Заметки на салфетке

      В двери медленно повернулся ключ. Механизм замка приглушенно щёлкнул и впустил девушку в квартиру. Её рука скользнула по стене, пытаясь нащупать выключатель. Слабая лампочка в небольшой люстре осветила тесную прихожую. С глухим стуком на пол упала большая спортивная сумка. Девушка с трудом стянула с себя длинный шарф и громоздкую зимнюю куртку. Затем, выбравшись из плена промокших ботинок, она прошла в комнату.       Ступни неприятно прилипали к холодному паркету. Спертый воздух еле ощутимо покачнули брошенные на стул джинсы и рубашка. Теплая толстовка приятной тяжестью опустилась на покатые плечи. Девушка нажала на кнопку включения ноутбука. Она дождалась приветственного писка и, взяв его на руки, покинула спальню.       Теплый свет настенного светильника нарушил темноту кухни. На пустом столе одиноко лежал плотно набитый почтовый конверт, который хозяйка квартиры занесла еще в обед. Девушка бросила на него безучастный взгляд и полезла в холодильник. Она копалась в своих запасах около минуты, а потом поставила на столешницу тарелку с вчерашним салатом из помидоров и сыра и открытую упаковку апельсинового сока.       Она не спешила начинать ужинать. Сидела напротив конверта и медлила. Стало труднее дышать, когда пальцами она провела по вдавленным в бумагу буквам имени адресанта. Руки почему-то похолодели, а лицо запылало пожаром. Пульс ускорился. Наверное, фитнес-браслет посчитает это большей нагрузкой, чем всю сегодняшнюю тренировку. Пришлось преодолеть своё чувство страха прежде, чем одним движением надорвать конверт. Девушка дернулась так резко, что её недавно остриженная челка упала на глаза, мешая рассмотреть, что было вложено внутрь.       Это были две открытки из плотного серебристого картона. Она взяла первую и, задержав дыхание, пробежалась по темным завиткам печатного текста. Сердце ухнуло в пятки. На мгновение ей показалось, что она умерла и теперь её пытает самый искусный и жестокий демон, заставляя проходить через тяжелое испытание прошлой болезненной любовью. Есть сразу перехотелось. Где-то в районе груди заныло. Не повредила бы доза никотина и безразличия.       В невыносимой тягучей тишине неощутимой вибрацией умные часы оповещали о входящем звонке.       – Блин, блин, блин, – девушка откинула от себя бумагу и безнадежно попыталась сбросить вызов, но вместо этого приняла. – Черт… да, привет.       – Ты плакала? – голос человека из динамика прозвучал обеспокоенно.       – Нет, просто в нос закапала, – да, она плакала, от боли в вскрывшихся швах на старых ранах.       – Я могу приехать прямо сейчас, если хочешь.       – Не надо, у меня всё нормально, – девушка замолчала, потом шумно прерывисто вдохнула и добавила. – Надо. Очень надо.       Ответа не последовало только частые короткие гудки. Она не знала, что будет дальше. Она могла только плакать, забыв про еду и про свой любимый сок, про включенный компьютер и про открытое окно. Холодный воздух коварно подбирался к ней по полу. Ноги онемели. Лицо опухло. Счет времени был потерян.       Прошел час. Или два. Она точно не знала, через сколько времени с момента вскрытия конверта начал истерично надрываться дверной звонок. Идти было трудно, но необходимо. Замок нехотя скрипнул, повернутый её негнущимися пальцами. В узкий дверной проем скользнул молодой человек с раскрасневшимся лицом и курткой нараспашку. Он едва успел закрыть за собой, когда девушка медленно начала оседать в его руках.       Она сидела, подобрав под себя ноги, на удобном стуле на собственной кухне, по-прежнему погруженной в теплый полумрак. Всё вокруг пахло чаем с лимоном и восхитительными булочками со сливками. Пульсирующая тупая боль в душе отступила на задний план. Сейчас имел смысл только её собеседник, успевший на предпоследний поезд метро, чтобы оказаться здесь.