Rise again

Повинуясь ментальному приказу Спарды, сила Вергилия отправила его прочь из Преисподней. Заставив преодолеть холод и мрак, она толкнула его навстречу миру людей. Портал возник посреди тёмного переулка, осветив своим лазурным переливом вечерние тени. Стоило грани между мирами разверзнуться, как Вергилия с силой вытолкнуло из холодной, бесконечной тьмы. По инерции полудемон пробежал несколько шагов, прежде чем его болезненно приложило о кирпичную стену. Не сдержав тихий стон, Вергилий скатился вниз, царапая ладони о неровные грани кирпичей. Тяжело опустившись на землю, полудемон устало прислонился спиной к стене. Вергилий закрыл бледное лицо руками, пытаясь справиться с остаточными слабостью и головокружением. Его разум по-прежнему пылал от ментального воздействия Спарды. Мысли полудемона были спутаны и размыты. Осколки его воспоминаний сверкали острыми гранями прошлых страданий. Однако со временем боль постепенно стихала. С каждым прожитым мгновением полудемону становилось легче. Вергилий знал, что не был исцелен — чувствовал, что искры болезни по-прежнему горели в глубине его сознания. Но Спарда смог на время потушить огонь болезни и дать ему время отдохнуть. Впервые за долгие дни разум полудемона не был отравлен ядом безумия. Иллюзорные тени на время отступили, оставив Вергилия наедине со своими мыслями. И стоило всему нереальному исчезнуть, а полудемону просто остановиться, как на него накатила физическая усталость. Он был критически истощен. Вергилий не помнил, когда в последний раз ел или спал. Сейчас ему было бы всё равно, если бы Мундус попытался его убить. Пускай иллюзия затянет его во тьму. По крайней мере, он наконец закроет глаза и погрузится, пусть и в вечный, но долгожданный сон. Но впервые за долгое время мир вокруг полудемона был безмолвен. Король Ада исчез, стихли и иллюзорные воспоминания о прошлой боли. Собственная сила, успокоившись после манипуляций Спарды, больше не пыталась утянуть его в очередной разлом между мирами. Несколько мгновений полудемон приходил в себя, оперевшись всем телом о старый потрескавшийся камень. Перед его глазами всё ещё стоял вид легендарного Лимба с его жаркими песками и угнетающей аурой страданий. По-прежнему ощущалось тепло от крепких объятий давно сгинувшего отца. Но эмоции постепенно стихали, и увиденное всего секунду назад начинало казаться Вергилию всего лишь реалистичным миражом дьявольской пустыни. Все его мысли были заняты Демоном, которого он видел всего секунду назад. Это был… Спарда? Отец… Нет, Мундус уничтожил Спарду много лет назад. Как бы ни был силён отец, он не мог противостоять Королю Ада вечно. Но может… Нет. Вергилий встряхнул головой, прогоняя искру надежды. Ему привиделась очередная галлюцинация. Должно быть, в час одиночества и тьмы, когда ничто не могло вырвать полудемона из вечного круга перемещений, подсознание дало ему надежду в виде призрачной фигуры отца. Того, кого Вергилий подсознательно по-прежнему считал самым могущественным демоном в обоих мирах. Кто мог бы защитить Вергилия от него самого… Вергилий опустил взгляд вниз, на собственные ладони, пытаясь заземлить себя в реальности. Он терялся в иллюзиях. Ему мерещилось то, чего просто не могло быть. Как бы ему ни хотелось, чтобы отец оказался жив, это было невозможно. Юный росток надежды следовало задавить в зародыше, пока тот не пророс и не дал свои ядовитые плоды. До побеления сжав кулаки, Вергилий прикрыл глаза и откинул голову назад, удаляясь затылком о шершавую стену. Впервые за долгое время у него была передышка. Истощенное тело молило о сне и еде, но он не мог тратить на это время. Как не мог провести его и за размышлениями об отце. Спарда или нет, Вергилий временно был в ясном сознании. Стоило потратить время с умом, чтобы выяснить, в каком состоянии находился его разум. Приняв позу для медитации, Вергилий начал медленно дышать, сосредотачиваясь на погружении в глубь своего сознания. Мысли о Неро, Данте и галлюцинации отца не давали ему полностью расслабиться, но Вергилий смог задвинуть их в дальний угол своего разума… ...Вергилий открыл глаза в мире собственного подсознания. Обычно погружаясь в глубокую медитацию, первым делом он оказывался в особняке — их сгоревшем в детстве доме. Это место всегда являлось центральной точкой его ментальных путешествий. Дом из воспоминаний структурировал его внутренний мир, помогая ориентироваться в глубинах сознания. Обширная библиотека, сгоревшая вместе с его прошлой жизнью, в ментальном пространстве вмещала его знания. Ухоженный двор часто являлся местом для тренировок. А личная комната скрывала в себе самые глубокие секреты его души. Из особняка он мог отправиться в любой интересующий его уголок своего подсознания. Это была понятная, выверенная структура, которой он пользовался много лет. Но в этот раз мир, в котором он оказался, выглядел совсем иначе. Распахнув глаза, Вергилий обнаружил себя на лестнице, ведущей к главному входу в особняк. Подняв взгляд наверх, он с силой сжал перила, стоило ему увидеть дом. Вернее, то, что от него осталось. Особняк был полностью разрушен. Нечто словно взорвалось в основании дома, уничтожив его изнутри. Обломки стен парили в воздухе в нескольких метрах от их изначального положения. Куски мебели медленно плыли по комнатам, ударяясь о чудом уцелевшие стены. Некая сила не давала обломкам окончательно распасться, будто бы всё ещё пытаясь удержать особняк в его первоначальном виде. Но дом уже был разрушен до основания. Сердце полудемона на мгновение сбилось с ритма. Конечно, в реальности этого дома больше не существовало. От него остались лишь старые развалины, на обломках которых он и разделил себя на Уризена и Ви. Но видеть его разрушенным здесь — в собственном подсознании… Отвернувшись, Вергилий быстрым шагом спустился по лестнице, оставляя позади болезненное воспоминание. Зашагав прочь от уничтоженного особняка, полудемон отправился в другие места своего сознания. Но все, что он видел на своем пути, было также подвержено разрушению. Темен-ни-Гру, гордо возвышавшаяся в ночи, не имела верхней половины. Словно нечто начисто стерло верхние этажи и смотровую площадку. Фортуна… он почти не помнил её изначально, но теперь от острова осталась только статуя отца, медленно тонущая во мраке забытия. Какие-то места и вовсе прекратили существовать. Адская пустыня, сквозь которую он прошёл после освобождения от личины Нело Анжело. Его комната в агентстве Данте. Клетка, в которой когда-то был заперт Уризен. Это было странное ощущение — помнить о том или ином событии, но не иметь его в своём подсознании. Словно воспоминание ему не принадлежало. И чем дольше он концентрировался на попытке вспомнить, тем расплывчатее становилась его память о произошедшем… Вергилий поморщился от нарастающей мигрени. Мысли о потерянных воспоминаниях вызывали головную боль. Приложив пальцы у виску, полудемон прикрыл глаза, пытаясь успокоить агонизирующий разум. Он не рассчитывал, что его сознание будет в таком плачевном состоянии. Вергилий понимал, что постоянные галлюцинации были тревожным знаком. Но чтобы его память начала стираться? Как много он уже потерял? Что именно забыл навсегда? Судя по состоянию его внутреннего мира, как минимум четверть ментального пространства была порабощена тьмой — всепоглощающим мраком забвения. Что станет с ним, когда она полностью захватит всё подсознание? Его личность исчезнет под гнётом темноты? Он превратится в бездушного, бездумного демона, как всегда и желал в прошлом? — Ты правильно страшишься своей судьбы, Нело Анжело, — голос Мундуса заставил Вергилия поднять усталый взгляд на Короля Ада. Погружённый в мысли, Вергилий не заметил, что гигантская мраморная статуя стояла прямо напротив, горделиво взирая на него сверху вниз. Чёрные перья медленно падали с неба, словно Мундус прибыл мгновение назад, материализовавшись прямо из чистого воздуха. Три огненных глаза Короля Ада пылали ярким пламенем, будто пытаясь сжечь полудемона заживо одним лишь взглядом. По всей видимости, влияние Спарды постепенно сходило на нет, раз Мундус вновь появился перед полудемоном. Вергилий вздохнул, понимая, что у него больше не было сил бежать. Куда он мог скрыться от Короля Ада в собственном сознании? Скрываться вечно не получалось, ровно как и сражаться. Приняв непростое решение, полудемон закрыл глаза, готовясь к очередной порции тьмы и боли. Иллюзия могла заставить его испытать боль, окунуть в худшие из воспоминаний. Вероятно, Король Ада мог заставить его сердце остановиться, погрузив в самые мрачные воспоминания о Преисподней. Но Вергилий был настолько истощён, что любая пытка быстро обратится в потерю сознания. И, наконец, блаженный покой, пускай и короткий и вымученный. Но удара не последовало. Мундус продолжал лишь смотреть на полудемона, не пытаясь напасть. Вергилий смутился, видя странное поведение Короля Ада. Всё это время полудемон боролся, сражался, пытался мысленно задавить образ Мундуса. Ему нужно было просто остановится, чтобы иллюзия прекратила нападать? Но почему?... — В тебе что-то изменилось, — Мундус плавно сделал шаг вперёд, подходя ближе к полудемону. С интересом высшего существа, Король Ада будто рассматривал жалкое насекомое под своими ногами. — Больше не бежишь от меня. — Бежать от того, кто в твоей голове? Бессмысленная глупость, — пожал плечами полудемон. — Будешь вновь убеждать, что реален? Что мне нужно освободить тебя из Преисподней? — Это больше ни к чему. В глубине души ты верил, что я реален, и твой мозг представлял, как бы повёл себя Мундус. Боль, пытки, больше пыток. Но теперь ты знаешь, что я нереален. И готов слушать. — Зачем мне слушать того, кого даже не существует? — Мундус был жестоким Королём, но он всегда говорил тебе правду. О том, как ты жалок и слаб, сын Предателя. Как человеческая часть в тебе — помеха на пути к достижению силы. В этот раз я здесь, чтобы ты принял ещё одну горькую правду. Мундус на мгновение остановился, предполагая, что полудемон откажется слушать его. Но Вергилий молча взирал на иллюзию в ожидании ответа. Выдержав длительную паузу и удовлетворившись произведённым впечатлением, Король Ада продолжил: — Ты выживал долго и упорно. Боролся за каждую крупицу здравого рассудка. Но мы оба понимаем, что болезнь сильнее тебя. После поглощения плода Клипота ты обладаешь могущественной силой Короля Ада. Но посмотри на себя — бежишь, сломленный и ослабленный, будто слабейший из низших демонов. Признай, эта битва проиграна для тебя. И как бы не хотелось продолжить, ты не в силах больше сопротивляться. Пора остановиться. — Никогда, — резко ответил Вергилий, отказываясь даже думать о том, что ему предлагал Король Ада. — Хорошо. Продолжай бессмысленно бороться. Возможно, в следующий раз ты в порыве безумия сумеешь убить и Данте, — мрамор возле губ Мундуса треснул, порождая подобие хищной улыбки. Сквозь появившиеся щели начал просвечивать белый свет, так похожий на сияние ангела. Трещины росли, постепенно захватывая всё больше мрамора. — Или может быть, Кирие? Помнишь, как она хотела помочь тебе? С каким состраданием смотрела на убийцу ее Неро? Монстр медленно, но верно освобождался от каменной оболочки. Чудовищное нечто выползало на свет, сбрасывая с себя личину статуи старца. Вергилий невольно сделал шаг назад, но вовремя заставил себя остановиться. Наконец он получал ответ на терзающий его вопрос — что именно разрушительная иллюзия хотела от него. — У меня нет цели уничтожить тебя изнутри. Я не терзаю тебя потому, что желаю этого — настоящего Мундуса здесь нет. Твой расколотый на части рассудок сам делает это с собой. Я — лишь воплощение самых тёмных кошмаров. Спарда остановил меня. На какое-то время. Но скоро его морок спадёт, и мы продолжим. Осколки мрамора опадали на землю, открывая больше белоснежного сияния. На свет появлялись многочисленные конечности, напоминающие человеческие руки. Переливающаяся огненно-белым отливом, живая материя бугрилась мышцами. Когда последние крупицы камня были отброшены прочь, перед Вергилием предстал Мундус в своём истинном облике. — От этого нет ни лекарства, ни магического спасения. И если я не смогу уничтожить тебя, то это сделает с тобой тьма, медленно пожирающая твой рассудок. Оглянись вокруг, Нело Анжело. Сколько воспоминаний осталось в твоей голове? В окаймлении из бесформенных рук и пальцев, истинный богопротивный лик Мундуса хищно взирал сверху вниз на полудемона. — У тебя остался единственный выход, — светящаяся золотисто-алым светом фигура склонилась над Вергилием. — Уйти на своих условиях. Пока я не сделал это за тебя. Не дыша, Вергилий мог только смотреть, как Мундус склоняется над ним. Полудемон чувствовал дыхание смерти, подбиравшейся все ближе к нему. В последний момент, когда он уже почти ощущал обжигающее прикосновение лже-ангела, Вергилий крепко зажмурился, вырывая себя из ментального пространства. Первый вдох в реальности обжёг легкие полудемона ледяным воздухом. Вергилий вздрогнул всем телом, стоило последним крупицам его сознания вернуться в действительность. Первое, что он почувствовал по пробуждении, был стылый мороз, сковавший его тело. Ему было холодно, очень холодно. Словно он уже переступил одной ногой порог между жизнью и смертью, но в последний миг смог вырвать себя обратно в мир живых. Полудемон обнял себя руками, пытаясь согреться от внезапно настигшего его озноба. Растирая заледеневшие руки, он глядел на серый асфальт широко открытыми глазами. В его мыслях всё ещё звучали последние слова Короля Ада. Иллюзия хотела, чтобы он покончил с собой. Или этого подсознательно хотел он сам? Вергилий встряхнул головой, прогоняя внезапно охватившую его слабость духа. Он не собирался дарить пусть и иллюзорному, но всё ещё образу Мундуса, подобного наслаждения. Покачиваясь, полудемон поднялся и двинулся дальше в путь, тяжело опираясь о шершавую стену. Не оглядываясь назад, Вергилий побрел прочь от безымянного переулка. Так и не заметив, что неровный разрыв между мирами по-прежнему оставался открытым…