Зарисовки с синих страниц

      В голове столько мыслей, что Тсунаёши не может сосредоточиться ни на чём конкретном. Вообще ни на чём, если быть совсем точным. Хочется только откинуться в кресле и впериться пустым взглядом в потолок. Возможно, было бы не плохо сесть и постараться разобрать бардак в голове, но времени на это нет совершенно. У него встреча через десять минут, а бумаги ещё совсем не готовы.        — Почему бы не послать кого-нибудь вместо себя?       Мукуро, как всегда, озвучивает самые здравые мысли в самое подходящее время. Но слать попросту некого. Разве что самого Мукуро. Но тот только вернулся с другого задания. Ему бы отдохнуть. И даже если Тсунаёши точно знает, что он согласится, если его попросить, просить совсем не хочется. Не стоит перекладывать с больной головы на здоровую. Тсунаёши сильный. Тсунаёши не совершит ошибки в переговорах и не будет стрелять в упор. В себя в том числе. И никакого суицида. Умирать сейчас — стыд и позор. Да и Мукуро его с того света вытащит, мозг прополощет и дальше заставит как-нибудь жить рядом с собой в дальних лесах глухой Сибири. Ну или где-нибудь на тёплом берегу Малайзии. Всё зависит от того, что предпочтёт Мукуро.       Тихие шаги за спиной почти не отвлекают от ряда мелких печатных букв, расплывающихся перед глазами. Не то чтобы он сильно устал. Это всё, наверное, можно назвать психосоматикой. Бардак в голове приводит к бардаку перед глазами и вокруг. Он давно перестал обращать на это внимание.       Прохладные пальцы в волосах ощущаются как самое необходимое из того, что сейчас вообще может с ним случиться. И он не удерживает тихого благодарного стона. Он готов умереть от этих тонких, изящных рук. И Тсунаёши уверен, даже в этом ужасном состоянии он с облегчением примет смерть только от этих рук. Если Мукуро об этом узнает, он будет очень зол. Мукуро об этом точно знает.        — Закрой глаза. Всего на минутку. Сосредоточься на ощущениях.       Голос у Мукуро тихий и обволакивающий. Его хочется слушать вечно. И не перечить ему. Тсунаёши об этом даже думать не хочет, откидываясь на спинку кресла. Расслабляется и прикрывает глаза. Всего минута тишины и спокойствия. Ему хватит и этого. Всего минута, в которой не будет ничего, кроме темноты перед глазами и холодных пальцев в волосах. Кажется, для счастья ему сейчас большего и не надо.