Избранная

При трансгрессии мои мысли путались, и поэтому я не смогла ясно представить место назначения. Последнее что я помню — это старые деревья, гнущиеся под порывами сильного ветра. Они издавали протяжные скрипучие звуки и качали «голыми» ветвями, ведь все листья уже опали. В зеркальной поверхности большой лужи отражалась блестящая луна, озаряющая своим серебристым светом ближайшие окрестности. Сильно болела рука, я чувствовала, как по ней продолжает стекать теплая, немного вязкая кровь. Изо рта выходили облачка пара. Перед глазами продолжали кружиться разноцветные звездочки, они то увеличивались, то уменьшались в своих размерах. Тяжело сглотнув, я обратила взгляд на синее небо, на котором холодно мерцали тысячи крошечных звезд. На несколько секунд я прикрыла глаза и даже не поняла, что потеряла сознание.

***

Сознание начинало медленно возвращаться ко мне. Сначала я почувствовала острую головную боль, которая как мне кажется, стала моим вечным спутником. Тяжело сглотнув, я разлепила веки. В глаза сразу же ударил яркий солнечный свет, лучи которого проникали в комнату из-за приокрытой шторы. Я огляделась, но так и не смогла понять, в какой комнате я нахожусь, ее дизайн мне совершенно незнаком. Сейчас я лежала на просторной деревянной кровати с зеленым балдахином, расшитым золотыми нитями. Окно было выполнено во весь рост и было прикрыто полупрозрачными фиолетовыми шторами. На стенах висело множество картин с пейзажами и натюрмортами. Вдоль стен расположились шкафы, выполненные из темного дерева. Возле кровати стояла ваза с искуственными цветами. А напротив окна был расположен камин, по состоянию которого было видно, что его давно не использовали. Кое-как встав с кровати, я сразу же ухватилась за спинку высокого кожаного кресла, чтобы не упасть. Судя по всему, я провела без сознания явно не один день. Взяв с тумбочки зеркало, я со страхом взглянула в него. Сейчас на меня глядела испуганная худощавая блондинка с голубыми глазами. Глаза были немного покрасневшие, но в пределах нормы. Конечно, я немного похудела, но не критично. В общем и целом, своим физическим обликом я осталась довольна. Но тут я резко побледнела и выронила зеркало, котором с грохотом упало на пол и разлетелось на тысячи мелких сверкающих осколков. — Гермиона… Черт… Она же осталась у них — на несколько секунд у меня перехватило дыхание, невозможно было сделать ни одного входа, по спине потекли первые капли холодного пота, на лбу выступила крупная испарина. — Граф, возьми себя в руки — мысленно я попыталась себя успокоить. — Твои истерики сейчас ей никак не помогут, нужен холодный ум и твердый расчёт. Не обращая внимания на разбросанные по полу стеклянные осколки, я выбежала из комнаты, пытаясь соориентироваться в лабиринте коридоров. Спустя некоторое время я выбежала к входной двери. Из-под нее сильно сквозило. Я поёжилась, ведь на мне сейчас не было ничего кроме короткого красного платья. Выдохнув, я решительно потянула за ручку двери, но меня шибануло током. Отдернув руку, я ошарашенно посмотрела на крепкую дубовую дверь. — Это еще что за новости? — пробормотала я себе под нос и снова взялась за ручку. — Ай — на этот раз электрический заряд был сильнее. Взмахнув рукой, я попыталась проверить дверь на наличие чар, но ничего не произошло. Внутри меня ничего не откликнулось на молчаливый призыв. — Что за черт?! — немного подрагивающим от наступающей паники голосом прошептала я. — Люмос — и снова ничего не произошло. Всхлипнув, я побежала в комнату, из которой только недавно вышла. Слепо шаря руками по кровати, я скоро наткнулась на волшебную палочку. Взяв ее подрагивающими руками, одними губами я прошептала: — Люмос. — И, о чудо, на кончике палочки зажегся яркий пульсирующий огонек. — Слава Мерлину — я шумно выдохнула — Видимо адское пламя выкачало из меня слишком много сил, поэтому неделю минимум придется колдовать только с помощью палочки. Но тут ко мне пришел еще один закономерный вопрос: а где собственно все? Я вышла из комнаты и отправилась прямо по коридору, заглядывая во все двери. Открыв очередную дверь, я увидела Антонина Долохова собственной персоной, который растянувшись на диване, мирно посапывал. — Тони, просыпайся — прокричала я, на всякий случай отойдя в другой конец комнаты, а то вдруг у него под подушкой какой-нибудь нож припрятан. Услышав мой крик, Долохов тотчас же открыл глаза и подскочил с дивана. — Кристиана! Ты наконец-таки очнулась — в два прыжка преодолев расстояние между нами, Антонин заключил меня в крепкие объятия. — Как же ты нас напугала. Ты была без сознания почти четверо суток. И предупреждая твой вопрос: Геллерт вернется минут через 5, он отлучился по делам Министерства, а Гарри с Роном мы принудительно заперли в одной из комнат на втором этаже. — Долохов, что это за приколы с входной дверью? — пробурчала я, пытаясь вырваться из крепких объятий мужчины. — Я может хотела на улицу выйти, свежим воздухом подышать, а тут разряд тока. — Крис, это для твоей же безопасности — мужчина отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. — Геллерт сказал, что башку мне открутит, если я выпущу тебя из замка. — Я все поняла — сухо ответила я, отворачиваясь от мужчины и идя к двери. — Антонин, я с тобой больше не разговариваю. Только я собиралась сделать шаг за порог, как меня подхватывают сильные мужские руки и поднимают в воздух. В воздухе начал витать прекрасный аромат парфюма Гриндевальда: роскошный аромат, в самых первых нотах которого слышен кориандр и освежающий грейпфрут, после раскрываются финальные аккорды кедра и табака. — Геллерт — радостно взвигнула я, но тут же нахмурилась и попыталась выбраться из объятий мужчины. — Мне срочно нужно на улицу, я должна спасти Гермиону. — Нет, ты никуда не пойдешь, ты еще слишком слаба, да и магия похоже до конца не восстановилась, раз ты меня до сих пор не заавадила — произнес мужчина веселым тоном, но тут все веселье пропало из его голоса — Мы сейчас ничем не можем помочь Гермионе, она явно находится под серьезной охраной. Нельзя действовать, подчиняясь только эмоциям, нам нужен четкий план действий. Я точно знаю, что сейчас в поместье Малфоев находятся около 50 Пожирателей. Мы же располагаем 20 сторонниками, так как остальных я отправил по разным странам набирать еще желающих. Я яростно замотала головой, не вслушивась в то, что говорит Гриндевальд, ведь перед глазами пролетали различные воспоминания. Вспомнилась смерть родителей, это именно я виновата в их смерти. Я не смогла вовремя проанализировать ситуацию и не смогла спасти их. А затем перед глазами появился образ Грейнджер и ее взгляд, в котором смешались отчаяние и необъятная тоска. По щекам потекли теплые слезы, прокладывая мокрые соленые дорожки, громко всхипнув, я попыталась вырваться из объятий мужчины. — Отпусти… Гермиона… её… пытают… я должна спасти… я виновата в их смерти… я во всем виновата… я приношу… одни несчатья… — бормотала я сквозь безудержные рыдания и молотила кулаками по груди мужчины, пытаясь разорвать объятия. — Тш-ш, спокойно. Извини, но мне придется это сделать. Сонмус.