Зарисовки с синих страниц

      Его волосы — жидкий огонь. Иногда Неа даже кажется, что он может обжечься о них, но этого он, конечно, в слух не говорит. В отличии от кое-чего другого:        — Мария, не думаешь, что тебе пора подстричься, а то скоро не только я буду звать тебя Марией.       Неа довольно прищуривает глаза, растягивает губы в улыбке и пропускает его волосы сквозь пальцы. Мягкие, словно шёлк, хотя кто бы мог подумать.        — Не думаешь, что тебе пора отстать от меня?       Мариан выдыхает дым куда-то в верх и прикрывает глаза. Хотел бы выдохнуть ему в лицо, но отчего-то останавливается в последний момент. Если бы всё-таки решился, смог бы посмотреть на скорчившееся лицо Неа. Но не решился. А потому Неа всё так же по-лисьи усмехается и щурит оранжевые глаза. Непривычно тёмные для ноя. Слишком яркие для обычного человека. Как догорающие искры. Мариан не хочет об этом думать.       Неа в отличие от него сдерживать себя хоть в чём-то не собирается, а потому придвигается ближе и тянет к его волосам вторую руку. Он впитал в себя некоторые вредные привычки Роад. Возможно, им стоит меньше общаться. Хоть об этом сейчас думать совсем не хочется. Волосы у Мариана гладкие и послушные, хоть и торчат периодически во все стороны. Надо будет потом подарить ему расчёску. Хорошую, как он подарил Мане. Возможно, даже такую же. Заплетать Мариану две косички с такого положения немного неудобно, но вставать и пересаживаться слишком лень — он слишком много выпил в этот раз. Да и смотреть за его выражением лица так гораздо удобней. Забавный он, этот Мариан Кросс. Забавный до того, что Неа не удерживает смешка. Когда-нибудь этот забавный парень с жидким огнём в волосах станет генералом Черного Ордена. Неа в нём не сомневается. Будет ещё более забавно, если в ученики к нему тогда попадёт какой-нибудь убеждённый малец или просто маленький светлый ангел. Неа тогда от души насмеётся с этого контраста учителя и ученика, а пока он продолжит заплетать косички своей Марии, наблюдающей за оранжевыми всполохами в его глаза.       Хотелось бы верить, что никто из них не сгорит в другом. Хотя думать об этом не имеет никакого смысла. По крайней мере, сейчас.