обещала, я рассказала Паймон о своих предположениях — пусть и обошлась без упоминания своего «предзнания канона» и не стала прямо говорить, что подозреваю одного рыжего фатуйца в текущей вакханалии. Вместо этого я оформила свои мысли чуть более неопределённо:       — Ну, учитывая то, что и в тех телах, и в том щупе, что потревожил меня во время обеда, была одна и та же энергия, я думаю, и виновник один. Вот только кто именно — неясно, такой энергии я раньше не встречала… — Я приврала, но совсем немного. Если это и впрямь был Чайльд — а я в этом пока не была до конца уверена, — он теперь обращался с элементальными силами куда умелее, а сама магия вовсе не напоминала ту, что я ощущала во время нашей стычки в городе.       — То, что таких «существ» может быть много, тоже исключено. Сочетание энергии… Оно было одинаковым, что даже в пределах одного вида существ встречаться не должно. — Я повозилась вилкой в бурлящем котелке, пробуя на ощупь, как продвигается варка. Говядина, купленная в мясной лавке Мондштадта, неспешно томилась, источая на всю поляну густой аромат — знакомый, домашний. Мысли об одном снежнявце, едва мелькнув, потянули за собой воспоминания о моей первой родине, и я решила побаловать себя борщом. Свеклу специально заказала через системный офлайн-магазин.       — По крайней мере, из того, что я знаю, всё именно так. Пока хиличурлы и митачурлы, мною встреченные, это подтверждали. Что внешне, что в эфире их можно было отличить, не долго думая. Так что наш загадочный маньяк точно один… Паймон, ты слушаешь? — Я отвлеклась от своего монолога, заметив, что фея, пока я размешивала мясо, уже соорудила из разложенных на столе овощей башенку, укладывая куски друг на друга, словно это был не обед, а священный ритуал.       — Паймон слушала! И не смотри так, то, что руки заняты, не значит, что уши тоже. Кстати, ты так и не сказала Паймон, что ты готовишь? Этот овощ немного странный… — Она подняла свеклу за хвостик, рассматривая её, как артефакт, вынутый из древних руин. И правда, вид у неё был не самый привлекательный — словно зловещая, проклятая репа.       — Хех, суп будет. Возможно, немного необычный для обывателя, как раз из-за этого корнеплода. Но в нём вся суть. Не бойся, будет вкусно, обещаю. — Я хмыкнула, смахивая с пальцев каплю сока. Мясо ещё не сварилось, потому я вернулась к столу и принялась за чистку картофеля. Паймон же, не унимаясь, принюхалась к свекле, проявляя куда больше любопытства к ней, как к «главному ингредиенту».       Видя её живой интерес, я не удержалась и спросила:       — Что, вообще не узнаёшь? Я думала, ты специалист по всему съедобному… Или что, в Тейвате не растёт свёкла?       — А, так это она? Растёт, конечно, просто Паймон впервые видит её вот так! В смысле, в супе… Теперь любопытно, какой будет вкус! — Она ответила с энтузиазмом и, наконец, отложила загадочный корнеплод в сторону, переключившись на помощь мне — занялась нарезкой картофеля.       В конце концов, когда Лиза наконец посетила нашу стоянку, я уже помешивала багрового цвета суп, насыщенный соком перетёртой свёклы и томатной пастой. Аромат был густой, насыщенный, обволакивающий.       — Люмин, слышала, вы меня искали? — первой заговорила Лиза, с интересом осматривая стол и мелькнувшую перед глазами Паймон, что как раз относила бардовую от сражения со свеклой тёрку и блюдце в таз для мытья посуды.       — О, а вы как раз вовремя! Так понравилась моя готовка, что решили подлавливать момент, чтобы я вас угостила? Буду только рада вашей компании, наставница. — Я с весёлой улыбкой приветствовала библиотекаря. Суп был почти готов: оставалось подождать всего несколько минут, пока морковь и свекла окончательно не разварятся, — и можно подавать. Жаль только, сметана закончилась. Паймон умяла всю баночку в двести грамм ещё за обедом, когда мы ели грибной суп. А в запасах Ордо такой специфической продукции для походов не раздавали.       — Ах, я бы с удовольствием, но у меня сейчас довольно много работы. Я и так выделила для тебя время из своего обеда… — Она глубоко вдохнула витавшие в воздухе ароматы, а затем извлекла из подпространства своего глаза бога что-то, напоминающее стеклянный контейнер с крышкой, и аккуратно поставила его на стол.       — Хотя я всё равно собиралась взять перекусить с собой, так что почему бы и нет, раз ты сама предложила? Обычно я, конечно, предпочитаю более лёгкую пищу, но если выбирать между полевой кухней и твоими образцами кулинарии, то я определённо выберу второе. После сегодняшнего обеда твоим супом моя элементальная энергия на пару часов стала такой же послушной, как служебная овчарка. Я бы расспросила, в чём секрет, но ты ведь позвала меня не на романтический ужин, верно, милая?       — О, учту ваши пищевые предпочтения для завтрашнего завтрака, если придёте, и… Могу приготовить прямо сейчас несложный салат, если готовы подождать минут десять. — Ответила я, снимая суп с огня. Кастрюлька плавно переместилась на стол, паря в воздухе благодаря «руке ветра», а я уже пролистывала системный магазин в поисках недостающих овощей.       Я понимала, отчего Лизе так пришлась по вкусу моя еда. Простые продукты, приобретённые в системе, можно было сделать куда более питательными, если вложить в них достаточное количество фрактов и эфира. В конце концов, суть системы — подстраиваться под знания пользователя, копировать сведения о других мирах, а затем адаптировать их под собственные цели и развитие. Помня принципы создания материи из эфира и обладая системным конструктом «репликации» объектов из офлайн-каталога, я смогла скомбинировать эти возможности в нечто новое — создать насыщенные эфиром растительные и животные продукты.       Конечно, с составными материалами вроде тканей, которые делают из хлопка или другого сырья, пока такое не провернёшь — слишком много энергии уйдёт. Но вот пару килограммов яблок, что заряжают съевшего нейтральной энергией, придавая сытость и сил, — это запросто. Правда, не забудьте выжать из себя больше половины резерва.       Эти соображения промелькнули в голове на грани сознания, вспыхнули — и тут же ушли обратно в глубины, откуда поднялись. В реальности прошло всего несколько секунд. Я уже отобрала нужные ингредиенты, мысленно прикинула, с какими местными продуктами они хорошо сочетаются, и продолжила:       — Ну а то, ради чего я хотела вас видеть, будет рассказом не больше, чем минут на пять. Просто хотела поделиться тем, что узнала, и немного рассказать о том, что произошло между мной и капитаном, чтобы Джинн вдруг не услышала версию событий лишь с одной стороны конфликта.       И я рассказала. Сначала — о сходствах в типах энергии в телах и во время обеденного инцидента, и о своей теории, почему только нашему отряду хоть как-то удалось посражаться, а затем — и о том, как Кэйа вывел меня из себя. Попутно я накрыла на стол, выделила для Лизы второй контейнер под салат, щедро наполнила первый борщом. Паймон тоже была накормлена, хоть и смотрела на «кровавую похлёбку» с некоторым недоверием… но стоило ей попробовать — и фея уже не могла оторваться.       — Я правда не хотела принижать старания рядовых рыцарей и сожалею, что на нервах ляпнула подобное, но также считаю, что Кэйе не стоило лезть ко мне с провокациями весь поход. Я умею быть серьёзной в боевой ситуации и действовать с холодной головой, но ни один разумный не будет держать себя в подобном режиме тогда, когда опасности нет. И то, что я слегка развлекалась во время осмотра побоища… Ну… Это ведь не мешало делу, зачем меня было одёргивать?       Под конец моего монолога он незаметно перетёк в нечто почти исповедальное… И совсем немного в жалобу. Но я доверяла Лизе — и говорила честно, как всё почувствовала тогда. И пусть я не уложилась в обещанные пять минут, а растянула рассказ на все десять, подавая историю вместе с салатом, — зато теперь ощущала внутреннее облегчение. Даже если Лиза сочтёт, что я всё же была неправа и стоило проявить терпение — я была готова это принять. Потому что знала: меня услышали.       — Милая, как только вы начали кусать друг друга во время обеда, я почти сразу поняла, чем это обернётся. — Лиза с напускным сожалением покачала головой, уложив щёку на ладонь. Даже глаза прикрыла — то ли в утомлении, то ли в притворной драматичности момента — и с громким, демонстративным вздохом выразила всю тяжесть своей доли. Потом аккуратно поставила один контейнер с едой на другой, будто запечатывая нашу встречу, и, уже явно собираясь уходить, добавила:       — Не волнуйся, Люмин. И я, и Джинн хорошо знаем капитана Кэйю — и его… скажем так, не вполне рыцарские методы обращения с теми, кто кажется ему «подозрительно выделяющимся». Но пока ты искренне стремишься помогать городу или хотя бы просто мирно жить в Мондштадте, принося пользу себе и окружающим, — никто и не подумает тебя гнать. В конце концов, Кэйе же никто не говорит «проваливай» из Ордо Фавониус, верно? — Она усмехнулась, мягко, но с очевидным подтекстом, притянула к себе оба контейнера и уже в движении махнула нам на прощание:       — Ладно, я пойду. Спасибо за беседу и ужин. А насчёт твоей информации — возьму её на заметку. Мне как раз доставили несколько тел на исследование, и если там действительно осталась та энергия, о которой ты говоришь, — отследить нашего негодяя, портящего учения, будет куда проще. А пока — просто расслабьтесь и кушайте.       — Да какая там беседа?.. Перекинулись всего парой слов, всего-то… — пробормотала я, глядя ей вслед. Лиза уже скрылась за парой деревьев и палатками, её силуэт на фоне спускающихся ранних сумерек растворялся, как заклинание после окончания действия.       Я перевела взгляд на Паймон. Та как раз доедала остатки первой порции, выглядя до предела довольной и одновременно сосредоточенной, будто участие в этом ужине требовало максимального внимания. Пустая тарелка перед ней говорила сама за себя. Она терпеливо ждала продолжения, и я, наконец, позволила себе расслабиться. Лиза, как всегда, принесла с собой лёгкость и понимание, а теперь, когда её слова улеглись внутри, не оставив ни капли осадка, я поняла — можно выдохнуть и поесть. Всё же не зря я сегодня так старалась с ужином. Кто-то это оценил, следовало теперь и самой получить гастрономическое удовольствие.

***

      Несмотря на мои опасения, руководство не решилось менять планы похода. Похоже, утреннее мероприятие всё ещё значилось как способ «набить» нам опыта — по крайней мере, никто не пришёл, чтобы сообщить об обратном. Так что весь оставшийся вечер мы с Паймон провели в мире и покое — под трели вечерних птиц и насекомых, вдыхая ароматы леса, смешанные с запахами костров и зажжённых от москитов благовоний.       До самого заката мы играли в простенькую настольную игру — морской бой, коротая время. Паймон быстро втянулась и с каким-то мистическим чутьём выиграла у меня семь партий из восьми, за что тут же подверглась целому вороху моих шутливых обвинений: мол, она своей феечной попой чует всё, что происходит в этом мире, — потому и жулит.       Паймон возмущалась, отнекивалась, шумела, но по ней было видно: она прекрасно понимала, что я не всерьёз. И что мне, по сути, совсем не жалко всех тех конфет, что она утащила в качестве приза за каждый свой триумф. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а малышка начала зевать и тереть глаза — сказывались ранний подъём и насыщенный день, — я мягко предложила ей отправиться спать:       — Думаю, завтра выйдем с рассветом. Патруль сменился, в лагере стало тише, а значит, остальные уже легли. Тебе тоже нужно выспаться.       — Уа-а-ах, да… Паймон думает, что самое время… — Она зевнула с тем особым звуком, как это умеет только Паймон, плавно взмыла в воздух с подушки и отодвинула блокнот с карандашом, в котором совсем недавно размещала свой флот. Малышка уже почти добралась до палатки, но вдруг обернулась и, заметив, что я не следую за ней, а встала убирать со стола фантики и наш «игровой» инвентарь, обеспокоенно спросила:       — А ты пойдёшь же?       — Извини, но нет. В этот раз — засыпай без обнимашек. Как я могу спать спокойно, зная, что в округе бродит непойми кто? Я должна тебя охранять. — Я ответила честно, без попыток утаить. И прежде чем Паймон успела открыть рот, чтобы выразить своё искреннее возмущение, добавила: — Расслабься. Я теперь сильная, вполне могла бы не спать четыре дня подряд — и всё без последствий. Отосплюсь потом, когда остров покинем.       — Но… А как же патрульные рыцари? Разве нельзя это им оставить?.. — не унималась она, зависнув в воздухе и нахмурившись, с видом «руки в боки», как будто сейчас отчеканит мне целую лекцию о рациональности.       — Патрульные даже не учуют этого типа. — Я хмыкнула с её вида. — Я бы ещё могла довериться кому-то с глазами бога, и то — с оговорками. А тут обычные рыцари. Они, конечно, бравые, спору нет, но если на них выйдет тот, кто может в одиночку разнести десять лагерей хиличурлов за пару часов — вряд ли устоят. — Мой тон был спокоен, но уверенность в голосе чувствовалась.       Паймон не нашлась, что сказать в ответ. Но упрямство — у неё тоже было.       — Ладно… Но тебе ведь не обязательно быть на улице, верно?.. Ты можешь сторожить и из палатки. — Она сделала паузу, словно собиралась с духом, и тихо добавила: — Паймон не хочет спать одна…       — Не обязательно. — Улыбаясь, согласилась я. Слишком уж она была милой, чтобы ей отказывать. Как только убрала всё лишнее после наших посиделок, я присоединилась к ней, забравшись под одеяло без своего обычного костюма. Паймон оказалась права: я вполне могла сторожить и лёжа. Более того — была почти уверена, что если за этим и правда стоит Чайльд, и я не ошиблась в своей догадке, то он, скорее всего, не полезет ночью в ту часть лагеря, где находимся мы. Пока что он избегает меня, пусть так и остается впредь.

***

      Ночь была тихой. Даже слишком. Ветер, казалось, уснул вместе с солнцем, позволив туману беспрепятственно накрыть остров тяжёлой, холодной дымкой. Влажная пелена липла к земле, стелилась между деревьями, скапливалась в ложбинах и тропинках, будто выдыхая на мир чужой, тягучий хлад. Неудивительно, после жаркого дня — такие перепады температур всегда приносили с собой туман, даже если мир волшебный.       Я свернулась под одеялом, стараясь не тревожить Паймон. Под боком было тепло, мягко — тонкий, без пружин, но вполне удобный тюфяк, с несколькими подушками под спиной и шеей, в меру упругими, в меру обволакивающими. Большое тёплое одеяло хранило запах свежевыстиранного белья, чуть сладковатого, с еле уловимой ноткой лавандового мыла. И в этом коконе, в этой изоляции от внешнего мира я всё время прислушивалась к окружающему эфиру, сторожа наш отдых, потому и легко заметила, как воздух погустел от Гидро элемента.       Сначала это меня не тревожило, и я просто копалась в системном интерфейсе, подумав, что, возможно, смогу найти способ связаться через неё с братом. В конце концов, из-за особенности нашего появления на свет, она считала его моим «администратором», поскольку он был ближайшим существом со схожим строением души.       — «Духовные отпечатки системных конструктов появились у него из-за нашей с ним близкой связи. Пусть самого интерфейса у него нет, и обычное текстовое сообщение он не получит… Но вдруг почувствует? Хоть отголосок?» — думала я, перелистывая один раздел за другим. Настройки, меню, диагностические функции — всё впустую. Я всё ещё была в режиме оффлайн. И дело было не в законах Тейвата — нет. Это последствия вмешательства. Тогда, в моём втором мире, когда учёные проекта «Ихор» втянули из апейрона чужие души — мою в том числе — система дала сбой и ушла в «режим изоляции».       И это было… даже удобно. Никаких принудительных квестов вне данжей, никакого назойливого ИИ над ухом. Но и доступа к межвселенскому магазину — тоже не было. Лишь когда я вызывала данж и входила в него, система снова работала на полную, и я даже пару раз натыкалась там на других пользователей.       — «Хотя… Кто как себя называл. Кто-то считал систему божеством знаний, кто-то межпространственной библиотекой… У всех были разные параметры, разные аватары, разные задачи». — Я невольно вспомнила наше с Итэром первое совместное приключение.       И тут — резкий, рвущий тишину звук — крик. Мужской, хриплый, пропитанный болью. Такой, будто человеку вонзили что-то острое меж рёбер. Звук этот прошёлся по спине холодной струёй. Я села, как по команде, вся — одно сплошное внимание, чувства обострены до предела, но… Туман. Он мешал, забивал всё вокруг взвесью прохладного Гидро эфира, напитывая его влагой и искажая моё восприятие.       Я попыталась уловить хоть что-то, но ощущение было, как будто я смотрю сквозь мутное стекло. Всё, на что хватало моего восприятия, — круг метров в семь, не больше. За его пределами мир расплывался, терял чёткость, словно ночь сама сопротивлялась попыткам быть замеченной. Но всё же… Кто-то совсем недалеко кричал. И теперь испуганно хнычет, сбиваясь на шипение боли. Ветки и кусты хрустели под чьим-то весом — будто кто-то большой но ловкий ломился сквозь лес… в мою сторону!       Я рванулась наружу. По-кошачьи ловко пересекла палатку, ни на миг не задев ни края ткани, ни Паймон, всё ещё спящую в углу, и уже в следующее мгновение стояла на мокрой земле в боевой стойке. Меч — в руке, эфир — натянут, внимание — как лезвие. Но… звук исчез. Так же внезапно, как и появился. Хруст веток обрубился на полуслове. Тот, кто ломился, растворился в ночи. Тишина снова, но теперь другая. С напряжённым, давящим привкусом, словно ночь, спугнутая моей реакцией, затаила дыхание.       Я осторожно шагнула вперёд — босыми ногами в мягкую, холодную, мокрую траву. Холод окутал лодыжки, пробежал вверх по голеням и спине мелкой дрожью. На мне только нижнее бельё и панталоны, но в ту секунду было не до этого. Небо над головой пряталось за пеленой, луна и звёзды как назло скрылись, и даже собственные пальцы едва различались в темноте. Зрение почти не помогало, потому я сосредоточилась на эфире и на слухе, как на единственных надёжных инструментах. Каждый шаг — с прощупыванием пространства, будто иду на ощупь по минному полю.       Самым пугающим было не то, что «нечто» исчезло… а то, что кричавший человек затих. Резко. Без стона, без слова, без шороха.       По отдалённым звукам я поняла — не только я услышала этот крик. Лагерь пробуждался. Вскоре он превратится в растревоженный муравейник, но я не стала ждать. Уже двигалась в сторону предполагаемого источника звука — туда, где, как мне казалось, находился кричавший. Там мог быть человек. Живой. Пока ещё.       Я помнила: использовать элементальную энергию на обычных людях рискованно. Организм может не выдержать. Но я всё ещё могла направить эфир в нейтральной форме — чтобы остановить кровотечение, поддержать жизнь хотя бы до прихода врачей и в крайнем случае подлатать самой.       — «Только бы не было слишком поздно…» — мрачно пронеслось у меня в мыслях, когда я, спустя двадцать шагов — тяжёлых, почти беззвучных, — наконец нащупала эфирным чутьём… тело. Лежащий у самого края лагеря патрульный рыцарь. Без движения, но… кажется, дышал. Едва заметно, прерывисто, но жизнь в нём ещё теплилась. Тепло тела ощущалось сквозь эфир, как тусклое, но стабильное пламя.       — «Похоже, просто отключился… от шока?» — я выдохнула с облегчением и приблизилась ближе. Эфир заменял зрение, и я отчётливо чувствовала очертания мужчины: форму брони, изгиб шеи, дрожащую, но пока ещё живую волну его эфирного поля. Рядом валялась потухшая, промокшая насквозь переносная лампа-фонарь.       Я присела над телом, вставая на колени в сырой траве. Моя кожа моментально отозвалась холодом от соприкосновения с остывшей землёй, но я не обратила на это внимания. Осторожно коснулась пальцами места удара, ориентируясь на самые сильные искажения в эфире. Пятипалые когти, судя по всему. Прорвали латы, рассекли металлические пластины и глубоко впились в плоть, но, к счастью, не добрались до жизненно важных артерий или внутренних органов. Ранение было серьёзным, но не смертельным — если вовремя оказать помощь.       Площадь повреждения большая. Кожа разодрана, в мышечной ткани пульсировал медленно распространяющийся энергетический ожог. Это была та самая эфирная метка — агрессивная энергетическая смесь элементов, оставленная ударом. Такой след организм человека сам по себе переживёт, но не без последствий.       — «Снова эта эфирная смесь… Ну, рыжий, если это правда ты, то у меня к тебе теперь есть серьёзная предъява!» — зло подумала я, стискивая зубы. Тень раздражения вспыхнула внутри, но я не позволила ей отвлечь. Сейчас — не время.       Я приложила ладонь к ране плотнее, игнорируя теплую липкую кровь, что пропитала латы рыцаря, и аккуратно направила в тело ровный поток нейтрального эфира — успокаивающего, очищающего, стабилизирующего. Сердце рыцаря продолжало биться. Слабее, чем должно, но равномерно. Кровотечение удалось почти сразу остановить, и я уже готовилась обработать энергетический шрам, просто вытянув чужеродную силу в себя, как вдруг… Раздался новый крик мужчины, но теперь — по правую сторону от моего ночлега. От палатки. От Паймон.       Быстро рассудив, что этот рыцарь уже точно не умрёт в ближайшие пару часов, а чужеродный эфир я смогу вытянуть из него и потом, я сорвалась с места. Ветер обвил лодыжки, словно подталкивая вперёд, и я почти неслышно пронеслась сквозь лес, петляя между стволами, пока не достигла своей палатки. Паймон оказалась в порядке — едва проснувшись, она ещё не поняла, что происходит. Я велела ей спрятаться и ждать моего возвращения, на случай, если это не последняя атака. И только после того, как убедилась в её безопасности, сердце отпустило. Я вздохнула — коротко, почти болезненно.       — «Кто бы ни атаковал Ордо, он не рискнул тронуть то, что мне дорого. А значит… бить его я буду не слишком сильно. Если, конечно, поймаю. Вот же хитро придумано — спрятаться в тумане!» — невольно восхитилась я стратегией противника и тут же улыбнулась, выпуская вовне большое количество анемо стихии. Нити взвились вверх и опустились вниз, спадая на лагерь сверху потоком ветра. Не сильного, но достаточного, чтобы разогнать туман на территории и вокруг лагеря. Продлится это от силы минут пять, но я надеялась, что этого хватит, чтобы я нашла атаковавшего лагерь.       Тем временем я наконец добралась до второго места атаки, следуя по призрачному следу чужого эфира. Нападавшего уже не было, зато остался перепуганный и крайне агрессивный дозорный. Он, в отличие от первого пострадавшего, не потерял сознание и яростно махал мечом в пустоту, одновременно зажимая рану на боку. Я снова разогнала туман, уже в этой части лагеря, и шагнула ближе. Он же чуть не бросился на меня, не узнавая в темноте ни силуэта, ни лица, но я быстро дала понять, кто я есть:       — Спокойно, свои! Как рана, идти сам можешь? Я из магов, преследую нарушителя.       — А?! Д… Да, оно меня по касательной задело, идти могу… — голос дрожал, но он стоял, хоть и шатаясь, затем продолжил: — Оно мне факел вырвало и потушило, а затем унеслось в чащу! На север! Что это вообще было?!       Я не ответила. Поняв, что тут моя помощь не нужна, я двинулась в указанном направлении, изредка притормаживая в поисках цели… Пока не нашла.       Существо было массивным. Границы его эфира расплывались, словно его тело слабо взаимодействовало с физическим пространством. Запах — если это можно было так назвать — был космически холодным. Нечто из Пустоты, из другой логики. Внутри — эфир гидро и электро, с примесью чего-то… бесформенного. Оно перемещалось стремительно, и вот уже атаковало новую группу — двое обычных солдат и один обладатель Глаза Бога.       И оно явно побеждало. Сокрушало мгновенно. Я поняла, что не успеваю. Меня затопило ощущение срочности, но под ним вспыхнуло другое — жажда боя, нетерпение, отголосок инстинкта, зарытого глубоко в подсознании. Я хотела сразиться. Хотела доказать, что это существо зря осмелилось игнорировать меня.       Вдох — и я наполнила тело эфиром, до предела, до звона в пальцах. Присела, словно марафонец перед стартом. Мир на миг застыл. И… вперёд. Я вырвалась, как болт из арбалета, отталкиваясь от земли и деревьев с такой силой, что оставляла вмятины в коре. Ветер срывался в вихри за моей спиной. Я чувствовала, как каждая мышца откликается, как кровь поёт. Это была охота. И я не собиралась быть добычей.       — «Наконец-то достойный квест! Смогу отыграться за то, что оно ко мне подкралось и застало врасплох… И пусть знает: на союзников нападать — одно, но проигнорировать меня — ещё хуже!» — пронеслось у меня в мыслях, когда я пронеслась мимо уже поверженных солдат.       Нападавший явно тоже меня почти сразу заметил и теперь быстро отдалялся… Мне очень хотелось его догнать, но, скользнув эфирным восприятием по атакованным, я поняла, что раны у девушки, которая обладала Крио Глазом бога, если судить по её тусклому свечению ауры, — куда серьезнее царапин рыцарей до этого. Да и двое других без движения, хоть и живы, но помочь ей не могут.       Поколебавшись ещё мгновение и поняв, что неизвестный стремится от лагеря прочь, я всё же остановила преследование и, пересилив азарт, спрыгнула с ветви особенно толстого дуба, где только что готовилась к прыжку вперёд. Теперь я направилась к пострадавшим.       — «Бой — это, конечно, хорошо, но сейчас — помощь. Если не помогать тем, кто в этом нуждается, то в какой-то момент не за что больше будет сражаться», — пробормотала я мысленно сама себе, успокаивая колотящееся от адреналина сердце и надеясь, что в следующую встречу, если она состоится, меня от боя с этим интересным противником ничего не отвлечет.