Переманить Предвестника на свою сторону

...Альба очнулась в тишине. Не было ни материнского голоса, ни теплоты кровати, ни нагревшегося смартфона. Только зыбкий свет гнозиса в ладони, и ледяной пол под ногами. Она стояла одна. В том самом месте, где когда-то раскрылся портал. Какое-то время Альба просто стояла, не двигаясь. Чайльда и Дайнслейфа здесь нет. Сквозняк. Она содрогнулась. Только теперь, когда осталась одна, поняла: здесь сквозняк. Острый, пронизывающий до самых костей, ни капли не жалея ее израненное сердце. Но это лишь заставило её крепче прижимать к себе гнозис. И внутри тоже что-то холодело. Медленно, болезненно, но неотвратимо. Альба подошла ближе к тому месту, где раньше открывался портал. Её губы дрожали, но не от холода. Она не знала, что чувствует: страх перед силой врага, отчаяние от боли в груди или любовь к одному рыжему дурачку. Всё смешалось. «Любовь...» — мелькнуло в голове, и тут же, словно в ответ, раздалось что-то внутри, как выкрик: А если я ошибаюсь? А если я бегу не за тем, кто ждёт меня, а за тем, кто отверг? А если всё это — только безумие, одержимость, слабость?.. Она стиснула зубы. Внутри неё закипало. Вопросы шептали, как змеи: Ради чего ты здесь? Ради того, кто тебя не услышал? Ради того, кто выбрал уйти? — Да, — прошептала она, будто отвечая им. — Ради него. Тут же другой голос, как упрёк, как старец в мантии, заговорил в уме её голос, не то матери, не то её собственного разума: А если бы он тебя любил — разве бы он оттолкнул? Разве бы ушёл, зная, как тебе больно? Разве любовь в этом?.. Альба крепко зажмурила глаза. — А если он тоже страдает? — прошептала она. — А если он не умеет иначе? Она опустилась на колени. Руки дрожали. Мир рушился. И она, посреди этого хаоса всё ещё верила, что их любовь способна выстоять. В полупрозрачном интерфейсе, что плыл перед её глазами, она открыла меню, и почту. Пальцы бегали по панелям, как по клавишам фортепиано. Слишком быстро. Слишком отчаянно. «Господин Чжун Ли. Срочно! Мир рушится из-за Итэра. Сумеру, Фонтейн и Натлан исчезли. Орден Бездны уничтожают регионы один за другим. Дайн сказал, что Итэр сошёл с ума. Мы должны остановить Итэра, пока не будет уничтожен весь Тейват» После отправки сообщения, свет системы мигнул. И перед ней, точно из глыбы янтаря, вырос силуэт. Чжун Ли. Он появился, как всегда, величественный, спокойный, но в его глазах мерцала неведомая тревога. Он медленно обвёл взглядом пустоту. — Где Чайльд и Дайнслейф? — Они ушли, — сухо сказала Альба, подымаясь с колен, и отряхиваясь от пыли. — А мне сказали… Убираться. Но я осталась здесь. К слову, не слишком ли, что я вызываю Вас? Все же, Ли Юэ тоже угрожает опасность… — Не беспокойся. Ли Юэ находится под защитой Адептов. В любом случае, разрушение Тейвата можно остановить только, если уничтожить Итэра. — Вот как… — Здесь были... — начал он негромко, — не только Чайльд и Дайнслейф. На артериях остался след, будто здесь был кто-то еще. Альба сжалась. Сердце билось быстро, словно хотело вырваться. — Значит, они ушли вместе с кем-то? — спросила она. Чжун Ли кивнул. — Ты не знаешь, куда они ушли? — Нет.. Меня, так скажем, отправляли в родной мир, но я вернулась так быстро, как могла. — Хорошо, — кивнул Чжун Ли. В любом случае, гнозис всё ещё отзывается на твою волю, раз ты смогла вернуться сюда. Попробуй создать портал не в свой реальный мир, а к Чайльду. Альба замерла. — Как? Как это сделать? — Тебе нужно представить мост. Между тобой и Чайльдом. Построить его своим сердцем. Она закрыла глаза. Сквозь темноту она вызывала образ: его глаза. Его голос. Его искрящиеся глаза и хитрую улыбку. То, как он учил ее сражаться, и как он восхищался ей. Горячие и влажные поцелуи той ночью… И то, с каким безразличием взглянул на нее в последний раз. И в этом образе, среди страха перед неизвестностью и своей болью, она строила мост. Из надежды. Из веры, что они заслуживают хорошего финала. Гнозис вспыхнул. Пространство задрожало, точно ткань, которую разрывают. Перед ними открылся светящийся портал. Чжун Ли посмотрел на Альбу. — Готова? — Да, — уверенно сказала она. — Я не боюсь. — Тогда держи Гнозис покрепче. Мы идем.

***

Зал, в который они вошли, перебив кучу вестников Бездны, был мертвенно спокоен: мраморные колонны в синем свете, искривлённые и битые местами витражи. В синеве мраморного зала эти витражи отбрасывали призрачный свет на древний камень. Тишина, настороженная, гулкая, словно дыхание перед бурей, застыла в воздухе. Лишь где-то в глубине этой тьмы слышался странный скрип — как будто сама Бездна шептала. И в этом безмолвии раздался голос Алисы: — Ну, надо признать, это было даже проще, чем я думала. Ни ловушек, ни лабиринтов, ни карающих чтецов. Где же, простите, ваш злополучный Принц? Пора бы уже и аудиенцию назначить. Скирк молчала, скрестив руки. Свет падал на её лицо, вычерчивая холодную решимость в линии подбородка и губ. Чайльд стоял чуть в стороне, его взгляд был обращён в пол, но мысли метались, как вихрь в пустом колодце. Он медленно поднял глаза на наставницу. — Наставница… — голос дрогнул, предательски, с глухой надломленностью. — Скажите мне… так что я сделал не так? Она посмотрела на него. Не с упрёком, а с чем-то иным, странно неуместным: как будто перед ней стоял не воин, а мальчишка, снова потерянный среди льдов Снежной, что свалился в Бездну. — Ты снова истолковал мои слова по-своему, — её голос был сух и строг. — Я не делала из тебя клинок, который лезвием должен был рубить все на своем пути. И не учила слушать команды сверху. Не быть героем или злодеем. Все те уроки, которые тебе были даны… Я учила тебя быть человеком, Тарталья. — Человеком? — он вскинул голову, и в голосе его звучало что-то не от гнева, а от невыносимого непонимания. — Но разве человек может выбирать, когда его семья на краю гибели, а возлюбленная в опасности? Разве человек может думать о себе, когда всё рушится? Я… Я не мог иначе. Я не мог… — его голос сорвался. — Я не имел права думать о чувствах. О ней. — Ты имел, — сурово произнесла Скирк. — Не о чувствах. О правде. Что Вы из разных миров. У вас разные реальности. Но ваши судьбы оказались крепко связаны узами. И они не отменяли все ваше прошлое, наоборот, стали частью жизни. И все это ценно. Он качнулся, как будто ей удалось нащупать в нём слабость, которую сам пытался забыть, в попытке разделить миры и прочертить между ним и Альбой грань. Которую Тарталья сам когда-то перешел, забывшись в любви. И от которой сейчас пытался отказаться. — Я… — он замолчал, медленно подняв бездонные синие глаза, что наполнялись горечью,  — Я не хотел ранить её… я думал, если она меня возненавидит, ей будет легче… легче уйти, жить без… Он не договорил. Скирк подошла ближе, и в её взгляде вдруг мелькнуло нечто человеческое, как будто и она устала держать этот холод, как броню. — Может, ты и прав, — тихо сказала она. — Ты действительно сейчас нужен здесь, в Тейвате. Но это не даёт тебе права выставлять себя бессердечным придурком. Особенно перед теми, кого ты любишь. Тарталья застыл. Он слышал все, будто через стекло, будто в бреду, но слышал. И впервые за долгие годы он не знал, что ответить. Только выдохнул, хрипло, срываясь: — Я устал, Скирк. Скирк смотрела на него долго, словно видела в нем того мальчика, что когда-то упал в Бездну. Ей казалось, все то, что было в нем, исчезло там же, но оказывается, он оставался все тем же. Она вздохнула, словно отпуская что-то. — Устал… Я знаю. — Её голос стал тише, но твёрже. — Но нам нельзя позволить себе покой сейчас. Эта буря разрушит не только Тейват… но и остатки всего, что ты хотел защитить. Он медленно кивнул. Веки опустились на секунду, как будто хотел спрятаться, но потом распахнул глаза, и в них вновь вспыхнул привычный холод стали. Но не бездушный, как прежде, а полный решимости поставить точку в этой истории. И тогда, словно невзначай, как игривый ветерок, в их разговор вкралась третья фигура. Алиса. Она стояла, прислонившись к колонне. Улыбка на её губах была почти игривой, но в глазах мерцало что-то древнее, пугающе спокойное — как будто она знала, чем всё закончится, но не собиралась портить спектакль. — Какие стра-а-асти, — протянула она. — Прямо трагедия древнего театра. Жаль, что времени на третий акт у нас нет. — Госпожа Алиса, — Тарталья напрягся. — Вы всё слышали? — А когда я не слышу? — Она рассмеялась, но её смех быстро стих. — Послушайте… Вы оба. Прошлое — это прах. Его можно ворошить, можно по нему плакать, можно в нём застрять… но оно не ответит. Оно не вернётся. — Ты хочешь сказать, что всё было зря? — глухо спросил он. Алиса качнула головой: — Нет. Я хочу сказать, что всё было. А теперь — есть то, что будет. Тарталья переглянулся со Скирк, а та лишь пожала плечами. Наступила тишина. Словно воздух сам прислушивался к её словам. — Если судьба позволит, — мягко добавила Алиса, — вы ещё встретитесь. Скирк подняла взгляд к горизонту, который можно было увидеть из-за разрушенных стен, где уже собирались облака — плотные, рваные, в которых сверкала молния. Ветер начинал набирать силу. …И вдруг — воздух дрогнул. Где-то в глубине разрушенного зала, у самого пьедестала, дрогнули тени, и из них выкристаллизовалась фигура. Резко, как вспышка света в темноте. У пьедестала стоял Итэр. Или то, что от него осталось. Его глаза… нет, то были уже не глаза. Два пустых провала, в которые могла провалиться душа. Бездна выпила из него всё: свет, покой, надежду. В этой хищной, страшной улыбке, что рассекала его лицо, осталось только безумие. Волосы выбились из некогда аккуратной косы и спутались, словно жили своей жизнью. Тело дрожало от силы, которую он не мог контролировать, и, похоже, не пытался. Он слился с Бездной. Он впустил её в себя, до самого сердца, чтобы получить абсолютную силу. — ДАЙН! — выкрикнул он, голосом, в котором звенели тысячи голосов, как в разломе эха. — ПРЕДАТЕЛЬ! Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС! Дайн, шагнув вперёд, поднял руку, словно желая его остановить. — Итэр, послушай… ещё не поздно. Ты всё ещё можешь… — ЗАТКНИСЬ! Всё закружилось. Бездна взревела. Потоки чёрной энергии, пульсирующей и холодной, прорвались из-под пола и ударили в потолок. Камень треснул. Пространство задрожало. Итэр напал. Их клинки с Дайном сошлись в один миг. Дайнслейф легко отразил удар и отпрыгнул назад, к Тарталье и Скирк. Чайльд отреагировал мгновенно. Вода в его ладонях закрутилась, превращаясь в аквамариновые клинки, что сверкнули под светом молнии. Но его участия не потребовалось. Дайн рванулся навстречу Итэру, активируя силу Артерий земли. Из его ладоней вырвались потоки каменной энергии, которая формировалась в резные обломки древних структур — колонны, шипы, кольца гравитации. Они сталкивались с потоками Бездны, вызывая вспышки энергии, от которых дрожал сам воздух. Итэр не отступал. Он взревел, и из его спины вырвались семь теней. — Вестники?.. — прохрипел Тарталья. Они были не просто порождениями. Это были семь элементальных воплощений силы Бездны, будто перекрученные, искажённые версии Архонтов. И каждый нёс в себе силу одного из элементов Тейвата, но уродливо искажённую. Пиро-вестница, горящая вечным огнём, её плоть плавилась, обнажая кости, но он не падал. Каждое его движение вызывало волны жара, способные испепелить камень. Он двинулся к Алисе. — Чайльд, лучше-ка ты сюда иди! — тут же позвала Алиса и он быстро оказался перед ней, схлестнувшись копьями с вестницей. Гидро-вестница выглядела драконоподобным невысоким существом, ее тело было водянистым. Скирк шагнула вперед, и её глаза на секунду вспыхнули тьмой. Бездна и вовсе была её вторым домом, но в отличие от Итэра, она не подчинилась ей, она научилась использовать ее силы. В ее руке тут же возник ледяной меч, которым она пронзила ее ноги. Но Вестница с лёгкостью прыгнула, оставляя свои замороженные ноги, а ее ноги мгновенно регенерировались. Скирк тихо раздраженно шикнула. Возник и крио-вестник, безглазый ледяной игант, что громко взвыл. Электро-вестник, который начал призывать за собой круг, готовясь накопить силы и атаковать. Гео-вестник, сформированный из плача разломанных скал, вырастил барьер, окружив поле боя, от которого пол в тронной зале задрожал, но присутствующие, будто не обратили на это внимание. Кроме Алисы, которая наблюдала за всем этим беспорядком. Она щелкнула пальцами, а перед ней возникло диалоговое окно, очень напоминающее интерфейс системы. Она нажала на кнопку почты и отправила архонтам письма, с просьбой о помощи и закрыла систему. Пусть, хоть кто-то по возможности придет на помощь. Анемо-вестник закрутился смерчем, внутри которого метались лезвия, и попытался поднять всех в воздух, а Дендро-вестник, заросший цветами, начал выпускать свои лозы.   Алиса, недолго думая, щёлкнула пальцами. Под её ногами засверкали руны. Вихрь алого огня взметнулся в воздух, из её сумки вылетали миниатюрные бомбы, сверкая символами древней алхимии. Она метала их ловко, словно играла в игру. Только на кону была судьба мира. Бой был полным хаоса, и ужасающей красоты. Тарталья рубил огненные взмахи клинка, его клинки звенели от соприкосновения с кристаллизованной запекшейся тьмой. Он был быстрым, словно шторм. Скирк переплетала свои крио-бури с мраком, управляя вихрями инея и теней. Она закручивала ледяные копья, пробивая гидро-вестника изнутри, направляя силу Бездны против самой Бездны. Какая ирония. Алиса хохотала, но это был не смех, а будто издевка над несколькими вестниками, которые не могли управиться с ней одной. Её бомбы взрывались яркими зарницами, прорезая тьму, сбивая дендро-вестника с ног, заставляя того завизжать. Дайн отражал удары электро-вестника и успевал парировать атаки Итэра. Свет. Тьма. Стихии. Боль. Решимость. Всё переплелось в одну симфонию разрушения и отчаяния. — Итэр! — закричал Дайн, сражаясь с яростью и скорбью. — Остановись, ты разрушишь себя! — Я уничтожу мир, который убил мою сестру! — выкрикнул тот в ответ. Его тело озарилось словно вспышка, как выхлоп звезды. — И теперь я заберу вас всех с собой! Сила в нем росла. С каждым мгновением он терял себя, и будто падал глубже в Бездну, получая все больше сил. В центре тронной залы распахнулся портал, с таким глухим гулом, будто сама ткань мира содрогнулась. Из него, озарённого фиолетовым мерцанием, шагнули две фигуры. Первым, Чжун Ли. Он вытянул руку, и тут же перед всеми союзниками вспыхнули защитные барьеры, подобные янтарю. Эхо древнего гео элемента запело в воздухе, а затем, не колеблясь ни на миг, Архонт сбросил с небес огромный метеорит. Камень, горящий от трения с воздухом, взревел, вминаясь в центр поля битвы. Грохот был оглушительный. Все семь вестников Бездны исчезли в одном ударе. Не осталось даже праха. Тарталья резко обернулся. Его дыхание сбилось, сердце стучало в ушах. Его глаза расширились. — Чжун Ли?.. — пробормотал он, а потом увидел вторую фигуру и голос его сорвался на удивленный крик: — Альба?! Она стояла рядом с Архонтом. Хрупкая, но непреклонная. Её короткие чёрные волосы развевались в порывах ветра, лицо озарял свет от портала, а в глазах пылала решимость. Увидев Тарталью, Альба выдохнула. Хвала Архонтам, Чайльд в порядке! Измотан, немного ранен, судя по разорванной одежде и паре царапин на лице, но жив. Алиса усмехнулась с явным облегчением: — Это настоящая судьба, что пришли именно Вы, господин Чжун Ли и Альба. Но Итэр начал подниматься. Метеорит пронёсся мимо него, лишь ударной волной отбросив прочь. Он медленно поднялся с земли, волосы его окончательно спутались, как корни, пробившие камень. В глазах не было ничего, кроме безумия. Дайн заметил это и выкрикнул: — Аккуратнее! Итэр жив! Принц Бездны смотрел прямо на Альбу. В этот миг весь мир перестал существовать для него. — ТЫ! — взревел он. — ТЫ УБИЛА МОЮ СЕСТРУ! Он рванулся вперёд, и даже Чжун Ли не успел среагировать. Тарталья метнулся наперехват, скрестил клинки с Итэром, отбил удар, ещё один… Но тут же получил еще пару ударов, которые пришлись по щиту. Его прочность заметно упала. Чайльд скрипнул зубами. — Жалкие… — прошипел Итэр, напирая. — Вы не спасли её. Вы оставили нас! Вы живёте, а она мертва! От ярости земля под ним треснула, и в небо взвился мрак. Вихрь, наполненный голосами Бездны. Сила снова накрыла его, как броня, как проклятие. От тела Итэра разлетались сгустки энергии, искажая пространство. Всё рушилось: камень, металл, стены. Многие части здания начали падать на них, снижая прочность щитов. И вмиг из тени возникли сотни воинов Бездны, которые не думая бросились в бой. И тогда Итэр хватил Альбу. В один миг он оказался рядом, прижал к себе — и приставил меч к горлу. Клинок вспыхнул чёрным сиянием, и на её шее тут же выступила тонкая, алая струйка крови. — ОТСТАНЬТЕ! — зарычал он. — Или я её убью! Убирайтесь все! Вы ВСЁ забрали! С его криком земля содрогнулась, и из трещин, начали вылезать еще монстры Бездны. Они хлынули нескончаемой волной, заполняя всё вокруг. Когти, щупальца, глаза без зрачков. Тысячи. Десятки тысяч? По крайней мере, так казалось. Алиса начала метать бомбы с новой силой, которые взрывались фейерверками древней силы. Чжун Ли, подобно глыбе, сдерживал натиск, прокладывая новые стены из янтаря, чтобы здание полностью не рухнуло. Скирк, как ледяной вихрь, сметала полчища теней, оставляя за собой шлейф инея и пепла. Альба пыталась бороться, но хватка Итэра была железной. А Тарталья… он не двигался. Он смотрел на неё. На её глаза, полные страха. И любви. Без слов. Без драм. Просто «я не жалею, что пришла». Дура. Он вдруг понял: именно за это он её и полюбил. Не за силу. Не за красоту. За то, что она, как и он, бросалась в бой за тех, кого любила. Но он медлил. Как убить Итэра, не задев Альбу? Вспышка. Удар. Крик. Скирк встала перед Тартальей, отразив удар, который должен был пробить Тарталью насквозь. Её голос был как лёд, как музыка зимней метели: — Ты любишь её, Чайльд? Тогда сейчас твой черёд. И он взорвался. Словно всё, что было в нём: те годы боли, усталости, одиночества, обратились в один единственный удар. Он сорвался с места. Сквозь монстров. Сквозь силу Бездну. Сквозь всё. Он врезался в Итэра, выбил Альбу из его рук, прижал её к себе, успев лишь прошептать: — Всё хорошо. Я здесь. Но клинок Принца Бездны уже был в воздухе. Итэр пронзил тело Тартальи своим мечом. Щит, который наложил Чжун Ли, не выдержал и треснул. Тарталья вздрогнул. Лезвие вошло глубоко, в живот, сквозь ткань, сквозь плоть. Он захрипел, кровь из его рта хлынула алой лентой на руки Альбы.  Та закричала, в ужасе понимая, что произошло. Но он всё ещё держал её. — Ты… пришла, — прошептал он, слабо улыбаясь, — и я рад, что смогу увидеть тебя еще раз… Альба дрожала в его руках, словно весь её мир начал рушиться вместе с потолком этого обречённого зала. Если бы она не пришла... случилось бы всё это? Если бы она не бросилась в этот бой — он не был бы ранен? Она смотрела на него, на кровь, что стекала по его губам, на рану, зияющую в животе, и в голове звенело: «Это не должно было так закончиться. Никогда же не заканчивалось». — Вот так всегда, — раздался голос Итэра, пропитанный ядом. — Вы жертвуете всем ради слабости. Ради любви. Смешно. Ты сдохнешь, Тарталья, и ради чего? Чтобы она потом жила с этим? Жалкие. Не волнуйся, Вы здесь все подохните, — и безумно рассмеялся. С потолка упали обломки. Пол начал трескаться. Вибрация пошла по стенам, и мраморный свод содрогнулся. Защитный купол Чжун Ли затрещал, как лёд на весенней реке. — Я не удержу конструкцию долго! — крикнул архонт, тяжело дыша. — Так как у меня нет гнозиса, мои силы почти исчерпаны! — Альба, — обернулась Алиса, её глаза полыхали жаром огня, — используй гнозис. Уходи! Пока ещё можешь! Альба судорожно вдыхала воздух. В её ладони был гнозис. Ее изнутри всю колотило, и сама была не в силах оторваться от двух синих глаз. — Прости… прости меня… — прошептала она, касаясь его лица дрожащими пальцами. — Я не хочу уходить… не так… — Эй, — прошептал Аякс, прикасаясь ко лбу к её лбу. Его губы были бледны, хотя из рта текла кровь, а голос слабеющим шёпотом. — Я люблю тебя. Больше жизни. И знаешь… именно за это я тебя и полюбил. За то, что ты всегда идёшь в бой. Даже если шансов нет. Даже если это глупо. Даже если это конец. Он натянуто улыбнулся, сдерживая стон от боли. — Так иди. Сделай то, что всегда мечтала. Стань той, кем хочешь быть. Пой. Сияй. Так, чтобы даже я… в темноте… видел твой свет. Он замолчал, а затем добавил, едва слышно, цитируя Алису, проводя ладонью по щеке Альбы: — Если судьба позволит… мы ещё встретимся. Дайн оттолкнул Итэра ударом света, который хотел было вонзить в тело девушки клинок, повернулся к Альбе и крикнул: — Беги уже домой! Скирк приземлилась рядом с Альбой. — Я останусь с Аяксом. Не переживай. Как наставница, я позабочусь о нем. Альба, вся в слезах, активировала гнозис. Он вспыхнул у нее в руках и перед ней возник. Она в последний раз посмотрела на Чайльда, который становился с каждым мигом все бледнее. Но, в его глазах ни капли сожаления. Наоборот, бесконечная любовь. Она склонилась и поцеловала его. Быстро, горячо, отчаянно. И Тарталья ответил ей тем же, нежно касаясь ее руки, в последний раз переплетая их пальцы вместе. — Я тебя люблю, Аякс… — прошептала она, и шагнула в портал. — И я тебя, — услышала она позади себя.

***

Альба резко распахнула глаза, выдыхая. Потолок казался чужим. Безвкусно белым. Слишком мирным. Ни трещин, ни пыли, ни криков, ни магии. Только ровный свет от настольной лампы, еле пробивавшийся сквозь рассветную серость. Она резко села, всхлипнув. На губах все еще чувствовались холодные и нежные губы Аякса, а в памяти возникал его взгляд. Гнозис. Она замерла, как будто если пошевелится, он исчезнет. Стоило ей разжать ладонь, как заметила, что тот действительно начал исчезать. Прямо у неё на ладонях гнозис рассыпался в пыль, будто мираж. Мягко, беззвучно, будто благодарил за то, что был с ней. — Нет… нет… — простонала она, прижимая руки к груди. — Не исчезай… Но он исчез, не давая ей возможность даже вернуться обратно, в Тейват. Узнать, чем закончилась битва с Итэром… Жив ли Чайльд? И тогда она разрыдалась. По-настоящему. Без сдерживания. Глухо, душераздирающе, захлёбываясь в тишине своей комнаты. Плечи её сотрясались, голос срывался. Она закрыла лицо руками, будто могла спрятаться от этого ужаса. От потери. От воспоминаний. Ты пришла… Я рад, что могу увидеть тебя еще раз. Сияй, чтобы даже я видел твой свет… И я тебя... Она вскочила с места и подлетела к ноутбуку, дрожащими руками открывая ноутбук. — Это же… это не сон, верно?.. Нет. Не может быть. Паймон… она же… обещала… награды… — сквозь всхлипы судорожно шептала она. Крышка ноутбука со скрипом поднялась. Она зашла в лаунчер. Геншин Импакт загружался мучительно медленно. Каждая секунда казалась вечностью. Она смотрела на загрузочный экран, не мигая. Игра загрузилась. Сердце замерло. Почта. Никаких новых и старых писем нет. Гача. Когда она заглянула в этот раздел, то увидела сто тысяч примогемов. Никаких писем. Ни слова от Паймон. Ни «спасибо». Ни «ты справилась». Только тишина. Значит ли, что тот Тейват, в котором она была, оказался уничтожен? Альба медленно открыла мессенджер, в котором переписывалась с Полей и набрала: «Я была в Тейвате. И это было реальностью» Ответ пришёл почти сразу: «Аль, ты чего? Приснилось что ли» «Нет. Мне пришло сто тысяч примогемов» Пауза. И потом ошарашенный стикер от Поли и удивленное: «…Что?.. Ты серьёзно?» Альба не ответила. Она просто сидела, глядя в монитор. Если это было бы сном, то почему она всё ещё чувствовала его губы на своих? Почему всё в ней дрожало от его взгляда, от того, как он сказал «люблю»?.. Она еще раз взглянула на сто тысяч примогемов, что были на ее счету. Она вытерла слёзы со своих щек. Нет… Нет смысла рассуждать о том, на что нельзя повлиять. Девушка встала с кресла, оставляя очки на столе. Альба подошла к окну, протирая глаза. Рассвет уже поднимался над городом. Яркие, солнечные лучи, выглядывали из соседних домов. Она положила руку на стекло. — Я буду петь, — шепнула она. — Буду идти дальше. Ради себя. Ради мечты. Ради тебя, Аякс. Она вспомнила его взгляд — перед тем, как исчезнуть. Он хотел, чтобы она жила. Чтобы сияла. Чтобы мечтала. И она будет.