Perfect-Префект

Сюрприз в виде поцелуя с Теодором Ноттом затмил все подарки и громкие поздравления, которыми Гермиону одарили друзья на следующий день. Все ее мысли раз за разом возвращались к тому злосчастному вечеру. Но все же среди всех подарков она выделяла для себя несколько, поскольку не знала, кто их подарил. Во время вечеринки в гриффиндорской гостиной эльфийка Винки принесла ей букет роз цвета пудры, чем приятно удивила Гермиону, сообщив, что цветы доставили в Хогвартс вместе с вечерней почтой. Увы, в цветах не оказалось записки. И был еще один подарок: интересный и весьма необычный для Гермионы – украшение. Разбирая все подарки на второй день, она увидела небольшую коробочку красного цвета, открыв которую обнаружила необычайной красоты кулон. Украшение было круглой плоской формы, размером с кнат. Выглядело оно дорого, но просто. Было похоже, что это камень, который обрамили в тонкую рамку золота и перламутровые переливы которого играли цветами радуги на свету по мере движения. Поначалу Гермиона подумала, что это украшение действительно из перламутра, но, взяв кулон в руки, она поняла, что это не так. Материал, схожий на драгоценный камень, просвечивался ввиду тонкости стенок. Решив, что это просто красивое украшение, не имеющее ценности, Гермиона примерила его и оставила на себе. Уж сильно этот аксессуар подходил к ее белой рубашке, ложась в ложбинку между грудей. И в этот раз записки к подарку не обнаружилось. Гриффиндорка покрутила коробочку в руках и заметила, как на боковой стенке переливается надпись «Лучшей старосте». Она нахмурила брови, раздумывая, кто мог подарить ей такой подарок. Да кто угодно! Начиная от ее друзей и заканчивая учителями или представителями Министерства… хотя те, кстати говоря, уже прислали ей подарок в виде новой модели метлы «Нимбус 3000». Ее мысли сами по себе обратились к персоне Теодора Нотта и Гермиона на минутку задумалась о том, а не мог ли он подарить ей какой-то подарок? Но она очень быстро отмахнулась от них, посчитав, что тот даже не знал о ее дне рождения. Гермиона решила не проводить расследование по поводу подарков, а просто принять их с благодарностью. Вместо этого она снова вернулась к более важному вопросу-воспоминанию, которое было связано с ее партнером по патрулированию. Она вспомнила поцелуй, свою реакцию на него и реакцию Теодора, прокручивая в голове все в мельчайших деталях. И, Мерлин подери, ей нравилось думать о произошедшем и ощущать покалывание на губах. Несмотря на опыт романтического общения с Виктором на четвертом курсе и Роном на шестом, Гермиона сделала для себя вывод, что важность отношений сильно преувеличена. Для нее это оказалось пустой тратой времени и не приносило никакого удовольствия. Поэтому для себя она твердо решила поставить на первый план учебу и саморазвитие. Возможно, отношения не для нее. Но появление Теодора Нотта пробудило в ней не только интерес к общению с парнями (ладно, с одним. Только с одним.), но и нечто большее, что дремало внутри нее. И все же, несмотря на собственные теплые чувства, Гермиона не смогла понять причину поступка Теодора. И она не придумала ничего лучше, чем посчитать это шуткой. Но единственной шуткой был ее разум, что час за часом придумывал новые идеи на протяжении двух выходных дней. У Гермионы начинали дрожать руки при каждом воспоминании прошлого дежурства. Точно так же, как в первые секунды после поцелуя она жаждала увидеть лицо Теодора, сейчас она не хотела видеть его. А еще лучше бы он не видел ее. Но все выходные Гермиона замечала на себе его взгляды: быстрый взгляд в коридоре, сконцентрированный взгляд в Большом зале и заинтересованный в библиотеке. Но она не решалась смотреть в ответ. Ни разу за прошедшие два дня она не посмотрела на Теодора. Вспоминая ночь перед собственным днем рождения, гриффиндорка обжигалась догадками. Гермиона никогда не фантазировала наподобие того, как это делали другие девушки. Она не верила в принца, который мог быть красивым, богатым и при этом обратить свой взор на простую магглорожденную волшебницу вроде нее. И в то же время она не мечтала об отношениях с чистокровным магом из священных двадцати восьми, полагая, что достойных ей по разуму среди них нет. Поэтому, в конце концов, пришла к выводу, что Нотт просто воспользовался ее растерянностью и стеснительностью. Просто сыграл на моменте внезапности. Но было одно но. Он всегда вел себя сдержанно и вежливо по отношению к ней. Он помог ей когда-то в Хогсмиде, он не сказал кривого слова, когда узнал об их совместном дежурстве… и… он проявлял заинтересованность к их диалогам. Наверное, где-то глубоко внутри девичья сущность Гермионы верила, что Теодору она нравилась и поэтому он оказал ей такой знак внимания. Приятно было осознавать, что парень не был похож на своих сокурсников. И Гермиона стала рассматривать Нотта под другим углом, не с точки зрения школьного знакомого, а с точки зрения интересного представителя мужского пола и как достойного партнера для отношений. Надо же! Вот глупая! Как бы там ни было, к началу понедельника Гермиона решила взять себя в руки и сделать вид, что между ними все, как раньше: совместные интересные дежурства. И все же сомнения в виде навязчивых идей пугали ее. К утру понедельника Гермиона была уверена в том, что станет посмешищем, для слизеринцев как минимум. При этом доводы ее рассудка основывались не на чрезмерной болтливости Теодора, а на том, что их кто-то мог увидеть. К примеру, тот же Малфой с Асторией или портреты давно забытых учителей… Настал понедельник, а вместе с ним совместный урок по гербологии со слизеринцами. Гермиона шагала к теплицам и понимала, что ее ноги невольно тяжелеют с каждым последующим шагом. Она осматривала идущих рядом с ней студентов, но никто не обращал на нее внимания. Слизеринцы бегло обгоняли, никак не реагируя на ее персону. Немного отпустило и Грейнджер приободрилась. Она переступила порог и, вместо всеобщего смеха, ее встретил привычный шум ученических бесед. От сердца отлегло. Гермиона аккуратно осмотрелась, коснулась взглядом фигуры Нотта, но не решилась смотреть в глаза. Она прошла вглубь класса и заняла место в центральном ряду. А Тео смотрел, наблюдал и понимал, что он рад ее видеть. Не раздумывая, он направился к гриффиндорке. - Здравствуй, – более официальное приветствие из уст парня насторожило Гермиону и она замерла, уставившись на собственные руки. Решилась посмотреть на парня, но не увидела и тени насмешки или серьезности. Все как обычно: расслабленные черты, теплота взгляда и приятная полуулыбка. - Привет, – отозвалась гриффиндорка в ответ, достав пергамент из сумки. Вопреки установленному собственному правилу, Гермиона не могла не заговорить о случившемся, поэтому, набрав воздух в легкие, на выдохе произнесла: - Зачем ты это сделал? – свела брови на переносице, давая понять, что требует ответа. Тео склонил голову влево и слегка прищурил глаза, оценивая настроение гриффиндорки. Он полагал, что его поступок более чем красноречив. По его мнению, такое проявление внимания недвусмысленно говорило: «Ты мне нравишься». Но как он мог забыть, что девушкам свойственно все усложнять и искать подвохи почти в каждом поступке парней! - Извини, - он пожал плечами, заправив руку в карман мантии, - не удержался. Гермиона выдохнула. - Ну, это… - она не нашла что ответить. Она просто не знала, что ожидала услышать. Но не признание в любви ведь, право дело! Ха-ха, Гермиона! - Я просто сделал то, чего хотел в тот момент, - его ответ прозвучал так непринужденно, словно он целует каждую третью девушку в Хогвартсе и это в порядке вещей. Гермиона разозлилась. Осмотрелась, убедившись, что на них никто не смотрит. - Что-ж, я надеюсь, что больше подобного ты не захочешь, - ощетинилась она. Тео слегка улыбнулся и молча кивнул головой, имея в виду «Ну посмотрим». «Глупая дуреха, чего ты ожидала?!» - пронеслось у нее в голове. - Что ж, до дежурства, - Тео попрощался, как только увидел входящих в теплицу гриффиндорцев, - хотя, думаю, мы увидимся раньше. Гермиона нахмурилась, но не ответила, а лишь согласно кивнула головой. Одно радовало, про ее необдуманные лобызания со слизеринцем никто не знал.

***

Понимая, что не в силах совладать с только что высушенными волосами, Гермиона отбросила волшебную палочку в сторону. Пришло время воспользоваться простым способом для усмирения пышных непослушных волос: она достала из пенала заколку-крабик и собрала волосы на затылке. Посмотрелась в зеркало и удовлетворилась своим внешним видом: опрятная школьная форма, чистые волосы, обрамляющие сконцентрированное, но не испуганное лицо. Кажется, за пару дней Гермиона смогла привести мысли в порядок и не придавать огромного значения поцелую с Теодором. И все же неконтролируемое тепло ударило по щекам после очередного воспоминания о слизеринце. Набросив школьную мантию со значком старосты, она погасила в комнате свет и направилась к выходу, будучи уверенной, что сегодня не опоздает. Но в конечном итоге Гермиона нарочно выбрала длинный путь, выдвинув версию, что если она придет вовремя, то Нотт может воспринять это как ее стремление к их совместному более длительному времяпрепровождению.

***

В тот вечер Гермиона вела себя тихо. На вопросы слизеринца отвечала кратко и без особого энтузиазма. Она не была обижена его ответом в кабинете гербологии. И она не злилась на него – это точно. Но что-то было не так. Что-то более сильное, чем ее первое стеснение перед ним, сковывало ее тело, придавая несмелости и еще большей стеснительности. Они проходились по коридору пятого этажа, когда Теодор засмеялся. Гриффиндорка посмотрела на него и непонимающе качнула головой. - Я настолько плохо целуюсь? – озарив ее самой искренней улыбкой, спросил Тео. Гермиона насупилась и сложила руки на груди, развернулась и посмотрела на парня. - Если ты не начнешь со мной разговаривать, я решу, что поцелуй ввел тебя в депрессивное состояние, – пояснил Нотт. Она улыбнулась и отвела взгляд. - Нет, что ты, - потерла себя руками, словно пыталась согреться, и понимая, что не сможет соврать. – Ты… хорошо… целуешься, - Тео сделал шаг к ней, но Гермиона упорно смотрела в сторону. - Даже очень хорошо, - еще один шаг. Она чувствовала жар на щеках, но решилась сказать то, что думала. - Мне не с кем сравнивать. Я не так много раз целовалась, - прядка волос так не вовремя выбилась из-за уха и скользнула к носу, игриво защекотав кончик. Гермиона мотнула головой и заметила, что Нотт стоит перед ней. Как? Когда он успел подойти? Она очнулась, почувствовав нежное касание к волосам. Он заправил локон ее волос за ухо. Выдохнула и посмотрела на парня. Не успела вдохнуть… «Он снова...» Нет-нет, не так! Она вдохнула запах бергамота. Глубоко. С придыханием и большим удовольствием. Она вдыхала всего Теодора. Мягкость его губ обворожительно грела тело, повышая градус температуры. Нежность рук, что так бережно обнимали ее тело, казалась крыльями ангела, что вознесут на небо. И она уже обнимала его в ответ. Гермиона снова таяла под натиском его смелости и вкусом ощущений. Она отвечала уверенно и так правильно. Сладко, приторно, горько и вкусно, словно первое впечатление от самого изысканного лакомства – вот каким был их поцелуй. Таким был Теодор. Поцелуй казался правильным и нужным. Нужным им двоим: ей – чтобы успокоиться, ему – чтобы еще раз убедиться. Тео притянул ее еще ближе, чуть крепче сжав в объятьях. Одной рукой разжал заколку-крабик. Раздался звук упавшей пластмассы, но им было все равно. Тео зарылся рукой в кудрявые волосы Гермионы и слегка повел пальцами. Она мурлыкнула и, словно в зеркальном отображении, запустила собственную руку в черную шевелюру слизеринца. Почувствовала легкое колебание воздуха и присутствие магии, но не придала значения. Им было сложно дышать. Оба задыхались. От нехватки воздуха, наплыва эмоций и …вожделения. Но Теодор не хотел пугать Гермиону, а она не хотела, чтобы он прочувствовал ее потребность в большем. Они просто целовались, стоя в пустом, едва освещенном коридоре. Слава Мерлину, портрет профессора Старли был пуст. Старик-проказник любил по ночам навещать прекрасных дам на портретах Хогвартса. Определенно, на патрулирующих старост подействовала энергетика картины. Наверное…но это не точно.

***

Гермиона нежилась на солнышке, пытаясь в десятый раз перечитать тридцать вторую страницу книги по заклинаниям. Ее мысли были далеко от чтения и от излюбленного старого мостика, на котором она уединилась. Ее мысли были высоко, примерно на пятом этаже Хогвартса в мягко освещенном коридоре позавчерашнего вечера. - Что-то интересное? – голос раздался так внезапно, что Гермиона подпрыгнула. Она подняла взгляд и увидела рядом Тео. - Это входит у тебя в привычку, – мягко улыбнувшись, отозвалась Гермиона. - Пугать тебя? – осведомился парень, садясь напротив Гермионы на наколдованный пуф. - Угу, - отозвалась она склонившись к книге. Нотт улыбнулся, понимая, что ее «угу» подразумевает вовсе другое. Встречаться вот так на старом мостике становилось у них традицией. Каждый работал над собственным заданием, находясь в весьма приятной компании. Высокие деревянные перила скрывали их от случайно забредших в эту сторону студентов. И этот факт придавал их уединению некой интимности и исключительности. Как и раньше, Теодор открыл книгу и начал ее читать, не упуская из виду Гермиону, которая изо всех сил пыталась вникнуть в тему о трехступенчатых чарах. Он мысленно улыбался ее стремлению казаться важной и занятой, хотя мягкий румянец ее щек, насупленные брови и покусывание нижней губы выдавали неестественность ее поведения и обостренность чувств. Теодор видел, как она двигает головой в сторону и бросает на него быстрый взгляд, он замечал, как время от времени карие глаза задерживаются на нем дольше обычного, рассматривая с ног до головы. От этого ему становилось тепло, словно осеннее солнце грело только его на этой планете. Наконец, он не выдержал и посмотрел в ответ: откровенно и так пронзительно, что Гермиона ощутила разряд тока. Тео слегка наклонил голову в сторону и, улыбнувшись краешком соблазнительных губ, произнес: - Если хочешь поцеловаться, просто скажи. Гермиона сглотнула и тут же ощутила, как в ее рот прихлынула новая волна жидкости. Ветер полоснул по щекам, каштановые кудри слегка колыхнулись, оголив красные от смущения щеки. Но она выдержала зрительный контакт и ровным тоном ответила: - Я подожду дежурства. Оба улыбнулись и склонились к учебникам, понимая, что между ними не просто совместное патрулирование.

***

Прошел месяц.

- Мисс Грейнджер, это неполный ответ. Я не могу оценить его баллами. Дополните? – посмотрев на девушку, поинтересовалась профессор Синистра. Гермиона замотала головой и села на место, испытав в этот момент стыд, разочарование и злость. Как только она могла дать такой скудный ответ по теме, которую вчера дважды перечитала и ответ к которой самостоятельно подготавливала!? - Ничего страшного, Гермиона, – Рон, сидевший на задней парте с Лавандой, попытался приободрить сокурсницу. Она кивнула головой и повернула голову к окну. В поле зрения попали слизеринцы. Нет, не все. Всего один. Тот, чье присутствие не давало покоя. Тот, к которому всегда обращался ее взгляд, а внутри все клокотало. Тот, чьи прикосновения и теплые поцелуи блуждали по ее мыслям целыми днями… Тот, кто сейчас посмотрел в ответ, слегка улыбнувшись, а взгляд выдавал его мысли – они были такими же, как у Гермионы. Вот только Теодор умело держал себя в руках и выглядел более собранным. Как у него так получается? Гермиона вздохнула и уже собиралась вернуть взгляд к отвечающей Панси Паркинсон, как заметила маленькую деталь, показавшуюся столь интимной, что она невольно сжала ноги. Глядя на нее, Тео сделал глоток воды из стакана. Кадык дернулся на красивой шее, приведя в движение мускулы. По ее мнению, это было так красиво и… соблазнительно. Гермиона моргнула, пытаясь прогнать пелену с глаз. Она резко повернула голову и уставилась в учебник, осознавая, что почти перестала видеть. Святая Моргана, что с ней творится? Теодор знал. Он прекрасно понимал, что происходит с Грейнджер. Только он замечал необычайность ее поведения в последние недели. Хотя сегодня, несомненно, ее провальный ответ заметили все. В его глазах она выглядела так мило. И он делал ставки, когда же она сообразит своим умом, что ей нужны не только книги и знания.

***

Прошло шесть недель.

Кое-как Гермиона училась. Всеми силами и фибрами настраиваясь на волну научных познаний, а не на желания сердца и тела. В течение осени они с Теодором патрулировали коридоры Хогвартса, встречаясь раз в неделю. Еще дважды она допускала оплошность и целовалась со слизеринцем, но позже стала сторониться его и держаться на расстоянии. Она полагала, что именно из-за своего распутного поведения открыла ящик Пандоры с плотскими желаниями. Она винила Нотта в своей рассеянности, и каждую оплошность в учебе воспринимала с обидой и негодованием. Словно Теодор все время находился за ее спиной и всячески мешал ей сконцентрироваться. А Тео проводил эксперимент. Он наблюдал за Гермионой, за ее стараниями в учебе, сомнениями по поводу правильности их общения и желаниями, что не давали покоя. Ему было интересно, как долго гриффиндорка продержится, прежде чем признает, что заинтересовалась слизеринским префектом. Он терпеливо ждал, когда сможет предложить ей помощь. Он был уверен, что этот день скоро настанет.

***

- Не так хорошо, как хотелось бы, Гермиона. Ваше предположение, основанное на исчислении монограмм, привело к неверному результату. Стоит еще раз перепроверить правильность созданных вами формул и результаты их показателей, - неудовлетворенная ответом, профессор Вектор покачала головой. – Я уверена, ты можешь лучше ответить. Гриффиндорка поникла, и, опустившись за парту, услышала, как Рон обратился к Гарри: - Что с ней? Ответ она не слышала, начав листать учебник, чтобы в который раз перепроверить домашнее задание. - Предлагаю за неправильные ответы снимать баллы, - раздался ехидный голос Астории с соседнего ряда. Многие захихикали в голос. Даже гриффиндорцам стало смешно. Гермиона насупилась, когда услышала усмирительный ответ професора: - Боюсь, что в таком случае до конца года в чашах факультетов не будет баллов. Улыбки с лиц студентов стерлись. Гермионе стало легче. - Мисс Астория, я предоставляю вам право заработать баллы для своего факультета, - Вектор направилась в сторону сидевших слизеринцев, выслушивая несмелое лепетание Гринграсс. - Плохо, Астория. Полагаю, что вы вовсе не занимались самостоятельной работой, – поджав губы, профессор перевела взгляд на другого студента, чтобы обратиться к нему. Гермиона уже наперед знала, кто это будет. - Мистер Нотт, поведайте нам о результате вашей самостоятельной работы. Гермиона закусила губу и склонила голову ниже к учебнику, пряча лицо за волосами. Слышать тембр его голоса было усладой для ее ушей и капитуляцией для мозга. Чем больше она выставляла запретов по отношению к парню, тем больше ее тело и разум предавали ее. И она не была приверженцем той версии, по которой нужно идти на поводу желаний, и тогда все наладится. Гермиона была борцом, но предчувствовала, что скоро ей придет конец. - Очень хорошо! – всплеснув ладонями, обрадовалась профессор. – Двадцать баллов, мистер Нотт. Послышались разочарованные вздохи гриффиндорцев и радостное гудение зеленых змей. – Полагаю, в ближайшее дежурство вы сможете объяснить Гермионе, что именно она упустила из виду. Тео внимательно посмотрел на Грейнджер, которая во все глаза глядела то на него, то на учителя. Ее потерянный взгляд, бледное лицо и слезы в глазах говорили о глубоком оскорблении. Нотт посмотрел на нее и слегка покачал головой из стороны в сторону, имея в виду «не время для истерик». - Конечно, профессор, - ровным тоном ответил он. Остальная часть урока для обоих прошла, как в тумане. Гермиона думала о собственном падении, а Тео придумывал, каким способом он будет доносить что-то там до гриффиндорки.

***

- Это как-то неправильно, – Гермиона развела руками в сторону. – Когтевранцы все время попадаются возле библиотеки! - Наказывать за жажду знаний? – уточнил Теодор. - Да. - Ты же сама только что сняла с них по десять баллов! – Тео выглядел довольным. Ему нравилось наблюдать за сомнениями гриффиндорки. - А вдруг они ходили в запретную секцию!? – кажется, у Гермионы назревал внутренний спор с совестью. С одной стороны, она понимала когтевранцев, но с другой, никак не могла смириться с тем, что кто-то нарушает школьные правила. Нотт покачал головой и снова улыбнулся. Сегодня Гермиона выглядела более энергичной, чем ранее. В последние дни она отличалась переменчивым настроением, и слизеринец также догадывался о причине такого поведения. Остальную часть пути по коридорам они шли молча. Тишина начала давить на Гермиону, и постепенно ее задумчивое выражение лица сменилось на грустно-страдальческое. Словно она вспомнила, что забыла что-то сделать. Хотя забыть она никак не могла. В последние дни Гермиона выучила наизусть рецепт полезного снадобья, которое приноровилась готовить в собственной спальне. Она готовила зелье для Концентрации. "А лучше бы для Контрацепции" – подкинул ее разум. Старосты повернули в коридор «почета». Так его называли из-за множества статуй известных магов, которые располагались в арочных нишах. - Я помогу тебе, - приятный голос рядом вывел ее из задумчивости. Она резко остановилась и, не обдумав ответа, со злостью произнесла: - Мне не нужна помощь в учебе! – подула на прядку волос, что как всегда болталась перед глазами, когда Гермиона делала резкие движения. - Я не про учебу, Грейнджер, – Нотт был спокоен и никак не отреагировал на ее выпад. Она смотрела в его глаза и понимала, что выражение его взгляда меняется по мере длительности их зрительного контакта. Тео сделал шаг и Гермиона хихикнула, сделав шаг от него. - Это не… - теплая ладонь накрыла ее рот, а настойчивое наступление заставило отступить назад – прямо в арку за статуей какого-то мага. Она хотела сказать, что поцелуи – это не помощь, но Теодор отрицательно покачал головой, оставив палочку с люмосом на постаменте статуи. Несмотря на недвусмысленную ситуацию, Гермиона не допускала и мысли о принуждении или насилии со стороны Нотта, столь хорошо воспитанного, доброжелательного и вежливого слизеринца. Ее взгляд блуждал по лицу парня, оценивая его настрой. Она не выражала возмущения и не пыталась спросить, скорее, она выглядела заинтересованной. «Будь не ладны эти гормоны и феромоны!» - остатки здравого смысла эхом звучали в ее голове. - Я знаю, - его губы казались совершенством, сотворенным создателем. Словно лучший пример мужской красоты. Гермиона нахмурила брови. Теодор улыбнулся. Она была столь красива в своем растерянном состоянии. Полутьма ей к лицу. Теодор только сейчас убрал ладонь с ее губ, отмечая их бледность. Он наклонился и прошептал: - Я помогу. Гермиона не понимала, как именно он мог ей помочь, но спросить не могла ввиду заторможенности ума и оцепенения тела. Тео коснулся ее талии одной рукой, а второй погладил по щеке. Она машинально, совсем немного, наклонила голову к теплой ладони и прикрыла глаза. Мерлин, почему, почему рядом с ним так хорошо и комфортно, а без него… она забывает обо всем на свете и думает лишь о нем? Нежное тепло обрушилось на ее губы и она потянулась навстречу, принимая его и позволяя окутать всю себя. Он целовал мягко, постепенно наращивая темп и упорство. Касания губами переходили в легкие прикосновения языков, пока не срывались на быстроту движений и глубину поцелуя, переставая контролироваться разумом. Они снова это делали – целовались во время дежурства, прячась от пустоты коридоров и случайных нарушителей дисциплины. Они сами нарушали много правил, но главное - нарушали собственно-выставленные правила. Тео хотел сдержаться. Честно, очень хотел не выглядеть слюнявым неопытным мальчишкой голодным до секса. Но рядом с Гермионой было сложно контролировать любые запреты. Он хотел ее. Давно хотел, но его тормозила неуверенность в ее чувствах. Но не сегодня. Сегодня в их недосказанности будет поставлена точка…или две. Оба разорвали поцелуй, соприкоснувшись лбами и тяжело дыша. Тео сделал контрольный шаг и плотнее прижался к старосте девочек, наблюдая за ее реакцией. Она не сразу поняла, что именно он хочет ей этим сказать, поэтому просто потянулась за новой порцией сладкого поцелуя, на который он ответил. Теодор завел руку в разрез ее мантии и, задрав кофту, коснулся оголенной кожи на талии. Гермиона напряглась, всего на несколько секунд, пока по ее телу распространялся электрический импульс. Затем она, не прерывая поцелуй, смело положила ладонь на грудь слизеринского старосты и слегка отодвинула мантию в сторону, касаясь теплой тонкой материи и отмечая, как мускулистая грудь подымается от тяжелого дыхания. Гермиона невольно сдвинула ноги, стараясь сжать их плотнее. Что-то происходило с ее телом – оно жаждало большего. О, оно определенно жаждало прикосновений лишь одного идеального старосты. Снова разорвали поцелуй и Тео тут же вжался в Гермиону, упершись ей в бок чем-то твердым. Она повела бедрами и ощутила, как Нотт задержал дыхание. «Это - он, то есть, Тео-младший, дуреха!» - пронеслось в ее глове. Выпуклость в области бедер Нотта недвусмысленно выпирала из штанов, заявляя о себе. И тут что-то стукнуло внутри. Узнав о его возбуждении, она замерла, намереваясь идти на попятную. В ее представлении, стояк мальчика недвусмысленно намекал на желание к соитию. И несомненно это должно будет произойти. Теодор уже знал о ее мыслях, поэтому откинув каштановые волосы за плечо, наклонился к уху гриффиндорки и прошептал: - Сегодня только касания. Гермиона настороженно посмотрела на Нотта. Он что, хочет чтобы она? Она его…ему? Увидев карие глаза размером с кнаты, Теодор снисходительно улыбнулся. - Я планирую распускать руки, Гермиона, – с этими словами он отвел края ее мантии в сторону и, подняв юбку, коснулся нежной кожи бедра. Гермиона по-прежнему стояла замерев, тяжело дыша и с широко раскрытыми глазами. Все это, казалось, происходит не с ней. Такой, как он, не может быть... "Возбужденным?" Нет-нет. Он не может желать! "Но ведь желает и еще как!" - Расслабься, - успокаивающий тембр подействовал, как очень ценная рекомендация. "Он не требует секса. Что ж…" Гермиона выдохнула и решила отпустить ситуацию, поддавшись вожделению, от которого содрогалось тело. В конце-концов, он не требовал от нее того, что она не готова была сделать сейчас. Быть может, от его прикосновений ей действительно станет легче.