"Дикая магия"

Да она же ребёнок! Кажется, даже младше самого Эрагона! Миниатюрная, на голову его ниже. Волосы девушки были золотистыми, как пшеница, черты лица по детски округлыми и мягкими. Сложно было поверить, что она на три года старше, но ещё сложнее верилось, что это хрупкое создание больше года продержалась в руках садиста Гальбаторикса. Эльфийка, ухаживающая за девушкой, рассказала Всаднику о том, какое заклятие на ней лежало. Десять самых искусных эльфийских целителей всю ночь пытались снять проклятие, но чары были столь сильны, что это удалось только частично. По крайней мере, смерть ей теперь не грозит, а вот магию Элин потеряла навсегда. А ещё эльфийка сказала, что у девушки периодически могут случаться приступы. Эрагон невольно повёл плечами. Были ли чары, наложенные на меч Дурзы столь же разрушительны? А может девушка не очнётся? Что он тогда скажет Муртагу? «Маленький брат, нам пора, — Сапфира нетерпеливо била хвостом о землю. — Оромис и Глаэдр уже ждут нас!» «Как считаешь, Сапфира, она поправится?» «Лучшие эльфийские маги занимаются её лечением. Тем более, мне кажется, раз она столько терпела пытки, дважды совершила побег и пересекла всю Алагейзию ради свободы, то не позволит какому-то заклинанию остановить её. Она сильная!» «Надеюсь, ты права!» — Эрагон вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

***

Место, в которое Эрагон и Сапфира их привели, было далеко за пределами Эллесмеры в самой гуще леса. Крутой утёс возвышался над деревьями, как могучий страж. Сверху его покрывал сплошной зелёный ковёр из клевера, который пошёл волнами, когда два дракона опускались. Отсюда открывался удивительный вид. Казалось, они стоят на краю света, а перед ними лишь бескрайнее зелёное море, на горизонте сливающееся с небом. На вершине утёса располагалась поляна, с одной стороны как бы ограждённая стеной из скал и наполовину ушедших в землю валунов. Узкая тропа вела от скал к порогу низенькой хижины, выращенной эльфам меж чёрными древесными стволами; рядом, почти у корней одного из этих деревьев, журчал ручей, выбегающий из сумрачной лесной чащи. Посреди поляны стоял эльф. Очень старый, хотя, пожалуй, единственное, что выдавало его возраст — это глаза, наполненные многовековой мудростью и серебристые волосы. Муртагу он показался смутно знакомым. «Он был вчера в древесном зале. Стоял по правую руку от Имиладрис», — припомнил Торн. Вчера Эрагон почти весь вечер потратил, обучая друга правилам эльфийского этикета. Поэтому сейчас юноша приложил два пальца к губам и, вывернув руку в немыслимом жесте, произнёс традиционную форму приветствия. По идее, эльф должен был сделать тоже самое. Но он, кажется, остался равнодушен к проявлению вежливости. А, между прочим, не ответить на подобный жест — одно из величайших оскорблений у лесного народа. Что ж, Муртаг был к этому готов. — Эрагон! Сапфира! Подойдите ко мне. Всадник и дракониха выполнили приказ. «Кто же он такой, этот эльф, если даже Сапфира ему подчиняется», — удивился юноша. Это было совсем не похоже на дракониху. «Возможно, представитель эльфийской знати или сильный колдун, но, скорее всего, он — один из тех эльфов, что их обучают», — Торн повёл плечами. Ему, как и юноше, была не по душе мысль, что кто-то залезет к нему в голову, будь это даже самый знаменитый и сильный эльф на земле! — Подойди ближе, ментхив Вирдфелл (Сын Проклятого)! Прежде чем пройти испытание, вы должен дать клятву! Ничто из происходящего здесь не должно выйти за пределы Священного леса! Муртаг и Торн подчинились. В конце концов, что такого может произойти? А ссориться с эльфами из-за какой-то клятвы — неразумно. Но когда последнее слово слетело с их губ, случилось то, чего они никак не ожидали. Послышался глухой удар. Казалось, сам воздух содрогнулся. Затем последовал ещё один удар. И ещё. И ещё. Муртаг заткнул уши, боясь, что лопнут барабанные перепонки. Ещё удар — и поле клевера словно прогнулось под неожиданным порывом ветра. Ещё удар, последний, и из-под нависшего утёса появился огромный золотой дракон. Тело его так и пылало в отблесках зари. Золотая чешуя отбрасывала на землю и деревья множество мелких солнечных зайчиков. Он был намного крупнее Сапфиры, а если судить по величине, то и значительно старше — наверное, он уже прожил не одну сотню лет. И тут юноша охнул: левая передняя лапа этого великолепного существа была тяжко изувечена; на месте некогда могучей конечности виднелась жалкая белая культя, а всё тело покрывали шрамы. Муртаг и Торн заворожено следили за полётом этого гордого существа. А потом золотой дракон спикировал и прижал Торна к земле своей здоровой лапищей. Торн зашипел, начал вырываться и рычать. В ту же секунду на разум Муртага напало чьё-то сознание. Юноша мгновенно выставил барьер. Элин не зря тратила много времени на мысленные тренировки. «Если хотите жить, откройте нам свой разум!» — мысли явно исходили от старого эльфа. Юноша был в панике. Разве это не должна была быть простая проверка? «Ну?!» Если бы эльф просто попросил… Но ТАК? Да ни за что на свете!!! Торн издал звук одновременно похожий на вой и шипение. Золотой дракон слишком сильно давил на него. Юноша понял, что если не уберёт барьер, это огромное золотое чудовище покалечит его дракона! Он как можно быстрее спрятал несколько воспоминаний в Астральный Карман. Никому он не позволит видеть его краткие встречи с матерью или разговоры с учителем, да и само существование Астрального Кармана надо бы скрыть. И их с Элин разговор по поводу природы её магии. Девушка ясно дала понять, что не хочет афишировать эту информацию. А вот воспоминания об отце он оставил на месте. Пусть полюбуются! Барьер рухнул, и сознание эльфа бесцеремонно вторглось в душу юного Всадника. Было больно. Юноша не смог удержать сдавленный крик. — Учитель! — испуганный голос Эрагона донесся, словно из-под толщи воды. — Учитель, прошу, прекрати! Это слишком жестоко! Муртаг и Торн ничем не заслужили такого наказания! — Позволь мне самому решать… — прозвучало в ответ. Пытка. По-другому происходящее назвать было нельзя. Самая изощрённая и ужасная пытка из всех, которым он подвергался. Эльф начал с самого детства, внимательно рассматривая все воспоминания об отце и жизни в Урубаене. Особенно его заинтересовал тот вечер, когда Морзан, напившись до одурения, швырнул в сына меч. Юноша снова почувствовал, как холодное лезвие впивается в спину, рассекая её, от правого плеча, до левого бедра. Затем шли долгие восемнадцать лет жизни в Урубаене. Эльф перебрал каждый день. От первой до последней секунды. Следующее, что особо заинтересовало мучителя, это день его восемнадцатилетия. День, когда король пригласил юношу на ужин. Когда воспоминания дошли до того момента, где Муртаг принёс Гальбаториксу клятву верности, щупальце чужого разум лезвием резануло по памяти. Юноша поблагодарил всех Богов за то, что на знал тогда Древнего языка и принёс клятву на человеческом. Иначе эльф бы просто убил его на месте. Впрочем, его бы здесь не стояло, будь он тогда чуть более образованным. Но даже когда старик увидел его воспоминания о побеге и смерти учителя, хватка не ослабла. С особой тщательностью эльф просмотрел последующие два года. То, как он скрывался в Гиллиде и Драс Леоне. То как услышал о появлении нового Всадника. То как выслеживал раззаков и повстречал Эрагона. Их с другом путешествие старик пересмотрел несколько раз, стараясь найти что-то подозрительное. Наконец пришёл черёд битвы при Фартхен Дуре. Муртаг с неким наслаждением отметил, что противному старикашке не за что уцепиться в его мыслях. Несколько вообще можно говорить о наслаждении, находясь в подобной ситуации. А потом юноше показалось, что его пронзила тысяча игл. Он снова увидел отряд куллов. Снова беспомощно пытался сбросить чары Двойников. Снова вонючее рогатое чудовище тащило его по тёмным подземельям… Снова темницы Урубаена. Снова бесконечная череда пыток и голодных дней. Голос, раздавшийся у него над ухом, на краткий миг прервал этот кошмар. «Элин!» — мелькнуло в голове юноши, прежде чем он снова потонул в собственной памяти. Старик просмотрел воспоминания несколько раз, прежде чем отправиться дальше. Казалось, он впитывает всю информацию о девушке, как губка. Муртаг вздохнул с облегчением, когда эльф, наконец, оставил её в покое. Старик просмотрел ночь, когда вылупился Торн. Их с королём последующий разговор и его предложение, дать клятву добровольно. И снова Элин, бегущая по коридору дворца с кровавым пятном на рукаве изодранного в клочья платья. То как Муртаг втянул её в комнату… «Вот идиот!» Эльф раз за разом просматривал то, как девушка закуталась в пятно солнечного света. Он сосредотачивался то на губах то на движении рук, то на взгляде… Муртаг корил себя за глупость, но исправить что-то уже было нельзя. Если он воспользуется Астральным Карманом сейчас, то раскроет себя. Наконец старик отправился дальше. Но дальше было хуже… Эльфа заинтересовало то, что Элин знала про эльфийский душ, про Всадников, про Древний язык. То как она создала защитный купол… «Дурень! Дурень!» Ещё большее удивление вызвала способность девушки переноситься на большие расстояние. Не без внимания остались и уроки магии, и изготовление седла и то, как Муртаг наложил чары на мышонка. Но вот когда эльф добрался до того места, где Элин попыталась обучить юношу «Туатха дю оротхрим», старик будто с цепи сорвался. Он вихрем пронёсся по всем оставшимся воспоминаниям, задержавшись только на месте, где юноша осматривал подругу, ища причину её боли. «Он смотрит на шрамы. На шрамы!» — убеждал себя юноша. Но взгляд старикашки заинтересовано скользил по обнаженному девичьему телу. Или Муртагу только кажется? В любом случае он этого терпеть не намерен! Мощным толчком юноша выпихнул старика из своего разума. — Я не сказал, что закончил! — зашипел эльф. Его сознание снова пробилось в память Муртага. Естественно, он продолжил с того же момента. Юноша снова выпихнул эльфа. — Что ты творишь, сопляк?! — Убери от неё лапы! — почти прорычал Муртаг. — Я должен закончить проверку. Ты это понимаешь? — Понимаю, но глазеть на Элин не позволю! И не открою свою память, пока Вы не поклянетесь, не возвращаться к этому воспоминанию! Молчание затянулось. Торн зарычал, но драконище снова придавил его. — Ладно, — произнёс эльф, наконец. Муртаг подождал несколько секунд и снова открыл свой разум. Больше старика ничего не заинтересовало. Закончив, он отпустил юношу. — Будем считать, что испытание вы прошли. Мы будем вас обучать. А вот к вашей подруге у нас возникли вопросы. Как только она очнётся, нам бы хотелось с ней поговорить. Можете идти. Завтра у вас первый урок. И это всё?! Ни «извини», ни «мы ошибались»?! Просто «Можете идти»?! — Знаете, — произнёс Муртаг, забираясь в седло — Я думал, что бегу от одного монстра, а, похоже, пришёл за помощью к другому… Торн взмыл в небо.