Зарисовки с синих страниц

      Свет в комнате еле пробивается сквозь тяжелые шторы, но его хватает, чтобы Тики мог рассмотреть всё, что хочет. И то, как бледные пальцы сжимают красные простыни. Это почти сводит его с ума. «Почти» только потому, что он вообще не уверен, что сейчас в своём уме, а не в бреду, во сне или, еще хуже, в мечте Роад. Потому что он не способен подобрать другое слово, кроме «мечта».       Тёмные волосы лентами разметались по плечам. Их хочется собрать и намотать на кулак, но Канда за такое его потом сам намотает. Канда снова тихо скулит и крепче стискивает пальцы, еле заметно приподнимая бёдра. Тики слишком засмотрелся на его руки. Снова. Засмотрелся так, будто не знает каждую косточку, каждый шрамик, каждый миллиметр этих рук своими губами и руками. Но Тики не может отказать себе в таком удовольствии — накрывает чужую крепкую ладонь своей и резким толчком наклоняется ближе. Прижимаясь грудью к напряжённой спине.       Кровь с укуса в основании шеи тонкой струйкой стекает по позвоночнику, пока Канда шипит проклятья и обещания мести. Тики уверен, чуть позже парочка таких же красных следов украсит и его самого. Но это будет позже. Не сейчас. Сейчас можно растянуть удовольствие, выйдя из разгорячённого тела и потеревшись самой головкой о вход. Канда и это ему припомнит, несомненно. Но пока он только подаёт назад и целует тыльную сторону ладони Тики. Знает, на что давить (как просить). И Тики ему не отказывает, резко возвращаясь в тело сразу на всю длину под протяжный довольный стон. Но всё равно играется медленным темпом, не возвращаясь к таким привычным размашистым и грубоватым движениям. Уж этого ему никто запретить не может.       Красные простыни сбиты и безбожно смяты, перепачканы потом и смазкой. И на их фоне светлая, почти гладкая спина с множеством побледневших шрамов и тонким кровавым следом выглядит чертовски привлекательно. Тики просто обязан подарить ему платье с открытой спиной. Красное, как венозная кровь, контрастирующее с его бледной кожей и подчёркивающее каждый жест платье. И никому-никому Канду в нём не показывать. Сохранить только для одного себя. Как самое главное сокровище. Но, к сожалению, Канда врят ли такое оценит.        — Тебе бы… пошло белое…       Слабый голос и тихий ответ на пространные рассуждения вслух. А Тики даже и не заметил, как начала говорить… Ну хорошо. Если он так хочет, то Тики ему подыграет.       Канда под ним дрожит и отвечает на каждый толчок. Бледные пальцы судорожно хватают красные простыни в предвкушении скорой разрядки. И Тики не сдерживает победной улыбки.:        — Только если ты будешь в красном.       Ответом ему становиться поцелуй в ладонь и несдержанный, довольны стон.