Осколки.

      Полог шатра был приоткрыт, и изнутри с теплым воздухом наружу тянуло смесью ароматов: пряных трав, заваренного кофе и чего-то чуть сладкого, будто в дымке прятался намёк на ваниль и корицу. Лиза сидела над какими-то записями, зевая от раннего пробуждения. Похоже, мы застали ее в один из тех редких моментов, когда она не делает ничего важного, а значит, выглядеть эффектно и во всеоружии не обязательно. Волосы собраны в хвост и слегка растрёпаны, на столе почти допитая чашка того самого кофе, чей характерный аромат я уловила.       — «Наверняка из её личных запасов, ибо в списке продовольствия не было ничего подобного», — подумала я, и у меня даже на миг закралась мысль, что ведьма не спала, но узнать наверняка без бестактных вопросов в лоб будет сложно.       — Ох… — Паймон протёрла глаза, зависнув в воздухе чуть ниже обычного, и прищурилась, разглядывая Лизу. — Мисс Лиза тоже выглядит так, будто это утро поспешило.       — Доброе утро, наставница, простите, если мы внезапно. Но назначение… И рыцари уже ушли в поход, я подумала, что время идеальное. — тут же поспешила я восстановить этикет. Лиза медленно подняла взгляд от записей, моргнула, будто проверяя, действительно ли перед ней кто-то стоит, и лишь затем позволила себе ленивую улыбку.       — Мм… Наблюдательно, Паймон, — протянула она. — Я бы сказала, что утро было… чрезмерно инициативным, а не добрым, но я рада вас видеть. Проходите. — Она убрала бумаги, над которыми работала, в сторону, поняв, что работу можно отложить.       — Вот! — тут же оживилась Паймон. — Значит, не одна Паймон считает, что вставать так рано — это жестоко! Еще и без завтрака… Люмин, когда мы уже поедим?       Похоже, из-за голода и предвкушения малышка оказалась чересчур нетерпеливой. Я почувствовала укол стыда не только за то, что слегка мучаю Паймон, но и за то, что вроде как и принесла еду, но вчера мое предложение для Лизы могло звучать как шутка, и она могла уже поесть. Ситуация стала неловкой. Ведьма же, видя, как я замялась, с удивлением выгнула бровь. Её слова укололи меня виной снова, хотя это явно заложено в них не было:       — М? Так вы не завтракали? Почему? Я была уверена, что Люмин умеет решать такие вопросы.       — Я… просто подумала, что раз вчера пообещала приготовить завтрак и вам, то поедим вместе. Я не увидела вас с утра и… Это нормально! В общем, я приготовила всё и просто решила, что поедим мы тут… Если вы не против. — сбивчиво объяснила я, вызвав у Лизы тихий, но искренний смех.       — Ах, милая, мне бесконечно приятно, что ты так заморочилась для своей наставницы… И пусть я уже перекусила кое-чем, разве я могу отказаться, когда ты старалась? Ладно, идемте на свежий воздух.       Она встала из-за своего рабочего стола и, накинув шаль на плечи, чтобы не продрогнуть на утренней прохладе, поманила нас к другому выходу из шатра. Я облегчённо выдохнула, мысленно делая себе заметку о том, что в будущем лучше такое всё же согласовывать.       Тем временем мы вышли на небольшую полянку меж ящиков с запасами, что отделяло это место от остального лагеря. Это место было в глубокой тени, оттого притоптанная трава всё ещё искрилась росой, как и древесина мебели темнела влагой. Почти всё тут пропитано или облеплено Гидро, и с навеса, что должен был защищать от дождя стулья и стол, на тот то и дело капал конденсат. Не похоже было, что дело только в ночном тумане. Кое-где на ящиках, отделяющих это место от лагеря, были видны подпалины, стертости, сколы. Да и приглядевшись к траве, я заметила в энергетической сети некоторых растений остаточный электрозаряд, а внешне эти стебли выглядели более пышными и набухшими — явный признак легкой элементальной реакции Дендро внутри с Гидро и Электро. Впрочем, Дендро было всё же маловато, чтобы реакция покинула само растение. Сейчас энергия была безопасна и просто постепенно рассасывалась.       — Воу! Тут что, гидро слаймы бесились?! — выпалила удивлённая Паймон, уперев руки в бока.       — Ах, вот незадача… — охнула Лиза, словно впервые увидев всё это. — Совсем забыла, что обеденный уголок в таком состоянии после вчерашней ночи… Как жаль. Люмин, может, ты что-то можешь сделать? Я бы и сама, но сама понимаешь, со своим Электро я разве что сделаю это место ещё более опасным и разрушенным. — Она удрученно вздохнула. Я вслед за ней, понимая, что Лиза решила извлечь пользу из меня. Впрочем, это полезно и нам, и Лизе, да и у меня проблем с этим нет, так что я решила не вилять:       — Нет проблем, но, судя по следам… — Я замолчала, вытянув из тела часть анемо, сплела его в нужный вид и опустила на окружение мелкую незримую сеть, заставляя Гидро сцепиться с Анемо в реакции. Затем потянула в одну точку, стравливая всю поверхностную влагу в один неприметный угол. Прошло не больше четырёх секунд, как я решила продолжить мысль: — Неужели ваша вчерашняя драка прямо тут и произошла?       — Почти угадала, милая. Нам быстро удалось отманить мимиков подальше от важных документов, и похозяйничали они только здесь. — Ответила Лиза и, поняв, что я продолжаю с интересом слушать, как и Паймон, дала нам больше деталей, слегка посерьезнев:       — Началось всё со сработавшего сигнального артефакта. Дежурящий маг взял двойку рыцарей и отправился проверить. Уж не знаю, как существа проникли аж в сердце лагеря, до штаба, но драка завязалась именно тут. Разумеется, шум меня разбудил, так как мой шатёр по соседству… А я очень не люблю, когда мой отдых прерывают. — Кивнула Лиза в сторону ящиков, стоящих слегка криво друг на друге, с интересом наблюдая за моей работой. Легкие травинки и брезент дрожали от воздушного бриза, как и наши волосы и края одежды, но ветер поднялся недостаточно сильный, чтобы вызвать хоть какой-то дискомфорт.       — И что было потом? — Паймон, привыкшая к моей магии, была больше заинтересована в истории.       — Ничего интересного. К несчастью, элементальная комбинация из двух электро пользователей тут не принесла большого толка. — Она грустно вздохнула, сложив руки под грудью. Паймон охнула, но вопросов задавать не стала, ибо она вчера уже слышала о том, что мимики оказались крайне устойчивы к молниям. Женщина же повеселела от детской реакции малышки и продолжила уже бодрее:       — К счастью, капитан Кэйа также не упустил из виду переполох, а потому никто не пострадал, когда за пару ударов вся пятёрка врагов обратилась ледяными статуями. К несчастью, расколотый лёд уже испарился, и его нельзя изучить… — И снова тяжёлый вздох и взгляд в мою сторону:       — Я почти сразу догадалась, что эти мимики — дело рук человека… Но то, что нападавший смог одновременно сделать их невосприимчивыми к урону от Электро, а потом ещё и удерживать их, атакуя другой край лагеря… Нехорошо хвалить врага, но я вынуждена признать, что это было… Впечатляюще… Ох, как досадно, что такие таланты тратятся на пакости. — Минчи недовольно поморщилась, но взгляд выдавал сосредоточенные размышления… И при этом женщина как-то подозрительно косилась в мою сторону. Проверяла реакцию?       — «Или это просто урок типа: применяй кулаки с умом?» — Я поморщилась, невольно вспомнив уроки этикета и дипломатии, а также школьные инциденты из самой первой жизни, но не стала ничего говорить по этому поводу. Я же уже закончила просушивание места, и пусть легкая влага, забравшаяся в древесину, еще оставалась, ничего не капало больше, да и сесть было можно, так как влага с поверхности ушла.       — Думаю, это всё, что я могу сделать. Можем накрывать на стол. — перевела я тему я. Паймон тут же поддержала, пусть и по своим причинам:       — Да, давайте!       Лиза же не стала давить и просто приняла смену тона беседы. Затем, с жестом фокусника, Минчи вытащила из своего «Электро глаза бога» скатерть и накрыла дерево, наклонившись и разглаживая ткань цвета серебристой сирени. После она поставила на середину стола чайник и четыре чашки. Я же, следуя за ней, выставила на стол и кашу в кастрюльке, и три пиалки с нарезанными насыщенными фруктами для добавки в овсянку, и баночку с вареньем. Ну и про лепешки не забыла… А Паймон не забыла тут же стащить одну и, словно с голодного края, вцепилась в хрустящее снаружи и мягкое внутри тесто, с довольными нечленораздельными звуками начав жевать.       — Я понимаю, что ты голодная, но могла бы дождаться и напитков. Живот от сухомятки может заболеть. — Прокомментировала я, но Паймон лишь пробормотала в ответ что-то отрицательное, набив рот. Это заставило меня закатить глаза, но продолжить заниматься делами. Залить в чайник уже горячую воду и разложить кашу в посуду.       В конце концов мы с наставницей тоже приступили к еде. Некоторое время мы сидели молча, разве что Лиза прокомментировала в очередной раз принесенные мной фрукты и спросила из любопытства, смогу ли я тем же образом, каким материализовала фрукт, создать и их семена, чтобы попробовать вырастить их в Тейвате. Я же лишь отрицательно покачала головой:       — Нет, всё, что проходит через мое пространственное хранилище, технически хранится там в виде энергии и информации о материи… Не совсем точной информации, так как это нарушило некоторые фундаментальные законы материального мира, но этой неточности достаточно, чтобы живое погибло в тот же момент. И если фактически материя не меняется по составу или температуре, небольшие погрешности всё же есть. Но даже если бы их не было, так как я получила бы этот фрукт изначально материальным из того места, где он и вырос, ДНК его не предполагает произрастания в среде, где в каждой единице живого присутствует какое-то количество элементальной энергии.       Лиза послушала, покивала, жуя нарезанный кусочками банан. В отличие от ничего не понимающей Паймон, она уловила и поняла каждое слово. Недаром лучшая выпускница академии за последние два века.       — Я понимаю, но ты упоминала ранее в наших беседах, что в твоём мире не было никаких проблем с живой алхимией… Или я что-то не так поняла? — Лиза нахмурилась, я же поняла, что слегка проговорилась, и сама ненадолго замолчала, думая, как объяснить.       — Это… немного другое, — начала я, подбирая слова. — Есть много способов использовать эфир… И то, что делаю я, хоть и похоже на алхимию, на практике ею не является… Не в привычном смысле.       — Очень… Любопытно. И в чём отличия? — Лиза прищурилась.       — В вычислительных мощностях, я полагаю? — Я пожала плечами, припоминая. — Насколько я поняла, местная алхимия, как и наша, у вас полагается на точность. Воспроизвести материю из энергии очень непросто, нужно произвести колоссальные вычисления для каждой частицы, и если у вас тут с этим помогают данные из лей-линий и ирминсуль, у нас были другие, но похожие магические механизмы для вычислений. Вот только я не имею прямого доступа ни к тому, ни к другому… Точнее… Я имею ключ к Анемо элементу и могу встать за алхимический верстак, но чтобы создавать что-то вне концепции ветра или без верстака, я полагаюсь исключительно на собственные данные и расчеты, и они просто не могут быть так же точны, как мировая система или специальный механизм.       — Звучит логично, и я бы даже задала ещё несколько вопросов, меня волнующих, но, наверное, приберегу для следующего раза. — Лиза протяжно зевнула в ладонь. Теплая еда, беспокойная ночь и не самая легкая на смысловую нагрузку беседа окончательно разморили наставницу. — Давай я наконец дам тебе задания на сегодня, милая, и пойду закончу наконец свои дела, если ты не возражаешь.       — О, конечно. Тогда я приберу со стола. — Легко согласилась я, слегка жалея о том, что не могу поделиться с Лизой своей бодростью и силой, как делала это с Итэром. Но там просто плюс нашего «близняшества». Энергия, можно сказать, взаимозаменяемая.       — Э-э-э, Паймон ещё не доела! — начала протестовать малышка, загребая к себе тарелку с остатками лепешек. Я не стала отбирать еду, а, наоборот, долила чая в её кружку.       — Никто не спорит, главное — запивать не забывай, а если не лезет, не заставляй себя. Всегда можно сохранить на потом. — Кивнула я, убирая остальную опустевшую посуду. Тем временем отошедшая в шатёр ведьма вернулась с листком бумаги. Она вручила его мне, и я, обтерев руки влажным полотенцем, тут же с любопытством вчиталась в содержимое. Это был список названий. Больше половины я знала из местных ботанических справочников, но три из девятки я видела впервые. Дальше мой взгляд с вопросом упёрся в Лизу, она поняла и объяснила:       — Я решила, что раз уж мы тут, то можно набрать кое-чего свежего для зелий. Всё растет тут недалеко, если чего-то не найдешь — не страшно. Заодно погуляешь, а не будешь сидеть в лагере. Но только после того, как напишешь отчет о конфликте с капитаном. — Она по-доброму улыбнулась, наблюдая за тем, как я сначала воодушевленно улыбнулась, а затем эмоция сменилась на обреченность. Я вздохнула, подняв глаза к небу, но увидела лишь узор навеса.       — Ну, блин-а… А последнее обязательно? Я только забывать начала этот инцидент. — вздохнула я.       — Боги, Люмин, куда подевалась та умудренная ученица иномирной имперской академии, и почему я вижу капризную девочку? — Она хохотнула на мою страдальческую интонацию и, положив ладони на мои плечи, подвела обратно к столу под тихое хихиканье Паймон. Фее явно нравилось наблюдать, что не только я «поучаю», но и меня.       На ровное дерево с тихим шелестом лёг ещё один пустой лист и чернильное автоперо. Я же не особо сопротивлялась наставнице и села за стол ещё до того, как наставница надавила бы на плечи.       — Ладно, но вы же знаете, что я всё еще не очень хороша в правописании… — взяла я ручку в руку, тщетно надеясь, что смогу всё же увильнуть, наклонила голову вверх, округлив глаза и похлопав ресницами. За что тут же получила мягкий щелчок по носу пальцем со слабым электрозарядом и айкнула.       — Знаю, но твои милые глазки тебе не помогут. Практикуйся, пока не получится. Считай это тестом. Справишься — и получишь от меня подарок. — Ее голос, несмотря на явную усталость, стал игривым и заговорческим. Я хмыкнула и просто кивнула, заканчивая нашу маленькую игру.       — Хорошо, но, может, хоть образец дадите, наставница? Вдруг упущу какие-то формальности?       — Ничего, чем больше в письме будет твоего стиля, тем лучше. В конце концов, это не пойдет в официальную документацию, а лишь на стол Джинн. — Лиза тоже перестала изображать «мамочку» и ответила уже спокойно. Но, прежде чем скрыться за пологом шатра, всё же добавила: — Если что, я по соседству, в тепле, тоже корплю над отчетностью, так что не ты одна страдаешь.

/POV Мюркур — Крио вестник бездны./

      Рассвет в Мондштадте всегда начинался с шепота ветра — того самого, что никогда не утихал полностью, как дыхание самого Барбатоса. В это раннее утро, когда небо над озером Сидр еще цеплялось за ночную серость, густой туман клубился над черепичными крышами, словно белесый полупрозрачный плащ, наброшенный на спящий город. Он обволакивал деревянные балки домов, пропитанные ароматом старого дуба и свежей извести.       Ветер, прохладный и упорный, уже принялся за дело: он подхватывал клочья тумана, разрывал их на нити и уносил прочь, раскрывая миру контуры города. С высоких стен, где дозорные Рыцари Ордо Фавония зевали, потягиваясь в своих латах, доносились приглушенные звуки — скрип кожаных ремней, лязг металла о камень, когда стражник опирался на копье. Внизу, у главных ворот, воздух был пропитан запахом мокрой земли и озерной воды, смешанной с солью от далеких морей, что ветер приносил с собой. Птицы — стайки мелких, как воробьи, но с перьями, переливающимися анемо-зеленым в лучах пробивающегося солнца, — вспархивали с ветряных мельниц на окраине, их крылья шелестели, словно страницы старой книги в библиотеке собора.       Город просыпался медленно, как и положено в эпоху, где время измерялось не часами, а ритмом жизни: скрипели ставни, открываясь настежь, выпуская наружу тепло очагов и аромат свежеиспеченного хлеба из пекарни у фонтана. Рядом, на площади, мальчишка-подмастерье тащил корзину с яблоками, спотыкаясь о булыжники, еще скользкие от тумана; одно яблоко выкатилось, выскочило сквозь перила яруса и, упав в клумбу, покатилось по мостовой, пока не ударилось о лакированный ботинок какого-то высокого мужчины.       Мюркур опустил холодный скучающий взгляд вниз, глядя на зеленоватый, явно тепличный (ибо не сезон) плод, но не посчитал рациональным наклоняться за неожиданной находкой. Его тело, сейчас замаскированное магией его высочества, в сути своей не нуждалось ни в пище, ни в сне. И пусть он все ещё мог довольствоваться вкусом органики на пирах, что изредка мог устраивать принц, к пище с грязной мостовой он не притронется никогда… В отличие от этого странного юноши в зеленом.       Сидящий за столом какой-то забегаловки парень с изумрудно-бирюзовыми глазами, стоило яблоку отскочить от чистой обуви вестника и прокатиться дальше, ловко подхватил замерший прямо напротив него плод, обтер о плащ и тут же жадно откусил, заставив наблюдающего за этим действом вестника дернуть бровью в легком удивлении. Ещё более странным было то, что странный юноша, одетый под старомодного барда, то и дело кидал в его сторону взгляд, полный… Каких-то странных эмоций. Словно что-то задумал. Мюркур решил, что не хочет ввязываться с незнакомцем в какие-либо дела, и потому, забрав купленные в прилавке цветочницы ветряные астры, завернутые в нужную ему газету, пошел дальше по улице, чтобы наконец ознакомиться с тем, что так разозлило Принца, в тихой обстановке без свидетелей…       Вот только не получалось. Этот странный мелкий бард пошел за ним следом! Это раздражало, но Вестник не стал явно это показывать. Он изучил планировку города и в очередном из мест свернул за угол, затем ещё и ещё, кое-где, когда бард исчез из виду, он переместился сквозь тупик и снова вышел уже в саду, недалеко от богатого района, в котором он в своем костюме аристократа смотрелся идеально гармонично. Найдя тихий уголок, прогретый солнцем совсем недавно, прямо у цветущей сирени, он с облегчением присел на резную скамейку. Под шумное перечирикивание птиц и шелест листвы он осторожно, но ловко развернул букет, отложил пучок астр в сторону и вчитался в статью, то и дело перескакивая взглядом на фотографию сестры их правителя.       — Как унизительно заставлять кого-то такого статуса выполнять роль черной прислуги… — почти выплевывает он с ворчанием, полностью согласный с автором данной статьи о том, что кому-то столь сильному не место у метлы. Однако он бы с удовольствием отрезал ублюдку фотографу пальцы и заставил их сожрать за то, что тот счел уместным публиковать такие фотографии в своих манипулятивных статейках. Не убить — нет. Если бы не этот глупый и бедный человечек — они бы могли узнать о ней гораздо позже.       Мюркур тяжело вздохнул, прикрыл веки и уже хотел было сложить газету в ровный квадрат, как выкрик из-за спины заставил его испуганно вздрогнуть и выронить ценную бумагу:       — Постойте, я не дочитал… Ой!       Голос, казалось, был над самым ухом, звонкий и резкий. Вестник подавил порыв резко развернуться и атаковать, так как Принц запретил вредить кому-либо на этой миссии, а потому выкинул руку в перчатке, чтобы схватить падающую газету, но… Резкий порыв ветра дёрнул её вверх и забросил в листву высокого выстриженного кипариса у балкона одного из номеров отеля «Гетте».       — Бездна тебя забери! — Выругался мужчина и, резко встав во весь рост, наконец обернулся на виновника и нарушителя его спокойствия. И снова этот странный бард, похожий на девицу. Тот не выглядел хоть сколько-то виноватым и, глуповато улыбнувшись, покачал головой в осуждении:       — Ай-яй, как грубо! А выглядите таким порядочным внешне, сэр…       — ТЫ?! Как ты меня… — Вестник осекся и только сейчас заметил на поясе мальчишки глаз бога. Он потер переносицу, словно ему надоело всё в этой ситуации. Затем вестник пробормотал, заложив руки за спину и выпрямив осанку, чтобы быть солиднее:       — Очевидно… Вопрос «как» — снимается. — Его холодные глаза скользнули с Глаза бога на смазливое, не обременённое интеллектом лицо уличного попрошайки: — Зачем? Зачем ты, бард, меня преследуешь?       — Я просто увидел, что вы купили цветы… И решил, что вы идете на свидание, подумал, что раз сэр при деньгах, он и на серенаду для возлюбленной не поскупится! — ответил тот с задором и достал лиру из своего артефакта. Пальцы юноши ловко и легко коснулись струн, выдав мелодичный незамысловатый звук, но от этой мелодии вестник лишь поморщился, что-то она неприятно сдавила внутри, и он поднял ладонь, жестом веля барду остановиться.       — Не нуждаюсь. Я нес цветы на могилу. А мёртвым музыка не нужна. — Холодно сказал он, а бард лишь слегка удивился:       — Ох, вот оно что! Прошу меня простить… Да, думаю, для давно потерянных во тьме душ моя музыка излишня. — Бард убрал лиру, к облегчённому вздоху мужчины, опустил взгляд на цветы, что из-за порыва ветра разметало по мостовой неряшливой кучкой, затем поднял взгляд к газете, застрявшей в ветвях, и выпалил: — Похоже, вы не были близки с погибшим, раз взяли самый дешёвый букет… И что будете делать теперь? — Бард явно забавлялся, от чего веко вестника чуть дрогнуло. Он хотел бы уйти, но выглядело бы подозрительно, если бы он не выполнил то, о чём заявил.       — Нет, не близки. Старый враг, и я просто хочу, чтобы он продолжал спать в своей могиле спокойно, позволяя нам вести свои дела. — Ответил Мюркур, и ему пришлось наклониться, чтобы собрать раскиданные ветром цветы. А они, как назло, иногда в последний момент перекатывались прямо из-под пальцев и раздражающе трещали своими лепестками от ветра, щекоча щеку и заставляя его припадать на колено, чтобы собрать всё. Бард же в это время что-то намурлыкивал под нос, пребывая в явно хорошем расположении духа.       — Что ж, я пойду. — Наконец выдохнул вестник, подобрав последний цветок. Астры в его ледяной хватке выглядели потрепано, некоторые стебли сломались внутри, и теперь массивные цветки безжизненно клевали головами вбок. Костюм и перчатки аристократа были перепачканы.       — О, а могу я присоединиться? Теперь мне даже любопытно, кем был ваш враг! — весело начал было бард, делая пару шагов ближе, но вестник, отряхнув колени, жестко остановил:       — Нет. Это личное. Но ты ведь хотел заработать? Я заплачу тебе десять тысяч мора, если оставишь меня в покое, бард. — Он потянулся к кошельку, и стоило только вытащить мешочек с монетами, как парень со сверкающим взглядом вытянул ладони:       — Ого-го, целых десять тысяч? Сэр, вы щедрее, чем сам Барбатос в хороший день! Но предупреждаю: если это плата за молчание, то я могу случайно запеть балладу про… ну, вы поняли. Хи-хи!       — Естественно. Мой сюзерен довольно щедр, и я могу себе позволить такие траты. — Тон Мюркура едва заметно потеплел, когда тот вложил мешочек в руки попрошайки. Ему было приятно видеть человеческую жадность, когда для него самого валюта Гео архонта была всё равно что пыль под ногами. Он этим гордился и, поняв, что барда можно использовать в деле, зная рычаг давления, продолжил более деловым тоном:       — Но знаешь, я могу добавить еще пять тысяч сверху, если расскажешь о последних слухах… Как, например, о той странной златовласой горничной в газете.       — О-о-о! Сэр, а вы знаете толк! Сразу подметил вашу романтичную натуру! — Бард с лукавой улыбкой, взвешивая первый мешочек в руке, и протягивает ладонь за вторым. Его глаза блестят, но взгляд цепкий, он подмигивает, ожидая платы. Мужчина фыркает напряженно, но кладет ещё мешочек поменьше. Юноша же сразу убирает оба кошеля в свой артефакт и… К ужасу вестника снова достает свою лиру:       — Пять тысяч сверху! Ветер принёс щедрого покровителя сегодня! Бард не молчит, когда монеты поют. Слухи о ней по Мондштадту летят, Златовласая — манит каждого взгляд. Капитан кавалерии в плену её чар, В кабинет с ней заходит — между ними пожар! Сам в Ордо её провёл без труда, Шепчет народ — «роман навсегда». В тавернах поднимают вино за их пару, Ах, мне бы на свадьбу… Там нальют на халяву!       Голос барда и ноты мелодии всё еще неприятно пульсировали болью в голове вестника, когда несносный мальчишка с воплем: «Ну всё, сэр, я своё отработал! Если ещё слухов захотите — не ищите меня! Эхе-хе~» скрылся за ближайшим кустарником.       Мюркур едва сдержался от атаки этого странного гадкого человечишки вслед, но вот ветряные астры в его руках мгновенно заледенели, став полигоном для выплеска ярости. Мужчина, потеряв свидетеля, с безразличием бросил букет на мощёную тропинку. Цветы, словно хрустальная фигурка, рассыпались в крошево, тут же начавшее таять. Вестник же легко и спокойно выдохнул, выпрямился, поправил свой внешний вид до прежней презентабельности: пригладил серебристые волосы, заплетенные в тонкий низкий хвост; поправил галстук, избавился от грязи.       Он узнал из газеты достаточно, как и из «слуха», хотя теперь думал, что балабольство мальчишки не стоило даже той пыли, что местные зовут золотом.       — «Чтобы сестра принца и с каким-то человечишкой? Абсурд. Но доложить принцу нужно… После того как соберу больше данных».       С этой мыслью Мюркур отправился в сторону штаба рыцарей. План на день созрел быстро… Он здраво предположил, что если история в газете основана на реальных событиях, то прислуга должна знать больше… И не прогадал, хотя ему ни один раз пришлось играть роль «ценителя редкой красоты, богатея, что ищет леди из газеты, дабы предложить ей стать его личной телохранительницей». Игра с улыбкой и звонкие монеты легко развязали языки служанок, и именно так он узнал и о походе Ордо Фавониус на безымянный остров, и о том, что данная леди сейчас в составе этого небольшого военного похода. А ещё он узнал, где она живет… И ему оставалось лишь ждать возвращения рыцарского кулака в город.       Он снял для виду дорогой номер в гостинице на месяц, использовав подделанные документы аристократа из Фонтейна. Затем связался с другими шпионами его высочества под предлогом обмена информацией. Сам он, разумеется, сообщил минимум, а вдруг принц наградит того, кто принесет больше данных? Но не один он подумал так, а потому больше информации не стало. Разве что Пиро чтец хвастался ценной информацией. Он, притворившись пьяницей, выведал от кого-то из Фатуи, что «фотографией этой горничной из Ордо» заинтересовался одиннадцатый Предвестник. Деталей Мюркур не получил, ибо чтец так же, как и он, собирался выслужиться, но раз Фатуи также в игре — это становится опасно для сестры принца.       — «Но действовать рано. Сначала наблюдение и доклад. Не сомневаюсь… Господин, увидев общую картину, наверняка примет лучшее решение…»

/Конец Pov/

      Во второй половине дня, когда рыцари начали рассаживаться по лодкам для возвращения в порт города, начался дождь. Мелкий и противный, он, подхваченный ветром, тут же забивался под капюшон холодными пальцами, стекал за шиворот тонкими противными струйками и моментально пропитывал ткань воротников холодом, от которого сводило лопатки. Воздух пах мокрой шерстью, ржавым железом уключин, прелой тиной с берега и тем тяжёлым кислым запахом, который всегда появляется у уставших, давно не мывшихся мужчин в мокрой кожаной амуниции.       Ветер поднял легкие волны, которые одна за другой бились о заросший растительностью берег и борта лодок, наполняющихся людьми. Шум капель о воду и листья, плеск весел, командные, но усталые выкрики командиров и разрозненный усталый бубнеж рыцарей.       Благо мы с Паймон были в дождевиках и почти не промокли… Но это ещё больше выдергивало нас из общей картины. Наставница уплыла первой же лодкой, и хоть я могла отплыть с ней, я осталась… Не знаю зачем. После инцидента с Кэйей я совершенно не ощущала единения с рыцарями и теперь, задумавшись о своём поступке сейчас, я поняла, что просто… Хотела быть причастной. Но могу только наблюдать, как меня тактично игнорируют.       Лодка, последняя из оставшихся, уже покачивалась на волнах, вёсла замерли в уключинах, а рыцари — ссутулившиеся, мокрые тени под капюшонами — уставились в воду или на руки, избегая моего взгляда. Дождь усилился, капли теперь хлестали по лицу, как мелкие бичи, а ветер нёс солоноватый привкус тины и мокрого дерева. Паймон рядом замерла, её маленькие ручки нервно вцепились в край дождевика — она не пищала, не суетилась, просто ждала. Как и я.       Кэйа шагнул на борт последним, его плащ шлёпнулся о доски с тяжёлым чавканьем. Он не оглянулся сразу — поправил эфес меча, кивнул гребцам коротко, без слов. Только потом, уже ставя ногу на корму, обернулся. Медленно, как будто это было случайностью. Его взгляд — тот самый, тёмный, с ленивым прищуром — прошёлся по мне без улыбки, без вызова. Просто факт.       — Мисс Люмин, — произнёс он ровным деловым тоном, перекрывая плеск и бубнёж. Громко ровно настолько, чтобы услышали все, но без театральности. — Лодка отходит. Место ещё есть.       Пауза. Капли стекали по его мокрым волосам, пряди свисали клочьями, но он стоял неподвижно, как статуя. Не ждал, не давил — просто смотрел. Рыцари замерли, кто-то затаил дыхание под этим белым шумом дождя. Я почувствовала, как внутри всё сжалось: это был не приказ, не приглашение — выбор. Мой выбор. Откажусь — и это будет моя вина, что я одна на острове, пусть и могу переместиться телепортацией. Соглашусь — и войду в их круг, хоть и на краю. Я вздохнула.       — «Вот и опять я себя накрутила. Надо было садиться с Лизой, когда передала ей собранные травы», — подумала я. Просто тогда я была всё ещё слегка ошарашена тем, что вернулась со сбора растений, а лагерь уже собирается без меня. Впрочем, без лодок в моём инвентаре они покинули остров разве что вплавь.       Всего миг я стояла, чувствуя, как холод пробирается даже сквозь дождевик, а в груди — ту самую апатию, смешанную с упрямством. Затем шагнула вперёд. Молча и не глядя на капитана. Паймон ойкнула тихо и полетела следом.       Я переступила через борт, вода в луже на дне лодки плеснула по сапогам, села на самый край — подальше от Кэйи. Рядом с одним из крупных, но растерянных бойцов. Я чувствовала, как его тело напряглось, непонятно от чего, но мне было всё равно, ибо в кой-то веки мой небольшой рост сыграл мне на руку. Капитан кавалерии не видит меня, я не вижу его. Идеально.       Я дождалась, когда малышка устроится у меня на коленях, и повернулась к волнам, уставившись в серую воду, где дождь рисовал круги и пузыри. Гребцы ударили по вёслам. Чавканье, плеск, шорох — и остров начал уплывать назад. Никто не заговорил — ни он, ни я, ни рыцари. Только дождь барабанил по капюшонам, сглаживая неловкость и напряжение момента.

***

      Порт на берегу Мондштадта встретил нас слякотью, хмурыми извозчиками и фырчащими взволнованными лошадьми, запряженными в крытые повозки. Дороги и тропы уже слегка размазало, потому уже загруженные телеги ехали вдоль городской стены медленно и аккуратно. Верховых лошадей не видно. Видимо, в конюшне решили, что проще перевезти людей под брезентами, чем сажать отдельных личностей в скользящие седла… Но это также значило и то, что мне все еще приходилось сидеть среди рыцарей. Минуты качки телеги, пространных разговоров рыцарей о всякой ерунде и шум дождя растянулись по ощущению в вечность. Паймон, утомленная ночными событиями и ранним подъемом, задремала у меня на коленях ещё в лодке, так что садилась я теперь сознательно подальше ото всех и думала. О том, чем заниматься дальше.       — «Если даже из ордо меня не вышвырнут — буду ли я со всеми зачищать дороги? Было бы хорошо, если бы мне просто выделили одиночный маршрут. Если меня всё же отстранят? Ну… запретить мне убивать монстров они, конечно, не могут, но… А мне оно зачем? Я отправлялась в этот поход, чтобы помочь ордо в благодарность за помощь мне, но меня больше как пространственный артефакт использовали, чем боевую единицу. Не понимаю, почему? Если бы хотели меня встроить в систему, то не использовали бы… так ограниченно».       Я тяжело вздохнула, слушая возню рыцарей справа, и выглянула в щель меж тканью навеса и проволокой каркаса крыши. В просвете мелькали знакомые окрестности штаба, а затем повозка въехала в открытые ворота заднего двора, где уже разгрузились ранее прибывшие. Большинство брело в сторону казарм, а мы с Паймон, которая проснулась от возни и шума разгрузки, потопали снова на склад. Нужно было сдать всё, что ордо брали с собой в поход. Дело было нехитрое, разве что пришлось выслушивать ворчание коменданта на то, что снаряжение мокрое и «нагрязишь мне тут своими лужами», но… Пара манипуляций с ветром от меня, и вот уже вся вода в плотном шаре внутри небольшого вихря над моей рукой. Я с вопросом сверлю старика взглядом, выгнув бровь.       — Так лучше?       — Д-да… — Слегка ошарашенно глядя на шар, но он кивнул, а потом быстро собрался и замахал руками на выход, снова вернувшись к ворчливому тону: — Всё! Идите отседа, не магичьте мне тут!       — Вот же! Ни спасибо, ни до свидания! — возмутилась фея, уперев ручки в бока, когда мы оказались за дверью склада. Дождь набирал обороты, потому от того, что я слила всю воду в ближайшую лужу, мокрее улица не стала.       — И такое бывает, но ему по возрасту положено. Или думаешь, стоило оставить палатки мокрыми? — спросила я, видя, как в нашу сторону приближается небольшая фигура в тёмном плаще. Гидро с небес и завихрения Анемо, что хаотично извивались в воздухе, забивали чутье, но слабые знакомые Пиро импульсы я узнала. Эмбер.       — Э… Паймон не знает, всё же этот старичок так крючил спину… — Паймон явно столкнулась с моральной дилеммой от моего вопроса, но её спасла скаут, помахавшая рукой и окликнувшая нас:       — Люмин, Паймон! Рада снова вас видеть! — Она подошла ближе, но, даже если явно хотела, не спешила обниматься из-за дождя.       — О, Эмбер! Привет! А чего ты тут делаешь? — Малышка быстро переключилась на беседу, сложив ручки за спиной. В голосе феи был искренний интерес и энтузиазм. Похоже, в последние часы ей явно не хватало чего-то по-настоящему теплого.       — Это… — Скаут немного замялась, взволнованно зыркнув в мою сторону. — Тебя, Люмин, Джинн просила пройти в кабинет для разговора. Все такие угрюмые вернулись с острова, но никто ничего не хочет говорить. Что там случилось?       — Ну, если никто не говорит, а меня зовут на разговор… Ладно. Идем, по пути обрисую тебе ситуацию. Если ты, конечно, не занята. — ответила я, Эмбер отрицательно замотала головой, и мы зашагали уже вместе по коридору Ордо, где возвращение отряда явно оживило всё вокруг: горничные сновали с вёдрами, вытирая следы грязи, натасканной с улицы, полы были в разводах.       Пока я рассказывала под редкие комментарии Паймон, шум дождя эхом отдавался от стен: он стучал по стёклам окон, где тусклый свет улицы — серый, как осенний туман — боролся с тёплым золотистым сиянием магических светильников, висящих под потолком. Воздух в коридоре пах учреждением — смесью старой бумаги из канцелярии, воска от свечей, лёгкой плесени от мокрых плащей и чем-то металлическим, как от доспехов, — но сквозь это пробивался свежий озон от дождя за окнами.       Уже у дверей кабинета магистра Эмбер была понурой, услышав всё: и о неудачах с учениями, и с тем, что я поругалась с Кэйей и не смогла влиться в ряды Ордена.       — Это… Ух, капитан Кэйа, как всегда! С Коллей тоже было так! Ну разве можно атаковать любого чужака только из-за такой глупости! Да он сам иногда гадостями сыплет, и, в отличие от тебя, ему нисколько не совестно! — Она из расстроенного состояния перешла в раздраженное довольно быстро, а потом и вообще хлопнула меня по плечу:       — Не переживай, ты ведь правда не сделала ничего плохого, и то, что тебе некомфортно в отрядах с обычными рыцарями, — совсем не проблема! Уверена, Джинн придумает, как устроить всё так, чтобы все остались довольны, а поход… Пусть в целом он не самый удачный, но ты ведь спасла несколько рыцарей от страшного монстра, а значит, победила! Иначе для кого я подготавливала… Ой! Ты меня не слышала, всё. Соберись и заходи.       Эмбер не дала мне и рта раскрыть: три быстрых удара костяшками в тяжёлую дверь, бодрое «Магистр Джинн, к вам Люмин!» — и вот я уже практически влетаю внутрь, слегка подтолкнутая в спину. Дверь за нами с Паймон захлопнулась с глухим стуком, отсекая шум коридора, оставляя только ровный рокот дождя за окнами.       — Добрый вечер, Магистр. Эмбер сказала, меня позвали на разговор? — голос у меня вышел спокойнее, чем я ожидала; спасибо скауту за этот маленький импульс уверенности. Джинн подняла взгляд от бумаг. Под глазами у неё залегли тени, которые не спрячешь даже при мягком свете кристаллических ламп и алхимических свечей. Волосы, обычно идеально уложенные, сегодня слегка растрепались у висков — видимо, она уже несколько раз проводила по ним ладонью.       — Да, Люмин. Проходи, садись, пожалуйста. — Она устало кивнула на стул напротив и одновременно указала на него раскрытой ладонью. Жест получился скорее приглашающим, чем командным.       Я прошла по ковру, оставляя за собой едва заметные влажные следы от подошв — дождевик сняли внизу, но ботинки всё равно успели пропитаться. Паймон приземлилась слева от меня, чуть покачиваясь в воздухе. Я опустилась на стул, ощутив, как спинка слегка скрипнула под моим весом.       Джинн вздохнула — длинно, почти беззвучно — и опустила взгляд на два исписанных листа перед собой. Со своего ракурса я не видела их содержимого, но, судя по тому, что третий лист, что лежал на столе под приподнятыми двумя, на котором был написан мой отчет, ещё два наверняка описывали то же событие. Возможно, с точки зрения Кэйи и Лизы. И пока я думала об этом, Джинн задала первый вопрос:       — Скажи, Люмин, формулировка «…чтобы не задеть тонкую душевную организацию тех, кто, по идее, должен стать опорой и защитой Мондштадта» — это именно то, что ты произнесла в ответ на замечание своего командира?       Голос ровный, но в нём сквозила усталость — не осуждение, а скорее надежда, что я сейчас скажу «нет, это кто-то приукрасил». Я почувствовала, как кровь приливает к щекам и ушам, и кивнула, опуская взгляд на собственные каракули на листе.       — Это… Да… Но я ведь уже написала в отчёте, что сожалею о сказанном, была на эмоциях… — Дальше слова полились сами, торопливо, с лёгкой запинкой. — Я знаю, что облажалась, и мне стыдно. Я не считаю, что рыцари справились со своей задачей плохо, сама нервничала в свой первый выход в бой, но… Сейчас он первым для меня не был. Потому я и не боялась… И когда Кэйа упрекнул меня в этом… Я… Не увидела в этом логики… И разозлилась, потому что он весь день вел со мной себя так, словно я собираюсь насра… на… насорить в котёл всего лагеря в любой момент. Вот я и вспылила.       Я осеклась. Джинн молчала, давая мне выдохнуть. Пальцы её правой руки неподвижно лежали на краю стола, а левая всё ещё придерживала переносицу — жест, который она повторила уже третий раз за последние две минуты. Наконец она заговорила, тихо, но твёрдо:       — Я понимаю твои мотивы, Люмин, и не виню тебя за несдержанность, но твои слова подрывают боевой дух рыцарей и авторитет Ордо Фавония как структуры. — Она уронила руку на стол, и перо рядом слегка подпрыгнуло. — Наемный специалист, не стесняясь, грубит рядовым и капитану, которому должна подчиняться, — так это выглядит для окружения и социума. А чем ниже репутация ордена, тем сложнее нам защищать город. Повезло, что на острове-полигоне не было гражданских свидетелей.       Последнюю фразу она произнесла почти шёпотом, снова потирая переносицу костяшками пальцев. За окном сверкнула первая молния — очень далёкая, беззвучная, но свет на мгновение высветил выбившиеся из причёски волоски.       — Простите, Магистр Джинн, я… В тот момент совершенно не думала об этом. Что я могу сделать, чтобы как-то исправить положение?       Она помолчала, глядя куда-то поверх моего плеча, словно прикидывая варианты.       — Будет достаточно, если ты принесёшь личные извинения каждому рыцарю из твоей группы.       Я невольно нахмурилась.       — Каждому? И капитану?       — Нет, Кэйю можешь пропустить, он… Тоже уже получил приватную беседу. — Уголок её губ дрогнул в едва заметной, чуть виноватой улыбке, когда она увидела, как я сначала вся сжалась, морщась, как от горькой ягоды, а потом шумно выдыхаю с облегчением.       — Ну хоть что-то. Ладно, я извинюсь, если это поможет… Но можете как-то собрать их? Я ни имён, ни мест, где их искать, не знаю.       — Я дам тебе список имён, но найти ты должна будешь их сама. Иначе будет выглядеть так, словно мы заставляем их выслушать твои извинения.       — Пу-пу-пу… — Я выдохнула через нос снова, откинувшись на спинку стула. Паймон рядом тихо пискнула и потёрла глаз кулачком, явно борясь со сном.       — «Ну конечно, а кто сказал, что будет легко? И хоть я считаю, что рыцарям самим стоит быть уверенными в своих силах, а не зависеть от мнения окружающих, но не говорить же это вслух? Это их мир, пусть живут как хотят.»       — Ладно, но после этого конфликт исчерпан? — спросила я уже спокойнее. Джинн кивнула — коротко, уверенно. — А что по дальнейшей моей… помощи с монстрами? Мне можно подавать документы в гильдию авантюристов? Не хочу нарушить ещё какое-нибудь странное правило.       — Ты свободна подавать документы куда угодно, Люмин, но это не значит, что тебя отстраняют. — Она чуть наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол. — Просто теперь мы будем учитывать твои достоинства и недостатки. Если появится цель, с которой отряду Ордо Фавония не справиться без жертв, мы обязательно обратимся к тебе и щедро заплатим. В остальное же время ты будешь свободна делать то, что тебе по душе. Если будешь выполнять задания гильдии, просто подпиши документы, которые позволят гильдии сообщать о твоём уходе или возвращении с задания. Тебя устраивает такой вариант?       — Да, вполне. Спасибо, думала, придется выходить на чистку монстров из подполья.       За окном наконец прогремел первый настоящий гром — низкий, раскатистый. Джинн посмотрела на окно, потом снова на меня — уже мягче.       — Тогда на сегодня всё. И… Люмин. — Она помедлила. — Спасибо, что спасла жизнь Анжелике. Пусть она и не рыцарь, но без твоего вмешательства она бы действительно погибла.       — Не за что, я просто делала, что привыкла делать. — Я пожала плечами, поднимаясь. Паймон сонно потянулась в воздухе и поплыла за мной к двери, чуть покачиваясь, словно лодочка на волнах.       Когда я вышла, Эмбер тут же уставилась на меня с тихим и полным надежды и опасений «Ну как?». А не ответила сразу, мельком мазнув взглядом на влажные следы. Судя по всему, сначала девушка ходила из стороны в сторону, нервная, а после подошла подслушать. Эмбер, как следопыт, заметила, что я заметила, и тут же покраснела как рак, вызвав у меня улыбку.       — Ну не тяни, Люмин! — Она фыркнула и ткнула меня кулаком.       — Ты была права, нормально все. Буду как «герой одиночка» конечно, но мне так даже легче.       — Эй, вообще-то, Паймон всегда рядом! — Напомнила о себе фея, но не так энергично, как обычно. Скаут тут же добавила:       — И я тоже! Я могла бы тебе помогать не заблудиться! Леса в Мондштадте густые, а дороги извилистые из-за неровного ландшафта.       — Спасибо, Эмбер, но у тебя наверняка есть и свои дела, а у меня вон - навигатор встроенный. — Я ткнула Паймон в бок, на что та возмущенно пискнула.       — Тогда… Тогда прими мой подарок по поводу первой совместной миссии! — И она вытащила из из-за пояса плотный квадратный сверток, от которого в эфире веяло анемо. Я взяла его в руки.       — О! Подарок? А почему не Паймон?! Паймон тоже помогала!       — Ой, ну… Тебе он без надобности, ты и так неплохо держишься в воздухе, а вот Люмин в её путешествиях пригодится! Раз уж её благословил анемо архонт у статуи… — Эмбер ещё болтала, но я не слушала их и уже развязала шнур, что держал конструкцию сложенной. Ткань разложилась в два плотных полтора метровых тканых крыла с кристаллом-проводником в центре и такой же портупеей с кристаллом-магнитом, в трех местах были кристаллы поменьше, и они явно были предназначены для магического натяжения.       — Ух-ты! Так это планер?! Здорово! Но ты права, Паймон такие вещи не нужны… Но медовое мясо с морковкой ты уже обещала! — Добавила фея, так же осмотрев предмет, затем она стукнула меня по голове. Не сильно, но достаточно, чтобы я отвлеклась от сложной вязи каналов для распределения в ткани эфирных нитей и подняла растеряно взгляд на Паймон. Она уперла руки в бока:       — Тейват вызывает Люмин, але! Скажи хоть что-нибудь, а то Эмбер уже нервничает! — Сделала она мне замечание и я перевела взгляд на девушку. Та покраснела:       — Все нормально, если не нравиться, я знаю что он старый, но… — Она покраснела и опустила взгляд в пол, но я наконец пришла в себя, поняв как это выглядит и тут же её поправила:       — Нет, Эмбер, мне нравится, спасибо. — Я улыбнулась для убедительности и объяснила:       — Просто он интересный, впервые вижу артефакт такого толка, вот и… Ну отключилась от мира, направив весь интерес в него. У меня бывает, и это не твоя вина уж точно. Прости… И мне нравится, так что он не старый, а раритетный. — пошутила я, чтобы разрядить обстановку.       — Ха-ха, ну да, раритетный… Он у меня уже пару лет, я на новом летаю, но этот ещё в отличном состоянии! Не переживай, он не сломается на первом же ветре! — Девушка же расцвела сразу же, но смущаться не перестала. Просто теперь к розовым щекам прибавилась солнечная улыбка, очень контрастная по сравнению с поднимающейся бурей за окном. Снова сверкнуло, но гром теперь ударил с менее коротким промежутком и ярче. Звук буквально впитывался в стены коридора крепости, и я понадеялась, что это не очередной триггер канона из-за планера и на нас не налетит дракон, как только я покину здание штаба. Эмбер вздрогнула и обернулась к окну, улыбка погасла, а из неё вырвался недовольный стон:       — Эх! Как не вовремя погода испортилась, и протестировать никак! По уставу запрещено летать в дождь, а утро было таким многообещающим! — Она сжала кулаки и потрясла руками, словно угрожала природе.       — Ничего, проверим позже, а сейчас… Раз уж нам всё равно переждать ливень в ордене, может, поможешь мне с одним делом? — Переключила я внимание девушки, снова складывая планер в аккуратный квадрат, и только потом убрала его в инвентарь.       — Конечно, что требуется? — Оживилась Эмбер, а я пояснила о задании магистра найти всех рыцарей по списку. Я дала ей его в руки, дав время на прочитать, и добавила: — Поможешь найти хотя бы половину — буду благодарна. И нет, это не жульничество, Джинн не говорила, что я не могу просить о помощи, да и… Извиняться всё равно мне… М? — Я отвлеклась от своей самой харизматичной речи за сегодня. Мне показалось на миг, что краем глаза я видела силуэт. Слегка напрягшись, я подошла к окну и, оперевшись рукой о подоконник, посмотрела наружу, но… Ничего. Только пустой плац, лужи и барабанящие по стеклу холодные капли и завывание ветра.       — Что? Что там, Люмин? — тут же подала голос Паймон, прячась за мою спину, но тоже с любопытством выглядывая. Я же попробовала напрячь свое элементальное чутье, но…       — Ничего, только слякоть. Показалось, может? — Я пожала плечами, но еще пару мгновений постояла у окна, и только когда Эмбер тоже выглянула, словно за компанию, я решила вернуться к делу:       — Так что, по списку, поможешь? Если нет — не обижусь, но раз уж с планером сегодня не выйдет… Потом можем ещё в библиотеку зайти, мне алхимический стол нужен и бумага. А там, глядишь, и распогодится. — Продолжила я, отойдя от окна.       — Да, раз это нужно для извинений, помогу… И не думаю, что это будет сложно, я знаю, в каком крыле общежития этот отряд, а из-за погоды наверняка большинство предпочло остаться внутри или посетить купальню. Так что сейчас лучшее время, чтобы потом не бегать по всему Мондштадту. Но сначала лучше к Лизе, раз тебе нужен верстак, поскольку библиотека скоро закроется. — Эмбер сказала это уже на ходу, вернув мне лист, и я не стала возражать. В последний раз зыркнув за стекла окна, я ничего так и не увидела, хотя память услужливо говорила, что мне совсем не показалось и я видела чей-то силуэт снаружи… Но в бурю? Даже самый захудалый убийца или шпион наверняка не будет в такую погоду стоять и пропитываться прохладным ливнем. Их ведь легко будет опознать.       До читального зала мы дошли быстро. Внутри было тихо, ибо все жители либо предпочли остаться дома, либо, пара тройка заядлых книголюбов, просто сидели недалеко от выхода, ожидая пока дождь не стихнет. По часам уже было время закрытия, но никто не стал выгонять людей под непогоду и это давало мне время сделать именно то, что я задумала. Постучав в дверь кабинета Лизы мы дождались разрешения войти.       — Люмин? Что случилось? Я думала, ты уже отправилась домой… И Эмбер тут? — Ведьма выглядела сонной и не слишком довольной нашим визитом. Судя по собранным вещам и плащу, а также зонту, она уже собиралась уходить… Я смущенно опустила взгляд.       — Простите, наставница, что потревожила. Я не задержу вас на долго, просто хотела попросить разрешения воспользоваться алхимическим верстаком на вашем рабочем месте.       — Ох, ну что ж, думаю, с этим не будет проблем, теорию ты знаешь, но что ты собираешься делать? Если что-то необычное — то лучше отложить до завтра, когда я смогу присмотреть за твоими опытами. — Лиза смягчилась, когда я извинилась, слегка оперевшись бедрами на шкаф. Похоже, она очень устала за день, но пока терпела меня из-за хороших отношений.       — Ничего серьезного, простое копирование. Я бы не стала экспериментировать без вашего пригляда. Просто хочу создать листовки для поиска брата, чтобы развешать по городу завтра. Нарисую портрет, напишу текст вместе с Эмбер, а потом, как вы показывали, материалы на верстак, настройки, мора… Если что, за чернила и бумагу я заплачу.       — Тогда конечно, милая. Где чернила и бумага, ты знаешь. Вот копия ключа, закроете кабинет сами, когда закончите, за канцелярию можешь не платить, считай это моей маленькой благодарностью за травы, что ты собрала мне днем. А я, пожалуй, пойду. Ветер стих, а меня ждет горячая ванная и мягкая постель. — Она вынула из Глаза Бога простенький ключ и, вложив мне его в ладонь, протиснулась в коридор, помахав нам на прощание. Я поблагодарила её вслед, и мы вошли.       — Ого, мисс Лиза мало кому доверяет свой кабинет! Похоже, за эту неделю вы нашли общий язык, это здорово! — Отреагировала Эмбер, снимая куртку и вешая её на крючок у входа. Я угукнула ей в ответ, проходя к верстаку и осторожно убирая оставленные в лёгком хаосе книги и посуду для алхимии на места. Чистое — на полку. Грязное — в раковину для очистки. Наставница не была неряхой, но и не отличалась перфекционизмом из-за лени, и когда ей выпала возможность меня наставничать — она использовала это с пользой «мягко меня припахать». Но я была не против. Расставить на места книги, убрать пыль и навести порядок мне было не сложно.       — А почему ты решила сделать листовки сейчас? — задала вопрос Паймон, глядя, как я достаю из стола бумагу, карандаш и чернила, а затем сажусь на стол, зажигая свет в кабинете. Полумрак царивший ранее явно не подходил для творчества, даже если в чернилах есть элементальная энергия.       — А почему нет? Раньше просто не было времени, а дальше я буду редко появляться в штабе. Можно было бы, конечно, скинуть это на Эмбер, но зачем, если я могу сама? Да и после подарка будет неловко просить о чем-то ещё. — Ответила я, но сама же имела ещё одну причину вообще создавать эти листовки. Если мой брат — всё ещё мой брат, а не обиженный и не с перекрученными мозгами, он наверняка меня ищет и если ещё помнит рассказанный мной ему канон той самой игры, в которую я играла в прошлой жизни… Он поймет, что я всё ещё я, а не с перекрученными мозгами именно по портрету, что я нарисую. Он прекрасно знал мой стиль, а значит, поймет, если плакат попадет ему в руки.       — Но мне не сложно! — возразила Эмбер, садясь рядом и наблюдая, как я сосредоточенно делаю наброски лица юноши карандашом. — И тебе в любом случае понадобится моя помощь, чтобы расклеить листовки по городу… Так просто быстрее! Мы же друзья!       — Спасибо, и я не откажусь от этого. Просто… Если я могу что-то сделать своими руками и снять с тебя, моей подруги, лишнюю нагрузку, то почему нет? Это же я брата ищу, логично хоть как-то вложиться. — Объяснила я, и с этим никто из дам спорить не стал. Дальнейшие полчаса в кабинете царила тишина, прерываемая комментариями Паймон о том, как же все-таки круто уметь рисовать, и «а меня потом научишь?». Я на это только кивнула, предупредив, что всё зависит от практики и научиться может любой. Главное — делать раз за разом, стремясь повторить реальность на бумаге.       Когда же я закончила, а Эмбер написала продиктованный текст под портретом, я положила листовку на верстак. Пара манипуляций с элементальной энергией в контурах управления, немного моры в качестве энергетического катализатора, и вот информация об объекте на верстаке записана на носителе в виде лей-линий этого мира, а объект исчез. Дальше оставалось лишь положить на верстак стопку бумаг и чернила. Ещё немного моры в виде катализатора, немного другие настройки, и вот из материалов по шаблону воссоздаётся доступное количество копий первого предмета. Ну и остатки материала в виде бумаги, ибо чернил не хватило.       — Вот и всё. — Я отделила плакаты от бумаги, поставила пустую чернильницу в раковину и, оставив себе только одну копию, а остальное отдав Эмбер на реализацию (около ста тридцати пяти листов), обнулила данные о листовке на верстаке, переключив его в стандартный алхимический режим, каким он и был до этого. Затем по-быстрому отмыла посуду, не желая оставлять беспорядок, и только потом мы покинули кабинет.       Второй этап нашего пребывания в штабе — после того, как мы с Эмбер и Паймон создали листовки в кабинете Лизы, — прошёл не так продуктивно, как мне бы хотелось. Гроза наконец утихла, оставив после себя только влажный гул ветра за окнами и редкие капли с карнизов, но многие рыцари из моего бывшего отряда в шестьдесят человек уже разошлись по домам. Те, кто остался, — чуть меньше половины — коротали время в общем зале: кто-то чистил оружие с тихим скрежетом тряпки по металлу, кто-то болтал вполголоса, перебрасываясь картами или листая потрёпанные книги. Запах мокрой шерсти от плащей и лёгкий пар от горячего чая в кружках витал в воздухе, делая атмосферу уютной, но мне всё равно было некомфортно.       Я пересиливала себя, подходя к каждому по отдельности, как велела Джинн. Это было не про искреннюю вину — я всё ещё считала свои слова правдивыми, хоть и неуместными, — а про необходимый ритуал, чтобы закрыть конфликт и не тащить его за собой. «Просто обслуживание репутации», — подумала я, подходя к первой группе. Кто-то принимал извинения с улыбкой и кивком: «Всё нормально, бывает». Кто-то просто пожимал плечами, не отрываясь от карт, — мол, «проехали». А кто-то игнорировал, уставившись в книгу, и я просто отходила, не настаивая. Эмбер шла рядом, тихо подсказывая имена и подбадривая взглядом, но не вмешивалась — это была моя задача.       Подождав ещё немного тех, кто задержался в купальнях (запах мыла и пара доносился из коридора), я извинилась ещё перед десятком человек. Большинство отреагировали нейтрально, и я уже чувствовала облегчение — список таял, — когда один парень встал в позу и громко заявил:       — А я тебя не хочу прощать, не чувствуется искренности в твоих словах. — Парень лет девятнадцати, со свежеперемотанным плечом и слегка худощавым, вытянутым телосложением, сложил руки на груди, сверля меня взглядом сверху вниз. Его лицо было напряжённым, с лёгкой краской раздражения на щеках, словно он ждал именно этого момента, чтобы высказаться.       Я моргнула, на миг замерев и не зная как реагировать, а затем, ничего так и не придумав, сошлась на том, что… — «Джинн просила попросить прощения, а не получать его. Так что…» — И я уже была набрала воздуха, чтобы брякнуть что-то вроде: «Ну и не прощай», как обе мои спутницы, что уже хорошо меня знали, тут же влезли:       — Подожди-ка, — Эмбер нахмурилась, подходя ближе и кладя руку на моё плечо, чтобы поддержать… или удержать от очередного «оскорбления чувств рыцарей». Её тон стал строже, как у скаута, привыкшего к дисциплине. — Джинн сказала принести извинения, и Люмин это сделала. Если не хочешь прощать — твоё право, но не устраивай шоу. Мы все в одной команде, помнишь?       Паймон, раздуваясь от возмущения и видя что Эмбер её опередила, подлетела прямо к лицу парня:       — Вот именно! А ты вообще кто такой, чтобы судить? Люмин спасла вас от монстра, а ты тут нос воротишь! Если не прощаешь — ну и ладно, нам не очень-то и надо!       Парень на миг опешил — трое на одного, плюс вокруг уже начали поворачиваться головы: кто-то отложил карты, кто-то перестал чистить клинок, несколько рыцарей из дальнего угла зала даже приподнялись со стульев, прислушиваясь. Шум в зале стих, и теперь его слова звучали громче, чем ему, видимо, хотелось. Он сглотнул, но позу не сломал — руки всё так же скрещены, подбородок чуть приподнят, хотя краска на щеках стала ярче (то ли от злости, то ли от стыда, что теперь все смотрят). Взгляд метнулся от Эмбер к Паймон, потом к молчаливо наблюдающим сослуживцам, и только потом вернулся ко мне. Я же молчала, с интересом наблюдая за ним и за ситуацией в целом, задумавшись.       — «Не ожидала, что за меня так сразу заступятся… Точнее, это, конечно, очень в духе этих двоих, но отчего мне всё равно так непривычно?» — Я расфокусировала взгляд, пытаясь рационализировать новую эмоцию. — «Итэр тоже меня защищал, когда возникали похожие конфликты в светском обществе, но он объяснял это тем, что знает, что я скорее в драку полезу, чем соглашусь с тем, с чем соглашаться не хочу, а это проблемы как для меня, так и для него… С Паймон понятно, она меня просто любит и не задумывается о том, что ей за это что-то будет, а вот Эмбер. У неё могут быть проблемы, разве нет?»       — Я… — начал он громко, но голос уже дрогнул на полтона ниже. — Я не про то, что она спасла. Это все знают. Но извинения — это когда человек правда жалеет, а не просто слова через губу перебрасывает! Она же даже не смотрит в глаза нормально, стоит, как будто ей всё равно! — Он ткнул пальцем в мою сторону, чем вывел меня из раздумий, но жест вышел неуверенным когда мой хмурый взгляд на нем сконцентрировался — палец слегка дрожал.       — А вы все тут её защищаете, потому что она с элементальными силами, да? А мы, значит, должны молчать и кланяться? Я в том бою плечо чуть не потерял, потому что она решила, что мы «тонкодушевные»! И теперь я должен делать вид, что ничего не было?       Это бредовое заявление я уже не могла игнорировать и теперь уже я мягко придержала своих спутниц от дальнейшего спора.       — Ну, во-первых, прямо сейчас я смотрю на тебя. Во-вторых, пока я страховала ваш бой под командованием капитана, никто не пострадал, да и конфликт произошел позже. Если же твоя рана была получена уже после того, как меня отстранили от участия в ключевом походе, то какая на мне ответственность? Если мои слова мешают тебе двигаться, то тебе… — Я уже было хотела повторить то, что сказала и в первый раз, но не стала повторять ошибки и сформулировала иначе: — Тебе следует больше тренироваться, новичок.        И, не желая спорить дальше, иначе я всё же наговорю очередных гадостей, я подхватила Эмбер под локоть, Паймон за край одежки и, игнорируя любые последующие слова, утянула их из казарм. Дверь за нами тихо хлопнула, отсекая гул голосов в зале.       — Что ж, тут мы закончили.       Я достала список, карандаш и, прислонив бумагу к холодной каменной стене, по памяти вычеркнула все имена, что называла мне скаут.       — Люмин, ты в порядке? — спросила девушка, видя мое холодное раздражение, что медленно сходило на нет. Я вздохнула.       — Да, а чего расстраиваться? Но спасибо, что заступились. Мне правда приятно… Хотя я и не злилась, пока он не начал нести бредятину в ответ на ваши справедливые замечания. — Я хохотнула, ведь его аргументы действительно были смешными, но решила больше не растягивать эту тему. Когда мои спутницы приободрились на мою улыбку в ответ, я добавила:       — У тебя, кстати, удивительная память на лица и имена, Эмбер. Ты мне очень помогла. Если завтра поможешь с остатком тоже — я… Как мне тебя отблагодарить?       — Да не нужно! — Скаут отмахнулась и уперла руки в бока. — Друзья ведь для того и есть, чтобы помогать! — Она посмотрела на меня еще миг и, словно что-то поняв, добавила:       — Но… Если правда хочешь сделать мне приятно, то вот! — Она вытащила из глаза бога книгу и протянула мне. — Изучи хорошенько руководство по использованию планера, а завтра я преподам тебе пару уроков практики!       — «Ветер, храбрость и крылья?» — Я прочитала вслух название с обложки и открыла первую страницу, разглядывая под светом ближайшей лампы яркие иллюстрации вокруг немногочисленного текста. Любопытная Паймон, что уже заглядывала мне через плечо, прокомментировала:       — Похоже на книгу сказок! Интересная, но не похоже на инструкцию…       — Ой! Э-это не та книга, простите! — Девушка тут же заволновалась, дергано похлопав по карманам, и достала из Глаза Бога ещё одну книгу с похожего цвета обложкой и той же толщиной. Помялась на месте и было потянулась забрать эту, но, видя, как я перелистываю страницы, читая, не стала, потому как мы быстро дошли до конца. Книжка, даже если в оригинале была более объемной, чем игровой оригинал по содержанию, суть имела ту же, и всего двадцать девять страниц, включая иллюстрации, титульный лист и содержание. Когда я вернула книгу ей сама, обменяв на инструкцию, скаут спросила:       — И… И как?       — Хорошая история, мне понравилась. Очень мотивирующие, а особенно мне нравятся иллюстрации. Интересный узор у птиц на шее… И интригующе открытый наряд у Барбатоса. — Прокомментировала я со смешком, улыбнувшись девушке. Она тоже посмеялась над тем, что я подметила последнее, но я уже опустила взгляд в новую книгу.       В ней уже были сухие и ясные инструкции, как надевать планер, как активировать и как использовать. Как использовать его категорически нельзя и где в городе нельзя парить... Такие пункты тоже были, как и про лицензию, которую нужно получить после экзамена у квалифицированного специалиста или при одобрении от другого уже действующего с лицензией планериста. Когда я закончила, я закрыла руководство и кивнула:       — В целом, ничего сложного… Кроме поиска того, кто будет принимать экзамен.       — Уже всё запомнила? Как ты вообще так? Я едва её вызубрила, а для тебя самое сложное — это взаимодействие с людьми? — Эмбер хохотнула, когда я вернула ей и эту книгу. Я пожала плечами, мол: «Ну вот так». Девушка же хлопнула меня по плечу: — Не волнуйся, я чемпион полетов на планерах уже не первый год и лицензия у меня есть! Я составлю для тебя маршрут и всё расскажу. Если справишься этап за этапом — уже завтра я поручусь за тебя в ассоциации планеристов и получишь лицензию!       — Угу, главное, чтобы погода позволила. — Буркнула я, глядя на темное небо за окном. Свет едва пробивался сквозь хмурые тучи, но буря явно утихла. Но завтра может снова подняться из-за дракона. Но не говорить же это вслух? Мне ведь никто не поверит, если я начну предупреждать об опасности нападения, у меня нет доказательств. А даже если и поверят — дракон может и не напасть, и тогда мне придется взять ответственность ещё и за «брехню».       — Ладно. Завтра и решим, а теперь по домам.