Зарисовки с синих страниц

      Чайник свистел почти привычно — тихо и нескладно, будто ему всё время что-то мешало. Да и почти только потому, что Аллен привык просыпаться первым, а сегодня вот, как-то не вышло. Возможно, он всё-таки перестарался вчера. А, может быть, просто Тики что-то не то приснилось, вот он и подскочил. Да, точно. Это не Аллен проспал, это Тики встал удивительно рано. Определённо.       А на часах одиннадцать утра — неприлично поздно для такой ранней птички как Аллен Уолкер и самое время вставать для отъявленной совы Тики Микка. И как они только умудряются уживаться на одной площади? Ну, вроде вполне неплохо для них обоих. А если их это устраивает, то никаких проблем и нет.       Вода в ванне журчит приглушённо, ударяется о раковину и совсем стихает. Аллен наконец-то проснулся. Кажется, он проспал около четырёх дней. Лучше ему об этом не рассказывать. Он не расстроится, не разозлится, он просто опять будет с этим тупым выражением лица палиться в стену, а потом говорить, что с ним всё хорошо, пока внутри у него снова что-то медленно будет умирать. Тики этого не надо.       Тики жарит яичницу с беконом, варит кофе и прикуривает сигарету. Тики не спал четыре дня и держится на ногах силой воли и живительного кофе. Может ещё чуть-чуть на адреналине, но тут даже сам Тики ничего говорить не берётся. Тики вообще не любит говорить то, в чём не уверен, ни в причинах, ни в последствиях, поэтому и сейчас Аллену ничего не скажет.       Просто ещё одно тихое утро в их не совсем тихой гавани. Просто ещё пара седых волос на голове Тики. Метафорически, конечно. Хотя и в этом он уже не может быть уверен.       Аллен заходит на кухню вполне бодрым, посвежевшим и умытым. Аллен улыбается ярко и целует Тики куда-то в висок. Аллен ворует яичницу прямо из-под чужих руки и светится изнутри. Лучится энергией так, что Тики, кажется, слепнет стремительно и бесповоротно.       Тики медленно и мучительно умирает, глядя на него такого, но отказать себе не может. Тики будет смотреть столько, сколько может. Выжжет себе этот образ на подкорке и никогда-никогда не забудет. Даже если в его жизни больше не будет света.