– Надеюсь, тебе у нас понравится, Юлиэль.

В доме царила суета. Женщина лет сорока носилась из комнаты в комнату — то окно закрыть нужно, то выключить утюг, то чемоданы перепроверить. Она нервно бродила по комнатам, то и дело отряхивая с подола длинного платья несуществующую пыль, а заколка из янтаря, что соединялась тонкой цепочкой с серьгой в левом ухе, часто покачивалась вслед за волосами. Два белых пера, торчавшие из заколки, так же покачивались вслед за движениями головы. Острые уши женщины иногда дергались, а она сама взяла в руки толстенькую книжонку. За этим действом, сложив руки на груди, с усталым видом наблюдал муж этой женщины. Этого беднягу подняли ещё в пять утра, и со всеми этими сборами и постоянными мельтешениями жены перед глазами, мужчина не сомкнул глаз за последние пару часов. — Вроде все проверила… — женщина наконец перестала ходить туда-сюда и посмотрела на мужа, держа в руках сукхаватско-габриляндский разговорник. — Грабэль, дорогой, ты все взял? — Да-да, ты меня спрашивала об этом ещё час назад. Юлиэль собрал свои вещи ещё вчера. По крайней мере, он так сказал. — Грабэль зевнул, прикрыв рот рукой. Сейчас ему хотелось лишь спать. — Не опоздать бы на поезд… Ты Юлиэля разбудил? В ответ женщине была тишина, на что она устало потерла переносицу. — Дорогой, разбуди Юли, у нас выезд через два часа, а он поди забудет про свой чемодан. — Да-да, Магноэль, как скажешь. — И про Читу не забудь! — Не забуду, боже… — и тут глава семейства отправился в сторону комнаты сына. Зевая, он шел по светлому коридору, увешанному натюрмортами с разным наполнением и пейзажными картинами авторства подруги семейства. Дом эльфов находится в богатом районе, и он, соответственно, был большим. Коридоры в бежевых оттенках, просторные помещения с различным функционалом, уютная гостиная и большие спальни. В некоторых местах находились даже «вертикальные сады» — стены, частично или целиком состоящие из висячих растений. Циссусы, аглаонемы, где-то полки с суккулентами, монстеры, драцены и прочие растения, подходящие для украшения дома. Петляя по коридорам и поднявшись по лестнице на второй этаж, Грабэль прошел мимо их с женой спальни, пустующей гостевой комнаты, мимо детской, что уже давно пришла в ненадобность и наконец дошел до нужной двери, в которую тут же постучал. — Юлиэль? В ответ за дверью кто-то весело гавкнул. Отец семейства со вздохом открыл дверь и застал неожиданную картину. В комнате не оказалось ее жильца, на полу возле кровати лежал наполненный чем-то оранжевый походный рюкзак, а на самой кровати сидела Чита — питомица эльфийского семейства — и грызла резинового утенка. На стуле, куда их сын обычно скидывает одежду, этой самой одежды не оказалось, а в самой комнате, что было самым удивительным фактом, был порядок. У открытого окна плавно развевались длинные занавески, а на подоконнике красовалось немного жёлтых листьев. За окном были видны толстые ветви дуба, на котором чуть поодаль виднелась деревянная площадка с канатом. Осень была в самом разгаре, пожелтевшая листва периодически сыпалась с ветвей, и день, на удивление, выдался солнечный. Грабэль вздохнул и взглянул на собаку, которая заинтересованно смотрела на главу семейства, слегка наклонив голову. Игрушка издала тонкий протяжный писк. «Он снова вылез через окно? — подумал мужчина, ласково потрепав собаку по голове. Та радостно завиляла хвостом. — Ну что за неугомонный ребенок…» Он подошёл к окну и ещё раз осмотрел дерево. Ветвь, что росла совсем рядом с окном, слегка задрожала, а затем на ней появились четырехпалые ладони. Их обладатель быстро раскачался своими длинными ногами, и в сопровождении шуршания листьев и негромкого «ой-ей», подтянувшись руками, уселся на прочной толстой ветви и довольно потянулся. Вот это картина отца уже совершенно не удивила, и мужчина наигранно прокашлялся, привлекая внимание. — Юлиэль. У нас для выхода на улицу есть дверь. — Грабэль сложил руки на груди, глядя точно на сына. — Ой-ой. — неожиданный голос отца прервал идиллию и русоволосый парнишка дернулся, чуть не свалившись с ветки. — Извини, пап! — Напросился с нами, и ничего не собрал? У нас поезд через два часа, приведи себя в порядок. Хватит лазать по этому несчастному дереву. — Вообще-то у меня рюкзак ещё со вчерашнего дня лежит! — эльф резко сложил руки на груди и надул обиженно щеки, и ойкнув, снова вцепился в ветку. — У меня не настолько плохо с памятью! — Ага, и поэтому ты каждый раз выходишь на улицу через окно? — отец скептично выгнул бровь и ухмыльнулся. — Мать тебя ждёт в гостиной, нам ещё час до вокзала добираться и… — Да-да, лучше прийти раньше, чем опоздать, бла-бла-бла… Скажи, что я приду через десять минут! Грабэль вздохнул, отходя от окна. Он молча наблюдал за тем, как Юлиэль встал на ветку ногами, и ловко удержав равновесие, спокойно дошел до половины пути, после чего прыгнул. Мужчина знал, что его сын такое проворачивает часто, но внутреннее беспокойство его поедало. Остроухий мальчишка не рассчитал расстояние и еле-еле допрыгнул до окна, зацепившись руками за выступающие кирпичи. Помогая себе ногами, он подтянулся до уровня подоконника и протиснулся в открытое окно, где его уже встречали руки отца, что затянули парня в комнату. — Ей-богу, с такими выходками ты нас с матерью сведешь в могилу… С этими словами отец покинул комнату. Чита спрыгнула с кровати и быстро поковыляла вслед за Грабэлем, а Юлиэль остался стоять возле открытого окна. Через десять минут Юлиэль почти вприпрыжку спускался с лестницы с тем самым рюкзаком, и когда до пола оставалась всего пара ступенек, мальчишка ловко перепрыгнул через перила и мягко приземлился на ноги, напугав одну из служанок. Быстро извинившись перед полненькой рыженькой эльфийкой, чье имя он за годы не смог запомнить, он поправил лямку рюкзака и пошел в гостиную, где его уже ждали родители. — Ты снова лазал по тому дереву? — спросила Магноэль, вытаскивая из зачесанных назад волос сына листок дуба. — Когда мы приедем, будь добр, веди себя подобающе. — Угу… — хмыкнул Юлиэль, тряхнув головой, чтоб от него отстали, а после посмотрел на питомца. — А как же Чита? — Мы уедем всего на неделю, и у нас есть кому позаботиться о доме и Чите. — Грабэль кивнул в сторону той рыжеволосой служанки, которая как раз подозвала к себе собаку и спокойно вместе с ней скрылась за дверным проёмом. — А мы будем на своем разговаривать, или на их языке? — Подумай сам, мы же не в своем государстве будем. У моей подруги трое взрослых сыновей, вот как раз и попрактикуешь сукхаватский с носителями языка. — Откуда ты знаешь, что я учил сукхаватский?! — Ты последние три недели просидел за этой книжкой и почти не отрывался от нее. — мать Юлиэля вытащила из сумки габриляндско-сукхаватский разговорник и слегка им помахала, после чего вернула его на место. — А вчера ты почти полноценно на нем разговаривал. — встрял в разговор отец, взяв в руку ручку чемодана на колесиках. — Мы удивлены, что ты так быстро выучил такое количество иероглифов и интонаций. Осталось лишь проверить их на деле. — Нам уже пора выходить. — вдруг сказала Магноэль, смотря на часы в виде совы, что висели на стене. — Джо! — Да, моя госпожа? — с кухни послышался звук, будто что-то просыпалось, а после в дверном проёме показалась рыжая макушка служанки. В руках она держала веник и совок. — Вы уже уходите? — Да, мы уезжаем. Нас не будет неделю, Чита и растения на тебе и Ру. Я верю, вы хорошо позаботитесь о доме в наше отсутствие. Ключ вы знаете где, не забывайте закрываться. — Все будет сделано в лучшем виде! — девушка весело отсалютовала хозяевам дома и вернулась обратно к работе.

***

Часовая прогулка пешком с чемоданами прошла спокойно. Юлиэль нес на плечах свой рюкзак и насвистывал какую-то мелодию, совсем как малиновка в весеннее утро. Глава семейства шел позади, волоча за собой два именных чемодана. Мать Юлиэля шла впереди с сумкой и двумя небольшими пакетами, громко цокая каблуками. По пути до железнодорожной станции они зашли в магазин, чтобы купить подарки для сукхаватцев и быстроприготовляемой еды, ведь в дороге они проведут как минимум сутки. Они проходили мимо живописных парков, мимо разных домов и многоэтажек, мимо магазинов с различным ассортиментом, мимо уже сбросивших листву деревьев. Прохожие занимались своими делами, дети играли в догонялки и весело смеялись, где-то было слышно фырканье лошадей. Периодически дул ветер, заставляя Юлиэля слегка поежиться от холода, и из-за этого парнишка тихо ругал себя за то, что не надел чего-нибудь потеплее. Шорты и майка — это не самый лучший выбор для середины осени. Совсем скоро они дошли до вокзала, и также без происшествий прошла посадка на поезд. Не очень просторный вагон-купе оказался вполне уютным. Семье повезло, соседей у них не наблюдалось, а значит и поездка вполне спокойно пройдёт. Юлиэль, войдя в купе, первым же делом закинул рюкзак на верхнюю койку, и залез туда же сам. Его родители без особого энтузиазма расположились на диванчиках, выбирая, кто из них будет спать на верхней койке. После проверки документов и билетов, их оставили в покое и совсем скоро поезд тронулся. Довольно плавно день перешёл в вечер, и так же плавно превратился в звёздную ночь. Койки родителей были застелены, и старшие эльфы уже давно спокойно спали. Их сын же наоборот, не особо стремился отходить ко сну. Эльфёнок заворожённо смотрел, как сменяются виды в окне — их привычный район сменялся лиственным, а затем и хвойным лесом, издалека виднелись темные очертания гор. Они проехали мимо огражденной территории Леса Монстров, где на какие-то пару секунд можно было увидеть силуэты местной охраны с луками, а из самого леса было слышно низкое рычание и угрожающее стрекотание его обитателей, и ветер что-то жутковато завывал над головами жителей, что жили неподалёку. В какой-то момент стало светло так, что резало глаза — это они спустя два-три часа только-только пересекают границу государства. Небо стало светлым, и поезд будто окружали облака с разноцветными помехами, которые через какое-то время уже остались позади, и было видно только белое пространство карточного мира и остатки разноцветных облаков, которые очень быстро рассеялись. Наконец, Юлиэлю надоело рассматривать различные пейзажи, и парень отвернулся в сторону стенки, укутавшись в тонкое одеяло, и прижимая к себе тот самый разговорник, закрыл глаза, вскоре уснув.