i fell in love with an emo girl

      Дверь здания школы захлопнулась за Кирой с таким глухим стуком, будто она отрезала целый кусок мира. Сменкина не шла, она летела вырвавшимся на свободу вихрем в холодный вечерний воздух, на контрасте обжёгший её разгорячённые лёгкие. Кровь внутри клокотала и гудела, как горячая вода в трубах котельной. Слова, брошенные Карине, жгли горло не праведным гневом, а чем-то горьким и неприятным, как пепел. Да, Кира сказала всё, что думала. Да, она видела, как дрогнула идеальная маска этой выскочки. Но триумфа Сменкина не ощущала. Вместо него была лишь тошнотворная усталость и чувство, будто она только что опустилась до уровня грязи, в которой купалась Спивак.       Девушка шла от лицея быстрыми, рубящими шагами, не разбирая дороги, сжимая ремень спортивной сумки так, что пальцы немели. Вечерний Санкт-Петербург был аристократично красив и равнодушен: в промозглом воздухе висела золотистая дымка от стоящих вдоль дорожек внутреннего двора лицея фонарей. Где-то за выкованным железным забором смеялись прохожие и стояли на светофорах машины. Вся эта нормальная, мирная жизнь казалась Кире сейчас чужой и раздражающей. Сменкина существовала в своём отдельном, наэлектризованном пузыре злости и опустошения. Её мир сузился до стука собственного сердца в висках и отголосков гадких слов в ушах. Девушка не замечала ничего вокруг себя и смотрела только на кроссовки, под подошвами которых при каждом шаге хрустели песчинки.       Потому из-за собственной неосторожности Кира вскрикивает от боли и неожиданности, когда её скула сталкивается с чьим-то плечом, обтянутым в ткань бомбера. — Ай, блять… — Твою ж, какого… Кира?       Чьи-то твёрдые руки схватили её за плечи, не давая упасть, пока девушка, шипя словно кошка, протирала ушибленное место на лице. Но Кира, быстро стряхнув с себя чужие прикосновения, отшатнулась и подняла взгляд на того, в кого врезалась. Взгляд девушки, в котором ещё секунду назад штормили злость и раздражение, немного смягчается. На неё смотрел Артём Мещеряков. Как оказалось, именно он был тем, кто стал преградой на пути Сменкиной. В зелёных глазах парня отразилось сначало удивление, а потом осторожная заинтересованность. — Кир? Ты как, больно ударилась?       Девушка ещё пару секунд смотрит на одноклассника в ответ. На ее лице все ещё отражается недовольство. — Привет, Артём. Не думала, что ты тут деревом подрабатываешь. — Чего? — прыскает смехом Мещеряков, не ожидавший такого подкола со стороны Киры. — Сказала ядерная боеголовка, которая не видела ничего на своем пути и летела только вперёд. Думал, меня ударной волной снесет. — Снесешь тебя, бугая. Я чуть без половины лица не осталась, когда в тебя врезалась! — Вроде бы язвишь на пустом месте, хотя я тут вообще не виноват. А вроде бы ты всегда такая колючка. Ладно, так уж и быть, приму твои слова за комплимент, — усмехается Артём. Кира на это лишь закатывает глаза. — Окей, сори, — вздыхает Сменкина, поняв свою ошибку, — Ты ни в чём не виноват, чтобы я тут на тебе вымещала свою злость. — Извинения приняты, — ведёт плечом Артём, словно это какой-то пустяк. — Так куда ты так летела? От кого? Что-то случилось?       Сменкина посмотрела на парня. Тот стоял, оперевшись плечом на фонарь и ждал ответа. Поза его была открытой, словно он был готов выслушать девушку и узнать, что её беспокоит. Кира думала, стоит ли делиться тем, что только что произошло. Внутри всё ещё сидела горечь от перепалки, давя на солнечное сплетение. Хотелось избавиться от этого чувства. Оно было неприятным и колющим.       Впрочем, Сменкина не успела объясниться, как послышался новый громкий хлопок. Главная дверь лицея снова распахнулась, и на пороге появилась Карина Спивак. Она вышла быстро, почти бегом, но с неестественно прямой спиной, будто её держал невидимый корсет. Её лицо при свете уличных фонарей было бледным, почти белым, а губы плотно сжаты в тонкую ниточку. Карина, от которой за километр веяло негативными эмоциями, шла по главной тропинке к выходу с территории лицея, где её ждало такси. Блондинка, поравнявшись с Артёмом и Кирой, искоса посмотрела на них. На её лице на секунду исказилась такая чистая, неприкрытая ненависть. Что-то похожее даже не на человеческое, а животное. Кира ответила ей тем же, показывая весь яд, что может. Это молчаливое противостояние длилось несколько секунд, а потом Карина просто отвернулась и устремилась к машине.       Сменкина смотрела на удаляющуюся спину Спивак. На эту гордую, надменную осанку, которая сейчас казалась такой хрупкой и наигранной. Злость Киры ещё не выветрилась, она искала выхода. Поэтому почти не думая, на чистом рефлексе, девушка подняла руку и показала спине Карины средний палец. Артём, молча наблюдавший за этой картиной со стороны, схмурил брови. Он скрестил руки на груди и также, как и Кира, провожал глазами Карину. — Кажется, я понял, — серьезным тоном сказал Сменкиной Артём, когда Кира перевела на него взгляд. Девушка заметила, как настроение Мещерякова переменилось с обычного радостного на напряжённое. Казалось, почувствовав враждебность, исходящую от Спивак, он был готов защищаться. И если что, защитить Сменкину тоже. — У меня иней на бровях и ресницах образовался от ваших переглядок. — Посмотрев на одноклассницу, Артём вернул себе прежнее выражение лица. — Что б она сквозь землю провалилась, — сквозь зубы произнесла Кира. Адреналин в ее крови начал отступать, оставляя после себя дрожь в коленях. — Не знаю, что у вас там произошло, но судя по твоему состоянию и виду Спивак, я догадываюсь, что конфликт серьезный. — Спасибо, кэп, — девушка развела руками в стороны, а потом хлопнула себя по ногам, — Да у нас не конфликт, мы конкретно, прошу прощения за французский, посрались в раздевалке. Я не знаю, какие тараканы живут у этой стервы в голове, но ей срочно нужно пройти дезинфекцию мозгов. — Жесть, — выносит вердикт Мещеряков, наблюдая за жестикуляцией Сменкиной. — Но я с тобой согласен. Порой я не понимаю, почему Спивак так ведёт себя. Раньше Карина такой не была. Да, она выскочка, сплетница и заноза в заднице. Но я терпеть не могу, когда люди донимают других людей и пытаются самоутверждаться за их счёт. Это мерзко. Но ещё больше мне не нравится, что она так цепляется к тебе. Я сам поговорю с ней, если Филу похер. Потому что мне нет. — Спокойно, Артём, — останавливает Кира парня. — Спасибо за помощь, но это уже личные счёты. Я постояла за себя сегодня, постою и завтра, и послезавтра, если нужно будет. Не поймёт русского языка, скажу на языке хука справа. Артём, выставив ладони вперед в смирительном жесте, смеётся. — Всё, окей, я тебя понял. Ты у нас сильная девочка и гроза задир, так и запишем. — здесь Кира фыркает носом и закатывает глаза. — Но даже сильным порой нужна поддержка и возможность отвлечься. — И что же ты имеешь ввиду? — Я имею ввиду, Кир, что если тебе нужно сейчас выговориться по поводу всей этой ситуации или, ну не знаю, подбодрить, поднять настроение, то я буду рад это сделать. Опять же, если ты, конечно, нуждаешься в этом сейчас. — Артём оглянул Киру с ног до головы, ожидая реакции Сменкиной на его слова.       По правде говоря, Кира действительно хотела бы сбросить с себя все то напряжение, что она заработала за сегодня и особенно за этот вечер. Она устала и физически, потому что тренировка по волейболу была насыщенной, и морально из-за Карины. Ей просто хотелось перевести дух и, как правильно подметил Артём, отвлечься. Так что слова парня не кажутся плохой идеей. — А ты, я смотрю, в волонтеры подался. — Я никогда не откажу в поддержке тому, кому это действительно нужно. — Ого, даже Спивак? — Кир, блин, хватит уже о Карине, правда, — цокает парень языком. — У вас двоих уже друг на друге башня сдвинулась. — Ты прав, кажется, мне действительно стоит отвлечься, — Кира неосознанно по-настоящему улыбнулась. Тут же девушка про себя отмечает, что это происходит впервые за весь день вообще. — А то уже мозги плавятся, честное слово. Чувствую себя амебой после всего, что было сегодня. Поэтому чего-то супер энергичного от меня не жди. — Ты не обязана ничего делать. Если захочешь помолчать, итс окей, я не прошу что-то из себя выдавливать. Просто иди рядом со мной, дыши воздухом и слушай птичек. Я как раз знаю хорошее место, где можно освежить голову. — Как скажешь, — ответила Артёму Кира.       Она бросила последний взгляд на лицей, а затем повернулась и пошла рядом с Артемом, позволяя вечерней прохладе и его присутствию понемногу гасить пожар внутри.

***

      Местом, где Кира, по словам Мещерякова, могла «подышать воздухом и послушать птичек», оказался парк неподалеку от лицея. Как только они отошли чуть дальше от входа, городской гул сменился шелестом толстого, разноцветного ковра из листьев, шарканьем ног проходящих мимо людей и запахом прелых деревьев. Сменкина наступила кроссовком на огромный кленовый лист, и он с громким сухим хрустом рассыпался, обнажив хрупкий скелет прожилок.       Артём и Кира молча шли рядом друг с другом, засунув руки в карманы верхней одежды. Изредка им приходилось прижиматься ближе друг к другу, чтобы пропустить других людей. Первые разы таких столкновений девушке было неловко вообще каким-либо образом соприкасаться с Мещеряковым, но потом она привыкла. Они с Артёмом вместе автоматически отклонялись от курса, если кому-то нужно было пройти мимо, а затем выстраивались в прежнее положение. При этом Артём не забывал держать небольшую дистанцию между ними, соблюдая личные границы девушки. Он не лез с расспросами, не пытался нарочно развеселить. Просто шёл, изредка поглядывая по сторонам, и его молчаливое присутствие было приятным Кире. — Артём? — М? — Почему ты стоял на улице, когда я вышла из лицея и врезалась в тебя? — А… Я стоял на улице, потому что у меня закончилась тренировка, я отвечал на сообщения и выбирал, какую музыку послушать, и тут ты со всего размаху врезаешься в мое плечо. Кстати, как щека, не болит больше? — Нет, не болит. У тебя была борьба? — Нет, атлетика. А откуда ты знаешь, что я на борьбу хожу? — заинтересованно поднимает бровь Мещеряков. Кира только сейчас заметила, что в ней есть выбритые участки. — Вик как-то сказал, что ты на борьбу ходишь. — Вик? Серьезно? — усмехнулся парень. — А что он ещё тебе про меня сказал? — Много чего. — Например? — Например, что ты очень любопытный и суешь свой нос куда попало. — Сама заинтриговала, а теперь ничего не рассказывает. Ну-ну, — Артём улыбается, покачивая головой, — И кстати, я в любопытстве не вижу ничего плохого. Сама сейчас спрашиваешь, что я делал у лицея, чем занимаюсь. Это ли не любопытство? — Если хочешь, вообще ничего спрашивать не буду. — Вот блин, хитрая какая. Да спрашивай что угодно, я не против, господи. Кира смеётся. Она рада, что ей удалось подколоть парня. — Окей. Тогда скажи, чем вы там ещё, кроме как во время физкультуры чужие наушники воровать, занимаетесь? — она ехидно приподняла бровь, вспоминая тот случай на стадионе. — Ты мне будешь это до выпускного припоминать, да? — Артём закатил глаза, но усмехнулся. — Что мы делаем? Ну, знаешь ли, бегаем. Очень много бегаем, через препятствия в том числе. Прыгаем, метаем мячи, на кольцах висим. А наушники — это уже высший пилотаж, для избранных, — Мещеряков издает смешок. — Ясно, ясно, — с преувеличенной серьёзностью кивнула Кира. — Сложная дисциплина. Требует ловкости и бесцеремонности. — Ага, — Артём встал у дерева, сложил к нему спортивную сумку, рюкзак и расстегнул бомбер. — И не только. Вот, смотри.       Они как раз выходили на широкую аллею. Здесь народу почти не было. Артём отошёл на пару шагов на мягкий, усыпанный листьями газон, сделал короткий разбег и чисто, почти невесомо, сделал сальто назад и приземлился в полуприседе, мягко и бесшумно. Проходившая мимо пожилая пара ахнула, а мужчина с таксой остановился, впечатлённо свистнув. У Киры же сердце ёкнуло от неожиданности, а потом нахлынул почти детский восторг. — Ахринеть! Ты что, с катушек съехал?! — выдохнула она, подбегая. — Шею свернуть же можно! — Не сверну, — невозмутимо ответил Артём, отряхивая ладони. — Мы эти сальто вперед-назад сто раз за тренировку делаем. — парень подошёл к дереву и схватил свои сумки. — Что, испугалась за меня? — Да я не испугалась! Ты просто… — она сгребла охапку листьев и швырнула в него, но они лишь бессильно облетели. — Дурачок! — Треш, я сделал целое сальто назад, а меня за это дурачком обозвали. Вы, девчонки странные, конечно. Кира подошла и несильно стукнула его кулаком по плечу. — Ай. Да что ж такое. Ещё и бьют. Сменкина, да ты арбузерша та ещё! — А ты выпендрежник хренов! — Пусть даже и так. Но мне же есть что показывать, не каждый вот так просто возьмёт и исполнит что-то в парке, согласись? — он ухмыльнулся, и в глазах играли озорные искры. — Ну скажи, эффектно? — Ни капли, — солгала Кира, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. — Не знаю, скольким девочкам ты это показывал, но меня это не впечатлило. — А тебя так беспокоит, скольким девочкам я это показывал? Если тебя это впечатлит, то до этого я другим девочкам сальто назад не показывал. — Даже не знаю, что мне делать с этой информацией… — прыскает Сменкина.       Они вышли на небольшую открытую площадку. Среди голых деревьев стояли современные деревянные качели-гнёзда, скамейки и уютный кофейный киоск в форме большого термоса, от которого валил густой, сладкий пар и нестерпимо вкусно пахло корицей, жжёным сахаром и кофе. — А ты? — задает вопрос парень. — Что ты делала вечером в лицее? Я так понял, у тебя была первая тренировка по волейболу, верно? — Пробная, да. Меня Наташа позвала. Сказала, что сама уходит в теннис целиком и полностью, он ей больше нравится, потому тренеру замена нужна, а я, типа, неплохо играю, как выяснилось. — Кира пожала плечами. — Я, честно, не особо хотела. Но Валя сказала, что туда Спивак с Сафроновой ходят, вот я и подумала, может, сходить? Назло им, что ли. — Мотивация, конечно, огонь. — Артём фыркнул. — Только как-то сомнительно: если они тебе как бельмо на глазу, зачем добровольно под бок к ним лезть? — Не знаю, — честно призналась Кира. — Наверное, чтобы доказать… Не им. Себе. Что из-за них не буду от чего-то отказываться. Хотя… — она вздохнула, — настроение мне, конечно, конкретно подпортили.       Они подошли к качелям и сбросили сумки. Кира села на одну из них, а Артем просто прижался к деревянному столбику-опоре. Кира начала отталкиваться от земли ногами и набирать амплитуду. — Тренировка прошла хорошо. Мы все вместе разминались, отрабатывали подачи, пасы. В основном я везде была с Наташей. Но все равно я чувствовала, как Спивак прожигала во мне дырку. Мы и переглядывались с ней во время игры совершенно не по-приятельски. А когда все закончилось, и я пришла в раздевалку, Карине словно крышу снесло. Она обозвала меня фриком, обвинила в том, что я пришла на волейбол, что мне, видите ли, здесь не рады. Придралась к моему пирсингу на ушах. Стерва. Еще сказала, что я выгляжу, как сатанистка, что «мои черные тряпки и звенящее железо тут никого не впечатляет». Буквально цитата, я клянусь. Я ей сказала, что всем, в отличие от нее, либо нравится, либо нейтрально абсолютно как я выгляжу. И добавила, что ей нужно голову полечить, потому что она думает, что вокруг нее все рабы, а она королева.       Артём слушал молча, просто смотря на неё. Его внимание без осуждения и назойливого сочувствия было лучше любых слов. — А когда упомянула про Фила, то, как она его послала, ее вообще понесло. В конце концов, она послала меня, и честно, я была только рада этому. Но я была очень зла, мне хотелось поскорее уже собраться и выйти из лицея.       Кира вздохнула. Амплитуда качели стала меньше, и она просто волочила ногами по земле. Артем все еще стоял рядом, словно переваривая всю ту полученную от Сменкиной на счет их со Спивак перепалки информацию. — Если сам волейбол нравится — ходи, — сказал он наконец. — Светлана Викторовна строгая, но как тренер, говорят, классная. Наш лицей часто выигрывает соревнования по волейболу с другими школами. Но на счет всей этой ситуации с той, чье имя нельзя называть, — Кира на эти слова хмыкнула. — Просто будь готова, что часто будут трепать нервы. Может быть, только поначалу, а потом от тебя отстанут. Проникнутся уважением из-за твоей игры. Должен сказать, что играешь ты действительно хорошо. Еще чуток отполировать приемы, длину прыжка увеличить, и будешь незаменима в команде. — Что ж, спасибо. — Да не за что, в целом. Я просто говорю факты. А по поводу, как ты сказала, «сатанизма»… — Артём внимательно посмотрел на неё, на чёткие стрелки, на серьги в ушах, — Двадцать первый век на дворе, а все еще существуют индивидуумы, которые возмущаются по поводу внешнего вида других. Какая, блин, разница? Можно быть любым и вести себя так, как хочешь, если это не нарушает границы и свободы других. — Ты прям как учебник по обществознанию процитировал. — Ну надо же как-то пользоваться знаниями, которые нам дают, м? — Мещеряков вскинул руками вверх. — Да и вообще, выглядишь ты шикарно. Ярко, заметно. Привлекаешь к себе внимание. Это показывает тебя как человека смелого, независимого и творческого. Хоть кто-то разбавляет всю эту серую лицейскую массовку. — Артём сказал это так просто и искренне, что Кире стало даже немного неловко. — Спасибо, — пробормотала она. — Вообще, очень круто узнавать, что вокруг есть адекватные люди. Я полностью согласна с тем, что ты сказал. Я же не чморю Карину за то, что она наращивает ногти, заделывает волосы в хвост так, что глаза на лоб лезут, и еще кучу геля для укладки использует. Пусть и ко мне не цепляется. — Это верно подмечено, — хохочет Артем. — Если кому-то комфортно выглядеть так, как он выглядит — пожалуйста. Кто мы такие, чтобы запрещать? Оболочка, конечно, важна, но внутрянка человека важнее. Так что не переживай сильно на счет этого. Отпусти ситуацию. У тебя в окружении есть люди, которые поддержат: твой брат, Валя там. Ну и я, конечно. И если захочется как-нибудь просто поговорить, обсудить музыку, кстати, я к твоим услугам. Как оказалось, вкусы у нас похожи. — Да ты прямо психолог на минималках, я посмотрю, — улыбается Сменкина. Она останавливает качель и спрыгивает с нее. — Арт… Я же могу тебя так называть тоже, да? — Артем кивает на это головой. — Спасибо, блин, тебе вообще. За поддержку в том числе. Мне реально стало легче. — Рад, что тебе лучше.       Людей в этой части парка, где они находились, стало больше. Родители с колясками бродили вокруг, пенсионеры сидели на лавочках, либо шли, энергично перебирая палками для скандинавской ходьбы. Кто-то увлеченно разговаривал между собой, кто-то наблюдал за играми своих детей на площадке, некоторые даже принимали в них непосредственное участие. Подростки пытались делать трюки на скейтбордах и самокатах. У киосков и кафе тоже было не пусто: веранда одного из заведений была также наполнена посетителями, у других же стояли желающие купить кофе и что-то перекусить на свежем воздухе. — Предлагаю присесть вон на те скамейки. Сделаем небольшой перерыв, — предлагает парень.       Они подходят к одной из скамеек неподалеку от киоска-термоса. Кира садится и кладет рядом с собой спортивную сумку так, чтобы Артем тоже смог поместиться рядом с ней. Но Мещеряков садиться не спешил. — Ты пьешь кофе? — поставив сумку на скамейку, обратился он к Кире. — Пью. Ты хочешь купить кофе? Давай с тобой схожу или карточку свою дам. — О боже, Кир, — Артем возводит глаза к небу. — За кого ты меня принимаешь? — В смысле? А что такое? — Как вариант, ты можешь просто сказать мне, какой кофе пьешь и что бы хотела съесть. Дальше я уже сам схожу. Ты пока посторожишь сумки и место. — Ну ладно… Идея неплохая. Не оставлять же вещи без присмотра… По поводу кофе и еды, можешь выбрать капучино или раф какой-нибудь на свое усмотрение, с едой то же самое. Возьми что-нибудь сладкое. — Окей, тогда скоро приду, жди.       Артём опустил руки в карманы бомбера, проверяя наличие телефона и картхолдера, и, не оглядываясь, направился к киоску. Кира проводила его взглядом и только потом устроилась поудобнее на скамейке. Спортивная сумка упиралась ей в бедро, вторая стояла с другой стороны. Вместе эта было похоже на импровизированную крепость из вещей. Сменкина вытянула ноги, сцепила пальцы рук на коленях и выдохнула. Шум возле киоска был приглушённым: кто-то смеялся, болтал на повышенных интонациях, параллельно опрокидывая в себя кофе. Обычная вечерняя жизнь, которая упрямо шла дальше, и девушка ощущала, как она растворялась в ней тоже. Артём тем временем подошел к окошку, скользнул взглядом по меню, поморщился, отверг пару вариантов и в итоге сделал заказ. Расплатившись, он встал рядом в ожидании, когда ему отдадут. Наконец, парень вернулся с двумя стаканчиками кофе в целлюлозном держателе и крафтовым пакетом, в котором наверняка лежал их перекус. — Я взял тебе раф с османтусом, — сказал Мещеряков, протягивая ей держатель со стаканчиками. — Не знаю, что такое османтус, но меня заверили, что это очень вкусно. Твой справа.       Он опустился рядом, оставив между ними немного расстояния. Пакет лёг между ними на скамейку. Из него пахло так вкусно, что Кира сразу же, как только она взяла свой бумажный стакан с кофе, поставила его рядом и потянула руки к свертку. Внутри оказались два круассана с миндалем и вафельные трубочки с вареной сгущенкой. — Ого, какая красота! Ты знаешь толк в десертах. — А то! — Сколько я тебе должна? — Кира взяла в руки телефон, разблокировала экран с целью найти приложение банка и сразу же перевести Артему деньги. Со стороны парня, который на тот момент пил кофе, послышалось недовольное мычание. — Кир, успокойся, ничего не нужно. Просто попробуй кофе уже, а то мне интересно, что там за османтус такой. — Ну как же так, ты не должен был тратиться на меня. — Я угощаю, окей? Ты просто пей кофе и насыщайся сахаром. Если хочешь «расплатиться», — Артем показал двумя пальцами кавычки, — то мне хватит обычного «спасибо». Договорились? — Хорошо, твоя взяла, — Кира прыснула, но послушно взяла круассан и откусила. — Блин, он еще и с карамелью, е-мае… — Кира закатила глаза от удовольствия. — Экстаз! — Мне нравится твоя реакция, — смеется Мещеряков, наблюдая за девушкой. — Но кофе тоже попробуй. — Ну тоже заладил мне тут, блин, кофе да кофе! — с набитым ртом сказала Сменкина. — Сейчас попробую.       Кира отложила круассан, вытерла пальцы о салфетку и наконец подняла стакан. Убрав пластиковую крышку-непроливайку, она увидела красные вкрапления на кофейной пенке, что уже показалось необычным и красивым. Немного полюбовавшись, Сменкина сделала осторожный глоток и на секунду замерла, пытаясь распробовать ноты на языке. — Ого… — протянула она, — вкус сначала как обычный, а потом… цветочный какой-то, тёплый. Будто чай с медом, но не приторный, а легкий. — Она сделала ещё один глоток, уже увереннее, и довольно кивнула. — Очень классно. — В следующий раз тоже себе тогда возьму, — говорит Артём, дожевав свою трубочку со сгущенкой. — Если хочешь, можешь попробовать у меня, — предлагает Кира, протянув парню свой стакан с кофе. Тот аккуратно берет его в руку и делает глоток. Брови парня тут же взлетают вверх. — Реально кайф. Будет теперь одним из моих любимых, — говорит он, задерживая стакан в руках на мгновение дольше, будто оценивая вес и температуру. — Тёплое такое послевкусие. Прямо как… — Он замялся, подбирая сравнение. — Корица, что ли? Нет, не корица. Что-то другое… — он возвращает стакан Кире. — Спасибо, что поделилась. Теперь мне мой капучино на воду похожим кажется. — Прости, я не хотела. И вообще, сам виноват, что мне такой вкусный кофе взял. — Если нужно будет, еще куплю. — Ну уж нет, хватит, много кофе тоже нельзя. Вредно. — Не думал, что ты склонна к подобным высказываниям. Но респект, за здоровьем тоже следить надо.       Постепенно народ начал уменьшаться. Пенсионеры давно ушли, родители с колясками тоже двигались к выходу из парка. Небо на западе горело холодным малиново-лиловым заревом. Красиво, словно кто-то разлил краски. Вечер постепенно дотлевал, готовясь уступить место ночи. — Завтра, похоже, ещё похолодает, — задумчиво произнес Артём, наблюдая, как солнце заходило за горизонт. — Почему? — Мне дед так говорил. Если закат «горячий» — оранжевый, к примеру — будет тепло. А если вот такой розовый — жди заморозков. — Не знала. Проверим твои догадки завтра. — Ну давай. Но сколько не замечал, реально так и есть. Они еще немного посидели в тишине, любуясь закатом и расправляясь с перекусом. — Кстати. Как давно ты горизонтов слушаешь? — вдруг спросил Артём.

***

      Они разговаривали о музыке, и Кира ловила себя на мысли, что ей приятно и интересно общаться с Артёмом. Он был далеко не дилетантом, когда речь шла о рок-панк-группах. Вместе они спорили о лучших альбомах, обсуждали клипы, прошедшие концерты и будущие релизы. В том, что говорил Артём, было что-то уютное и заразительное. Его искренность прослеживалась и в интонации голоса, когда парень делился своим мнением, и просто в том, что он хорошо осведомлен о творчестве своих кумиров. В процессе их беседы как-то само собой получилось, что Мещеряков протянул Сменкиной один из своих черных аирподсов, и они шли вместе уже с музыкой в ушах, слушая плейлист парня. Кира отмечала понравившиеся ей треки и просила потом скинуть.       За всеми этими разговорами девушка не заметила, как они вышли из парка и оказались на знакомой ей улице, а потом уже и у её дома. Только знакомый силуэт старого тополя у двери парадной заставил её очнуться. — Оп, — вырвалось у неё, и она замедлила шаг. — А вот и моя остановочка. — Да, в курсе, — Артём остановился рядом, посмотрел на многоэтажку и потом на Киру. — Вик же мой друг, я у него не раз в гостях был. — Логично. — Ну что, как твое состояние? Отошла немного? — Знаешь, да, — кивнула Кира. И это была чистая правда. Тяжёлый груз с плеч свалился. Осталась лишь приятная усталость и тихая, тёплая благодарность. — Спасибо, Арт. Серьёзно. За всё. — Да ладно, — парень махнул рукой. — Обращайся. И насчёт волейбола… думай не про них. Думай, нравится ли тебе сам процесс. — Подумаю, — пообещала Сменкина. Они несколько секунд стояли молча, словно не зная, что нужно делать дальше. — Что ж, я пойду. Ещё раз спасибо. Увидимся в школе? — Тебе тоже спасибо. Было круто провести с тобой время. Увидимся.       Кира зашла в парадную, и дверь медленно закрылась за ней. Артём постоял ещё несколько секунд, а потом засунул руки в карманы и зашагал прочь, растворяясь в синеватых сумерках.

***

      Поздоровавшись с отцом и Ларисой и пожелав им приятного аппетита, Кира зашла к себе в комнату. Мышцы ног устало ныли, но в голове чувствовалась свежесть и покой. Сменкина, скинув спортивную сумку в угол комнаты, со стоном плюхнулась спиной на кровать и прикрыла глаза. Лишь повернув голову набок и почувствовав дискомфорт, она обнаружила в своём ухе одинокий черный аирподс. — Да ну, блин, серьезно, — фыркнула Кира, не веря своим глазам. — Это уже проклятие какое-то. Ну ладно, пусть теперь сам побудет на моем месте.       Сменкина поднялась с кровати, чтобы положить сироту-наушник на тумбочку. В этот момент в дверь постучали. Услышав за дверью голос брат-близнеца, она разрешила ему войти. — Салют, — Вик зашёл в комнату и сел на игровое кресло у рабочего стола, которое купили Кире буквально недавно. — Как дела? Валя сказала, что ты на тренировку по волейболу ходила. — Да вы с Валей теперь не разлей вода, — усмехается Сменкина, на что брат разводит руками, словно говоря «ну да, и что». — В целом, сойдёт, но могло бы быть и лучше. Расскажу позже, не сейчас, может завтра. Я устала капец. — Ты куда-то ещё ходила после тренировки? — спросил Вик. Он, обнаружив на столе у Киры один из её кожаных браслетов с шипами, дотянулся до него и нацепил себе на руку. — Прогуляться по парку ходила. — М-м, понятно, — Сменкин отцепляет с руки браслет и кладёт его обратно. Глазами он пробегается по комнате и останавливается на тумбочке. — А это что такое? У тебя новые наушники появились? — Да, братец, новые, — отвечает Кира, но у же с нотками недовольства в голосе. — Слушай, давай немножко попозже поговорим, мне переодеться и помыться надо после волейбола. — Окей, — Вик встал с кресла и направился к выходу. — Если что, я буду у себя. И там Лара ужин приготовила, поешь обязательно. — Хорошо, поняла, спасибо.       Вик уходит, и Кира, обрадовавшись тому, что она наконец сможет побыть в одиночестве, идет к шкафу, чтобы достать полотенца и домашнюю одежду.       Уже выйдя из душа в пижаме, девушка, интенсивно промакивая волосы полотенцем, заходит в комнату и подходит к сумке в углу, чтобы разобрать вещи и положить спортивную форму стираться. В этот момент телефон, лежащий на рабочем столе, вибрирует, сообщая об уведомлении. Сменкина поднимается, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. Уведомление пришло из телеграма от кого-то незнакомого. Разблокировав экран, Кира заходит в мессенджер и проверяет входящие. Судя по нескольким ссылкам на песни и аватарке профиля, это написал Мещеряков Арт. @art_320: Asking Alexandria — Alone in the room Linking Park — Faint Linking Park — Fighting Myself ILLENIUM, Sueco, Trippie Redd — Story of my life (Heavy edit) Привет ещё раз Хотел узнать, мой наушник случайно не в тебя?) Я спохватился только когда домой пришел

@Kira:

О, спасибо за песни

Кстати, откуда у тебя мой контакт?

*записывает видеосообщение*

Да, он у меня в заложниках, мухахаха

@art_320: Я тебя понял ахаха 1:1 значит Завтра заберу тогда

@Kira:

Ты думаешь, я тебе его просто так отдам? :)

Я подумаю

@art_320: Ага Ладно Так, интересно Ну, могу отдать второй с кейсом тогда, чтобы он один у тебя не лежал (: У них звук качественный Для хорошего человека не жалко!

@Kira:

Мистер Щедрость

Я пошутила. Отдам тебе твоего бедолагу завтра, не переживай

@art_320: Да я не переживаю ахаха Что ж, в таком случае Если у тебя мой наушник То за это ты можешь скинуть свой плейлист :) Мой мы уже сегодня послушали, теперь твоя очередь делиться

@Kira:

Окей, без б

*ссылка на плейлист Яндекс.Музыка*

Потом скажешь, как тебе

@art_320: мэм, да, мэм Ты спать?

@Kira:

Да, пожалуй

Устала за сегодня очень

Так что спокойной ночи

!

@art_320: Понял Спокойной ночи! До завтра       Артём переходит по ссылке, что прислала Кира. В её плейлисте, как гласит цифра на шапке, почти восемьсот пятьдесят песен. Звучит сильно. Мещеряков, нажав на кнопку воспроизведения, включает плейлист Сменкиной на фон, а затем снова переходит в телеграм, чтобы поближе рассмотреть фотографии ее профиля.