Питер да Москва - одна сатана

Давос – восхитительный город. Довольно большой по меркам Швейцарии, весь в золотой листве ранней осенью, с прозрачными водами горной реки Ландвассер. Москва, помнится, долго удивлялся тому факту, что именно в этом городе будет происходить один из крупнейших экономических саммитов. Город сам по себе тихий, со спокойной размеренной жизнью, не обезображенной чрезмерным присутствием бизнеса и философией массового потребления. Натан, который Давос, был невысоким стройным юношей, с умными глазами редкого синего цвета, тонким прямым носом и короткими темно-русыми волосами. Каких-то полвека назад о нем вообще мало кто знал, зато теперь, на рассвете нового века, он стал одним из центров глобальной экономической жизни. Признаться по правде, он и сам не ожидал такой нежданно-негаданно свалившейся на него популярности, которая только продолжала расти от года к году. Перед каждым новым форумом Натан дико нервничал, ходил раздражительным и хмурым. Вот и сейчас тонкие брови были сведены к переносице, глаза были грустными, а лицо усталым и замученным. У него и так было проблем хоть отбавляй в связи с организацией этого действа, а тут ему еще жизненно необходимо нужно было встретиться с Пекином (куда же в экономику и без него?), который обещался ему рассказать о каких-то прорывных технологиях в изучении рынка. По скромному мнению швейцарца, все страны уже так прорвались во всех технологиях, что теперь только и ищут возможности, как бы от этих самых технологий оторваться. Подавив очередной вздох, рвущийся наружу, юноша поправил свой пиджак и решительным шагом направился в конференц-зал. До начала саммита оставалось каких-то два часа. Вот же приспичило китайцу так не вовремя потолковать о маркетинге! А в зале, между тем, обнаружился не один Хен, но еще и Хиираги. Это новость. Насколько Давос помнил, столицы Японии и Китая ладили не очень хорошо. Хотя бизнес есть бизнес, тут уж ничего не попишешь. Давос никогда особо не общался с Токио. Не приходилось. Но судя по долгому неотрывному взгляду китайца, близкому знакомству уже было решено состояться. Натану оставалось только обреченно присесть рядом с японцем на жесткий кожаный диван. Хонда ему ободряюще улыбнулся – видимо, беседа предстояла не из самых простых, но из самых утомительных точно.

~*~*~*~

Больше двадцати городов сидели за продолговатым белым столом. Города «Большой Восьмерки» и примкнувшие к ним Давос и Пекин держались в стороне от остальных, тихо переговариваясь между собой. Рим за что-то в очередной раз отчитывал Афины, только черноволосой красавице было на это, мягко говоря, наплевать – она спокойно посапывала в кресле. Париж с фальшивой до неприличия улыбкой на лице что-то пыталась втолковать Пекину, на что тот сидел и снисходительно улыбался. А Вашингтон, нагло отпихнув сидящего рядом со швейцарцем Токио (причем, последнего не обрадовало, что их с Натаном так невежливо перебили - ему понравилось беседовать со швейцарцем), начал расспрашивать Натана о том, как поживают золотовалютные запасы Швейцарии, его банки и мимоходом, украдкой оглядываясь по сторонам, просил совета в том, как получше реформировать свою ФРС, при том, чтобы она продолжила выполнять свою главную функцию (читай, печатание вконец обесцененных долларовых бумажек). Лондон же был на удивление тих: сидел, смирно сцепив руки в замок и вглядываясь мечтательным взглядом в пространство пред собой. И в своих грезах англичанин не знал, что пространство-то на самом деле вовсе не пустое, а вполне так себе заполненное, причем не кем-нибудь там, а Оттавой, которая под взглядами Лондона впадала то в жар, то в холод и вообще была близка к обмороку. Не было только Берлина и Москвы. Ну и еще Петербурга с недавнего времени. Многим присутствующим и вправду было интересно, чем закончится вот такое двоевластие: взаимным уничтожением или все же будет только один победитель. Да, народу только бы хлеба и зрелищ. Им даже невдомек было, что все это может закончиться кардинально противоположным образом. Взглянув на часы в одну тысячу пятисотый раз, Давос обеспокоенно заозирался по сторонам. Эти трое уже очень сильно опаздывали. Ладно, Москва - этот может. Но вот Петербург? А тем более Берлин? Неслыханно. Тут за дверью послышалась странная возня и громкие возгласы на разных языках. Мысленно проклянув все на свете, Натан, отвязавшись от Майкла, быстрым шагом прошел к двери и открыл одну створку. - Что, снова? – весело воскликнул Вашингтон. Давос только кивнул. Перед ним развернулась крайне занятная картина: вцепившиеся друг другу в волосы и одежду Петербург и Москва и тщетно пытающийся их разнять Берлин с красным от натуги лицом. Присутствующие с любопытством наблюдали за этой недобаталией-перецирком с живым интересом на лицах, столице Германии помогать никто не спешил. Еще бы! Хоть какое-то развлечение в этой скукотище. А двое схлестнувшихся в отчаянной борьбе, казалось бы, даже и не замечали устремленные на них взгляды, продолжая надрывать свои голосовые связки. - Это с какой такой стати я не имею права здесь присутствовать?! – возмущенно кричал Петя, пытаясь пальцами дотянуться до шеи Москвы, но тот, ловкий зараза, мастерски уворачивался. Да и как тут сноровку-то не приобрести, при такой-то постоянной борьбе? - Петь, давай уже без ссор! Ты же понимаешь, что эти три месяца мы просто жили по приказу Ивана… - начал Герка, и через секунду только сообразил, что именно он ляпнул. Округлив и без того большие глаза, Герка замотал головой, завидев резко сузившиеся глаза Петра и поджатые губы. Петр в тот же момент прекратил борьбу, дав, наконец, несчастному Берлину вздохнуть свободно и отползти в ближайшее кресло. Руки петербуржца были опущены по швам, а голова чуть наклонена вниз, скрывая выражение его лица. - Это ты сейчас чего сказал, уебище ты лесное, - тихо проговорил Петр, сдерживая себя из последних сил, чтобы не затрястись от гнева. Москва мигом смекнул, что дело плохо – Петр редко отходил от цензуры, а тут «уебище» вот так и сразу. К тому же, «лесное». Жуть какая. - Петь…- протяжно и жалобно, с глазами честными-честными, - ну, Петь, блин… - Триста девять лет Петя, - рявкнул Петербург, демонстративно отказываясь поднимать голову и встречаться взглядом с Москвой, который уже протягивал ему руки навстречу, чтобы… Минуточку. Москва так и замер с протянутыми руками и повернутой головой в сторону собравшихся, которые внимали каждому слову двух городов, силясь понять суть конфликта. Раздраженно сведя брови к переносице, столица России в два шага оказался около двери и захлопнул открытую створку прямо перед носом у обалдевшего Давоса. - Петь, ну ты же знаешь, я не то имел в виду, - залебезил Герка, подходя ближе к Петербургу и пытаясь обнять того за плечи. Неудачно. - Ну, Петь, не заставляй меня чувствовать себя… - начал Москва, но запнулся, увидев быструю улыбку, мелькнувшую на губах Петербурга. -…лесным уебищем, - закончил за него Петр, поднимая голову и устремляя взгляд своих пронзительных серых глаз на Москву. Эти глаза смеялись. А морщинка между бровей чуть разгладилась. Москва нерешительно приобнял Петра, прижимаясь к нему всем телом. Петр закатил глаза и резким движением притянул к себе Москву, накрывая его губы своими. Какой же Герка у него все-таки идиот. И как же Петя его любит. - Да что они… - обиженно-возмущенным голосом начал Натан, но его перебил Париж, заговорщическим жестом приложив палец ко рту, давая юноше знак замолчать. - Тише, Нат. Дай им время. - Ага, дай им время, Натан, пока они там друг друга спокойненько убьют, а мы пока решим, что делать с трупами, - у Берлина всегда был своеобразный юмор. Решившись, Натан набрался смелости и резко распахнул двери настежь. И тут же попятился. Прямо на Оттаву, которая стояла неподалеку. И сейчас они лежали на кафельном, начищенном до блеска полу и наблюдали за тем, как стоящие за порогом конференц-зала самозабвенно целовались. Фраза «И пусть весь мир подождет» приобрела совершенно новый смысл. Более буквальный. - Твердолобые идиоты, - сокрушенно покачала головой Париж, одаривая Натана и Крауца убийственным взглядом.

~*~*~*~

Москва пришел к столице Японии примерно за неделю до саммита в Давосе, решив прояснить все окончательно и расставить все точки над «i». Москва сам не понимал, зачем он пришел, но, чувствуя в этом острую необходимость, он просто не мог не прийти. Ведь Герка видел то, какими глазами на него смотрит Хиираги, то, как он в последнее время старался быть рядом, то, как он его иногда «случайно» касался рукой, не уставая при этом извиняться. И эти бесконечные «гоменасай» уже въелись в образ Хиираги в голове у Москвы, стали неотъемлемой частью этого города. И вот Хонда сейчас сидит напротив него, в пиджаке с иголочки, с идеально уложенными волосами, с прямой как струна спиной и руками, ровно сложенными на коленях. Невольно на ум приходит ассоциация с примерным мальчиком-отличником, но Москва тут же ее отбрасывает в сторону. У них должен был состояться серьезный разговор. Сделав глоток полуостывшего чая, Москва решил начать. - Хиираги, мы с тобой находимся в хороших отношениях. Всегда находились. А в последнее время они даже усовершенствовались, - аккуратно, прощупывая каждую сказанную фразу – иначе с азиатами нельзя, это Герка за свою жизнь усвоил очень хорошо. Абсолютно непроницаемое выражение лица и в глазах ноль по Цельсию. Хиираги всегда такой, словно его изо льда выковали. - Вы правы. Наши отношения и впрямь улучшились. Но разве это плохо, Георгий – сан? – от того, что Хонда склонил голову набок, его волосы причудливо покачнулись в ту же сторону – словно волна набежала. Москва усмехнулся краешком губ и проговорил, четко выделяя каждое слово. - Они улучшились как-то в совсем не том направлении. И ты прекрасно понимаешь, о чем я сейчас говорю, Хиираги. Хонда замолчал, переваривая сказанное столицей России, и замешкался с ответом. Надо было что-то сказать, вот только что? После томительного молчания японец наконец-то проговорил. - Вас не устраивает это направление? Настала очередь Москвы молчать. И думать над ответом. Честное слово, как партия в шахматы. - К сожалению, нет. Это направление у меня уже реализовано с другим человеком. Я люблю его. А он меня. Хонда кивнул, прекрасно все понимая. Вот только сердце в очередной раз предательски сжалось в груди. Но сердце – глупый и ненадежный орган. Оставалось только этим и успокаивать себя, хотя выходило не очень. - Я очень ценю твою дружбу, Хиираги. Это правда. И сейчас, когда я вижу тебя таким, мне хочется извиниться… - медленно начал Москва, а Токио внимательно слушал, думая, что дальше скажет этот странный город. – Однако я не стану. Хонда резко вскинул голову вверх и посмотрел на столицу России. Москва сидел в спокойной расслабленной позе, с открытым и честным взглядом и говорил то, что чувствует. Хиираги всегда завидовал этой его способности. - Давай поговорим начистоту. Я не стану извиняться потому, что я перед тобой не виноват. Я не давал тебе повода, не принимал твоих знаков внимания. Я принимал твое хорошее отношение ко мне, отдавая то же самое взамен. Здесь, увы, нет виноватых, как бы ты того ни хотел, Хиираги. Японец кивал в такт каждому слову Москвы, удивляясь, как точно они находят свое отражение в его сознании, в том, как он видел их отношения. Хиираги определенно любил этого рыжеволосого паренька. Просто за то, что он такой, какой есть. И очень жаль, что Хонде этого было недостаточно. Его сердцу было недостаточно. Хотелось не просто того, чтобы он был таким, а чтобы он был таким его. Его, а не Петра. Хиираги тогда подумалось, что сердце - это еще и боль.

~*~*~*~

Лондону казалось, что саммит идет же третью вечность. Время текло просто отвратительно медленно, со скоростью больной черепахи, да и та быстрее бы доползла. Он ждал окончания этого сборища, чтобы встретиться с Мишей. Тот был в Давосе, вместе с еще несколькими российскими городами и обещал непременно его увидеть после сегодняшней встречи. Джон окинул взглядом унылую атмосферу собрания и выделил единственное яркое пятно на всем этом пасмурном фоне – Петра и Георгия. Они сидели вместе с остальными из «Группы Восьми», но вместе с тем, чуть поодаль, в стороне от других и ближе друг к другу. Они все же очень необычная пара. Москва, весь легкий, свободный, чуть ли не полулежал в кресле, не забывая приобнимать спинку соседнего стула, где восседал Петр, заметно напряженный и немного смущенный повышенным вниманием к своей персоне. Города долго выпрашивали, как это вообще все так получилось у них двоих. На что Петр скромно молчал, едва приподнимая кончики губ в улыбке, а Москва, рассмеявшись звонким заливистым смехом, изрек с нарочито серьезным видом: «Единство и борьба противоположностей, уважаемые!». - Скорее уж тогда «Муж да жена – одна сатана» - сколько ни цапайтесь, а все равно же друг без друга никуда. Всем общий привет, - раздался голос из-за двери. У Лондона всю меланхолию как ветром сдуло – этот голос он узнал бы из тысячи. Англичанин подскочил со своего места и рванулся к Михаилу, который стоял в дверном проеме. Весь мокрый. С зонтом. Промокшего до нитки Кронштадта впустили вовнутрь, усадили в кресло, дали плед и напоили чашкой крепкого чая. Все это делал Джон, если уж начистоту, а Петр только укоризненно смотрел на своего младшего собрата и что-то бурчал про то, что он может простыть. - Ты где так промок? – обеспокоенно спросил Джон, запахивая конец пледа на груди у Михаила. Тот усмехнулся. - Ты зонтик не взял. А там дождь. Вот я и принес. В смысле новый купил. Потому что вышел тоже без зонта. Ну а когда купил, было уже поздно. Ну хоть ты сухой будешь, - говорил он странными отрывистыми предложениями, зябко кутаясь в плед. И даже если бы Лондон очень сильно захотел, то он бы не смог не поцеловать его в тот момент. А он очень хотел.

~*~*~*~

Вообще зря тогда Кронштадт упомянул эту поговорку. С тех пор у Петьки и Герки появился лишний повод для выяснения отношений, а у городов - лишняя темя для проявления своего любопытства, коего всегда было в избытке. Все очень желали знать, кто же из них муж, а кто жена. И жизнь у них началась еще веселее, чем прежде. Но если бы не эта поговорка, то, возможно, и истории бы самой этой не было. Так что здесь нужно сказать отдельное спасибо старому доброму русскому фольклору. Два города, таких разных, но имеющих еще больше общего, оценили всю силу поговорки. И были ей благодарны, между прочим. Петя так уж точно. У него даже удавалось пару раз отобрать у Москвы право "мужа". А в целом, все у них, конечно, будет замечательно. Иначе и быть не может, да? Ну а если что, Ванюша поможет. Он в этом деле уже поднаторел.

Конец.

От автора: спасибо всем моим читателям, кто уделил внимание этому фанфику, всем тем, кто просто не прошел мимо, нажав кнопку "нравится"\"не нравится", всем, кто тратил свое время и силы на исправление моих ошибок. просто тем, кто всячески помогал и терпеливо ждал продолжения. я очень надеюсь, что все это было проделано вами не зря, и этот фик оставил у вас только приятные воспоминания, изрядную долю позитива и другие положительные эмоции. без вашей поддержки ничего бы не получилось. спасибо :)