Питер да Москва - одна сатана

Петербург и Москва шли по узкому коридору, пытаясь отыскать комнату, которую им предоставил Иван для их совместного проживания. Она оказалась последней на левой стороне. Обычная деревянная дверь, да и комната наверняка окажется не ахти какой. Находилась она на последнем третьем этаже огромного особняка Ивана, а последний этаж был эдакой свалкой, ну или же местом для хранения старых и ненужных вещей, что-то наподобие чердака только со множеством различных комнат. Отсюда и выводы о не ахти какой комнатке, ну и естественно, такому заселению Герка и Петя были, мягко говоря, не рады. Но сюрпризы только начинались. Открыв с трудом поддавшуюся дверь и зайдя внутрь своего нового (радости добавляло, что хотя бы временного) жилища, Петр едва сдержал возглас удивления. Стоящий позади него Гера оттолкнул замершего на пороге парня и прошел внутрь комнаты. Нет, не так. Комната – это слишком сильное слово для этого…шкафа - переростка, в котором они сейчас находились. Комната мало того, что была просто возмутительно маленькой даже для одного человека, так еще и по краям стояли вешалки с кучей старой одежды, сужающей и без того донельзя узкое пространство. Спрашивается, на кой черт Иван вообще хранит это тряпье? Воздух от накопившейся пыли был затхлым и густым. У маленького окна, больше походившего на форточку, стояла обычная койка, рядом возвышался полупустой, как оказалось на проверку, двустворчатый шкаф, а напротив была дверь в смежную комнату – ванную – самое приличное из всего того, что Герка и Петя здесь увидели. И вроде бы ничего, жить можно, как говорится. Но вот только для этих двоих это было настоящим шоком, поскольку оба парня привыкли к более чем комфортабельному проживанию в лучших домах Москвы и Санкт-Петербурга. Петербург, рассматривая всю эту спартанскую обстановку с явным душком минимализма, узнавал в этом во всем Ивана. Мало того, поселить и так натерпевшегося Петю с этим выскочкой я-столица-этого-мира, так еще и засунуть их двоих в этот чулан. - Чё за унылое говно? – как-то совсем грустно и печально произнес Герка, отодвигая от двери в ванную тяжелую вешалку с каким-то хламом, по виду подозрительно напоминающего собрание чьих-то панталонов, которым запросто можно было дать тысячу лет от роду и предположить, что в этом, возможно, даже ходил Чингисхан. Но Герка этого предполагать не стал, ибо противно. - Хорошо, что это только на месяц, - буркнул Петя, присаживаясь на край кровати. Ах да, кровать… - Когда я говорил про «спать вместе», это было не более чем дурацкой шуткой отчаявшегося человека, - нахмурился Москва. - Да нет же, - вмиг сконфузившись, пробормотал Петя, вставая и идя к шкафу в поисках раскладушки, - наверняка здесь есть еще одно спальное место типа кресла-кровати или раскладушки. Москва скептически посмотрел на Петра. - Ага, как же, - скривился Москва, - ты сейчас о душевой кабинке говоришь, что ли? Не, солнце, не прокатит, - и для убеждения покачал головой. - Я тебе не солнце, - свел брови к переносице Петя. - Вот только не начинай, - поморщился Москва, садясь на кровать. - Тогда как же…- неуверенно прикусил губу Петербург, беспомощно оглядываясь вокруг себя. Москва нашел это крайне забавным и решил не упускать возможности подраконить вот такого Петю. - Ты – не знаю как, а вот я сплю на кровати, - нагло улыбнулся Москва и в подтверждение своих слов растянулся на койке, которая под его вроде бы не слишком большим весом жалобно заскрипела. Герка с тоской подумал о том, что вот это чудо человеческой архитектурной мысли может развалиться вообще при любом лишнем движении и закончиться все тем, что им придется спать на полу. Или в душевой кабинке. По крайней мере, она выглядела более чистой, чем пол. Петербург скрестил руки на груди и вздернув подбородок, демонстративно уселся на кровать с другой стороны. - Вот уж дудки, Герочка, здесь буду спать я. - Хренушки, милый, ограничишься душевой кабинкой, - пропел Москва, подбивая под собой подушку и садясь прямо спиной к Петру. Так они и сидели спинами друг к другу. И по упертому виду обоих сдаваться и уступать из них двоих никто не собирался. Еще бы, битва за кровать – это вам фантики собирать. И поскольку оба отличались упорством, которому могло бы позавидовать одно небезызвестное животное, обличительные ругательства очень скоро перетекли в рукоприкладство. Всю жестокость битвы за кровать испытал на себе, как ни странно, пол, на который Москва и Петербург слетели, вцепившись друг другу в одежду. Полу оставалось лишь горестно поскрипывать в знак протеста и терпеливо ждать окончания баталии. Вконец измотавшись, растрепанные, в мятой одежде, с синяками и рассеченными бровями и губами, они взяли небольшой тайм-аут, разлегшись около злосчастной кровати раздора на полувыцветшем коврике. - Гер, ну что мы с тобой, как два малолетних идиота, ей-богу, - тяжело дыша, проговорил Петр, откидывая голову на плечо сидящего к нему спиной Георгия. Герка резко повернулся к нему лицом, откидывая Петькину голову со своего плеча и злобно зыркнул на него уже начавшим заплывать глазом, с каким-то садистским удовольствием наблюдая за тем, как на молочно-бледной коже его визави потихоньку начинают проявляться следы творения рук Геркиных: на скуле желтел приличного размера фонарь, а из нижней тонкой губы стекает струйка крови. Очаровательная картина, подумал Герка, и даже провел языком по своей губе как раз в том месте, где она была рассечена у Петра. - Может и вправду раскладушку поискать? – старался выдавить из себя дружелюбную улыбку Петербург. Судя по выражению лица Москвы, получалось это у него не очень. Да и сам Петя почувствовал, что запланированная улыбка превращается в какой-то оскал. - Раскладушку? – неожиданно хриплым голосом переспросил Москва. – И куда ты ее поставишь? Себе на свою гениальную голову? Еще раз окинув критическим взглядом окружающую их печальную действительность, Петр пришел к неутешительному выводу, что места и впрямь было мало. Очень мало. - Тогда уж матрас. И спать на нем будешь ты. Если поместишься, конечно, - Герка откашлялся и встал с пола. - Знаешь что, лисеныш ты хитрожопый, фиг тебе, а не кровать. Нашел дурака. Если тебе так нужен этот матрас, сам на нем и спи, придурок, - злобно прищурился Петр, поднимаясь вслед за столицей. Поначалу Герке подумалось, что ему послышалось. От неожиданности он моргнул несколько раз и посмотрел на Петра большими глазами. Петр непонимающе уставился на Герку, не понимая, о чем тот вообще говорит. Оскорбления привычно слетали с его губ в адрес этого заносчивого мальчишки чисто на автомате, и он даже не думал над той или иной фразой. - Лисеныш, - тихо повторил Герка, не прерывая зрительного контакта, - ты назвал меня лисенышем. Петр поморщился от того, как мило и пушисто звучит в устах Геры его ругательство. Он только надеялся, что сам Петя произнес его не таким вот слащаво-неверящим голосом. - Хитрожопым лисенышем, - поправил Петр, недовольно замечая, что его «лисеныш» ничуть не лучше Геркиного. Так же приторно и слащаво. Совсем не оскорбительно. Вот черт. Надо было просто назвать его рыжим, как обычно. - Ну да, - как-то отстранено сказал Гера, опускаясь рядом с Петром на кровать. Повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь мерным ходом висящих на стене часов. - Хорошо, нам нужен компромисс, - тяжело вздохнул Петербург и потянулся вверх, открывая окно – дышать становилось просто невозможно. Москва мрачно посмотрел на него. С такой дилеммой были возможны два компромисса: либо они оба на ней спят, что казалось вполне реальным – кровать была вполне просторной, либо спать на полу – что тоже принципе было возможно, если убрать все эти вешалки. Да уж, выбор не фонтан. Можно было конечно пожаловаться Ивану, попросить раскладушку, но это нужно делать явно не сейчас, когда Ваня еще злиться на них за произошедшее. А потом можно и попросить. Но перспектива спать вместе даже несколько дней никаких положительных эмоций не вызывала. Выход оставался один: попытаться ужиться вместе в этом тесном чулане и при этом не поубивать друг друга и не покалечить слишком уж сильно. На что можно было рассчитывать с долей изрядного оптимизма и скептицизма, учитывая их «теплые» отношения. Еще немного для приличия побуравив друг друга хмурыми взглядами, Петя обреченно начал расстеливать белье, которое он нашел на полке в шкафу, а Герка, бросив короткое «я в душ», скрылся за небольшой дверью. Месяц обещал быть не самым простым.