Осколки.

      Ночь по-прежнему держала власть над Тейватом. Ветер, рождённый моим магическим конструктом, всё ещё низвергался сверху — резкими, сосредоточенными потоками, слегка неестественно прижимая листву и траву к земле. Он нес с собой ночную прохладу, щекочущую кожу до мурашек, но белёсая пелена тумана рассеяна, и ничто больше не глушит моё эфирное чутьё.       Первыми на моём пути лежали два рыцаря. Оба были вырублены точными, но не смертельными ударами по голове. Лёгкие сотрясения, пара рассечений — ничего, что угрожало бы жизни. Они без сознания, но жить будут. Убедившись в этом, я оставила их в покое и пошла к тому, кто нуждался в помощи куда сильнее.       На промёрзшей, хрустящей от инея траве лежала обладательница Крио Глаза Бога. Эфир вокруг был густо пронизан ледяной стужей, в которой витал запах крови, металла и недавнего боя. По округе легко было прочесть историю её сопротивления: кустарники, закованные в кристаллы льда; кора на ближайших деревьях, побелевшая от инея. Видно, что стихия вырывалась из неё в судорожных всплесках, била вслепую, пока удар в спину не лишил сил и не прижал к земле.       Я склонилась над её телом. Дыхание девушки было частым, но прерывистым, коротким — от явного нежелания лишний раз двигаться и тревожить рану. Осторожно, но уверенно я коснулась её спины, и тело под моими пальцами вздрогнуло — рефлекторно ощетинившись россыпью из коротких, но колючих льдинок. Я не отдернула руку, позволив ледяной корке покрыть пальцы. Такая ерунда вряд ли навредит мне. Да, было холодно, но она нуждалась в помощи и явно сделала это из страха — сердце под моей ладонью забилось чаще, выдав её лёгкую панику. Она лежала лицом вниз, и спутанные, слипшиеся от инея локоны прилипли к замёрзшей земле, скрывая от неё и без того тёмную ночь.       — Спокойно. Я друг, — тихо сказала я, растапливая лёд теплом, которое разогнанная золотым эфиром кровь быстро принесла в кончики пальцев. Ладонь, должно быть, показалась ей горячей. — Враг отступил. Расслабься. Постарайся не сопротивляться — я не хочу тратить силы на борьбу с твоей волей.       Пальцы девушки, до этого вцепленные в траву, разжались. Я ощутила, как её холод медленно отступает от краёв раны. Выдохнув облачко пара, я решила не тратить оказанное доверие впустую и направила в неё поток нейтрального эфира — одновременно останавливая кровотечение и осторожно прощупывая внутреннее состояние.       Глазам в этой тьме всё ещё нельзя было доверять: ночь поглощала мелкие детали, оставляя только силуэты. Но в эфирном восприятии мир обретал свою правду — вместо форм я видела потоки, вместо красок — структуру и суть. Всё, что хоть немного держало в себе энергию, не могло от меня спрятаться, просто в этом случае нужно было добавить капельку своего эфира, чтобы увидеть что-то в чужом теле, полном чужой воли.       И то, что я «увидела», не внушало оптимизма. Пульсация её ауры и раньше настораживала, но теперь я видела картину целиком: рана оказалась куда глубже, чем я рассчитывала. Когти напавшего вонзились в спину и, из-за отсутствия хоть какой-то брони, разорвали мышечные ткани, как тонкую бумагу. Местами задеты даже кости: оцарапаны пара рёбер, слегка сколот один позвонок. Кровь не просто пропитала одежду — она текла, несмотря на явную попытку владелицы Крио Глаза сузить сосуды и заморозить повреждённые участки. А ещё чужая энергия не давала родной энергии пациентки приступить хоть к какому-то заживлению собственного тела…       Локализовав эфирное отравление, как называла его Лиза на наших уроках, я с удивлением могла наблюдать то, из-за чего обладатели Глаза Бога могут лечиться у других обладателей Глаза Бога, а обычные люди — нет: почти всю чужую энергию Гидро тело девушки — её Крио — уже поглотило само. По крайней мере, этого элемента в агрессивном его состоянии почти и не было, как и части Электро. Но вот с третьей энергией всё было наоборот.       По ощущению, для меня эта энергия не выглядела как что-то опасное, а напоминала разновидность пустотного эфира. Тёмно-синий спектр, если смотреть как на цвет, молчаливо-холодный по ощущению и… голодный по характеру. Он словно сверххищник пытался поглотить элементальную энергию, но не то чтобы вредил самому телу. Скорее «заражал» своим неподконтрольным присутствием ослабшую в нейтральном эфире плоть, засорял каналы. Просто нагло поселялся на новой территории без контроля, словно какой завоеватель, истребляя при этом «коренное» население или подавляя его. Нейтральный эфир для него — земля, так что этот тип энергии сильно не страдал, но вот стоило эфиру «тьмы» столкнуться в каналах с Крио — начиналась настоящая непримиримая война за территорию.       — «Любопытно… Неужели это и есть энергия бездны?»       Наблюдение за новым типом силы заняло не больше пары мгновений, мне просто и правда было любопытно посмотреть на то, что в каноне угрожало этому миру, и… В принципе… Планете, пронизанной элементами в каждой его частичке, было чего бояться.       — «Хорошо, что со мной этот фокус не пройдет». — Хмыкнула я. — «А вообще, будь в этом мире эфирные приливы, подобная энергия была бы гораздо ограниченнее в своих возможностях по отношению к элементальной. Второй, судя по тому, что я вижу, просто неоткуда пополняться, вот и гибнет. А вот энергия бездны поглощает другую… Собственно, именно так, по сути, и должна вести себя эфирная энергия в природе — либо расширяться, получая подпитку от эфирного прилива, либо поглощать другой тип эфира». — Кивнув себе, я наконец приступила к вытаскиванию из тела передо мной чужой силы.       Для начала я уплотнила свою нейтральную энергию, уже влитую в тело пациентки, словно запирая пространство, чтобы чуждый эфир не мог «утечь» вглубь тканей или по мелким каналам. Лёгкое напряжение в кончиках пальцев подсказало, что купол вокруг части её повреждённой ауры сформировался. Затем, медленно, словно хирург скальпелем, я ужалила эфир Бездны своим золотым сразу в нескольких точках.       Мне нужно было зацепить эту силу и подчинить её, вливая в чуждый эфир не просто энергию, но и свою волю — плотную, неотвратимую, как камень, падающий в воду. Некоторое время тёмная субстанция будто благодарно впитывала моего «троянского коня», разбухая, упираясь в уплотнённый мной эфир, и даже на секунду сопротивлялась — привычка к прежнему хозяину чувствовалась в каждой её вибрации. Но связь с ним была слишком далёкой, почти невесомой, а я говорила громче, чётче, и при этом щедро подкармливала её чистой энергией.       Мгновение, другое — и вот я уже вытягиваю эту тёмную силу из чужого тела, перетаскивая в свободную руку, словно свою собственную магию. Сжимаю ладонь, концентрируясь на ощущении — и в энергетическом узле на запястье у меня оказывается шарик тёмной энергии, размером со среднюю виноградинку.       — «Надо же. Никакого конфликта с анемо в присутствии моего золота?» — я с интересом покрутила запястье, словно любовалась новеньким невидимым браслетом. Тьма получала достаточно подпитки от меня, как и ветер, а потому им просто незачем было во мне конфликтовать. И всё же… «Суть бездны» этого мира мне ещё не была подвластна, чтобы поддерживать её в себе как «ключ» эфирной энергии этого типа, а потому скоро шарик из тёмной энергии, переполнившись золотом и не выдержав напора чистого эфира, растворяется в нём без следа, поглощённый и не «понятый» до конца.       — «Нужен образец побольше, чтобы и я поняла, или система могла провести полноценный анализ, создав стабильный стихийный ключ. Хоть иди охоться за монстрами из Бездны…» — хмыкнула я, скосившись на системное оповещение о «новом энергетическом образце», что был исследован на 0,03%, и снова обратила внимание на свою пациентку.       Пока я пыталась распробовать новую энергию, прошло от силы секунд пять. После того как кровотечение было остановлено, нервные окончания приглушены, а чужеродная энергия извлечена, девушке должно было стать намного легче, да и жизни её больше ничего не угрожало, но…       — «Рана всё-таки глубокая… Не знаю, как лечат обладатели Глаза Бога элементальной энергией, но если не поработать с плотью, у неё останется шрам на всю жизнь, что будет мешать жить», — подумала я и, поняв, что нейтральный эфир девушки и мой совершенно не конфликтуют, мягко попробовала сдвинуть совсем маленький кусочек смещённой плоти, вытеснив временно энергию хозяйки, и… Получилось! Сосуд послушно встал на место, словно и не был разорван.       — «Ага, значит, магию плоти, как и телекинез, в этом мире можно использовать через нейтральный эфир… В принципе, было бы странно, будь иначе. Он на все сто процентов идентичен нейтральному эфиру нашего с Итэром мира, да и в подземельях не отличался. Можно сказать, что это база», — рассуждала я, припоминая годы учёбы. Учитывая, что у нас в академии был предмет, на котором мы изучали способы работы с нейтральным эфиром, мне было бы не сложно подлатать девушку. Проблема лишь в том, что это не будет полноценным целительством.       Я могла бы сделать что-то вроде эфирной фиксации, поставив каждую клеточку тела девушки туда, где это было задумано изначально, и даже «срастить» края разрывов, а не просто сжать поврежденные сосуды, как делала для остановки крови. Но вот заставить клетки делиться и заполнить те места, где старые клетки уже отмерли или просто были уничтожены — я не могла. Для этого нужно было как минимум считать ДНК или влиять на ткани эфиром жизни, побуждая организм на восстановление, а без соответствующего типа эфира сделать это было почти нереально. Как построить башенку из песчинок, не имея никаких для этого инструментов.       — «И всё же в нашей группе нет других обладателей Глаза Бога, что имеют целительские способности… Она ведь так и умереть может, как только мои закладки против кровотечения рассосутся. Я же не могу сидеть с ней рядом всё время…» — я поджала губы и решилась восстановить хотя бы те места, где разрывы были критическими или не слишком широкими. Анатомия человека почти не отличалась от анатомии эонитов, разве что различия были в энергетических каналах. Они у пациентки были куда нежнее и тоньше, чем мои, да и их расположение… Оно тоже было иным, а некоторых магистралей вообще не было. Казалось, словно я смотрю на очень далекого предшественника нашего народа, чья эфирная сеть ещё недостаточно эволюционировала.       — «Даже узлов эфирных нет… В принципе, учитывая, что с энергией люди тут работают иначе… Не удивительно, наверное. Хорошо, что я успела изучить пару местных книг о энергетике. Как там было на том рисунке системы элементальных каналов? Да, точно…» — я вызвала из памяти нужную страницу из изученного пару дней назад талмуда, и пусть строение там было приблизительное и совпадало всего лишь на девяносто шесть процентов с тем, что я видела у пациентки — это всё равно лучше, чем если бы я протянула ей эонитские каналы со спинными узлами.       — «В конце концов, у них тут нет эфирной плотности в атмосфере… Интересно, а за пределами поверхности всё нормально? Да, наверное. Я понимаю, почему сплетены Анемо в нити, но вот пустотный эфир ведь незачем так скручивать, пользы особой не будет, если не плести конструкты из них», — размышляла я отстранённо от работы над раной. Вдруг вспомнилось, как в детстве удивилась наличию «крыльев» из эфира.       — «Я ведь думала, что у близнецов в начале игры это были какие-то механизмы, но нет. Оказалось — часть тела нашей полуэфирной расы. Они и сейчас со мной. Проблема лишь в том, что в этом мире эфир ветра собран в нити, а на нитях не полетаешь так же, как на резонансе с привычными эфирными частицами».       Я почти закончила смещать кожу и мышцы пациентки на место, аккуратно стягивая края разорванной плоти, когда в отдалении послышалось нарастающее бряцанье лат и гул голосов. Шаги приближались, в ночной тьме замелькали дрожащие отсветы ламп, рвущие темноту на клочья и заставляющие меня невольно прищуриться.       — Эй, здесь ещё пострадавшие! Все сюда, проверьте их состояние. Август, живо за медиками! — властно выкрикнул мужчина лет сорока, явно привыкший отдавать приказы. Сначала его взгляд зацепился за распростёртых на земле рыцарей, и только потом он заметил меня. Я успела уловить, как пальцы его свободной руки инстинктивно легли на рукоять меча — но, поняв, кого видит перед собой, он почти сразу расслабил хватку.       — Мисс… Что тут… — начал он, но оборвался, когда заметил раненую девушку у моих ног и тёмное, блестящее пятно крови в траве. — О Барбатос… Она в порядке?!       — Да, — я на миг запнулась, вновь проверяя её состояние. Аура девушки всё ещё едва мерцала, как угасающий огонёк, но… — Похоже, она просто потеряла сознание. Я остановила кровотечение и подлатала, насколько могла, но ей бы не помешал настоящий врач-маг.       Я убрала ладонь с её спины, разрывая тонкую связь с собственным эфиром, проникавшим в чужое тело. Нейтральный по своей природе, он не навредит, а, напротив, подчинится внутреннему ритму её организма, ускоряя восстановление и каналов, и плоти — но уже естественным, своим темпом.       — Хорошо… — мужчина выдохнул с заметным облегчением и шагнул ближе. — А вы?.. — его взгляд стал внимательнее, изучающе скользя по мне. Я поднялась из полуприсяда, наблюдая, как его младшие товарищи, краем глаза поглядывая в мою сторону, осматривают двух других рыцарей.       — Люмин. Не помните, что ли? Я припасами занимаюсь, думала, уже примелькалась… — с лёгким недоумением нахмурилась я, доставая из инвентаря полотенце и бутылку с водой, чтобы смыть с ладони липкие, уже чуть подсохшие следы чужой крови.       — Я… Простите, мисс. Без платья не сразу узнал вас… Но почему вы вообще тут? — В его голосе смешались смущение и растерянность. Я же, следуя его взгляду, вдруг осознала, что стою на окраине лагеря в одном чёрном спортивном бюстгальтере и панталонах.       — А… Упс. — смущение накрыло мгновенно, и я тут же вызвала из инвентаря полный комплект костюма. Мгновение — и ткань моего «боевого» платья привычным весом легла на тело, скрыв частичную наготу. Я отряхнула от капель воды вымытые ладони, а рыцарь передо мной всё ещё выглядел слегка ошарашенным. Чтобы разговор не ушёл в неловкую сторону, я поспешила пояснить:       — Выскочила на крик дозорного — не спала. В тот миг думать об одежде было… не в приоритете. — Пожав плечами, я отвела взгляд за его спину. Там уже подоспели, судя по узнаваемым балахонам церкви Фавония, врачи, что склонились над солдатами. Один из них заметил и девушку, лежащую у наших ног, и направился к нам. Мы с мужчиной, словно по негласному согласию, отошли от раненой на пару шагов, продолжив разговор.       — Понимаю. — Он кивнул, принимая мой довод, но, что-то прикинув, задал новый вопрос: — Вы ушли довольно далеко от своей палатки… Неужели видели нападавшего?       — Да. Когда поняла, что кто-то атакует дозорных, я, разумеется, бросилась в погоню. — Я коротко кивнула и подробно изложила всё, что произошло: о вызванном мною ветре, о том, что нападавший был гуманоидом с той самой странной энергетикой, которую я уже встречала в следах ран хиличурлов в разгромленных лагерях. Поскольку этот командир не входил в мою группу, пришлось объяснить и про моё маленькое расследование, и про то, почему я не доложила своему капитану из-за конфликта, а позже передала сведения другому представителю Ордо.       Слово за слово, и вот уже один из медиков, услышав, что я оказала первую помощь девушке, вмешался в беседу, задавая уточняющие вопросы. Сначала в них сквозило скорее желание понять, «что успел натворить неопытный человек и что теперь придётся исправлять». Но чем подробнее я отвечала, тем сильнее менялся его взгляд. Старик — как я поняла, один из главных лекарей экспедиции — загорелся каким-то чересчур живым, почти жадным интересом к моим способностям.       В конце концов он выдал предложение отправиться в полевой госпиталь и помочь с остальными раненными.       — Я могла бы, но вы уверены? Всё же моя помощь этой девушке — это отчаянная попытка не дать ей истечь кровью и не стать калекой. Я ведь даже не элементальной энергией лечила. — Хмурясь, я подняла обе руки ладонями вверх, ясно давая понять, что не хочу брать на себя такую ответственность.       — Именно потому, что вы не использовали элементальную энергию, ваша помощь и может пригодиться. А ещё вы утверждаете, что способны выводить чужую энергию из тела пациента… Вы хоть понимаете, что в тандеме с обладателем Глаза Бога, способным исцелять, вы буквально можете спасти сотни… нет, тысячи жизней!       — Я… понимаю, что вы имеете в виду, но, признаться, сомневаюсь, что в лагере настолько много пострадавших рыцарей. — Я слегка съязвила, постаравшись всей позой и выражением лица показать, что не горю желанием провести годы, работая живым «артефактом очищения» в чьей-нибудь лечебнице.       — Верно, сейчас их всего двенадцать… Ну, пятнадцать, если считать и эту троицу. Но ведь есть больные и в городе! — Старик чуть подался вперёд, в голосе звучала почти проповедь. — Я слышал от рыцарей, что Барбатос даровал вам ваши силы, так почему бы вам не отблагодарить его, немного поработав после экспедиции в больнице при соборе? Не бесплатно, разумеется.       Его упрямое настаивание, а особенно внезапное приплетание бога, начинало раздражать. Чувствовалось, что он пытается выставить меня обязанной.       — А я слышала, что обладатели Глаза Бога могут лечить только физические повреждения, а всякие гриппы, папилломы или чесотки им не по силам, как и слепота и хронические болезни. Так что вы явно преувеличиваете мою возможную полезность. Травмы вроде переломов можно лечить и обычным способом. — Я скрестила руки на груди, твёрдо обозначая свою позицию. — Нет. Сейчас солдатам в лагере я помогу вывести лишнюю элементальную энергию, но не больше. Я воин, а не лекарь, и прошу не пытаться давить на мою совесть. Я не передумаю.       Старик поворчал, покряхтел, даже погрозился пожаловаться Ордо на то, что «такие кадры пропадают зря», но всё же отстал. Я же, прежде чем отправиться на помощь в полевой госпиталь, решила сначала забрать Паймон из нашей палатки.       — «В конце концов, малышка наверняка волнуется, что меня так долго нет», — мелькнула мысль, и я уже предвкушала ворох вопросов, которым она меня встретит. Но, подойдя к нашему месту лагеря, я обнаружила, что Паймон там нет.       Тревога вжалась в грудь, когда я позвала её выйти из скрытности, а в ответ услышала лишь тишину. Сердце забилось быстрее, но я здраво решила, что она могла просто уйти из любопытства. Я ведь раньше не оставляла её в таких ситуациях, да и не просила оставаться на месте… Но всё же…       — «Емаё… надеюсь, она просто где-то в лагере меня ищет, а не была кем-то похищена. Если с ней что-то случилось — я сотру с лица Тейвата любого, кто посмеет ей навредить». — Сжав зубы, я ринулась прочёсывать лагерь.       Словно мрачная акула, я петляла меж палаток и суетящихся рыцарей, скользя взглядом по каждому лицу и каждому тёмному углу, выискивая знакомый, тёплый, яркий комочек энергии. И когда я наконец уловила его поблизости от шатра штаба, облегчение буквально вырвало из меня напряжённый вздох.       Паймон парила рядом с Лизой — та почему-то была мокрая с головы до ног и теперь куталась в одеяло — и Кэйей, который разговаривал с двумя другими обладателями Глаз Бога. Последний меня сейчас мало интересовал, и я без раздумий метнулась к малышке.       — Паймон! Вот ты где, почему ты была не в палатке? Я уже испугалась, что тебя похитили! — высказала я слегка недовольно, чувствуя, как остатки тревоги ещё гуляют в голосе. Фея вздрогнула в воздухе и обернулась ко мне, глаза её чуть расширились.       — Люмин! Эй, Паймон вообще-то тоже волновалась и пошла тебя искать, когда тебя не было слишком долго! Паймон подумала, что ты в беду попала! — уперев руки в бока, грозно ответила малышка претензией на претензию, ничуть не растерявшись. Это возмущение было настолько искренним, что я невольно улыбнулась и чуть смягчилась, но точно не собиралась оставлять нашу маленькую перепалку без ответа.       — Чтобы я попала в беду, нужен кто-то уровня архонта во враги как минимум, а вот ты могла бы просто подождать, пока я вернусь. Хм… Но раз уж пошла искать меня, то почему тут зависаешь? — начала я резво, но взгляд снова скосился в сторону закутанной в одеяло Лизы, что с ленивой, но тёплой улыбкой слушала нас.       Влажные пряди её волос прилипли к шее и щеке, а на одеяле темнели мокрые пятна. Я слегка заволновалась, подумав, что библиотекарь тоже могла столкнуться с нападавшим, и мои мысли тут же подтвердились:       — Паймон искала! Но стоило только начать, как Паймон увидела мисс Лизу, всю мокрую! Она сказала, что столкнулась с созданными кем-то волками из воды и, пока отбивалась, промокла насквозь!       — Вот как? Вы не ранены? — тут же спросила я у ведьмы, пока у меня в мыслях вырисовывалась картина атаки Чайльда. В том, что это был именно он, сомнений у меня уже не было. Ну уж очень похожа была фигура нападавшего на силуэт игровой модели третьей стадии босса Тартальи из игры.       — «Падшее наследие, или как-то так можно перевести название этой силы? Неважно, важно то, что и комбинация энергий, и то, что он создал существ из воды, вполне вписывается в то, что умеет одиннадцатый предвестник. Вопрос теперь только в том, на кой чёрт он всё это натворил и почему слинял, когда меня заметил? Насколько я помню его как персонажа, он не только никогда не отказывался от хорошей драки, но и не любил действовать вот так, из-подтишка».       — Приятно, что ты волнуешься за меня, милая, но не стоит. Подумаешь, водяные мимики с иммунитетом к Электро элементу? По сравнению с тем, что вечером у меня умыкнули часть приготовленного тобою ужина, это пустяк. К тому же, в бою я была не одна, слава архонту, — она бросила взгляд в сторону Кэйи и группы других пользователей элементальной силы, и прежде чем я успела спросить о подробностях как боя, так и кражи еды, она опередила меня своим собственным вопросом:       — А ты? Паймон сказала, что ты гналась за кем-то… Поймала?       — А? Нет, к сожалению, — я вздохнула и в который раз рассказала о том, что произошло, и… Я очень хотела послушать о том, как сражались они, но в беседу вмешался Кэйа, что некоторое время также выслушивал мой рассказ:       — Как всем нам повезло, что ты вспугнула этого монстра из бездны, и как благородно, что ты осталась рядом с Анжеликой, вместо того чтобы преследовать злоумышленника… Так что тебя, наверное, с нетерпением ждут в полевом госпитале, раз ты обещала там помочь, да? — в его голосе в который раз были слышны чуть насмешливые нотки, но теперь я не могла понять, правда ли он рад тому, что никто не умер, или снова использует сарказм.       — «Наверное, и то, и другое. Я ему не нравлюсь, конечно, но сомневаюсь, что настолько, чтобы принижать мой вклад».       Я прищурилась, сверля его взглядом, пыталась понять — может, он всё же мне назло не хочет давать слушать интересующие меня истории, а вовсе не о качестве лечения людей печётся, но… Так и не найдя подтверждения этому, решила всё же уйти:       — Ага, просто пришла за Паймон, не хотела волновать её дольше нужного своим отсутствием, — ответила я Кэйе с лёгким недовольством, но, глянув на Лизу, улыбнулась: — Но когда освободимся, мне бы было интересно услышать подробности ваших неприятностей, наставница.       — О, разумеется. Поболтаем завтра, милая. Как раз к тому времени высохнет ваше одеяло, так любезно одолженное твоей спутницей. — Кивнула женщина, в очередной раз введя меня в ступор своими словами, но тут я вспомнила, что в лагере, кроме Паймон, не было и нашего одеяла, а то, во что куталась Лиза, было до боли знакомым. Поняв, что это оно и есть, я слегка покосилась на Паймон, но не стала ничего говорить против, только кивнула:       — Ага… Хорошо тогда, до завтра.       Мы с Паймон направились в сторону полевого госпиталя, и уже по пути она, размахивая руками, чуть подробнее описала, как именно наткнулась на Лизу и остальных. Сама драка с водяными мимиками, конечно, прошла мимо её глаз, но по её сбивчивому пересказу я смогла сложить картину в целом: лагерь атаковали сразу с двух сторон, и, похоже, прежде чем пройтись вдоль северной границы стоянки, там, где располагались мы, Чайльд успел навести шороху и с юга.       — «И всё же… Почему он так упорно не хотел попадаться мне на меч? Очень сомневаюсь, что из страха», — задумчиво прищурившись, я шагнула под полог шатра, где разместили всех раненых.       Следующий час растворился в рутине помощи медикам. Я избавляла рыцарей от эфирного отравления, а заодно исполняла роль чего-то вроде живого биосканера, на ходу выявляя скрытые патологии: язвы, проблемы с печенью, сердцем, лёгкими. Почти всё — на ранних стадиях, ведь здоровье у тех, кто шёл служить в Ордо, проверяли тщательно. Но люди оставались людьми: кто-то курил, кто-то слишком любил мёд или вино… Последних, кстати, было явно больше, учитывая мондштадтскую тягу к «свободной» жизни и питейным заведениям. Тем не менее, никто, кроме той самой Анжелики — обладательницы Крио-видения, — не получил за эту ночь серьёзных ранений. И этот факт навевал определённые мысли.       — «Чайльд ведь мог их убить. Стоило только прицелиться не в грудь или бок, надёжно прикрытые латами, а в голову… и живых свидетелей бы не осталось. Значит ли это, что цель была не в убийстве, а в том, чтобы вывести их из строя? Но если так — почему не отравить еду? Нет… это не в его стиле. Тогда что он вообще задумал?» — вопрос вертелся в голове, пока я, закончив с последним пациентом, шла обратно в сторону своей палатки.       Паймон сопела у меня на руках, утомлённая моими «врачебными подвигами», а лагерь постепенно погружался в вязкую, сонную тишину. Мой конструкт давно рассеялся, и влажный туман вновь тихо окутывал палатки, забрав лагерь в холодные, влажные объятия.       — «Так, давай еще немного подумаем, Люми. Каковы факты? Убийство целой кучи монстров, которых должны были убить рыцари на этой тренировочной вылазке… Атака на самих рыцарей, но ночью и не в лоб. Тарталья, даже если хотел дать понять, что тут есть что-то или кто-то сильный, — не мелькает сам, энергетические следы путает и выставляет всё так, словно тут разумный зверь хозяйничает… И у него прекрасно получается. Среди рыцарей, судя по тому, что я услышала в лазарете, уже гуляет байка о мощном монстре из бездны, что перебил сначала конкурентов-монстров послабее, а затем переключился на людей…» — я фыркнула, припомнив и вторую часть этой байки, где этот монстр по какой-то причине испугался именно меня и потому весь лагерь остался цел. Кто-то, видимо, подслушал мой доклад о погоне, и слухи разнеслись подобно пожару… И пусть меня смущало такое ко мне внимание, но…       — «Нельзя отрицать того, что частично это правда. Чайльд действительно меня избегал… Почему? Ну… Хм, может, он, поняв, что моё чутье куда острее, чем у остальных, понял, что я могу его опознать, даже не видя глазами? Если я права в его цели, то это может объяснить даже то, зачем он использовал свой «демонический доспех» — лишь бы меня запутать. Вот только разве ему не будет потом плохо, после такого преображения?» — продолжила я размышлять, тяжело вздохнув.       Я наконец добралась до нашей палатки, осторожно опустила Паймон на мягкий матрас и проверила, не успела ли влага пробраться внутрь. К счастью, перед тем как уйти на поиски малышки, я успела её закрыть, и бельё внутри осталось сухим. Довольная этим, я вытащила из инвентаря другое одеяло и аккуратно легла рядом, снова избавляясь от всего лишнего на своём теле. Обняла фею и мягко укрыла нас обоих, прикрыв глаза. Погружаться в сон уже было поздновато, через пару часов уже рассвет, но и скоротать время это всё еще хотелось, потому я погрузила тело в дрёму.       В то, что Чайльд снова может напасть, я не верила. Каковы бы ни были его мотивы, он уже навел шороху, да и после использования своего козыря должен отдохнуть. Ордо же после нападения удвоят патрули и будут бдительны, а значит, и обычных монстров, если таковые вообще остались, они не пропустят. Поэтому я решила забить на все проблемы на эти пару часов и попробовать вспомнить ещё хотя бы недельку из своего прошлого.

✦✦✦ POV — Итэр ✦✦✦

      Просторный зал древнего замка дышал вековой тяжестью. Каменные стены, потемневшие от времени, были испещрены глубокими барельефами — причудливые узоры переплетались в замысловатые сцены, в которых угадывались искажённые лица, звериные силуэты и символы, чьё значение уже утратилось для простых смертных. Тишина здесь не просто стояла — она давила, вязкая и тяжёлая, как густой туман, заставляя любой звук казаться кощунственным.       В дальнем левом конце зала, на низкой, но внушительной каменной возвышенности, располагался стул, больше похожий на трон, массивный и холодный от отблесков лунного света в золотых вставках. Перед ним стоял короткий, грубо отполированный стол из тёмного дерева, блеск которого скрывал в себе следы глубоких, старых царапин — будто кто-то веками точил здесь клинки или писал приговоры.       Чуть ниже ступеней, ведущих к возвышенности, в ровный, выверенный ряд на одном колене замерли девять фигур. Их согбенные спины, напряжённо выпрямленные шеи и склонённые головы освещал тусклый, призрачный свет луны, льющийся сквозь огромные арочные окна, почти от пола до свода. Этот холодный свет ложился на них, как исповедь перед приговором.       Все присутствующие — разумные, одетые в парадные одеяния, с вычищенными до блеска пряжками и застёжками — избегали взгляда друг на друга. Их глаза были прикованы к каменному полу, будто они надеялись, что тот раскроется и проглотит их, избавив от неизбежного.       Во главе стола, откинувшись на спинку трона в обманчиво расслабленной позе, сидел тот, ради кого каждый из них готов был — или думал, что готов — отдать жизнь. Его глаза, ярко-янтарные, но сейчас холодные, впивались в стоящих на коленях, словно высекали из их аур крошечные искры страха.       — Итак… — голос прозвучал ровно, но под этой ровностью звенела сталь. — Кто-нибудь объяснит мне, почему никто не доложил, что, пока я отлучался решать некоторые вопросы, связанные с конспирацией подготовки предстоящего ритуала, в Мондштадте уже больше недели по времени Тейвата живёт моя сестра?       Он сделал паузу. Пальцы, длинные и сильные, отстучали неторопливый ритм по лежащей перед ним газете, жёлтому, замусоленному изданию с выцветшей из-за дешёвой краски и небрежного обращения печатью. Лист пах рыбой, дымом и морской солью. Эту жалкую обёртку Итэр подобрал в «верхнем» мире, возвращая ребёнка в его родную деревню. И каково же было его изумление, когда на мятых страницах, в которые деревенщина завернул жирного вяленого карпа, он увидел лицо, которое искал целую эпоху, — лицо своей сестры, потерянной, если верить исчислению этого мира, пять сотен лет назад.       — Помнится, — продолжил он всё тем же ровным спокойным тоном, от которого тем не менее мороз пробегал по коже, — я дал совершенно ясные указания: обнаружите её — немедленно сообщаете мне. Немедленно.       Его аура, невидимая простому глазу, но ощутимая, колыхала воздух горячими, плотными завихрениями. Казалось, каждый вдох в этом зале давался тяжелее, чем предыдущий. Внутри он кипел от ярости, и это пламя уже облизывало стены, но ни мимика, ни голос не выдавали, что всего одно его решение может превратить этих девятерых в пепел, от которого не останется даже запаха.       — Простите… Ваше высочество… — голос, сорвавшийся в полутоне, дрогнул, едва коснувшись тишины. — Но… Мы не посмели бы… скрыть от вас что-либо. Мы… Были некомпетентны, раз допустили, что её появление прошло мимо нас.       Слова прозвучали натянуто, как струна, готовая лопнуть. Говоривший склонялся ещё ниже, будто хотел раствориться в камне под собой, и даже это не спасало от тянущей, давящей ауры, исходящей с возвышенности. Остальные, замершие в ряду, по ощущениям Итэра, хотели подхватить оправдания товарища, но страх держал их за горло — они знали, что каждое лишнее слово может стать последним.       — «Не похоже, что они пытались саботировать порученное им задание», — холодно отметил он, взглядом скользнув по согнутым фигурам. Вздох, едва уловимый, но тяжёлый, сорвался с его губ, когда он вновь опустил глаза на снимок в руках.       Люмин… и наряд горничной, чуждый и почти нелепый на ней. Неудивительно, что её пропустили. Что должно было произойти, чтобы Люмин оказалась в таком положении? Взгляд, в котором смешалось растерянное недоумение с тонкой искрой раздражения — словно она только что осознала, что кто-то ухитрился запечатлеть её без согласия. Бумага хранила её живую черту, и от этого фото веяло странной теплотой, которую он давно не ощущал.       Каждая его попытка вновь найти её в первые пару десятков лет казалась проклятой на неудачу, каждый след вёл в пустоту… Но вот она, пусть и через выцветший отпечаток на газетной обёртке. Это значило, что всё — годы, прожитые в тени, роль «Принца Бездны», выжидание и согласие подчиниться прихоти судьбы этого мира — не были напрасны. Она здесь.       — Хватит, — произнёс он наконец, и даже это одно слово заставило тишину уплотниться. — Мне не нужны ваши оправдания. Я уже понял, что вы… облажались.       Вестники и чтецы Бездны замерли, напрягшись, как перед ударом. Он не скрыл от них ту лёгкую, хищную улыбку, что на миг коснулась его губ. Аура, сжимавшая их словно в тисках, незаметно ослабла. Воздух стал податливее, и те, кто мог, позволили себе вдохнуть глубже… пусть и не нуждались в кислороде. Итэр медленно обвёл их взглядом, позволяя тишине затянуться, словно пробуя на вес само их существование. Он прикидывал, стоит ли им ещё поручать критически важные задачи?       — «С одной стороны», — размышлял он, — «хорошо, что она наконец проявилась. Но с другой… В каком она состоянии? Связи нет. Значит, либо она не может ответить, либо не хочет, либо это не она. Проверить можно только лично. Но при этом — действовать осторожно, чтобы, не приведи вселенная, не нарушить хрупкий порядок «сценария» этого мира. Иначе судьба способна развернуться так резко, что уже не будет пути назад.»       Тревожная догадка обожгла мысли, и он сжал зубы в новом приступе раздражения. Пальцы на мгновение сжались в кулаки, но почти сразу он вытолкнул раздражение наружу, возвращая разуму кристальную ясность — привычный холод, без которого любое решение грозило стать ошибкой.       — Я принял решение, — произнёс он, и слова разрезали тишину зала, как клинок. Резко хлопнув ладонями по столешнице, Итэр поднялся, выпрямляясь во весь рост. Его взгляд скользнул по ряду склонившихся фигур, останавливаясь на каждом чуть дольше, чем требовалось. — Возвращайтесь в город под прикрытием. Следите за моей сестрой. В контакт не вступать, окружению не вредить, себя не раскрывать. О любых её передвижениях, знакомствах и встречах — докладывать незамедлительно. Задача ясна?       — Да, ваше высочество, — ответили они почти в унисон, и в этих словах проскользнула едва уловимая, но настоящая нотка облегчения. Кара обошла их стороной — на этот раз.       Он махнул рукой — резким, отрезающим жестом. Девятеро поднялись в одну плавную волну, их фигуры начали искажаться, расплываться, вытягиваться в новые очертания. Мгновение — и на месте вестников и чтецов Бездны стояли мужчины и женщины разных возрастов, даже сгорбленный старик с посохом был. Все они, не оборачиваясь, шагнули в зияющий синий портал, чьи края мерцали, будто вырезанные из ночного неба, и исчезли в гулкой глубине.

✦✦✦ Конец POV ✦✦✦

      Утро встретило меня вязкой, тягучей растерянностью, словно сознание застряло где-то между сном и явью. Взгляд по привычке скользнул в сторону — вдоль туго натянутой ткани палатки — и упёрся в полупрозрачное системное окно, плавно парившее в воздухе. Внутри — циферблат, его цифры замерли, точно зная мой план: пять минут до шести. Именно на это время я и поставила своё пробуждение.       Сон, если это вообще можно было так назвать, длился всего два часа, но даже за этот короткий срок мозг умудрился впитать воспоминание, которое без колебаний стоило бы отправить в категорию «очень специфических».       — «Емаё…» — протянула я про себя, уставившись в потолок. — «Я, конечно, помню, что мы морально готовились к этому с двенадцати лет и даже сумели оттянуть момент до окончания академии… Но осознавать, что мой брат ещё и формально мой муж… Это просто… кринж».       Я резко села, упёрла локти в колени, провела ладонями по лицу, пытаясь стереть и остатки дрёмы, и липкое послевкусие сна-воспоминания. Но, как назло, оно не желало уходить. Словно специально упиралось, не давая разуму задвинуть его в дальний ящик памяти без переработки и принятия.       Перед глазами снова возник указ — пафосный бумажный свиток с тяжёлой императорской печатью, архаизм, призванный внушать трепет. «Срочное прибытие во дворец для чествования лучших выпускников академии». Приказ, замаскированный под милость. Отказаться означало вскрыть карты раньше времени, поэтому уже на следующий день мы стояли в серебряных залах орбитальной станции-дворца. Помню, как мы с Итэром замерли у огромного иллюминатора, глядя на цветной овал планеты внизу. Я тогда пыталась анализировать плотность планетарной атмосферы и маршруты патрульных челноков, а Итэр… Итэр смотрел на столицу так, словно уже просчитывал траекторию её падения.       На банкете, под аккомпанемент фальшивых улыбок аристократии, нам озвучили решение правителя. Брачная церемония — завтра. И «великодушные» подарки в придачу. Первый — оплата торжества, призванная намертво привязать нас к имперским канонам. Второй — личный линкор новейшей модели. Ирония судьбы: мы сами планировали раздобыть корабль такого класса, чтобы обеспечить себе абсолютную автономность и навсегда исчезнуть из поля зрения радаров империи. Но цена, которую за него требовали сейчас, перечёркивала всю выгоду.       В ту ночь в каюте-покоях я разложила перед братом одиннадцать вариантов побега. Я искала системные ошибки в охране дворца, просчитывала тайминги сдвигов патрулей. Но Итэр, мрачно выслушав меня, один за другим отмёл эти планы. Он видел систему насквозь, зная, что на верхних эшелонах власти каждый шаг контролируется лично Императором, и любая прямая попытка вызовет мгновенную блокировку.       «Мы примем их условия, Люмин, — сказал он тогда, и в его голосе не было ни капли страха, только холодный, расчётливый азарт. — Сбежать сейчас — значит стать дичью, которую затравят. Мы заберём их линкор. Мы заставим их выдать нам коды доступа. И уйдём так, чтобы они трижды подумали, прежде чем объявлять погоню».       К счастью, ритуал не закрепили магическим обетом. С прагматичной точки зрения Императора, связывать энергетику Итэра только со мной было нерационально — для него уже готовили целый список высокородных невест ради выведения идеального потомства. Но даже без мистических уз само двухчасовое празднество превратилось в изощрённую пытку. Меня душила бессмысленность происходящего, а Итэр… я видела, как под маской безупречного, покорного дворянина в нём закипает ярость. Ему, привыкшему контролировать каждую деталь своей жизни, диктовали условия. Нам обоим хотелось одного: разбить лица этой самодовольной элите вместе с их правителем и пробить себе путь наружу. Но здравый смысл удерживал от глупостей. В том зале мы не были сильнейшими. Нас бы просто смяли, лишили остатков субъектности и превратили в безвольный племенной материал.       Ни он, ни я не забыли детство. Роль лабораторных крыс оставляет слишком глубокие шрамы. Мы прекрасно знали, что за благородной риторикой Императора скрывается проект «Ихор» — чудовищное смешение бесформенного эфира и человеческой плоти, калечившее подопытных в абсолютном большинстве случаев. Империи нужны были наши способности поглощать стихии, и они готовы были взять их силой.       Откинув одеяло, я коротко взглянула на Паймон. Малышка свернулась клубком и сладко посапывала, совершенно не заботясь о геополитических интригах. Мысленно вызвав из походного инвентаря привычную одежду, я быстро переоделась. Стараясь не шуметь, выбралась к выходу и приподняла полог палатки.       Снаружи дышало прохладой. Плотный ночной туман медленно оседал прозрачной росой на траве и тёмных ветках, придавленный первыми лучами солнца. Мир замер в этой звенящей паузе между ночью и днём. В глубине чащи робко щебетали птицы, а в лагере жизнь только начинала циркулировать: шуршали тенты, слышался чей-то приглушённый зевок, шаги по сырой земле.       Я глубоко вдохнула влажный воздух, позволяя холоду прочистить мысли. Потянулась, чувствуя, как суставы отзываются приятным хрустом. Эфир в каналах мгновенно ожил — упругая, мощная пульсация разогнала кровь и окончательно унесла сонную вату из головы. Мышцы налились привычным теплом, и я начала разминаться, мысленно возвращаясь в ту ночь — сразу после торжества.

***

      Мы поднимались по трапу на наш новый корабль. Итэр шёл первым, его шаги глухо отдавались в металлических рёбрах аппарели. Он уже вёл тихий диалог с системным интеллектом судна, проверяя программное ядро, отсеки, все автоматические протоколы, торопился обнаружить любые чужие следы в памяти корабля и судя по недовольному фонуэмоций они были. Я шла чуть позади, скользя пальцами по холодному, идеально гладкому борту, вглядываясь в линии корпуса. Искала признаки халтуры: дешёвый сплав, непроклеенные швы, блёклый металл… Но они, к счастью, так и не попались. Наоборот, всё было подозрительно идеальным. Даже запах внутри шлюзового коридора был «новым» — смесь стерильного озона, едва уловимого аромата смазки и лёгкой сладости полимеров, недавно сошедших с конвейера.       — Гляди-ка. Канальные кабели из кристаллического золота. Дорого-богато, — фыркнула я, проведя ладонью по стене у панели доступа к шлюзу. На коже остался лёгкий металлический холод. За нашими спинами аппарель плавно втянулась в днище отсека, и глухое «ух» сменилось мягким шипением закрывающихся створок шлюза, окончательно отрезав нас от ангара императорской станции.       — Недостаточно дорого, чтобы оплатить весь тот цирк, через который нас сегодня протащили, — буркнул Итэр. Он даже не повернулся, удерживая львиную долю внимания на списке «прошитых» империей систем, пытаясь взять под наш единоличный контроль хотя-бы базовые функции. Плечи, укрытые тяжелым золотистым плащом, всё еще были деревянными от напряжения, но я чувствовала — там, глубже, он уже сбрасывал с себя этот день, как липкую паутину. В его ауре вовсю фонило уязвленной гордостью: нас отпустили, но упаковали этот побег в приторную обертку «свадебного круиза» до самой границы. Маршрут, правда, мы сами им подкинули под соусом древней традиции — дескать, молодожены хотят отметить союз охотой на пустотного дракона.       — Я просто стараюсь быть оптимисткой, дорогой мой супруг, — протянула я нарочито сладко, прекрасно зная, какой взгляд сейчас получу. Осуждающий зырк действительно не заставил себя ждать. Я театрально закатила глаза, но продолжила в том же духе:       — Эй, только не говори, что мы и правда будем относиться к этому балагану всерьёз. Представь, что это всё — одна большая шутка. По крайней мере, пока я так и делаю, и жить от этого проще. Особенно если помнить, что мы вот-вот смоемся подальше от всех этих интриг, в какую-нибудь далёкую-далёкую галактику.       Я с лёгким шлепком опустилась в одно из пилотских кресел. Оно упруго пружинило под моим весом, пахло новой синтетикой, а тонкие нити встроенной подогревающей сетки тут же начали согревать спину. Мы дошли до капитанской рубки, осматривая наш «первый подарок», и я уже мысленно примеряла этот корабль к нашему будущему, где он станет не символом чужой воли, а частью нашей свободы.       — Иногда я искренне завидую твоей способности превращать любой кошмар в комедию, Люми, — с выдохом признал брат, опускаясь в соседнее кресло, которое тихо зашуршало, подстраиваясь под его фигуру. По бокам сзади наших располагались ещё два сиденья: одно — для специалиста по атакующим системам, другое — для космо-навигатора. Но Итэр одним жестом вызвал полупрозрачный голографический интерфейс, и с сухим шипением обе дополнительные сидушки плавно ушли в люки в полу. Смахнув пару экранов управления в мою сторону вместе с информационным файлом, он продолжил:       — Хорошо, что у тебя есть такой рассудительный брат, а? — хмыкнул он, даже не поднимая глаз от голограммы. Затем смахнул мне список содозрительных мест в теле систем корабля. — А теперь давай за работу.       Я лишь неопределенно пожала плечами — спорить с очевидным было лень — и с головой ушла в поток данных о прошивке корабля. Мои пальцы затрещали молча кивнула и почти сразу погрузилась в системные конструкты и код. Брат уже сделал за меня часть работы - подсветил самое нужное, в ином случае я могла расслабиться, увлечься и откаллибровывать какую-нибудь не особо нужную систему до совершенства или вообще залипла над разбором "вражеского" ПО, когда надо бы удалить его с корнями. И… да, сюрпризов эти твари оставили знатно. В строках логов замелькали закладки. Два явных и пять скрытых каналов передачи информации, три узла удалённого контроля критических систем и сто сорок — мать их, сто сорок! — маячков-жучков, аккуратно рассованных по обшивке.       — О, нихрена ж они заморочились… — присвистнула я, сосредоточенно застучав по подлокотнику пальцем. — А мы вообще успеем всё это перелопатить за месяц? Тут мне внутри работы на неделю минимум, причем на хардкоре. А обшивка - вообще тот еще номер. Не удивлюсь, если они в пару пластин вшили нанитов. — Я подняла взгляд на брата, откинувшись в кресло. Обивка, пахнущая новой синтетикой, чуть скрипнула под спиной. — Я с этой моделью не работала, могли и новый «сюрприз» впихнуть.       — Не успеем, если будем потрошить эту посудину на виду у патрулей, — спокойно ответил брат, разворачивая трехмерную карту соседнего сектора. Линии систем мерцали тонкими нитями, а туманности переливались, будто мазки неоновой краски по чёрному бархату. Он ткнул пальцем в левый сектор от нашей официальной траектории — в густое фиолетовое месиво эфирных штормов. — Поэтому мы «попадем в беду» вот здесь. Затеряемся. Эфир там настолько плотный, что любой пеленг просто захлебнется. Нас не найдут, пока мы сами не решим выйти.       — А еще там водятся такие твари, которые сожрут этот линкор вместе с потрохами и даже болтика не выплюнут, — ухмыльнулась я, глядя на карту. От этого сектора даже через голограмму веяло чем-то голодным и диким. План был абсолютно самоубийственным для любого нормального пилота или мага. Эфирное отравление, выгорание каналов, смерть. Но для нас двоих плотный эфир был родным домом. Наша странная, «всеядная» природа позволяла впитывать любую стихийную бурю и становиться только сильнее. — Вопрос в том, выдержит ли обшивка.       — Выдержит, если мы оплетем магомодули и стабилизаторы нашей собственной энергией. Будет тяжело, но мы справимся, — твёрдо кивнул Итэр, но в глубине его глаз наконец-то загорелся тот самый опасный огонек азарта, который я так любила. Я быстро прикинула конфигурацию сил. Значит, пока мы будем сидеть в шторме, один из нас должен будет буквально прирасти к палубе, удерживая щиты и подпитывая системы корабля, пока второй перепрошивает ядро и отстреливается от местной агрессивной фауны.       — ЧУР, Я МАХАЮ КУЛАКАМИ! — подскочила я с места так резко, что кресло жалобно скрипнуло. Адреналин мгновенно шарахнул по венам, эфир в кулаках отозвался горячим зудом. Итэр посмотрел на меня исподлобья, и уголки его губ наконец-то поползли вверх:       — Кто бы сомневался. Пожалуйста, развлекайся. Кто я такой, чтобы лишать мою любимую сестру её законного права набивать кому-то морды? Он шутливо вскинул ладони, сдаваясь, а я смущённо плюхнулась обратно, чувствуя, как лицо само расплывается в улыбке.       — Можно подумать, у тебя есть другие сестры, — буркнула я и, чтобы не уходить в лишние нежности, резко перевела тему: — Давай уже поднимать эту птичку, пока план не протух. А то, глядишь, император очухается от нашего корявого внушения, прилетит сюда на личном шаттле и додавит-таки твою женитьбу. И на мне, и на какой-нибудь престарелой герцогине в довесок, для надежности. Итэр от такой перспективы наигранно-ужасающе выпучил глаза, выдал короткое: «Цыц! Не каркай!» — и на полном серьезе, быстро-быстро перекрестился. Дурак.       Этого лаконичного, украденного когда-то у меня же жеста хватило, чтобы я согнулась пополам в приступе дикого, неконтролируемого хохота — уж слишком это не вязалось с его монументальным образом сурового лидера. И пока я всхлипывала от смеха в соседнем кресле, его пальцы уверенно скользнули по панели, отправляя финальный запрос на вылет.       Рубка мгновенно ожила. Вспыхнули янтарные индикаторы, утробно загудели реакторы, и вся огромная туша корабля отозвалась низкой, мощной вибрацией, словно пробуждающийся хищник. Створки дока плавно разошлись перед носом нашего пока безымянного «Титана», открывая бездонную россыпь холодных звёзд и изумрудный овал планеты, к которой мы больше никогда не вернемся.

***

      Запах новой синтетики ещё держался в памяти, когда я, улыбаясь от последних минут воспоминания, глубже вдохнула, заканчивая ставшую почти медитативной разминку, — и ощутила не стерильный полимер, а влажный аромат леса, сырой земли и лёгкой дымки костра. Рука теперь сжимала рукоять меча «Солнца», а не подлокотник кресла. Я моргнула, и гул корабельных систем растворился, уступив место утренней суматохе лагеря: звонкому щебету птиц, потрескиванию догорающих веток, гулу голосов и звону оружия, шороху шагов по росистой траве.       Настоящее настойчиво возвращало меня к себе — вместе с пристальным взглядом какого-то юного рыцаря. Он стоял неподалёку, крепко сжимая в руках бумагу; пальцы нервно мяли край листа, а воротник мундирчика был перекошен от его собственных дёрганий. Он застыл, будто заворожённый, а когда наши глаза встретились — вздрогнул, густо покраснел и поспешно опустил взгляд.       — Эт-то… Мисс Люмин? — Он спросил, торопливо потирая пальцами бумагу, будто надеялся стереть с неё чернила. Смущение было настолько заметным, что я невольно скосила глаза на платье: не забыла ли я опять экипироваться? Но нет — всё было на месте, и платье, и сапоги, и наручи.       — Да, я. Что-то нужно? — спросила я, убирая меч в инвентарь. Видимо, пока я утонула в воспоминаниях, тело само перешло к упражнениям, и этот «танец с мечом» заворожил юного наблюдателя.       — Вам приказ из штаба… Меня просили передать… — он протянул лист, так и не решившись подойти ближе. Пришлось сделать шаг самой.       — Спасибо. — Кивнула я и развернула конверт на месте. Внутри был короткий приказ, написанный сухо и официозно:       «Считать целесообразным перевод мисс Люмин из-под командования капитана Альбериха непосредственно под руководство мисс Минчи. Исключить из состава наступления. Основание: рациональнее оставить сильную боевую единицу с навыками врачевания для охраны лагеря и раненых».       Формулировки были завуалированы, но почерк интриг угадывался. Я почти видела улыбку Кэйи за этими словами. Но после тёплого воспоминания о смехе рядом с братом настроение это не испортило — лишь вызвало ироничный смешок.       — «Да и провести время с Лизой будет куда приятнее, чем наблюдать, как кучка рыцарей железом добивает кучку слабых монстров», — отметила я про себя, вспомнив, что обещала Ведьме завтрак. По лагерю уже тянуло запахом каши, густым и чуть подгорелым, и я поняла, что пора поторопиться с готовкой.       Составив в уме список дел, я убрала бумажку в инвентарь и зыркнула на паренька, который всё ещё топтался на месте, теребя пальцами край одежды, будто хотел что-то сказать, но не решался.       — Что-то ещё? — спросила я, нагнувшись и кочергой расчищая углубление в кострище, использованном вчера. Угольки поддались с тихим треском, пыльно-рыжим шлейфом поднялся дымок.       — А… Э, нет, простите. Я пойду. — Он тут же попятился, красный как мак, и исчез в сторону палаток. Я лишь пожала плечами ему вслед и, вдохнув аромат сырой древесной золы, принялась за готовку. Сначала — подкинуть веток, развести огонь, потом достать из инвентаря котелок… Обычная рутина, простая и медитативная, которая незаметно тянет время вперёд.       Когда Паймон, зевая и потягиваясь, вся растрёпанная и сонная, высунула своё личико из палатки, ведомая запахами, я уже заканчивала обжарку последних лепёшек и варку каши на молоке с небольшим количеством приобретенных и насыщенных мной фруктов. Учитывая тягу Лизы к здоровому питанию, ей могли не приглянуться лепешки, а как я знала, в самом лагере на утро готовили кашу с мясом.       Тесто весело шипело на сковороде, и пусть каждую я сразу убирала в инвентарь к уже готовой овсянке, чтобы сохранить их горячими, аромат всё равно щедро разливался по лагерю. Лёгкая дымка костра смешивалась с запахом сливочного масла и поджаренной корочки, и эта смесь, накладываясь на утреннюю свежесть леса, казалась особенно уютной.       В сочетании с вареньем, что я прихватила из закромов Эмбер, чаепитие у Лизы обещало быть сладким и сытным, но не сиюминутным, как бы фее ни хотелось иного. Паймон, едва услышав про варенье, сперва закатила глаза и требовала завтрак «прямо сейчас», но, выслушав мои аргументы в пользу визита к библиотекарю, что скрасит завтрак и хорошим чаем, и приятной беседой, она всё же согласилась потерпеть. Недовольство, впрочем, она демонстрировала тем, что ещё минут десять бурчала и чесала волосы, старательно приводя себя в порядок.       Когда мы с ней собрали палатку — решив, что обедать будем уже у Эмбер дома — и направились в центр лагеря, там как раз всё кипело отправлением боевых сил. Лязг лат, тяжёлые шаги, позвякивание оружия и окрики офицеров сливались в гул, будто сам воздух звенел роем металлических муравьёв. Мы с Паймон остановились ненадолго, наблюдая за этой сверкающей в рассветных лучах рекой из лат и лиц, но быстро двинулись дальше. Нас интересовало в лагере иное — штабной шатёр, где, по словам стражников, и находилась сейчас Минчи.