Тёмный след

      Комната, в которую провожают Вэй Усяня, больше смахивает на допросную: из всей мебели только стоящий в самом центре квадратный стол с двумя металлическими стульями, расположенными друг против друга. Разумеется помещение без окон на улицу – в подземном-то бункере, яркие лампы под белым потолком, желтоватая краска на стенах и выложенный керамической плиткой с невнятными коричневыми разводами пол. В одну из стен на всю ширину, на высоте около метра от пола и до самого потолка встроено зеркало-окно, по законам жанра с той стороны обязательно сидит важная шишка или супер детектив, ведущий расследование.       Только вот это Вэй Усянь искал пропажу.       Его оставляют в одиночестве на добрую вечность, из развлечений предоставив маленькую бутылку воды и любование собой в зеркало. Оба сомнительные. Мужчина успевает нарезать тысячу кругов по периметру комнатушки, сосчитав в шагах её размеры – четыре на пять, каморка! – покачаться на стуле, едва не погнув ножки, постучать до дребезжания о стекло, рассмотреть маленькую белую камеру под потолком в дальнем от двери углу (он едва может побороть желание подтащить стул и пошатать её крепление). Скучно ждать неведомо чего, и этот хитрожопый начальник, к которому обратился кто-то в коридоре «Мэн-цзинли*», действительно не торопится со своим разговором! А ещё беспокоит, как там Лань Ванцзи, не причинили ли ему вреда и куда отправили. И что за чушь с палатами, это место уж точно не похоже на медицинский центр, скорее на тайную лабораторию.       О нём всё же вспоминают, либо разрешив все не терпящие отлагательств дела, либо посчитав, что промариновали достаточно: в комнате появляется Мэн-цзинли, и ещё двое мужчин, но на этот раз не охранники. Парнишка чуть за двадцать с собранным на затылке коротким хвостиком, достаточно смазливым лицом и тренированным телом, которое не может скрыть местная униформа. Он мягким, пружинящим шагом проходит в комнату следом за начальником и встаёт недалеко от зеркального окна в уголке, где его плохо видит камера и возможный наблюдатель. На лице застывает немного хищная с нотками превосходства ухмылка человека, считающего себя самым крутым в комнате. Это выглядит слегка параноидально, но Вэй Усянь здесь не за раздачей диагнозов. Третий мужчина немного старше Вэй Усяня, субтильного телосложения и с таким отвращением во взгляде, будто он смотрит на отбросы, причём на постоянной основе, судя по мимическим морщинам. Короткие волосы зачёсаны назад, в ухе поблескивает серьга-гвоздик, а на пальце кольцо-печатка, которое он нервически проворачивает туда-сюда. У всех троих костюмчики с золотой тесьмой, и есть вероятность, что встреча происходит на высшем для этого места уровне.       Ничего не скажешь, подобралась компания переговорщиков: змеюка, петух и жаба.       Вэй Усянь полагает, что не должен уступать кому-то своё облюбованное место, как и убирать вытянутые скрещенные ноги с края стола. Впрочем, его позу или испачканную обувью столешницу никто не комментирует.       – Простите за ожидание, господин Вэй, пришлось уладить несколько вопросов, – с приклеенной к губам улыбкой и как ни в чём не бывало начинает их главный, усаживаясь на второй стул. – Меня зовут Мэн Яо, и я очень рад вашему присутствию в стенах нашего исследовательского центра.       – Неотложные дела? – с наигранным участием спрашивает Вэй Усянь, чуть сощуриваясь и рассматривая всех троих, хотя очевидно, что беседу вести планирует только один.       – Ах, знаете, любой проект требует вникать в малейшие нюансы, иначе система очень ненадёжна! – доверительно делится Мэн Яо, будто сосредоточившись на своём собеседнике и желая наладить контакт.       – Очень любопытно, что же за проект?       – Хотели бы узнать? Как замечательно, я с удовольствием расскажу, но сперва спрошу вас кое о чём, не возражаете?       Вэй Усяню остаётся только пожать плечами и кивнуть: спросить можно о чём угодно, про ответы речи не шло.       – Как вы нашли это место?       Стоящий в углу юноша ухмыляется шире при этих словах: что-то подсказывает целителю, что он имеет непосредственное отношение к нитке, за которую его так ловко вытянули. Вэй Усянь не утруждает себя ответом, расплываясь в похожей ухмылке. Этим людям точно что-то от него нужно. Мэн Яо по затянувшемуся молчанию, видимо, понимает, что ответа не дождётся, и на его лице проступают признаки досады, хотя улыбка приклеена очень качественно.       – Что ж, я обещал рассказать и выполняю свои обещания, – пытается уколоть собеседника змей, но Вэй Усянь не обращает на это никакого внимания, боковым зрением больше изучая реакции заинтересовавшего парня. – Моя команда исследует необычные возможности человеческого разума и особенных людей. В частности таких, как вы, Магистр.       – Таких, как я, – медленно повторяет Вэй Усянь и улыбаться больше совсем не хочется.       Одно из опасений его жизни внезапно обретает форму: пожалуй, если бы не везение Вэй Усяня, которое в прошлом сталкивало юного видящего с честными и добрыми людьми, не распространявшимися о его особенностях, то давно бы сидеть ему в клетке под микроскопом. Но протекторат тех же Цзянов, который свалился когда-то на него вместе со случайной, но удачной помощью дочери этого семейства Цзян Яньли, долгое время оказался способен защищать от неудобного внимания. Верховный судья города и его стервозная, но потрясающая в своей хватке жена-прокурор – это не фунт изюма.       Впрочем, наверняка есть множество людей, которым не настолько повезло.       – И что вам нужно от меня?       – Взаимовыгодное сотрудничество, разумеется. Спонсор наших исследований наслышан о ваших способностях, но и о трудностях, с которыми вы столкнулись на пути к ним, – очень многозначительно отмечает Мэн Яо. – На данный момент нам удалось собрать множество людей под своим крылом, которые усердно работают над помощью одарённым и развитием их дара. Мы были бы рады вашему присоединению к нам!       Вэй Усянь отчётливо понимает, что ему врут. Не на все сто, но наполовину точно. Сотрудничество не предполагает заманивание людей в запертые комнаты допросно-пыточного вида и удержание заложников.       – Зачем? – иногда включить дурачка – лучший выход из ситуации.       Нервный мужчина, оставшийся у входа и которого Вэй Усянь изначально почти проигнорировал, вдруг явственно скрипит зубами, и целитель, наконец, замечает его кипящий негодованием, граничащим с ненавистью, взгляд. Старательно порывшись в памяти, Вэй Усянь так и не припоминает этого человека, но чувство, что у него какие-то претензии не то ко всем «одарённым», не то конкретно к Магистру Вэю – остаётся.       – Я наслышан о некоторых ваших проблемах во взаимодействии с окружающим миром, и наша команда могла бы помочь вам с их преодолением. А взамен... – Мэн Яо делает вид, что обдумывает условия, хотя Вэй Усянь нутром чует и по микромимике видит, что змей имел план с самого начала их знакомства. А может ещё раньше? – Пара экспериментов, конечно же не опасных для вас, и немного информации о вашем даре, подробности истории его обретения и всё в таком духе, это очень поможет нам в исследованиях!       – Даже не знаю, можно ли назвать меня одарённым, господин Мэн, – задумчиво тянет целитель, – к тому же я самоучка и вероятно ваши исследования ушли далеко вперёд.       – Мы предлагаем вам также доступ к этим знаниям, господин Вэй, – с бесконечным терпением настаивает змей, тогда как у его спутников заметно пробивается напряжение: игрок в прятки, пристроившийся в углу, с каждой протянутой минутой всё явственней стучит пальцами по локтю, а второй, что так и остался стоять у двери уже едва держится не то от того, чтоб потрясти «нерешительного» целителя за грудки, выбивая согласие, не то просто желая почесать кулаки. Вэй Усяню не нравятся оба варианта, но ему не остаётся ничего, кроме риска и имитации торга.       – Это достаточно сложный вопрос. Могу ли я подумать?       – Да о чём тут думать?! – не выдерживает злящийся мужик, рявкая едва не до звона зеркального стекла. – Тебе оказана такая честь...       – Миньшань, – резко осаживает его Мэн Яо, не повышая голоса и даже не поворачивая головы. – Выйди и остынь. Если ты всё ещё намерен поговорить с господином Вэем, о чём ты там хотел, то тебе придётся взять себя в руки.       Миньшань шумно фыркает и скрывается за дверью, громче необходимого ею хлопнув. Импульсивность и неустойчивость. О чём бы этот человек ни желал поговорить, целитель не хотел бы остаться с ним наедине для этого.       – У вас интересный дипломатический состав, – не удерживается от шпильки Вэй Усянь и, подумав, всё же сбрасывает ноги со стола, принимая довольно расслабленную позу человека, который проводит время в хорошей компании и открыт для переговоров: приходится одёрнуть себя, чтобы не скрещивать щиколотки под стулом, кисть правой руки мягко уложить на стол, а локтем левой опереться о спинку. Хочется надеяться, что со времени учёбы он растерял не все навыки.       – Прошу простить его, Магистр Вэй, он новичок в нашей команде и немного перенервничал, – едва ли не с отеческой заботой качает головой Мэн Яо. – Неофиты такие увлечённые, им иногда сложно понять сомнения других людей.       – Бывает, бывает, так что же со временем на раздумья?       – Время... очень ценно в нашем случае. Мне бы очень хотелось предоставить вам всю информацию и позволить взвесить все «за» и «против», но увы. В чём-то мой коллега прав: мы совершенно не можем ждать и искренне надеемся, что вам будет достаточно, к примеру, нескольких часов?       Вэй Усянь оторопело смотрит на Мэн Яо, показавшего по факту свою натуру во всей красе. Аттракцион невиданной щедрости, ничего не скажешь! Юноша в углу вдруг заливается смехом и, будто извиняясь, машет рукой:       – Ха, Мэн-цзинли, Магистр Вэй, я тоже вас покину.       Попытка изобразить учтивость выходит топорной, и где-то в этот момент целитель понимает, что весь спектакль уже разыгран, а роли не по плану сюжета не изменят. Он обязан рассказать всё, что эти люди хотят знать и по какой-то нелепой случайности пока не выяснили.       – Мимо вашего леса пробегала девочка семнадцати лет, невысокая, смазливая, тощенькая и с тёмным макияжем, – прямо спрашивает Вэй Усянь, впиваясь взглядом в Мэн Яо и более не улыбаясь. – Видели такую?       – К моему прискорбию... нет, – отвечает главнюк, и по заминке перед отрицанием Вэй Усянь чувствует очередную ложь.       – Что с Лань Ванцзи?       – Не стоит беспокоиться, второй молодой господин Лань находится в одной из пустующих палат, ему не причинено ни малейшего вреда. Скоро вас проводят к нему, – и в этом ответе Вэй Усянь слышит явное «как только ты согласишься на наши условия». – Хотите узнать что-то ещё, Магистр?       – Нет.       – Что ж, в таком случае, – Мэн Яо поднимается из-за стола и учтиво кивает Вэй Усяню, – я снова покину вас. Очень надеюсь на ваше здравомыслие.       И неспешно удаляется, снова оставляя целителя в одиночестве.       Этот бой ощущается проигранным.

***

      Проходит не так много времени, когда в комнате появляется давешний нервный мужчина. В его руке банка энергетика, и в целом вид более спокойный, чем при первой встрече. Вэй Усянь, снова подбирается, нисколько не обманываясь: истерические натуры склонны к резким перепадам настроения и кто знает, что эта жаба от него хочет.       – Зачем ты привёл сюда Лань Ванцзи? – после недолгого молчания спрашивает пришедший, снова оставшись у двери: видимо, стоять над душой у этого индивида ассоциируется с превосходством над тем, кто сидит. Что ж, разговора с ним наедине избежать не удалось, но хоть отвлечься можно.       – Совершенно случайно. Лань Чжань не захотел отпускать меня одного в лес, – Вэй Усянь беспомощно разводит руками и максимально доброжелательно улыбается.       Незваный собеседник недобро щурится и чуть стискивает в пальцах чёрную с яркими рыжими полосами банку. Интересно, на что именно он так злится?       – А ты ведь Су Миньшань, верно? – закидывает Вэй Усянь ещё одну удочку.       – Какая разница как меня зовут?! – отшатывается мужчина, едва не приложившись к двери за спиной.       – О, просто любопытство, Лань Чжань рассказывал о тебе.       Имя. Вэй Усянь зовёт Лань Ванцзи личным именем, и, похоже, воскресшему Су Миньшаню это очень не по душе. Интересная реакция для человека, который украл информацию у Ланей ради наживы и практически ушёл от ответственности.       – Что рассказывал? – мужчина, кажется, борется с собой, прежде чем задать этот вопрос. Неужели в этой истории главным были не деньги?       – Что ты увлекаешься каллиграфией. И не без успеха участвовал в городских соревнованиях, когда вы учились в школе, – Вэй Усянь преподносит это немного не так, как выражался и ощущался тогда Лань Ванцзи, но фактически не врёт. И уловка неожиданно срабатывает.       – Он запомнил?..       Вэй Усянь просто кивает, отслеживая реакции мужчины и всё больше уверяясь в своих выводах.       – Вэй Усянь, прими правильное решение. Ты притащил его сюда, и если по твоей глупости...       Он замолкает, сообразив наконец, насколько выдаёт себя и свою заинтересованность в деле. Грех не воспользоваться.       – Может его просто отпустить домой? – предлагает Вэй Усянь негромко, опасаясь спугнуть возможность, но либо такое решение не во власти Су Миньшаня, либо не настолько уж сильно увлечение, потому как мужчина резко отметает предложение:       – Нет. Ты соглашаешься помочь Мэн-цзинли, и вы оба спокойно живёте свои жизни дальше.       – Дальше от вас или друг от друга? – невинно уточняет целитель, с наслаждением укладывая щиколотку левой ноги на колено правой и вольготно откидываясь на спинку стула. Не прошла одна наживка, надо пробовать другую.       – Мне без разницы, – цедит Су Миньшань, изо всех сил стараясь не вестись. Если б не сжатая чуть не до хруста челюсть и злой прищур, то Вэй Усянь мог бы и поверить!       – Это хорошо, а то как подумаю, что мне бы запретили видеться с А-Чжанем – ужас берёт, – доверительно понижает голос Вэй Усянь, подаваясь вперёд и патетично прикладывая руку к сердцу. – Кстати, спасибо! Мы ведь в каком-то смысле познакомились благодаря тебе.       – Я же сказал, мне плевать на ваши... взаимоотношения, – почти выплёвывает мужчина. Его дыхание учащается, и злость больше не удаётся скрывать.       Возможно, получится навести суету и как-то удрать? Когда пленников разлучили, то была озвучена камера, то есть палата номер семь, интересно, на них есть номера?       – Конечно, конечно, прости, сам понимаешь, мы вместе не так давно, не всегда удаётся перенаправить мысли. Лань Чжань слишком потрясающий. Хочу поскорее увидеть его, вот и подумал, что ты мог бы отвести меня к нему, какая разница, где размышлять о щедром предложении господина Мэн? – Вэй Усянь, вдохновлённый этим вариантом, поднимается со стула: сейчас хотя бы найти Лань Ванцзи – уже победа, а потом можно и суету. – Под его боком лучше думается и я обязательно...       В какую-то секунду лицо Су Миньшаня искажает натуральная ненависть. Он и так слушал всю эту тираду с перекошенной физиономией, но как только Усяня понесло в откровенную провокацию – терпение мужчины лопается самым плохим образом. Он рычит что-то смазанное вроде «заткнись блять» и... С силой сжимает мягкую банку, импульсивно выплёскивая содержимое в лицо Вэй Усяню.       Глаза тут же начинает нещадно жечь, от неожиданности он едва не падает, зацепившись за ножку стола. Рукавами никак не выходит вытереть эту липкую дрянь. Медленно подступает паника. Темнота, сквозь нарастающий звон в ушах слышатся голоса и топот.       Чёрт, почему так больно, будто кислотой плеснули*!       – Не трогай, придурок, он же!.. – почти кричит кто-то, а потом ад разверзается.       Плечи Вэй Усяня стискивают руки. Тело тут же реагирует холодной дрожью и попыткой сбежать, изо всех сил стараясь оттолкнуть, из пережатого ужасом горла вырывается невнятный сип. Он ударяется ещё обо что-то, перестаёт понимать, где находится. Руки настойчиво стискивают его запястья – ужасные, холодные, эти руки сейчас раздерут его кожу, вытянут жилы, сломают кости! Нет!!       В отличие от кошмара, он может закричать, и вопль расцарапывает его горло и связки, он старается отбиться, руками, ногами, глазам ужасно больно, жжёт, по щекам катятся неконтролируемые слёзы. Его трясёт.       Темно.       Холодно.       Больно.       «Да отпусти его, идиот! – доносится будто сквозь толщу воды. – Я говорил не подходить к нему, какого хрена ты натворил?!»       Жуткие руки выпускают его запястья, и тело тряпичной куклой падает в бездну, взрываясь сверхновой в охваченном ужасе мозгу, а потом мир схлопывается в чёрную дыру и гаснет.       Тишина.

***

      Первое, что Вэй Усянь чувствует, это холод, но не такой, как при панической атаке, а точечный. Если конкретно, то горит лицо и особенно – глаза. Прежняя боль отступила, что определённо радует, но прозреть почему-то не выходит. Мужчина дёргается, пытаясь дотронуться до никак не поднимающихся век хотя бы пальцами, и вот тут он едва не впадает снова в ужас, потому что его руку, а следом и метнувшуюся вторую – перехватывают чужие пальцы. Сердце заходится бешеным ритмом, горло перехватывает, рваные частые выдохи и нарастающий шум в ушах – всё это снова наваливается, множится, ничего не кончилось, всё стало только хуже, нет, нет, нет...       – ...эй и... – смутно доносится какой-то отзвук, но он почти не различим. Это кошмар или не менее жуткая реальность?!       Что с ним происходит?..       Чужие пальцы исчезают. Освобождённые руки стремятся к глазам, но веки будто надувшиеся шары, их невозможно открыть, он не контролирует эту часть себя. Пальцы беспомощно скребут по тонкой коже – открывайтесь, что не так?!       И снова чужие руки вцепляются в запястья, не дают увидеть мир, не дают взять контроль – они снова утащат, снова раздерут, ему снова больно, голове больно...       – Вэй Ин!!       Звон.       – Вэй Ин, успокойся, пожалуйста, это я, – говорит знакомый голос, взволнованный и чуть дрожащий, – не трогай свои глаза сейчас, пожалуйста. Слышишь, Вэй Ин?       – Т-ты... – пересохшее горло обжигает, и Вэй Усянь закашливается, раздирая его ещё больше.       Прикосновение перемещается под спину, оказывается он лежал, а теперь немного приподнят, и от места прикосновения чужой руки по телу распространяется дрожь, под закрытыми глазами ощущается головокружение и жжение, а губ касается металл.       – Попей, – снова этот голос.       Вэй Усянь не может противиться, ему слишком плохо, фантомная боль смешивается с реальной, слишком много страха и прикосновений, – он вдруг немного надламывается, чувствует, как что-то в нём – или весь он – крошится, идёт трещинами, сколько он ещё будет чувствовать всё это?       Вода. Это обыкновенная, только холодноватая вода, она внезапной волной проходится по горлу, падает льдом в желудок, но неожиданно даёт понять, что он сейчас – в реальности. Он не в кошмаре. Он сможет противиться. Он жив.       – Вэй Ин, – снова зовёт голос, и узнавание наконец посещает его.       – Л-лань Чжань.       Чужое дыхание тоже учащённое. Шелест одежды, какой-то ещё ткани, едва слышный металлический скрип. Где-то капля, стукнувшая о поверхность.       Рука.       Это рука Лань Чжаня под его спиной, это пальцы и ладони Лань Чжаня касались его.       Он в безопасности, в безопасности.       Вэй Усянь резко втягивает носом воздух, изо всех сил стараясь задавить заполняющую его панику.       Запах. Тот полюбившийся парфюм. Сандал и другие древесные ноты. Что-то от нежных цветков магнолии и пряности корицы. И мускус. И тонкий собственный запах кожи.       Он подаётся выше, ближе к источнику аромата.       Немного кружится голова.       Тепло.       Это Лань Чжань. Он не причинит зла, он – сама безопасность.       Сердце бьётся в бешеной гонке, когда нос утыкается в тёплую кожу, а на спину ложатся чужие ладони.       Нет, не чужие – это защита.       Из горла вырывается дрожащий выдох, когда Вэй Усянь понимает, что сейчас его обнимает другой человек, но паника всё же не переливается через край, она будто немного поддаётся, отступает под этим теплом, этим запахом, этим голосом...       – Лань Чжань, – тихо зовёт Вэй Усянь, желая ещё раз услышать подтверждение, нужно много подтверждений измученному разуму, что руки, поддерживающие его под спину, и кожа, шея, в которую он так нагло уткнулся, – это барьер, это оберег от всего зла на свете.       – Вэй Ин?       Лань Ванцзи точно удивлён. Вэй Усянь и сам бы удивился, не будь ему так паршиво.       – Что со мной? Глаза болят. И голова...       – Голова? Ты ударился?!.. – он восклицает тихо, но всё равно так потрясающе-взволнованно, а мигом метнувшаяся к его волосам рука заставляет вздрогнуть. Пальцы осторожно раздвигают пряди на затылке, мягкими движениями прощупывают кость, от чего Вэй Усянь беззвучно кривится. Но не отталкивает.       – Я не очень помню, – шепотом отвечает Усянь, чтобы звук не раздражал горло и едва нормализовавшийся слух. – Пришёл Су Миньшань... Кстати, он жив и заодно с этой шайкой. Так вот, я, кажется, его взбесил, и он окатил меня какой-то дрянью из банки. В глаза попало... – Вэй Усянь вспоминает, что у него тоже есть руки, а потому совершенно беспардонно, пользуясь временной – временной же? – слепотой обнимает свою добровольную подставку, утыкаясь лбом в плечо и вдыхая чудесный запах. Пальцы в волосах больше не давят, а мягко гладят, и это приносит настолько удивительное и давно забытое состояние покоя, что Вэй Усянь начинает медленно проваливаться в сон из-за спадающего адреналина и подбирающейся стадии истощения. – Кто-то ругался, кричал. Наверное, они пытались поймать меня, но в панике я уже не смог толком понять, что происходит...       Вэй Усянь чувствует, как понемногу превращается в желе, он будто стекает, расслабляется, отключается, опускается на самое дно, но там не ожидаемый холод, мрак и пресс удушающего давления, а пуховое одеяло, безмятежность и долгожданное ощущение покоя, ему кажется, что из тела вытащили стержень или же толстую длинную иглу, которая не то скрепляла всё его естество в цельного человека, не то жалила и отравляла до глубины души.       Пожалуй, в этих руках можно позволить себе отдохнуть.

***

      В следующий раз Вэй Усянь просыпается в тепле и уюте. Спина прижимается к горячей груди Лань Ванцзи, а на животе, чуть ниже солнечного сплетения покоится его ладонь. Сверху заботливо накинут... Вэй Усянь осторожно щупает шелковистую плотную ткань, длинные узкие рукава – да, накинут пиджак. Повсюду запах Лань Ванцзи, укутывающий сознание в спокойствие. К непередаваемому восторгу целителя, его мозг окончательно свёл ассоциацию «Лань Чжань – безопасность», а тело, давно не знавшее близости, уже отреагировало соответственной заинтересованностью.       Вэй Усянь пытается открыть глаза, но всё так же безуспешно: удаётся приоткрыть их совсем немного, но темнота не исчезает, а болезненные ощущения возвращаются, пусть и не с прежней силой, но достаточно неприятно, чтобы непроизвольно вздрогнуть и тихо зашипеть.       – Вэй Ин? – слышится голос откуда-то сверху, сонный и обеспокоенный.       – М? – отзывается Вэй Усянь, искренне надеясь, что его неловкость не заметна, тем более что от всколыхнувшейся боли возбуждение отступает. Не время, не место. – Лань Чжань, где мы? Всё ещё похищены?       – Мгм. Ты не... – Лань Ванцзи запинается, не зная как спросить, пальцы на животе Вэй Усяня немного напрягаются, но не исчезают. – Как ты себя чувствуешь?       – Кажется, я подсел на твой парфюм, – сознаётся Вэй Усянь, не зная, как объяснить текущую ситуацию. И, не дождавшись от Лань Ванцзи никакой реакции, всё же решает уточнить. – Помнишь, я говорил, что для того, чтобы триггернуть мой разум, нужно завязать глаза и прикоснуться? Глазам, если честно больно, я бы предпочёл повязку, но в остальном... – он вздыхает, немного ближе прижимаясь к широкой груди, слушает стук чужого сердца, достаточно быстрый, надо отметить. – В общем, реализовался именно этот сценарий, правда в какой-то отвратительной форме. И когда ты меня вчера успокаивал, то, ммм...       Вэй Усянь вдруг понимает, что если бы изначально не запал на Лань Ванцзи, то ситуация просто сломала бы его. Если бы рядом оказался кто-то другой, то возможно, он сейчас бы бился в истерике или валялся в полузабытьи от психологического шока, а может свихнулся бы окончательно.       И если... Нет, ладно, когда он будет говорить об этом Лань Ванцзи, то обязан видеть его глаза!       – В общем, я узнал твой запах и смог сконцентрироваться на нём. Теперь придётся закупить такой же парфюм, поделишься маркой?       Тон Вэй Усяня шутливый, на грани игривости, но тема действительно важная. Вдруг благодаря этому якорю он теперь сможет касаться других людей и кроме Лань Ванцзи? Окружив себя этим запахом, сможет ли он чувствовать себя в безопасности в толпе? Исчезнут ли его панические атаки? Сможет ли он жить как любой среднестатистический человек, наконец зализав раны на своей душе?..       Снова молчание. Святые Небожители, как же не хватает зрения! Стоп, а вдруг Вэй Усянь его неправильно понял? Что если Лань Ванцзи просто проявил поддержку, как умел, а целитель решил, что...       – Ох, Лань Чжань, прости, если это выглядит двусмысленно и неприятно тебе, – он пытается отодвинуться, освободить мужчину от столь тесного контакта. – Со мной уже правда всё в порядке, можешь...       Лань Ванцзи вдруг обнимает крепче, притискивая к себе, и утыкается носом в его макушку: дыхание Вэй Усяня перехватывает, и угасшее было возбуждение накатывает с новой силой, зажигая, словно спичку.       – Нет.       И слово падает так весомо и бескомпромиссно, что Вэй Усянь даже не пытается уточнить, что именно «нет». Кажется, их сердца бьются одинаково быстро. Пусть даже это власть момента, пусть влияние стрессовой ситуации, в которой они оказались вместе, пусть после чары рассеются, но этот миг!       К сожалению разорвать объятия приходится довольно скоро: за дверью слышится шум, скрежет отодвинутого засова. Им молчаливо кто-то из персонала приносит завтрак в номер. Ну, если едва присоленную пустую рисовую кашу можно назвать этим гордым словом. Ориентироваться по описаниям Лань Ванцзи становится всё проще, хотя цирк с уборной Вэй Усяню категорически не хотелось бы повторять, а лучше и не вспоминать этот момент больше никогда.       В остальном кажется, что про них забывают. Находиться в маленьком пространстве вдвоём, без средств связи, каких-то хоть минимальных развлечений и даже часов – настоящая пытка. Лань Ванцзи в принципе не очень разговорчивый человек, а горло Вэй Усяня ещё побаливает от недавней перегрузки, но от болтовни такая мелочь его не останавливает. В темноте было бы страшно ещё и молчать: наверное, Лань Ванцзи понимает это и поддерживает беседу, как может. Про момент близости, что произошёл между ними утром, оба старательно не говорят. Да и что тут сказать? Ситуация, в которой они оказались, не настраивает на романтический лад, хотя мысль, что их тут могут и убить, нет-нет да закрадывается в голову, а вслед за ней отчаянное желание хотя бы это, возможно последнее оставшееся у них время, провести незабываемо...       Иллюзия. Во-первых, Вэй Усянь вроде бы нужен им живым и сотрудничающим, так по крайней мере тот змей сказал Лань Ванцзи. Другой вопрос, что для экспериментов и исследований скорее всего нужны глаза Вэй Усяня, а сейчас... Он максимально бесполезен. Просто слепец, запертый в комнате. Лань Ванцзи же не последний человек, его семья достаточно богата и влиятельна, чтобы усложнить жизнь любому, пусть даже покровитель этой сомнительной шарашки тоже высокопоставлен и могуч.       Вместо фантазий Вэй Усянь, лёжа на кровати, закинув согнутую ногу на ногу и подложив локоть под голову, пересказывает разговор с Мэн Яо, к слову описывая поведение Су Миньшаня.       – Я не могу утверждать точно, но, кажется, парень давно влюблён в тебя, – с сожалением заключает целитель. Невысказанные когда-то чувства обратились для этого человека ядом внутри, но вместо того, чтобы пойти к Лань Ванцзи и сказать ему прямо обо всём, Су Миньшань предпочёл надавить на целителя, причём скорее всего из желания спасти небезразличного человека. Любовь принимает порой исковерканные, искорёженные формы.       – Поэтому украл? – сухо и холодно спрашивает Лань Ванцзи, и, вероятно, он сейчас сердит и чуть хмурится, а ещё поджал губы в тонкую линию, как целитель уже не раз видел. Хочется дотронуться до его лица и проверить свои догадки, но вместо этого Вэй Усянь говорит:       – Например, чтобы привлечь внимание. Или желая причинить тебе какую-то боль, потому что ему самому – больно. Может, он уже пытался как-то выразить свои чувства, приблизиться, но не смог? Помню, ты говорил, что он продвигался на должность помощника твоего дяди.       – Мгм. Но то дядя.       – Именно, старший родственник! Если тебе кто-то нравится, разве ты не захотел бы произвести на его родню самое благоприятное впечатление?       – Жалеешь?       – М? – несколько секунд Вэй Усянь не может понять сути вопроса. – Я – его? Быть может самую малость. Но любовь к такому чудесному человеку, как ты, не отменяет его собственных решений и действий. Никогда добро не стирает зло, равно как и наоборот.       Одновременно с голодно пробурчавшим желудком замолчавшего целителя, в коридоре слышатся приближающиеся голоса.       – Кажется, нас всё же решили не морить голодом? – риторически спрашивает Вэй Усянь, садясь на кровати пытаясь нашарить шпильку, которую давно вытянул из волос для удобства, а ещё и для того, чтобы Лань Ванцзи снова повозился с его причёской. На грани навязчивости, но это оказалось так приятно!       Лань Ванцзи достаточно быстро ловит его руку – как же хорошо не шарахаться от его прикосновений! – и вкладывает искомую вещь. Не расплыться в счастливой улыбке просто невозможно. Какое-то время голоса спорят снаружи, и Лань Ванцзи не упускает времени даром: прикосновениями побуждает целителя немного развернуться спиной, осторожно расчёсывает пальцами его волосы и уже довольно ловко закалывает скрученный жгут – вот что значит педантичность и тренировка! Такое времяпровождение, судя по всему, понравилось им обоим, всё утро – ну, наверное, утро, часов-то у них нет – на это потратили.       Люди за дверью наконец-то решают свои вопросы, и Вэй Усянь сомневается, что спор был о сегодняшнем меню, так что внутренне мужчина старается максимально собраться, несмотря на отвлекающий фактор.       Скрежет затвора снаружи.       – Мэн Яо, – тихо подтверждает его догадки Лань Ванцзи, заботливо поправляя ворот сбившегося халата и отступая на шаг, но, к удовольствию целителя, оставаясь стоять рядом с кроватью и давая желанное ощущение защиты.       – Добрый вечер, господин Вэй, господин Лань, – звучит со стороны входа голос змея-начальника: судя по доброжелательному тону, настал второй раунд переговоров. Вэй Усянь рад, что в этот раз с ним Лань Ванцзи.       – И вам того же, господин Мэн, – отзывается Вэй Усянь, разворачиваясь к пришедшему и не пытаясь поднять веки для создания иллюзии благополучия, особенно учитывая, что от попыток открыть глаза всё начинает покалывать и болеть с новой силой. С ним не всё в порядке. И в частности из-за этого человека.       – Как ваши глаза? – наиучастливейший голос остаётся всё ещё у входа, интересно, Мэн Яо сам не хочет приближаться или Лань Ванцзи замораживает его своим убойным взглядом? Как было бы весело понаблюдать!       – О, ваш... Ммм, коллега оказался фантастически меток, – Вэй Усянь не скрывает сарказма, – так что на данный момент я вообще нихрена не вижу его стараниями.       – Что?! – вот теперь в голосе Мэн Яо слышны настоящие эмоции: он действительно удивлён, не сказать – рассержен. Видимо предполагалось, что то событие станет просто маленьким эксцессом, показывающим их безнаказанность и великодушие – про советы первой помощи и капли Лань Ванцзи рассказал, – а в результате вылилось в проблемы для них самих в том числе.       Быстрые шаги по комнате замирают где-то совсем близко, и целитель невольно сжимается: старые инстинкты никуда не делись, а уж терпеть прикосновения столь неприятных людей не захотелось бы и в лучшие времена. Шорох ткани, едва ощутимое дуновение воздуха, как будто рядом что-то происходит. Возможно, так и есть. Вэй Усянь разрешает себе немного выровнять дыхание и успокоиться.       – Что ж, я вас услышал и позабочусь об этом, – суховато говорит Мэн Яо, так и не дотронувшись. – Мне жаль, что так вышло.       И более ничего не говоря, он уходит, не забыв запереть за собой дверь на засов.       – Тц, змеюка, – не удержавшись, недовольно комментирует Усянь, утирая почти не эфемерный пот со лба. В комнате будто стало жарковато, но возможно сказывается напряжение. – Я надеялся надавить на его чувство вины, но как-то не верится, что получилось.       – Мгм.       Лань Ванцзи опускается рядом на кровать. Какое-то время они проводят в молчании. Вэй Усянь обдумывает, что можно сказать в следующем раунде, как заставить этих людей отпустить их обоих или хотя бы Лань Ванцзи, который попал в эту заварушку почти случайно. Хотя если поразмыслить, то Су Миньшань тоже замешан, так что, строго говоря...       – А я вот подумал, Лань Чжань, – со внезапным озарением спрашивает целитель, разворачиваясь к Лань Ванцзи и усаживаясь на кровати по-турецки, – почему вы вообще засомневались, что тот утопленник – не Су Миньшань?       – Несанкционированный источник, – отвечает Лань Ванцзи, немного помолчав. – После кражи наши детективы проследили косвенную связь Су Миньшаня с Цзинями, не хватало доказательств. Параллельно Не Хуайсан отыскал контакт работника «Цзинь Империал», не самого высокого звена, зато недовольного политикой компании. В обход охраны он дал нам доступ к просмотру камер на входе в головное здание, была надежда засечь Су Миньшаня. Отслеживали почти месяц без результата, потом всплыл труп.       – Вы продолжили наблюдать? – с неподдельным интересом уточняет Вэй Усянь. Он внимательно вслушивается в тихий бархатный тембр: с одной стороны таким голосом грех так мало разговаривать, и столь длинный рассказ – услада для целительских ушей! А с другой – это оружие массового флирта, Вэй Усянь даже рад, что на нём помимо тонких штанов надет халат, ибо от маленькой, крохотной, микроскопической мысли о том, как бы этот голос звучал в более интимной обстановке, интерес возникает не только к истории расследования.       – Мгм. Через неделю увидели кого-то похожего. Предоставили запись Не Минцзюэ, но она была добыта фактически нелегально, – мужчина едва слышно вздыхает: скорее всего недоволен развитием тех событий. – К тому же дело быстро разбили на два, наше о краже закрыли за смертью единственного интересующего обвинительную сторону подозреваемого. Второе ушло в криминальный отдел.       – Так, и? Как вообще... – Вэй Усянь пытается подобрать слова, но в конце концов плюёт на фигуры речи и без затей спрашивает: – На кой вам сдался экстрасенс?       – М. Брат давно интересуется таким. Не Минцзюэ, зная об этом, предложил обратиться к тебе. Когда мы приехали впервые... – Лань Ванцзи мягко касается руки целителя, и он немного вздрагивает, но лишь от неожиданности, а потом охотно позволяет чужой ладони обхватить свою. – Я считал, что это идея Не Хуайсана. Позже брат сказал, что не был уверен в твоём согласии.       – Ну да, не мой профиль, сам понимаешь, – пожимает плечами Вэй Усянь.       – Почему согласился?       Этот вопрос немного смущает. Хочется ответить прямо, но едва ли не жизненно необходимо увидеть реакцию на свой ответ! Лань Ванцзи издаёт неопределённый звук и отпускает руку целителя, от чего становится вдруг зябко и почти страшно.       – Лань Чжань?! – резко осипнув, зовёт Вэй Усянь, инстинктивно потянувшись вслед за ускользнувшей рукой, но к его губам вдруг на несколько секунд прикасается палец, призывая к тишине. Способ оказывается достаточно эффективным, потому что смущение в первое мгновение захлёстывает до перехватившего дыхания!       – Свет погас, – тихо произносит Лань Ванцзи, и это ощущается как ведро ледяной воды на голову. – Слушай.       И действительно: где-то в отдалении явно происходит какое-то активное движение, негромкий лязг, переговаривающиеся голоса, некоторые на повышенных тонах. Вэй Усяню вдруг становится не по себе. Ощущение опасности медленно проникает в его сознание, но чем оно вызвано сходу понять трудно.       – Блять, дым! – невольно вырывается восклицание у целителя: запах совсем слабый, но совершенно точно опознаваемый.       – Мгм.       С той стороны кровати, где раньше сидел Лань Ванцзи, ощущается какая-то возня, после слышится треск ткани и осторожные отдаляющиеся шаги.       – Лань Чжань?..       – Простынь. На всякий случай намочу.       В отличие от Вэй Усяня, Лань Ванцзи достаточно быстро справляется с задачей дойти до туалетного закутка и найти кран с водой, может связано с тем, что он видел всю обстановку и теперь в темноте может её воспроизвести в голове, но целителю немного завидно такой ловкости. Шум из коридора становится всё тише, дымный запах же вроде бы не усиливается, что даёт надежду на просто случайный эксцесс, который вот-вот разрешится.       Несколько стуков, хлопков.       Давящая тишина.       Лань Ванцзи проходит обратно, и шаги его кажутся достаточно громкими, хотя он ходит почти как кошка. Мужчина осторожно нашаривает кровать, после Вэй Усяня на ней и вкладывает в руки мокрую ткань.       – А себе?       – Мгм.       Что ж, видимо Лань Ванцзи оторвал два куска от простыни. Почему-то это ужасно радует Вэй Усяня. Забота вообще крайне приятная штука, и когда человек проявляет её и к себе, и к ближнему – это действительно замечательно.       Сидеть в темноте рядом с другим человеком, особенно от прикосновений которого не шарахаешься в ужасе, – могло бы быть одним из самых романтичных действий в жизни Вэй Усяня. Однако расползающаяся вокруг тревога сводит на нет всё позитивное, в том числе любые попытки разума выдвинуть рациональные гипотезы того, что происходит. Тонкий запах гари не исчезает. Поначалу он напоминал дым от жжёной бумаги, но слишком уж долго не выветривается, несмотря на вентиляцию. Сколько же нужно спалить бумаги в таком случае? Постепенно запах становится более едким, как от пластика, хотя и не сказать, что дым заполняет всё пространство – скорее просто тянущий душок, может как раз через вентиляцию он и проникает?       Вэй Усянь складывает мокрую ткань в несколько слоёв и закрывает ей нос и рот. Пусть такая преграда для дыма лишь условная защита, но лучше, чем ничего.       Они заперты в камере.       Возможно, это камера смертников.       Вэй Усянь, рвано выдохнув, прижимается поближе к боку Лань Ванцзи, стараясь сохранить в себе хоть капельку оптимизма и надежды. Не поддаваться страху. Панике. Безысходности.       Лань Ванцзи обнимает его плечи рукой, позволяя прижаться ещё ближе к груди, почти уткнуться в неё – и целитель бы уткнулся с величайшим наслаждением, если бы не кусок мокрой простыни.       Шелест. Тихий, но отчётливый стук. От этого звука на спине Вэй Усяня словно шерсть встаёт дыбом: будто в грёбаном фильме ужасов какая-то неведомая хрень идёт по коридору и не понятно, какую цель преследует! Шаги тяжёлые, шаркающие, медленные.       «Никогда, – думает почти в истерике Вэй Усянь, – никогда больше не буду смотреть ужастики!»       Звуки приближаются всё медленней, будто нагоняя саспенса.       По законам низкопробного кино «нечто» замирает именно рядом с их камерой.       Пронзительный в тишине скрежет внешнего запора.       Шорох.       Тишина.       Сердце бешено бьётся почти у горла, под ухом чужое стучит разве что немного медленней, но тоже часто.       – Нужно посмотреть, – шепчет Лань Ванцзи и аккуратно отстраняется, а Вэй Усяню хочется вцепиться в него и ни за что не отпускать на бой с толпами нечисти, неведомой хтонью или что там затаилось в темноте и тишине.       – С-стул возьми, – вместо этого предлагает целитель, забираясь с ногами на кровать и прижимаясь спиной к холодной стене.       – Мгм.       Вэй Усянь за, наверное, сутки без зрения уже гораздо лучше понимает окружающий мир. Тихий звяк, осторожные шаги в сторону выхода. Дверь, в отличие от засова, почти не скрипит, но запах горелого немного усиливается. Тишина порой пугает больше яростных криков.       – Лань Чжань?! – почти шипит Вэй Усянь, не в силах больше выносить напряжения.       – Со мной всё в порядке, – доносится приглушённый голос. – Кажется, Мэн Яо и его команда ушли отсюда.       – Что?! – панические флюиды порядком рассеиваются под натиском непонимания.       – Я проверю. Оставайся здесь.       – Чёрт! Будь осторожен, Лань Чжань.       – Мгм.       Кажется, мужчина ставит стул на пол и прикрывает дверь за собой, его удаляющиеся шаги скоро стихают. Ожидание неизвестности в полном одиночестве и кромешной тьме постепенно начинает завладевать сознанием. Это похоже на кошмар. Страхи медленно выползают изо всех щелей, и Вэй Усянь вдруг поражается остатками рационального, насколько присутствие Лань Ванцзи делало его мир спокойнее. Чтобы немного отвлечься, целитель спускает ноги с кровати, натягивает кеды и осторожно пробирается к туалетному закутку. Получается отнюдь не так ловко, как у Лань Ванцзи, хотя мебели и углов в этом помещении сущий минимум. Кран удаётся найти всё же достаточно быстро, но воды в нём нет.       Вэй Усянь наконец осознаёт, что фоново ощущаемая духота – не плод воображения, а реальный факт. Скорее всего змеюка Мэн Яо перед уходом отключил генератор энергии, который поддерживал системы в этом бункере. Соответственно вместе с пропавшим электричеством остановились насосы для воды и те, что заставляли воздух циркулировать по камерам. Голова немного кружится. Вэй Усянь осторожно направляется назад к кровати, решив именно там дожидаться возвращения Лань Ванцзи: всё равно он сейчас мало на что способен. От новой попытки открыть веки глазные яблоки в очередной раз начинает щипать и покалывать. Грёбаный Су Миньшань, надо же было ему так подгадить!       Вэй Усянь вытягивается на кровати, стараясь дышать ровнее и не поддаваться панике. Где-то недалеко Лань Ванцзи – сильный, смелый и очень ответственный Лань Ванцзи – обследует их место пребывания. Скоро он вернётся и расскажет, что произошло. Возможно, он даже найдёт какое-то средство связи, хотя бы их телефоны. А может найдёт выход. И как в доброй сказке они спасутся из логова чудовищ. А потом Вэй Усянь обязательно сводит его в «Белый Лотос», познакомит с А-Ли. Расскажет, как они странно познакомились много лет назад, что она его первый, можно сказать, пациент. И обязательно закажет местный фирменный суп с рёбрышками, у него уже даже есть спец-версия от заведения – супер-чили. И он обязательно посмотрит на Лань Ванцзи, как хотел уже давно, и обязательно скажет...       Мир вокруг окончательно угасает.