Домой

Было странно ощущать горячее гибкое тело рядом с собой. В последний раз прикасаться к такой женщине ему пришлось после долгого перехода в какой-то конюшне. То была молодая дочка мельника, которая только выпорхнула из нежного возраста, и она очень верила, что, покорив служилого. улучшит свою жизнь. Простая истина и довольно рано впивающаяся в голову любой деревенской девчушке: военные зарабатывают не в пример больше крестьян. Больше свободы, больше трофеев, больше возможностей. Что видел пастух в своей деревне, кроме бескрайнего зеленого поля? Воин видал этих полей столько, что отлично знает — любое поле может стать красным, а еще что поля не отличаются друг от друга, когда на них кучи трупов. Он провел рукой по ее оголившемуся бедру. Было приятно касаться упругой, несколько влажной от лежания на полу кожи. Он касался ее не похотливо, а бережно. Хотел бы он эту девку, давно бы разложил ее на полу, и никто бы ему не помешал. Она заслуживала уважения, а он не был насильником. Никогда в своей жизни он не брал женщину без ее на то разрешения. Порой и с разрешением не трогал — он честный человек. Ее кожа была цвета топленного молока и горела огнем. Странно, заморийки обычно куда более смуглые. Он подтянул тряпку, которой она накрывалась, ею оказался кусок плаща. Затертый от времени, перештопанный, но все еще пригодный к использованию. Матео потрогал ее лоб рукой, затем поднес руку к своим губам. Так и есть — Йара горела огнем. - Йара, — он начал тормошить ее за плечо, она что-то мычала в ответ, но не приходила в себя — Йара, проснись. Девушка перевернулась к нему лицом и начала натягивать на задницу кусок тряпки. Детский и смешной жест, говорящий о желании защиты. В былое время он мог бы ей помочь, но не сейчас — он и сам раб. - Йара — он наклонился почти к самой ее голове и подул на ухо. Она тяжело дышала, но не просыпалась. Над медленно заживающей губой скапливались капельки пота. Никаких других признаков жара или болезни не было. Ну не бить же ее, чтобы разбудить? - Тупая девка — взвизгнул Миоколо в своей клетке, от неожиданности Матео вздрогнул и обернулся. Бывший охранник в застывшей маске из соплей, слюней и крови скалился в их сторону - Чего уставился? - обратился он к нему. - Закрой рот — он обернулся обратно к девушке и думал, что ему делать. - Дай только выйду, я устрою этой шлюхе праздник. Быстро мы твою пташку распластаем и покажем, что такое послушание. Поорет она у меня, голос весь сорвет — тюремщик сумасшедше плевался словами и заламывал пальцы на руках в истерике. Спокойным он был, только когда лежал в отключке. Пока его трогать нельзя, но очень хотелось. - Кто «мы»? - спросил Матео не поворачиваясь. - Я и Джилл, тот молодой парень за дверью — начал хихикать Миоколо. - Так разве не он тебе вчера всек? - Это для вида, тупой ты раб - Миоколо громко засмеялся, брызгая слюной. - Ага — спокойно ответил и кивнул Матео. Он аккуратно уложил голову Йары на свое плечо и повернулся к истерящему охраннику. - Ты думаешь я шучу? Да? Да? - Миоколо резко прильнул к клетке. Удар Джилла снес ему ползуба. - Он принес мне потом это! - что-то заблестело в руках бывшего тюремщика — Знаешь что это, обезьяна? - Нет — аргосец сдерживал эмоции и интерес, чтобы не выдать себя. - Это порошок, мазь. Скоро я буду снова красив, снова свободен. - Не думаю, что этот порошок открывает двери и усыпляет охранников, или делает невидимкой с ключами в руках, ну на худой конец хотя бы телепортирует на сушу. - Да много ты знаешь! Меня посадили сюда следить. Следить за Мандой. За вами всеми. Я… — начал было Миоколо, захлебываясь словами. - Писать умеешь? - Что? А, нет — сбитый с толку парень махнул рукой — Это не важно, важно, что я могу! А я передам, как ты льнешь к этой рабыне, все передам. Голубки. — противно хихикая Миоколо отполз от края клетки. - Обязательно. Обязательно все передашь — усмехнулся Матео, резко, но не сильно ударив по щеке Йару. Сам увернуться он не успел - получил по лицу знатную оплеуху. - Пошел прочь, пес! - ее глаза, мутные от жара и сна, резко распахнулись. Она ощерилась, надулась как ящерица. Но болезненный вид придавал комичности, а не силы. Матео засмеялся. Дверь распахнулась и на пороге появился темнокожий огромный дарфариец. - Вы заткнетесь сегодня? - он был недоволен, но не агрессивен. - Выпусти меня, Бапото! Это же я, ты помнишь меня? - Миоколо снова закричал. - Джилл, - позвал дарфари своего напарника, - забери его к чертям в подвал. Он только бесит рабов. Совсем парень поехал башкой, в рабах почти неделю, а визжит так будто с десяток лет. - Нет-нет! Неет, вы не можете — новоиспеченный раб не унимался — Капитан не позволит! - Бапото, - из-за двери послышался молодой мужской голос, - сгоняй к капитану, узнай, можно ли. Я пока присмотрю за ними. Бапото вышел и прикрыл за собой дверь. Через некоторое время она открылась снова и на пороге появился молодой парень. Он смотрел на Йару, тяжело опирающуюся на руки, в попытке привстать. - Ложись обратно, хватит с тебя приключений. Йара тяжело кивнула и обратно положила голову на плечо Матео, который сидел рядом. Из-за расстояния было непонятно, спит он или просто сидит. Миоколо снова начал голосить и просить его выпустить. - Что с ней? - ответа не последовало и стражник подошел к клетке с бывшим сослуживцем и пнул по ней ногой — Я спросил, что с девкой? - стражник в клетке помотал головой, показывая, что ничего не знает. — Тогда заткнись - Миоколо забился в угол и замолчал, а стражник вышел из комнаты. На некоторое время воцарилась тишина, разрываемая только тяжелым дыханием Йары. Матео положил ее на свои колени и накрыл тряпкой, которой она укрывалась. Снова вошли стражники и принесли им воды. Матео сделал вид, что он спит, а Йара лежала с закрытыми глазами и судя по ее состоянию и сама неплохо справлялась со сном. Напоили только Миоколо, который отбивался и сплевывал воду. Когда дверь захлопнулась, Матео погладил девушку по голове, распутывая аккуратно своей рукой сбившиеся в колтуны волосы. - Он умеет писать? - Йара тяжело и тихо выдохнула эти слова. - Нет — Матео продолжил прочесывать ее волосы руками — Скоро он разучится делать кое-что еще. Спи. Настала его очередь класть руку на ее глаза в успокаивающем жесте.