"Дикая магия"

Она всё ещё не поддавалась. Как бы Гальбаторикс не штурмовал сознание девушки, оно было подобно неприступной крепости, которая может держать осаду годами. Король призывал на помощь все известные ему способы воздействия на сознание, но ничего не менялось. Он даже пробовал прикладывать к коже девушки раскаленный прут во время попыток проникновения, чтобы она отвлеклась на боль и ослабила мысленный щит. Ноль эмоций! Казалось пленница даже не чувствует как белая от жара железка оставляет след на её коже. Назойливая песенка, скрывавшая сознание Девушки, так приелась, что иногда король ловил себя на мысли, что сам её напевает:

И вот уже сто лет живем Мы с этим глупым королем…

Она его дразнила! Гальбаторикс был абсолютно уверен, что песенку эта паршивка придумала сама. Он был в бешенстве, но ничего не мог с этим поделать. Девчонка не чувствовала боли, её сознание было неприступным и все, что мог король — это запереть её в камере. Зато идея о бесчувственной армии начала приносить плоды. Гальбаторикс уже провел несколько опытов весьма успешно. Ещё не много и у него будет целый легион бесстрашных, ничего не чувствующих воинов. Король вышел из камеры. Сознание девушки снова не поддалось его натиску. «Ну, что же у меня сейчас есть дела поважнее, чем это, » — решил король — «пора проведать молодого Всадника».

***

Он проснулся от невыносимой боли в руке, которая не давала пошевелиться. Когда скованность мышц прошла, Муртаг приподнялся и неожиданно понял, что в кровати он не один. Быстрым движением он сбросил одеяло и тупо уставился на открывшееся ему зрелище. Дракон по-кошачьи потянулся и зевнул, прорвав острыми, как бритва когтями простынь.  — Что ты тут делаешь? Я же сказал тебе убираться! — закричал юноша. Малыш глядел на него, невинно хлопая глазами. И тут Муртаг почувствовал, как в его сознание пробивается что-то чужеродное, и, что самое ужасное, мысленный барьер не мог этого сдержать. Его накрыло ощущение сильного голода, так что даже в животе заурчало, хотя он хорошо поужинал с вечера. И тут его осенило. Юноша посмотрел на свою руку и застыл от ужаса… — Что… Что ты наделал?! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ??! — закричал он. На его ладони сиял гёдвей игнасия — серебряный знак Всадника. — Как ты мог? — руки сжались в кулаки. — Как ты мог такое сделать?! Ты…ты… — он рухнул на колени. Слов не было — только ужас. -Ты убил нас. Нет — хуже! Ты сделал нас его рабами! Навечно. Малыш виновато вжал голову в плечи. Желудок Муртага снова сжался — кроха хотел есть. Юноша подошел к двери и спросил у одного из стражников: «Будет ли завтрак?» Через несколько минут у него уже была тарелка, на которой как по заказу лежал большой кусок жареного мяса и три вареные картофелины. Муртаг взял себе немного, а остальное отдал дракону. Тот с жадностью набросился на еду, отрывая зубами большие куски мяса и сразу их глотая. В считанные минуты от завтрака ничего не осталось. Пузико малыша раздулось, и он, довольно мурча, переполз Муртагу на колени и свернулся в клубок. Юноша провёл рукой по шипам вдоль хребта и погладил чешуйки на носу, от чего малыш замурчал громче. — И что же мне теперь с тобой делать? — спросил Муртаг, впервые улыбнувшись дракону. — Для начала, дай ему имя, а потом можете прогуляться по саду. Думаю, он не будет против. Дракон подскочил, выгнул спину, как кошка и, с шипением, юркнул под кровать. Муртаг съёжился, будто бы мог стать незаметней. Гальбаторикс вошёл в комнату. «Ну всё, теперь он точно сможет сделать меня своим преданным рабом. Я просто не смогу видеть, как он пытает дракона!» Но к его удивлению король пока ничего не предпринимал. — Так какое имя ты ему дашь? — Не знаю. — Пролепетал юноша — Может Рубина? — Не думаю, что ему подойдёт женское имя. — Король усмехнулся. — Ну, тогда… — он не знал как себя вести. — Может… Какое же имя придумать? Как звали отцовского дракона, юноша не знал, да и не хотел знать. Историй о Всадниках, кроме Чёртовой Дюжины ему в детстве не рассказывали, а назвать дракона именем кого-то из известных эльфов или верданов — всё равно, что добровольно подписать себе повестку в темницу с очередной порцией пыток. Тогда как же? Эрагон назвал Сапфиру в честь дракона Брома, но его учитель не был Всадником. Разве что… — Его зовут Торн, — заявил Муртаг, на миг гордо выпрямляясь. Но затем, вспомнив кто перед ним, снова сжался. Нет. Он не был трусом, но воспоминания обо всей той боли, которую причинил ему этот человек, не давали юноше мыслить хладнокровно в присутствии Гальбаторикса. — Хорошее имя, — хмыкнул король. — В честь учителя я полагаю? Муртаг кивнул. — Торнак был великим воином, одним из лучших в Алагейезии. Но он предпочел быть мёртвым предателем, а не моим живым соратником. Юноша скрипнул зубами. Торнак был не просто его учителем, он был его лучшим другом. Человеком, заменившим ему отца. Он погиб, позволив юноше бежать из Урубаена. Благодаря этой жертве Муртаг смог найти Эрагона и освободить его сначала от раззаков, а потом из тюрьмы в Гиллиде. Благодаря этой жертве вардены получили шанс на победу в битве при Фартхен Дуре. Но какое королю до этого дело? — Ему не помешает свежий воздух. Пойдём! Торн взлетел юноше на плечо и, опасливо косясь на короля, свернулся вокруг шеи. Гальбаторикс вывел их на внутренний двор, именуемый также садом. Он находился у западной дворцовой стены и был последним, что осталось от чудесных садов Илирии. Здесь журчали фонтаны, среди зелёных лужаек паутиной рассыпались, выложенные белым камнем дорожки и даже был небольшой пруд, в котором резвились крохотные разноцветные рыбки — остатки эльфийской магии. До побега Муртаг часто прогуливался здесь с учителем, наслаждаясь тенью двухсотлетних дубов в летнюю жару. Дракон вытянул шею. Его ноздри расширились, улавливая новые запахи. Вдруг он сорвался с места и стрелой взлетел в небо, больно ударив юношу хвостом по щеке. — Бойкий малый, — хмыкнул король, глядя на неуклюжие приземления и взлёты юного дракона. — Вырастет очень большим и сильным. Муртаг молчал. Мысли бешено бились в голове, словно испуганные птицы. К горлу подступала паника. — Смотри-ка, — воскликнул король, — он уже кого-то поймал. И действительно, Торн, пристроившись на ветвях ближайшего дуба, с аппетитом поедал маленькую, похожую на воробья, птичку. «Вот обжора! — подумал Муртаг. — Ведь только что слопал большой кусок мяса!» — Он будет много есть, пока маленький, — заявил король. — Ему нужно набрать вес. Муртаг испуганно замер на месте. «Как он смог прочесть мои мысли?» Его защита была цела и невредима. — Я не лез в твою голову. Видно просто угадал. Видишь ли, мне хочется, чтобы ты сам открыл мне свои мысли, так ведь будет честнее. «Ага, как же!» — злобно подумал юноша и на всякий случай укрепил мысленный барьер. Они ходили по саду ещё около часа. Гальбаторикс всё говорил и говорил о бессмысленности сопротивления Империи и о том великом будущем, которое он построит «вразумив» непокорных. Но Муртаг не терял бдительность. С каждым словом, он всё больше удивлялся, как когда-то мог считать этого человека великим правителем. Король — безумен, в этом не было сомнений. Он мечтал о полной и безоговорочной власти людской расы, а эльфов, гномов и ургалов предлагал превратить в рабов или же вовсе уничтожить. И над всем этим хаосам правил бы он, в окружении нового ордена Всадников. И, конечно же, Муртаг был бы его правой рукой, заняв место отца в управлении Орденом. Но только король забыл, что юноша ненавидел своего отца. А ещё он участвовал в спасении Арьи из Гиллида и сражался бок обок с гномами и варденами в подземельях Фартхен Дура. Он не поддастся на промывание мозгов. Хотя идею об истреблении ургалов он поддерживал. Эти вонючие рогатые уроды были хуже всякой чумы! Но здесь возникал и другой вопрос: ведь меньше месяца назад ургалы сражались на стороне Империи. Не слишком ли быстро Гальбаторикс сменил позиции, ведь терять столь большую часть армии, по крайней мере, не разумно? В конце концов, король проводил их обратно в покои, заявив, что Муртаг, как почётный гость может ходить, где ему вздумается. Когда Гальбаторикс ушёл, дракончик, зевая, свернулся на коленях у юноши. — Что же нам делать Торн? — спросил Муртаг, проводя пальцами по чешуйчатому боку, от чего дракон замурчал как довольный кот. — Торн, ты слышишь? — дракон приоткрыл один глаз и вдруг, снова наладив мысленную связь, начал передавать ощущения и зрительные образы. Юноша с удивлением увидел самого себя и свою руку, лежащую на боку малыша. По телу волнами разливалось спокойствие и чувство полной защищённости. — Глупый, ты, глупый! — прошептал Муртаг, чувствуя, что сознание дракона покидает его разум. — Так ты делу не поможешь… Но всё равно он был благодарен этому маленькому существу, которое было, теперь, его единственным утешением в этом, проклятом всеми богами, месте.