Попаданец в Эрена

— У ВАС НИКАКОЙ КАПЛИ СОВЕСТИ! КАПИТАН, У ВАС ВСЕ ДОМА? ИЛИ СОВСЕМ ШАРИКИ ЗА РОЛИКИ? ЧЕРТОВ ТИРАН! НИКАКОЙ МЕРЫ! Суд над нашими полутитанами прошел успешно, естественно, иначе я бы прикончил здесь всех и вся. Однако, самое главное, наш «многоуважаемый» капитан Леви решительно последовал канону: избил моих друзей и даже в какой-то мере родственников. Титаны ж родственники? Типа, кровь одна… И теперь мы всей «дружной» компанией отдыхали в гостинной. Точнее, отдыхали почти не все. Я, пылая праведным гневом, высказывал капитану все свое недовольство, размахивая руками, чем напоминал мельницу, и расхаживая перед ним взад-вперед. Энни, не обращая внимания на высказывания Великого меня, с каменным лицом отобрала у Ханджи платок и теперь стирала с лица подсыхающую кровь; весь «великий элитный отряд капитана Леви» бесстрашно прятался за высоким Бертом, трясясь от ужаса, словно осиновый листок; Райнер безразлично подпирал стенку, скрестив руки на груди; только Имир из всех подсудимых весело скалилась, с удовольствием наблюдая за сим театром. А наш капитанишка — чертов ушибленный чистоплюй — попивал чай, развалившись на диване в позе «так и быть, холоп, я тебя послушаю». — ДА Я ФИГЕЮ ОТ ВАС! — я снова взорвался. Искуство — это взрыв, блин. Террориста Дейдары тут не хватает. — Оу, как неожиданно. Но приятно, правда, я рад это слышать, — а рожа все такая же невозмутимая. От меня что ль язвительности поднабрался? Людям определенно не надо со мной общаться, а то еще первое место по мозговыносу займут — и все. Пиши пропало. Чет мне не нравится это вся фигня. Так, вдох и здох, Йегер, попсиховали и хватит. Да и капитан наш подозрительно добр сегодня. Либо кто-то в лесу сдох, либо завтра будет уборка всего замка, в который всей компанией, вместе с Эрвином и теми, кто поступает в разведку, поедем на кониках. Тыгы-дык, тыгы-дык, ага. — Чао всем, я спатоньки, — известил я присутствующих. — Завтра еще полно работки, так еще и вдвое-втрое больше, чем обычно, — мдаа, а ведь в Разведкорпусе у меня ее существенно прибавится: отобрать у капитана-трудоголика его отчеты, а то совсем загнется; помочь с уборкой и готовкой — а в разведке людей гораздо больше, чем в том же кадетском, где я тоже выручал наших, потому что кухарка явно надеялась нас травонуть, если не хуже; да и стебатся над ними, а то совсем утонут в своей депрессии… Дел невпроворот. И кто мне спасибо скажет?

***

— Привет, Эрни! — меня сначала оглушили радостным воплем, а затем испытали на прочность мои старческие косточки, повиснув на шее. — Сестриц, я не железный, будь так добра… — Неужели ты намекаешь на то, что я тяжелая? — как бы не выпендривалась Микаса, шею мою она все же оставила в покое. — Все может быть, — ляпнул я и увернулся от подзатыльника. Мы все выехали рано утром, до этого собрав вещи, и уже в полдень добрались до замка разведки. Теперь все, кто еще не виделся с полутитанчиками после их суда, мог поболтать с нами. И именно поэтому к нам подошли Жанни и Армин. — Микаса вовсе не толстая! — выскочил со своим мнением конь. Последняя бросила на него скептический взгляд и неожиданно запрыгнула на руки: — Неужели? — Ага, легкая, как облачко! — а вот это он зря так сравнил. Сестренка-то характер от меня взяла. — Как облачко! — не выдержав, наигранно вскипела Микаса. — Да твое облачко тонны весит! Я все-таки толстуха?! — она спрыгнула, влепив коню затрещину и потопала в замок. Хе, от меня набралась всяких бесполезных знаний, а теперь ими шантажирует наших. хехе, моя школа. Горжусь. — Эй, Йегер, — меня неожиданно подхватили за воротник. Я перевел удивленный взгляд на капитана… и едва не заржал. Господи, как же смешно, оказывается, когда кто-то мелкий пытается поднять за шкирятник более высокого! — И нечего ржать. Ты идешь со мной. И на глазах у офигевающего Армина Леви потащил меня к построившимся солдатам разведки. — Итак, солдаты, — коротышка встал пред ними, а я плюхнулся на землю, нисколько не обращая внимания ни на руку, крепко вцепившуюся мне в воротник, ни на прифигевающих ребяток, ни на то, что форменные штаны могу запачкать. Стоять, вообще-то, не так уж и весело. Это всегда делать сложнее, чем идти. И ножки затекают — ну нафиг такую радость. — Сегодня, как вам известно, у нас по плану уборка, — мдаа, знатно так ребяток перекосило, хихи. А дальше последовало разделение обязанностей, и мне с 104 корпусом тоже досталось… Эхх, судьба моя ужасна, да ну ее… В болото… Удивить капитана что ль? Пусть похвалит, что я такой вот молодец, или на крайняк просто челюсть уронит. Такой фейс я с удовольствием понаблюдаю.

***

Казалось бы, что сложного в уборке? — и это не титанические размеры замка или капитан, который требует начистить каждый квадратный миллиметр — «всего-то» отмыть и почистить всю часть, которую тебе выделили. Но нет же, я — это я, и именно поэтому как обычно стебался. Вот и сейчас… — КОНЬ, КОБЫЛУ ТВОЮ, НЕ ТРОГАЙ ПАУЧКА! — НАШЕЛ ЧЕГО ИСТЕРИТЬ! ТОЖЕ МНЕ! И ОТВАЛИ ТЫ УЖЕ ОТ МЕНЯ! ПРИБЬЮ ЕГО И ВСЕ ТУТ! — Я ТЕБЯ САМ ПРИБЬЮ БЕЗЖАЛОСТНОЕ СОЗДАНИЕ! ПАУЧОК — ЖИВОЕ СУЩЕСТВО И НАДЕЛЕНО СЕРДЦЕМ И ЭМОЦИЯМИ! А ТЫ — «ПРИБЬЮ»! ПОДУМАЙ, КАКАЯ У НЕГО СЕМЬЯ! ОНИ ТЕБЯ ПО ГОЛОВКЕ НЕ ПОГЛАДЯТ! ТЫ СПАСИБО ДОЛЖЕН ЕМУ СКАЗАТЬ, ЧТО ОН МУХ ВЫЛАВЛИВАЕТ, И ТЕ ИЗ-ЗА ЭТОГО ЗАРАЗЫ НЕ РАЗНОСЯТ! — ДА МНЕ НАСРАТЬ! — ОНО И ВИДНО! НЕТ ЧТОБЫ В ОКНО ВЫКИНУТЬ — НАШ ЖАННИ ЕГО ВЕНКОМ УБИТЬ ХОЧЕТ! — Я И ТЕБЯ ВЕНИКОМ ПРИБЬЮ! — Совсем, — бац. — Охренели, — бам. — Капитан, можно было и помягче — у меня там мозги вообще-то, — я потер ушибленный затылок и насмешливо покосился на гномика. Жан бочком-бочком смылся чистить окна. Леви недовольно повел бровью. — Йегер, неужели ты закончил, раз трепелшься сейчас, как баба на базаре? — Вы на удивление проницательны, — пробубнил я и добавил громче. — Если вам так угодно — проверьте сами. — Я тебя удивлю: да, мне так угодно. А ну пошли, — меня в который раз сцапали за шкирятник и куда-то потащили. Ну, не «куда-то» — я знал, что этим местом будет моя часть. Она была довольно огромной, и нормальный человек с ней мучался бы 5 часов минимум, а я сделал это в разу быстрее и вгрохал какие-то 50 минут. Поэтому не удивительно, что капитан мне не поверил и решил меня протестировать. Но я в своих силах уверен, а потому не сильно и переживал. Как за свою шкурку, так и за время.

***

На приготовленный мною обед, запах которого быстро распостранился по всему замку и даже витал на улице, в мгновение сбежались все солдаты. Хехе, у меня-то ручки не из одного места, так что это и так понятно. А обедал я — какая честь! — за столом элитного отряда с Леви, полутитанами Микасой, Армином и Жаном — а вот ему я паучка так и не простил, я же понимаю животных в конце-то концов! А вот про то, что готовлю я, известно не всем. Ну, сделал и сделал, че бубнить-то. Я не разглашал об этом на всю столовую типо: «Этот хавчик приготовли вам я! Кланяйтесь мне в ноги три раза — и я так уж и быть отдам вам вашу порцию!». А вот на кухню заходит мало людей. Им-то все равно, кто их прокармливает. — Эй, братец, твоя готовка как всегда прекрасна, — Микаса теперь выглядит словно кот, нажравшийся сметаны. Весь элитный отряд аж поперхнулся и по-новому взглянул на меня. Капитан хмыкнул: — То-то. У тебя руки, в отличии от некоторых, не из задницы растут, Йегер. И убираешь хорошо, и готовишь… Из тебя выйдет хороший муж… Или жена… — мне не показалось? У нашего капитана действительно в глазах чертята так и пляшут! Бляха-муха, мне плохо, я все видел в этой жизни, можно и помирать. К счастью или нет, остальные не заметили этого выражения лица. Зато — явно не на счастье — к нам вдруг подошел какой-то хмырь и со всей дури впечатал ладонь в стол рядом с моей тарелкой. Весь элитный отряд сразу перекосило, а Леви стал еще более непроницаемым, чем до этого. — Да что ты его расхваливаешь, капитан! Этот эгоист совсем меры не будет знать, раз уж ты его во всем поддерживаешь! — и это я тут себе много позволяю? Да ты и сам — явно из разряда «Наглость — второе счастье», я тоже такой, но мне хоть известна мера. Капитан с обманчиво спокойным лицом поднялся, намереваясь хорошенько вмазать этому долбаебу, но Микаса положила ему руку на плечо и усадила обратно, шепнув что-то на ухо и легкомысленно улыбнувшись: — Спокойней, капитан Леви. Просто наслаждайтесь, — это она на мой театр намекает? Ну, ниче. Ща все буит. — Эй, мелочь, я собираюсь с тобой сразиться, — это недоразумение уставилось мне в глаза. Блять, ебана, я уже жалею, что у меня хороший нюх — у этого так и тхнет изо рта. Мерзость. Вместо того, чтобы вскочить на ноги, воинственно выпятив грудь, и начать втирать всякую пафосную дичь — я пафос и ложь терпеть не могу, гадость, — я улыбнулся улыбочкой Сая из «Наруто»: — Нет проблем, солнышко, — и не надо обращать внимания на слова! Тон! Голосом моим в этот момент можно было в мороженое превратить. От такого обращения к этому уроду у всех в столовой брови полезли на лоб, а глаза выкатились из орбит. Теперь все внимательно вслушивались в наши разборки. — Вот только знаешь, я терпеть не могу тупых, как титан, двуногих. Поэтому область сражения — загадки. — Загадки? — парень тупо похлопал глазками. — Именно, — я снова улыбнулся. — Три загадки. На большую часть из них ответишь — победа твоя. Легко, правда? Вот только на лице у этой свиньи было столько изумления и сомнения, что я чуть не выдал себя, едва сдержав смех, рвущийся наружу. — А, плевать! Первую давай! Я ухмыльнулся. Попался. — Итак — первая. У какого верблюда три горба? — ага, отсылка к «Зверополис». Армин аж воздухом подавился — умный мальчик, я ведь ему рассказывал про таких животных. А про остальное догадаться не так уж и сложно. Однако с моей мыслью согласны были не все. Даже этот свин-здоровяк: — Что за чушь! Нормально говори, чертов сопляк! Я мило улыбнулся — Если я так и сделаю, то в этом не будет смысла. Загадки на то и нужны, чтобы развивать мозг. Правда, есть он не у всех, — как, например, у тебя. — Аргх, не знаю. Валяй следующую. — Так и быть. Но если ты и на нее не ответишь, это защитается как твое поражение… — ЗАТКНИСЬ! Я ОТВЕЧУ! Я недовольно нахмурился и поджал губы. Волосы скрыли мне глаза. — Эй, ты, — все так и дернулись. А то, я терпеть не могу, когда кто-то орет на меня, будучи при этом ниже меня. Именно поэтому мой голос теперь был тверже стали. Тихий, от чего становилось еще страшнее. — Кто тебе, низшему существу, давал право повышать на меня голос? На меня, Эрена Йегера, обладателя силы и ума, гордости и величия, чего нет у тебя? Говори я по-другому, на меня бы сразу набросились. Но тихий, обманчиво спокойный, словно перед бурей, и стальной голос — совсем другое. Помню, пришел я как-то к подруге в гости и мы смылись в ее комнату. А потом ее мама так заглядывает к нам и говорит: «Акира, когда мы приходим, мы здороваемся» — и ее спокойный голос… Да я чуть не обосрался! — Итак, вторая загадка, — резко сменил я тон на дружелюбный. И это снова выбило всех из колеи. Хех, какие же люди все-таки смешные.