Мир Сио: Садюшки

- Если Иррина нас за этим поймает – за хвосты на Шпиле развешает, - посетовал пепельной масти необычный пегас, сваливая со спины на старый стальной пол троицу рециклопластиковых мешков с фирменными этикетками. - Не выщипывай перья, Даст. Я еще не такие аферы проворачивал, - весело возразил ему белоснежный необычный аликорн, удерживающий в кинетическом поле пару солидных размеров контейнеров-переносок, в которых, обычно, оптом транспортируют погруженных в искусственный сон мелких синтетов. - Спасибо, что напомнил. Что там тебе, Создатель, за ту выходку с ворованными у землян данными было? – подловил необычного аликорна за язык необычный пегас. - Да, ничего ему не было. Он же - бессмертный манипулятор! – крайне вредным тоном за необычного аликорна ответила необычному пегасу необычная единорожка бледного окраса (цвет в ее случае назвать, кроме как «бледным», было бы затруднительно), устанавливая на потолке древнего бункера какие-то устройства, - Поднял крик насчет козней Иррины в ВХ40 – все Правление тут же на Волкову переключилось. А потом поздно было нашему Дерпиургу крылья вязать. - Вот! За что ты на меня клевещешь, Ацид? Аз есьм царь. А потому, пекусь о благе подданных, а не круп свой прикрываю, как некоторые, - необычный аликорн картинно обиделся, одновременно с этим устанавливая на пол и открывая контейнеры, - И, вообще, наука требует жертв. В тот раз жертвой оказалась Пуховой Шарик, а не я. Что, на мой взгляд, есть хорошо и полезно. А то начала творить черт его знает что, на что даже наш бессмертный брат не решатся. - Надеюсь, что если в этот раз добычей науки и Иррины окажемся мы, то, хотя бы, Спору от этого предприятия польза будет, - хмыкнул необычный пегас, разрывая зубами мешки, из которых посыпался сухой корм, обычно применяемый для кормления биогрушек-флаффи. - Еще как будет! Не зря же я два месяца все это подготавливал! Впахивал не жалея шеи своей! - необычный аликорн занялся приборными панелями контейнеров, отчего на мониторах текущего состояния зеленые огни начали сменяться красными, - Чистейший, между прочим, эксперимент. Я специально для этого и восстанавливающуюся зону вне спутникового наблюдения нашел, и экспериментальный материал сам лично вырастил, а не купил и не подобрал на улице, и биоценоз местный насчет отсутствия хоть сколько-либо крупных животных проверил. В общем, флаг Спору в зубы и ветер под хвост! - Попрошу насчет моего мужа не выражаться! - угрожающе зашипела необычная единорожка, заканчивая налаживать свое оборудование. - Ацид, не обижайся. Это обычная подколка между жеребцами, - примирительным тоном принялся заминать назревающий конфликт необычный пегас, помогая рогатой с ее инструментами, - Да, и, вообще, прости нас. Мы же с Создателем все это для Спора делаем. - Я не жеребец, - недовольно фыркнула бледная собеседница, - Но ради мужа я вас прощу. Только не воображайте, что вы всегда за его имя спрятаться сможете! - Вот и ладненько. Даст, Ацид, вы закончили? – глядя на возмущающуюся рогатую, необычный аликорн улыбнулся чему-то своему, - Тогда нам пора. Готовы? Прыг! Вся троица исчезла во вспышке аликорньего рога, раскрыв, наконец, природу своей необычности. Эти рослые и крепкие (мало уступающие настоящим земным лошадям) «пони» землянами вовсе не были. Это троица инопланетян-«нерожденных», втихую обтяпывающих свои делишки там, куда не смотрят глаза Глобального Правительства. За запись того, что только что происходило в старом бункере, украшенном истершимися символом шестерен и меча, СМИ гигаполисов заплатили бы любые деньги. А Ложа дала бы в два раза больше, но только чтобы эта запись исчезла навсегда. На счастье банковских счетов и тех, и других, единственные работающие записывающие устройства в этой местности принадлежали инопланетянам.

***

- Пип! Вде мавись? – пискнул желтый меховой комочек, впервые открывая глазки после искусственного сна, отделявшего тепло и беззаботность «безопасной комнаты» от прохладной серости, что окружала его сейчас. Не получив ответа, комочек желтого меха снова пискнул: «Стлясьня!» Впрочем, он уже был не одинок. Рядом, пробуждаясь, начали ворочаться другие подобные существа, из чьих жил Морфея изгоняли синтетические препараты, поступающие в маленькие тельца согласно распоряжениям бесстрастной электроники. Эксперимент был запущен. И начался он с бестолковой возни в открытых транспортных контейнерах, которой возгласами «Чирпь! Ниесь! Мавись ни вю плясти-колобоську! Плясти-колобоська, пуси мавися! Пип!» аккомпанировали сами пуховые зверьки. Тем не менее, первый этап не был долог. Но и он закончился с первым же вывалившимся через открытые створки зверьком. «Носькам ховня! Мависю ни нля! Пип! Нусьни обнимаськи!» - сопровождало этот знаковый шаг в истории флаффи. Вслед за первопроходцем, под лозунгом «Обнимаси девають сё лусе!», ковчег, доставивший пуховых зверьков в их новый дом, покинули и остальные детеныши флаффи. Первым делом, ознаменовав начало флафячьей жизни в новом мире, они образовали шевелящуюся пушистую кучу, заключая в теплые объятья то первопроходца, то, просто, случайного сородича. Но празднества празднествами, а дела делами. Пуховые пионеры, как то и положено любым колонистам, прибывшим в новый и неизведанный край, принялись организовываться и заниматься неотложными делами колонии. - Пип! Ти хтё? Чирп! Нёвий двюгь? Я мавись. А ти хтё? Двюг? Пип! Иглять? Мавись вю иглять! Чирп! Новий двюгь, довоняй мавися! Ти-хи! Мавись вю довоняльки! – ну, у каждого свои представления о важных и неотложных делах. Правда, игры детенышей флаффи тоже не длились долго: прохладный воздух старого бункера с жадностью пил тепло маленьких тел. Так что, вскоре зверьки устали, замерзли и проголодались. Пришло время фазе исследования. Возглавили ее бурчащие животы флаффиков, а воплотили в жизнь их носы, учуявшие запах корма, рассыпавшегося из разорванных пепельным пегасом мешков. - Увя! Мавись насель нямми! – возвестил тоненький голосок о первом великом открытии в этом новом для флаффи мире. - Нямми? Нямми! – вторили ему последователи, устремляясь по проторенной дорожке и с энтузиазмом присоединяясь к первооткрывателю, который уже вовсю хрустел шариками синтетического угощения. Голод был утолен. Но, как всегда бывает при новом начале, тут же встала новая проблема: жажда. Сухие комочки питательной смеси, что сейчас наполняли желудки флаффиков, подобно губке (которой, в общем-то, они и являлись) впитывали в себя влагу. Новые вызовы – новые решения. Ну, или старые, если они работают. Из-за приоткрытой стальной двери толщиной в две руки взрослого мужчины бил непривычный для выросших в искусственности «безопасной комнаты» солнечный свет и пахло незнакомыми, пугающими вещами. Но оттуда же веяло влагой. А жажда – хороший владыка, знающий, каким бичем лучше всего подгонять своих рабов. Так что, вскоре горькие жалобы («Голльсько бобоськи! Мависю нядя вадиськи!») сменились неуверенным писком надежды («Мавись сюсьтьвюеть вадиську! Вде вадиська?»), а потом и целенаправленным (хоть и преисполненным страхом перед неизвестностью) движением зверьков к приоткрытой двери. - Вя! Гляськи зёсся! – огласил новый дивный мир возглас еще одного великого флаффи, первым высунувшего головку из тени старой двери. В какой-то мере окружающий пейзаж заслуживал именно такого эпитета: вокруг, что хватало глаз, расстилалось весеннее море травяной зелени, посередине рассеченное матовым клинком ленивой реки. Теперь, спустя столетия продуманной изоляции, именно так выглядели места былой боевой славы и ушедших в историю политических страстей. Но флаффи не знали истории людей. Да, чего уж скрывать, и собственной, едва начавшейся, тоже. Так что, пообнимав третьего, сделавшего великое, сородича, взглянув на открытые им земли и опорожнив от страха перед встретившим их великолепием свои кишечники, маленькие пушистые комочки двинулись дальше в поисках воды. Благо, что идти пришлось недалеко: предусмотрительные пришельцы специально для этого отвели к бункеру небольшой ручеек. - Вадиська! Мавись насёль вадиську! Пип! Мавись вю вадиську! Вадиська халясёсяя! – радости флаффи не было предела, когда они всей гурьбой вывалили на берег ручейка (как раз такой, чтобы все разноцветные несмышленыши смогли на нем уместиться, но чтобы утопиться по глупости было бы не столь легкой задачей) и припали к долгожданной влаге. Напившись, маленькие пушистики принялись играть. Наигравшись и проголодавшись, они принялись искать пищу. Что привело их обратно в старый бункер, к просыпанным горам корма. Наевшись, зверьки захотели пить. Это желание снова вывело их под открытые небеса. Напившись, флаффи захотели спать. Спать на продуваемой всеми ветрами земле им не понравилось, как и на холодном стальном полу бункера. Так что, набившись в пластиковые переноски, в которых они сюда прибыли, зверьки образовали мягкие кучки, да так и заснули. В тесноте, так сказать, но не в обиде (если не считать тех, кто оказался в самом низу этих живых инсталляций).

***

Запись Местное время: 19:07, 14 апреля, 1062 год от Первого контакта Точка верификации: 22:08, 3 февраля, 1062 года от Первого контакта, верификация по Стольному Граду   Начало дневника эксперимента «Муравейники». Веду дневник я, Спор Чаоси. Итак, это первая запись. На начало эксперимента вся обсервационная и записывающая аппаратура работает штатно, сбоев нет. Помехи со стороны брошенной техники землян так же не обнаруживаются. Подопытные из групп «Север», «Восток» и «Юг» проснулись и демонстрируют нормальную активность, признаки нездоровья не наблюдаются. Что касается их поведения, то оно полностью укладывается в рамки прогноза: подопытные не осознают того, что условия существования изменились – их поведение соответствует таковому до начала эксперимента. Какие-либо попытки изменить привычный уклад жизни продемонстрировал только образец Север-12, попытавшись построить индивидуальное гнездо для сна. До начала первого кризиса (ожидаю его через 13-14 дней, когда начнут подходить к концу оставленные запасы продовольствия) вряд ли стоит рассчитывать на хоть что-то заслуживающее внимание.   A.C. Я отменил введении в эксперимент группы «Запад». Считаю, что ее близкое расположение к зараженным областям досрочно создаст излишнее давление на группу «Юг». Мне же хотелось бы пронаблюдать развитие общества флаффи без искусственной акселерации. Благо, что скорость смены поколений этих существ позволяет эксперименту завершиться в разумные сроки, до завершения основного проекта. A.C.C. К моим наблюдениям поведения бессмертных: Создатель вывез из зоны эксперимента три комплекта древних силовых доспехов землян. Сейчас полирует их и намеревается заново покрасить. Судя по его репликам и настроению, в будущем планирует перебрать и полностью восстановить машины. Как я и подмечал ранее, тяга жеребцов-аликорнов к оружию это нечто природное. Учитывая его общие пристрастия, объяснить симпатию Сио к этим непонячьим механизмам его прошлым жизненным опытом я не могу.