"Дикая магия"

— Может, наконец, расскажешь мне, каким образом ты убила целый отряд моих солдат? Ты умеешь говорить, я знаю. Девушка молчала. Она лишь морщилась, когда раскалённый, добела, железный прут касался её кожи. Он ещё не смог вытянуть из неё ни слова. Это за прошедший-то год! Он использовал все известные ему способы добычи информации, но она не проронила ни звука. Королю уже вообще начало казаться, что девушка немая. Но сегодня стражник доложил, что слышал голос из камеры. Правда, этот болван не расслышал, о чём именно говорила пленница, а сразу побежал докладывать. — Ты же знаешь, что это не прекратится, пока не ответишь. Он прикрыл глаза. — Но ты знаешь, что я не сдамся, что мне нечего терять… Гальбаторикс удивленно распахнул глаза, но девушка все также неподвижно лежала, глядя в потолок. Уже позднее, сидя в своих покоях, он размышлял, что же заставило ее говорить после столь долгого молчания. Впрочем, пускай и неосознанно, девчонка подала ему отличную идею. На что способен человек, которому нечего терять, который не чувствует боли и страха? А на что способна такая армия? Да лишь один такой воин принесет Империи большую пользу, чем целый отряд отборных солдат. И тут с ним связался Шрюкн. «Что-то не так, в сокровищнице какой-то шум». Король, как обезумевший, помчался в небольшую комнату сразу за тронным залом. Он не мог понять, как кому-то удалось пройти, минуя все ловушки. Гальбаторикс ворвался в помещение, готовый разорвать на части любого, кто посмел покуситься на его сокровища. Деньги и драгоценности его не интересовали, а вот два драконьих яйца… Если бы с ними что-то случилось, если бы кто-то… В сокровищнице никого не было. «Ты решил подшутить надо мною?!» — гневно бросился он на сознание дракона. «Неужели ты не слышишь?» — удивился Шрюкн, передавая свои ощущения через мысленную связь. Звук, который уловил дракон, был настолько тихим, что трепетание крыльев мотылька по сравнению с ним казалось раскатами грома. Гальбаторикс расширил сознание, пытаясь обнаружить источник шума. И тут он почувствовал. Совсем легкое прикосновение чужого разума, столь хрупкого и беззащитного, но при этом такого смелого и жаждущего жизни, что это ощущение нельзя было спутать, ни с чем. Крохотное тельце шевельнулось внутри твердой, как алмаз, оболочки, чувствуя, что ему недолго осталось томиться в заточении. Губы короля растянулись в недоброй ухмылке. В один миг решилась куча его проблем, ведь где-то в замке находился человек, которого он искал все эти годы. Красный дракон готовился вылупиться для своего Всадника…

***

Её мир снова погрузился в молчание. Как она корила себя за этот разговор. Просто ненавидела! Кто дёргал её за язык? Сидела бы себе и молчала как обычно. В конце концов, сколько таких вот умирающих от голода она видела за последний год. И надо было же ей дать слабину. Юноша, чей голос, молящий о куске хлеба, разорвал ее уединение не выходил у девушки из головы. Он, наверное, даже не заметил, как она коснулась его руки и считала эмоции. Молодой человек был удивлен и напуган, он явно не ожидал, что на его просьбу так быстро откликнуться, в мыслях сквозило недоверие. Юноша был на грани своих возможностей. Гальбаторикс знает, как довести человека до такого состояния. Не все его пленники умеют то, что умеет она. Девушка грустно улыбнулась: Если бы король только знал, как бессмысленны его пытки. Ооо… Он был бы в ярости! Каждый раз, когда ее приковывали к месту, готовя к очередной боли, она просто выскальзывала из тела и бродила в форме бесплотного духа по коридорам дворца, девушка могла делать все, что хотела. Но, к сожалению, ее камера была довольно далеко под землей, а расстояние, на которое она могла отходить от тела, было не больше пятидесяти метров. Поэтому считывание эмоций проходящих мимо стражников было ее единственным развлечением, а также хорошим источником информации. За прошедший год она ставила подробную мысленную карту темницы, но для совершения побега ей не хватало одной ничтожно маленькой детали — солнечного света. Только эта чистая энергия могла восстановить запас ее магических сил, поэтому она делала все, чтобы ее переводили из камеры в камеру: Поджигала магией солому в соседних помещениях, обрушивала большие куски штукатурки с потолков, даже однажды устроила потоп на этаже. Все ради того, чтобы снова почувствовать на коже нежное тепло солнца, и тогда-то она здесь надолго не задержится, а уходя, жестоко отомстит за смерть матери и год заточения… Она уснула, представляя с каким удовольствием, будет рушить Урубаен.