Perfect-Префект

Теодор был готов произнести целую речь, чтобы донести до Гермионы плачевность их положения и свои искренние намерения, но этого не потребовалось. Она была готова расплакаться от отчаяния или собственного бессилия перед ярым вожделением, что терзало ее сознание и напрягало тело. А всему виной был он – Теодор Нотт. На секунду его посетила мысль, что Гермиона даже не касалась себя, чтобы хоть как-то облегчить возбуждение и снять напряжение в виде постоянного желания. Она еще невиннее, чем он думал. Во рту пересохло от глубоких вдохов. Тео был окрылен и безгранично вдохновлен своим открытием, поэтому наклонился к Гермионе, обхватив ее лицо руками, и, насколько мог, нежно поцеловал. Он ласкал ее рот, сдерживая порыв страсти, чтобы не спугнуть. Действовал мягко и аккуратно, предполагая, что одержит победу и будет вдвойне вознагражден. Но это будет потом. Тео ласкал ее тело, очерчивая горячими касаниями контур ключиц, груди и талии. Гермиона переступала с ноги на ногу, стимулируя огненный центр, что рядом с Ноттом ожил, словно древний вулкан. Вдвойне было приятно знать, что он тоже возбужден. Этот факт придавал ей уверенности и каким-то чудом стирал границы стеснительности. Они обнимались, поверхностно исследуя друг друга. Терлись телами, будучи стесненными первой близостью, но не отступали и не прекращали действий. В каком-то бреду Гермиона будто ощутила касания на животе и движение у резинки трусиков. Она разорвала поцелуй, будучи в полной дезориентации. Обхватила запястье его руки, приостановив вторжение в трусики. Она дышала также глубоко, облизывала губы, готовясь хоть что-то сказать или возразить. Буквы не формировались в слова, а язык и вовсе не слушался. Вторая рука замерла на груди парня и, почувствовав, как его рука пытается спуститься ниже, она сжала ткань его футболки, выдавив из себя слабое «не». - Тебе нужно, – его голос был не похож на тот, который Гермиона привыкла слышать в обыденной жизни. Она решилась взглянуть в его глаза. В полутьме она рассмотрела глубину зеленого цвета его глаз. Гермиона не увидела во взгляде ни намека на издевку или фальш. Теодор казался спокойным и сосредоточенным. Он глубоко дышал и смотрел в ответ, не предпринимая попыток. Словно он ожидал ее решения. Гермиона, в который раз, испытала благодарность за тактичность слизеринца. Она отпустила его руку, положив собственную на его грудь. Она поняла, что и Теодору это было нужно. Она видела то, чего никогда не видела в глазах парней по отношению к себе. Его желание было настолько откровенным и понятным, словно второе пришествие Мерлина на землю. Оно чувствовалось на подсознательном уровне и подчиняло беспрекословно, запрещая отказывать партнеру. Поэтому Гермиона решила озвучить то, что ее беспокоило так же, как элементарный страх перед болью от первой близости. - Я стесняюсь, - прошептала и, сжав ноги, отодвинула попку назад, подальше от касающейся ее руки. Тео чувствовал, как влага собирается у него во рту. Того и гляди у него потекут слюни от ее откровенной невинности. Он сморгнул пелену с глаз. - Ты, - облизнул губы, - ты такая милая в своей невинности. Снова поцелуй: голодный, страстный и грубый. Он прижал Гермиону к стене, которая, кстати говоря, почему-то была теплой. Вернул обе руки на ее талию и забрался ими под кофту, касаясь теплоты ее тела. Гермиона потерялась в ощущениях: она то забывала дышать, то вздыхала с придыханием. Нотт касался ее тела без робкости, очерчивая ее изгибы смело и уверенно, словно он знал, как ей понравится, и что нужно в данный момент. Он коснулся груди, обхватив ту через чашечку лифчика, слегка сжал и помассировал. Сместил большой палец в сторону, поглаживая грудь, и задел кулон, который Гермиона теперь носила постоянно. Этот факт привел к взрыву эмоций в его голове. Он разорвал поцелуй и быстро склонился к девчачьей шее. Лизнул яремную вену, что пульсировала, отражая удары сердцебиения, и прильнул губами к коже. Теодор еле не потерял контроль. В чувство его привел нежный стон Гермионы, что вырвался из ее уст. Он уставился на раскрасневшиеся вишневые губы гриффиндорки, пытаясь осознать до конца, что это она издала этот сладостный звук. Вытащил руки из-под кофты и услышал разочарованный вздох девушки. Он улыбнулся и кивнул головой, скорее для себя, чем для Гермионы. Хотя она поняла этот жест по-своему, посчитав его как обещание на продолжение. И Тео не заставил ее ждать. Он снова поцеловал ее в губы. На этот раз более нежно и чувственно, словно боялся ее ранить. Гермиона почувствовала касания внизу живота. А в следующий миг Тео отодвинул кромку белья рукой и двинулся вниз, проходясь пальцами по кудрявым волоскам. Гриффиндорка расслабилась, пропуская руку к промежности. Гермиона разорвала поцелуй и посмотрела на Тео. Она смотрела в оба и ожидала, что он засмеет ее за неухоженность, но, вместо чего-то там придуманного, дождалась теплого прикосновения к разгоряченной плоти и едва устояла на ногах. Она прикрыла глаза, не в силах быть смелой, напуганной, стесненной и возбужденной. Она отдалась ощущениям, что витали внутри и брали верх над сознанием. Его рука остановилась, накрыв ладонью промежность, а затем… легкое движение средним пальцем в углубление между половыми губами. Последовали ее тихий вздох и его шумный выдох от осознания степени возбужденности. Палец прочертил линию, двигаясь вверх к клитору, попутно собирая влагу. Рука сдвинулась чуть выше и пальцы замерли на возвышенности. Гермиона забыла как дышать. Она крепко держалась за футболку парня, словно могла упасть, улететь или невольно аппарировать. Он был ее якорем и связью с реальностью и в то же время он был тем, кто отправлял ее в полет. Грейнджер ахнула, когда Тео мягко начал двигать пальцами вокруг клитора, лаская нежную кожу. Он умело очерчивал возбужденную сердцевину, нарочно дразня и подготавливая к остроте ощущений. Касания были аккуратными, схожими на легкое перышко, что щекотало не только ее промежность, но и внутренности. От этих нежных прикосновений внутри назревало давление, а вместе с ним понимание, что это не предел удовольствия. Гермиона чувствовала приятную истому и некое недомогание. Гермионе хотелось…Хотелось именно того прикосновения, но Тео будто нарочно дразнил ее, кружась пальцами возле клитора. Несколько раз он нарочно задевал страдающий орган и чувствовал, как Гермиона начинает дрожать. Его касания посылали импульсы по всему телу, что расходились волнами и согревали в этом и так душном пространстве. Гермиона сжимала и разжимала кулачки, массируя кожу его груди словно кошка. Она почти мурлыкала и начала двигаться в такт его ласкам. Она старалась поймать умелые пальцы клитором, ведь понимала, что ей это нужно. Тео был сдержан в собственнических порывах, чтобы не завалить Гермиону прямо под этой несчастной статуей. Он плотно прижимался к ней телом, упершись стояком в бедро девушки. Этого хватало, чтобы угомонить потребность в физическом контакте. Сегодня он был намерен удовлетворить ее желание, ведь видеть недомогание Грейнджер было хоть и забавно, но неприятно. Он ведь знал, что был причиной ее нестабильности. Теодор ласкал ее и сам получал удовольствие. На его губах застыла легкая улыбка, а глаза были укрыты поволокой желания, но он продолжал смотреть на Гермиону. Она казалась ему прекрасной, живой и такой честной. Эмоции на ее лице, тихие вздохи и захват его футболки маленькими кулачками доводили до исступления. Только от ее вида Тео был близок к краю. И вот в последний раз его пальцы двинулись вдоль по половым губам, углубились в выемку, захватив обилие влаги, и вернулись к источнику, накрыв его и слегка прижав. У Гермионы мир поплыл перед глазами, и она зажмурилась. Мягкое круговое движение привело в действие мышцы, что запульсировали где-то внутри, оповещая о своем существовании и удовлетворении. Гриффиндорка мягко застонала и ощутила слабость в ногах. Крепко зажмурилась и увидела звезды, что взрывались под веками. Тео придержал ее под талию, предварительно поставив ногу между ее ног. Гермиона уселась с его рукой на колено и невольно двинулась пару раз маленькими толчками, ловя последствия оргазма. Он зажмурил глаза, крепко сомкнув челюсть. Держался… держался секунд пять и шумно выдохнул. Гермиона не обратила внимания, что что-то не так с парнем. Хотя вот такое с ним было впервые, и Тео понял одно – он в беде. Они попали. - Хорошая, - сквозь шум в ушах она слышала голос своего партнера, - лучшая староста, - отозвался Теодор, последний раз подвигав пальцами руки, на которой все еще сидела Гермиона. - Спасибо, - сказала она. Или не сказала, а придумала, что благодарит за… помощь. Они простояли еще минут пять, обнимаясь и держась друг за друга, пока его дыхание не выровнялось и дрожь в ее теле не прошла. По мере возвращения в реальность, наступала неловкость момента. Объятия и тесные соприкосновения исчезли в попытках каждого из них привести свой внешний вид в первоначальный. Для обоих это было сложно, поскольку расслабленность тела и разума приводила к неточности движений. Кое-как Гермиона поправила свою одежду и волосы. Тео одернул футболку, поправил мантию, а затем юркнул рукой к паху, чтобы поправить член. Гермиона не знала, как смотреть Теодору в глаза и стоит ли делать это сейчас. Да, он поступил… Как он поступил? Как джентельмен или как подлец? Он позволил ей кончить от ласк. Скорее он ей действительно помог, чем оскорбил этим. Гриффиндорка улыбнулась, полагая, что вряд ли джентльмены такое делали. - Я… - она хотела попросить, чтобы Нотт не распространялся об этом. Так, на всякий случай. – Я прошу… - Тео шумно выдохнул и она запнулась. На первый взгляд, показалось будто он чем-то расстроен или неважно себя чувствует. Но на самом деле он был впечатлен собственной повышенной реакцией на Гермиону и полученным удовольствием от простого соприкосновения. Хорошо, что они были в полутьме, ведь Тео снова быстро поправил член рукой, отмечая неприятность ощущения от влаги. Ему срочно нужно было в душ. Он повернулся к постаменту и забрал палочку, что все еще светила люмусом. - Я никому не скажу, Гермиона, - и, бросив взгляд через плечо, добавил, - не волнуйся. Она лишь кивнула, не решаясь еще раз благодарить его за тактичность, доброту и просто за то, что он есть. Тео протянул ей руку, приглашая продолжить патрулирование или закончить. Кто знает, сколько времени они провели в этом коридоре? Гермиона подала свою в ответ, отметив, какие у него красивые мужественные ладони. «А еще умелые!» - добавил разум, чем поспособствовал ее смущению.

***

Спустя три дня, Гермиона сидела в библиотеке и готовила доклад по гербологии. Она выбрала три учебника, лучших, по ее мнению, и пролистывала страницы, ища больше информации о многолетних растениях, которые расцветали в определенное время, но, кроме папоротника и цветов диттани, ничего дополнительного не могла разыскать. - Привет, – ее сердце пропустило удар. - Поработаем вместе? – обратился к ней Тео, демонстрируя пару принесенных с собой учебников по гербологии. - Привет, – Гермиона сдвинула свои вещи в сторону, приглашая парня сесть напротив. – Конечно, присоединяйся. - Как успехи? – положив свои книги и пергамент на стол, поинтересовался парень. - Я все еще в поисках редких цветущих растений, – она старалась отвечать без раздражения, которое возникло из-за дефицита информации в учебниках. - Цветок папоротника – это школьная программа. Из дополнительного мне удалось найти про диттани и пока что больше ничего. Но я уверена, что таких растений в природе много! Теодор усмехнулся, наблюдая за тем, как Гермиона к концу ответа начала закипать. - А как твои дела? – нахмурилась от двусмысленности вопроса и перефразировала. – Я имею в виду, как дела с докладом? Тео ждал ее вопроса, поэтому, откинувшись на спинку стула, с удовлетворением ответил: - Мне осталось написать выводы и все, - он улыбнулся, доставая перо и чернила. – А это тебе в помощь, - пододвинул к Гермионе книги, которые только что принес. Она нахмурилась, но с удивлением отметила, что эти книги не из школьной библиотеки. Предлагать помощь входит у него в привычку. Как только он знает, когда нужен? - Зачем ты это сделал? – выпалила она, прежде чем подумала, о чем заводит речь. Теодор поднял вопросительный взгляд на Гермиону. - Это книги из семейной библиотеки, я подумал, что тебе будет интересна дополнительная информация, поскольку в школьной библиотеке книг по этой тематике маловато. Гриффиндорка кивнула головой в утвердительном жесте, но решила идти до конца. - Я не про книги, - замолчала на несколько секунд, плотно сжав губы и обдумывая правильное построение предложения, - я про дежурство. Нотт улыбнулся, а его взгляд казался теплым и покровительственным. Похоже, ему нужно будет кое-что объяснить Гермионе, в своей манере, разумеется. - Только не говори, что снова сделал то, что хотел, - немного понизив голос и осмотревшись, проговорила она. Многие готовились к отъезду на Рождественские каникулы, поэтому занимающихся студентов было не много, и те сидели далеко от них. И все же гриффиндорке было неловко в голос оговаривать произошедшее. - Нет, не скажу, - он оторвался от спинки стула, и, положив руки на стол, наклонился ближе к Гермионе. - Но я сделал то, чего хотела ты. – Его пронзительный взгляд пригвоздил Грейнджер к стулу и заставил вспыхнуть. И тут Гермиона почувствовала, что она в беде. Замолчала, словно немая рыба, прищурив взгляд. Если он не идеал мужчины, то что тогда происходит с ее организмом и нервной системой? Кажется, все внутри поет и танцует, а разум трубит в такт ее бешеному сердцебиению, вознося Нотта на пьедестал. Ее будоражила его красота и манеры. Ее трогали его поступки и приводили в восторг, потому что он вел себя так, как бы она этого хотела. Мерлин всемогущий, она точно в беде. Гермиона склонила голову, размышляя, стоит ли признавать его правоту или все же промолчать. - Спаси-бо за книги, - благодарность прозвучала неуверенно, поскольку она хотела бы сказать другое, но стеснительность мешала ей в этом. - Не за что, - Тео сел ровно и приготовился писать, но бросив взгляд на Гермиону, добавил, – Ты же понимаешь, что я не оставлю тебя? Она кивнула, стараясь не задумываться над смыслом его вопроса. Хотя мысли понеслись по течению его слов, пытаясь анализировать. Он не оставит ее сейчас или вообще никогда? «Лучше бы никогда» - добавило подсознание. Гермиона смотрела на парня в ответ и все, на что была способна – еще один активный кивок головой. У нее в ушах звенело, словно она вознеслась на небеса и тонкий перезвон колокольчиков оповещает о ее прибытии. Мерлин всемогущий, что вообще происходит? Тео принялся писать, а Гермиона взяла книги. В какой-то момент у нее появилась осознанная мысль, что она хочет, чтобы Теодор Нотт был рядом не только в этот момент…

***

Они встретились после Рождественских каникул в Большом зале. Тео подошел к Гермионе после завтрака и предложил выйти с ним по срочному делу для старост. Заинтересованная и обеспокоенная собственной неосведомленностью, Гермиона быстро пошла за парнем. По пути к аудитории по чарам Тео сказал, что к дежурствам будет дано дополнительное задание. У гриффиндорки не возникало вопросов. Раз деканы хотят их видеть, значит нужно идти. Вот только почему в класс… Класс по чарам? Они зашли в учебное помещение, но оно оказалось пустым. За спиной послышался щелчок замка и Гермиона резко обернулась. Она не успела сказать ни слова, как Тео налетел на нее, фиксируя лицо руками и страстно целуя. Она попыталась отстраниться, но тщетно, он был нерушим. Тео целовал ее нежно и вдоволь, пока не решил, что достаточно насладился, чтобы продолжать существовать в согласии с разумом. Он отстранился и, заглянув в глаза гриффиндорки, произнес: - Гермиона, нас видели! – ее глаза расширились, а внутри все остыло. Почему-то в ее памяти всплыл момент, как Тео ласкал ее рукой, а она получала удовольствие. Разум сразу показал кадр, на котором их деканы разочаровано качают головой. Стыд-то какой! – И сказали, что теперь мы должны целоваться при каждой встрече, - эта фраза и улыбка Теодора вернули ее в реальность. Гермиона коснулась лба, словно хотела измерить подпрыгнувшую температуру. - Дурак! – она толкнула парня кулаком в грудь. - Я скучал, - Тео поправил волосы рукой, отбросив непослушные пряди назад. - Это тебе, - он достал из кармана небольшую коробочку темно-зеленого цвета и протянул девушке. Гермиона несмело взяла ту в руки и открыла. Внутри лежала сверкающая теплыми переливами брошь в виде груши. Она улыбнулась, понимая, какой это тонкий намек. - Мои духи, они пахнут также, – Гермиона прикусила губу, с благодарностью посмотрев на Теодора. Он сделал шаг к ней, положив руки на ее талию. Покровительственно посмотрел сверху вниз и слегка прищурил глаза. Что за игру он вел, Гермиона не знала. Наклонился к ее уху и, понизив голос, проговорил: - А еще говорят: висит груша – нельзя скушать, – коснулся губами раковины ушка и слегка подул, чем вызвал табун мурашек на ее коже. – Это про тебя, Гермиона. Ты груша, которую я не могу скушать. Гермиона улыбнулась и коснулась ладошкой своей щеки. Казалось, что она стоит у печки, чье тепло норовит сжечь ее до тла. Слова Теодора давали понять, что она ему нравится. Мерлин, не смотря ни на что! «Что за мысли? Ты не хуже других!» - запротестовал разум. «О, заткнись!» - Гермиона прервала внутренний монолог. - Тео, - она замерла на несколько секунд, пытаясь запомнить ощущение покалывания на устах, от произнесения его имени, - это слишком дорогой подарок. Нотт понял, что Гермиона пытается отказаться, но он бы не был собой, если бы не предугадал ее реакцию. - Есть и куда дороже, - Теодор бросил быстрый взгляд на разрез ее рубашки, а затем склонил голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Гермиона не придала значения его поведению, хотя стоило бы подумать, какие-такие подарки он имел в виду? Она несмело улыбнулась, ощущая неловкость от прямолинейности и слов слизеринца. - Спасибо, но у меня нет для тебя подарка, - посмотрев на брошь, призналась Гермиона. Она не думала о том, чтобы подарить что-то Нотту. Да и если бы она принесла ему подарок, он мог счесть такой жест, как симпатию с ее стороны. К тому же до этого момента, Гермиона не считала их взаимоотношения чем-то большим и более официальным. Она не считала, что они с Теодором пара. «А разве он тебе не нравится, дуреха?» Грейнджер уже начала продумывать, что бы подарить Теодору в ответ, как услышала все тот же приятный баритон. - Ты мне сделаешь его во время нашего дежурства, - Теодор снова поймал ее взгляд. Он отстранился, чтобы посмотреть на Гермиону, чье лицо уже горело красным, словно маггловский светофор. Она подумала о том самом… Ценном для нее, что может захотеть парень. Но увидела отрицательный кивок в ответ на ее реакцию. Промелькнула мысль, что Нотт владеет легилименцией и просто считывает ее мысли, но в ответ он искренне улыбнулся. Снова склонился к Гермионе, и, откинув волосы за плечо, прошептал на ухо: - Полагаю, ответных действий будет более чем достаточно. Святые угодники! Гермиона не верила своим ушам. Кажется, ее тело перестало слушаться, поскольку руки задрожали, а ноги норовили отказать. А еще лучше поспособствовать ее падению на пол в немом припадке. Даже в этот момент Нотт предугадал ее реакцию, поэтому придержал Гермиону за талию, а второй рукой накрыл ее руку, держащую подарок. Она посмотрела на Теодора, полагая, что это очередная шутка, но не заметила и тени улыбки. Лишь игривый взгляд и …надежда? Надежда на понимание. До нее постепенно начало доходить: он помог ей, потому что она нуждалась в помощи. А что, если и ему нужна была помощь… такого рода? Что, если он тоже хотел ее, а она даже не допустила мысль о его потребностях, ведь она точно чувствовала его возбуждение в ту ночь… - Если захочешь, - добавил Тео и улыбнулся, зарывшись носом в ее волосы. Гермиона не могла сказать точно, чего хочет, но ей стоило прекратить свою молчанку сейчас же. - Извини. Я ведь тогда… - ей было неудобно подбирать слова. – Я ведь не подумала о …Ты … Тебе ведь тоже нужно, – она пожала плечами. - Нужны... – он замолчал на несколько секунд, подбирая более мягкие слова, - твои прикосновения. Она уставилась на Теодора, словно он сказал ей, что по четвергам превращается в волка. Невероятный факт того, что парень намекает на продолжение их тесного общения, не то что выбил почву из-под ног Гермионы, он ее отправил в полет свободной гравитации. Ей казалось, что сейчас ее разум, тело и душа парят по отдельности. Словно она расщепилась из-за откровенности его слов. Значит, это была не разовая акция по-слизерински? Кое-как совладав с чувствами, Гермиона усмехнулась. Что же, он хочет, чтобы она ответила взаимностью. «Конечно, хочет, ты же чувствовала его возбуждение!» Гермиона сглотнула ком в горле, не зная что сказать и как себя вести. Почти всегда рядом с Теодором она выглядела какой-то пришибленной пугливой ланью. «И еще неопытной!» Ой, заткнись! - Я знаю, что ты испытываешь по отношению ко мне такие же чувства, как и я к тебе. И мне очень хотелось бы… продолжить наши отношения, – Гермиона не реагировала, поэтому он добавил, - в более серьезном русле. Она стояла в ступоре, хотя поймала себя на том, что кивает головой в согласном жесте. Казалось, что ее разум еще не вернулся в тело и теперь затормаживал любые реакции на внешние раздражители. - Можно… - она облизнула губы, - можно уточнить? Гермиона не без труда отошла от Теодора на несколько шагов. Отложила подарок на стол и обняла себя руками. - Ты намекаешь на отношения, - она повела рукой, указывая на его фигуру, - в плане…физическом? – посмотрела на Теодора и почувствовала, что снова краснеет, но, набравшись смелости, продолжила, – только в интимном плане? Нотт прищурил глаза. Сейчас он не мог понять настрой Гермионы. В его глазах она была милой и невинной, из-за этого казалось, что она будет настроена на серьезность отношений. Но что сейчас значат ее слова, это холод и расчетливость? И он правильно понял, что она уточняла его слова лишь для того, чтобы убедиться в надежности весьма выгодного предложения? Выгодного для ее физических потребностей. Тео нахмурился и посмотрел в окно. Что-то было не так. Он не мог ошибиться. Он видел ее интерес, ее увлеченность и желание. Так почему же смелая гриффиндорка выглядела такой нерешительной? И тут его озарило: она боялась не огласки их интимного общения, а общения, как такового. Скорее всего, гриффиндорская гордость не допускает и мысли об отношениях со слизеринцем. - Это из-за факультетов? – озвучил он свои мысли. Гермиона опешила и мотнула головой в непонятном жесте: то ли «да», то ли «нет». - Это из-за моего происхождения? – Теодор стал сомневаться в адекватности собственных слов. Но опыт общения с девушками показывал, что у них в голове могут формироваться самые невозможные выдумки. И если это так, то Гермиона была лицемеркой. Он засмеялся и запустил пятерню в волосы. Гриффиндорка молчала, усугубляя ситуацию и выводя этим Теодора из себя. Надо же, она боролась за равенство всех магов, но сама не допускала мысли об отношениях с чистокровным волшебником. Теодору казалось, что он впервые ошибся. Что-то внутри переворачивалось, пока ожидало ответа от Гермионы, словно решало на какую сторону приземлиться – на правильную или ту, что надломит его. - Я…- она замолчала, виновато посмотрев на Теодора, потому что он был прав.Отчасти прав, ведь у нее в голове не укладывалось, как он может хотеть серьезных отношений с магглорожденной, – Ты… «Ты мне нравишься. Нравишься. Скажи это!» - Извини. Просто твоя откровенность ошарашила меня, – Гермиона быстро подошла к Теодору. – Ты… да, – снова этот ее непонятный кивок головой и непонятно кому адресованный. - Ты - чистокровный из двадцати восьми... - И что? – Нотт посмотрел на нее грозным взглядом. Кто-то другой испугался бы, но не Грейнджер. Она намеревалась сказать ему все, что думала, дабы оправдать себя. - Просто я не думала, что ты допустишь мысль о… - Гермиона опустила голову вниз, понимая, что сама выставила рамки. - Поэтому самостоятельно наложила табу? – в его голосе послышались нотки облегченья. Святая наивность, что творится в голове у этой всезнайки!? Он не стал долго раздумывать над комичностью ситуации, но для себя отметил, что впредь стоит быть прямолинейным с Гермионой. Хотя, это будет сложно в виду его характера и по одной небольшой причине: Теодор уже создал для нее загадку и с нетерпением ожидал, когда его гриффиндорка разгадает ее секрет. А пока что ему хотелось одного…Точнее, одну очень милую старосту. Тео подхватил пальцами ее подбородок и заставил посмотреть в его глаза. - Границы условны, Гермиона, - склонился к ее лицу и прошептал в губы, - я покажу.