Улыбка и резаные руки

— Хэ-хэ-Хээй! Я король всего Мира! — Громко кричит Сережа поднимая руки, рукава его футболки сминаются, оголяя синие, в покрове тьмы, руки. Солнце уходит в закат, заливая небосклон розовыми, а где-то даже ярко-алыми красками. Свежесть и лужи от недавнего дождя дают о себе знать: колеса велосипедов, вымокшие в них, отбрызгивают капли во все стороны, заставляя мокнуть кожу, штаны и мои поношеные кеды с длинными носками. Адреналин и чувство свободы расправляет грудь, учащая дыхание. Сердце бьется со скоростью звезд, летящих по небу, а красное солнце отражается в холодной воде реки на Казанской набережной, на которой мы катаемся. Я понимаю, что действительно могу разделить с ребятами этот момент, это чувство. — Ух-хууу! Ээ-эеей-й! — Также резко кричит Дима у меня за спиной, и я понимаю, что, возможно, я действительно имею право на счастье? — Су-ука! Ахуеть-ь! Круто-то ка-ак! — В такт парням кричу я, как можно сильнее. Может завтра мое горло будет болеть и чесаться, может быть новый день не начнется, может завтра здесь выглянет солнце. Мелкий покров воды на асфальте создает слабый звук, похожий на стрекотание насекомых. Несильный ветер, приятно развивает волосы и немного бьет в глаза остатками осадков. Нотки тоски в атмосфере прохладного вечера жаркого полудня постепенно становятся все громче, затягивая меня в печальные мысли, от чего я даже перестаю слышать диалог, назревающий у парней. Живя в моменте, я порой вылетаю из дюжины эмоций, понимая, что все в мире далеко не вечно. Как и сейчас, ведь завтра осень, последнее, тоскливое время года, со своими радостями и переживаниями. Но почему-то всем и всегда трудно расстаться с летом, как и мне. Безусловно, я понимаю, что мы встретимся с парнями в школе, хотя многим не дано и этого, но атмосфера. Она будет уже не той, она будет совсем другой. Не той, что летом: беззаботной, радостной и свободной, будет печальной, мрачной и угнетающей. Мы не будем гулять днями напролет, оставаться на ночевки у Димы, пиздить алкоголь у бомжей с подъездах, а потом, уже под действием спирта угарать с каждой сопельки на стене. Дима зароется в учебу, так как хочет уйти после девятого, а то есть после этого класса. Сережа, как любящий и любимый парень будет ему помогать, а я, как и в другие года, буду тухнуть дома, вдыхая запах табака и все-возможного алкоголя из соседней комнаты, слушая крики пьяных родителей с кухни; буду жалостливо смотреть на мать, перед тем как она даст пощечину, ведь «нужно было не так»; буду держать дверь в комнате со слезами перед тем, как отец лупанет ремнем по новым порезам, не только открывая их вновь, но и оставляя темный след, который вскоре, вместе со шрамами придется скрывать под длинными рукавами кофт и высокими гольфами; буду беззвучно плакать у себя в комнате, боясь привлечь лишнее внимание, со слезами, застывшими в глазах от осознания того, что и я, и родители сделали с моим телом; забив на это хуй, буду резать себе руки, ноги, живот, ребра, плечи, да все что под руку попадется, лишь бы заглушить эту блядскую боль и зависть к обычным детям, у которых есть обычные родители, и которых я так невзлюбил. Я думаю, не только для меня конец осени — равносилен смерти. В плане, в январе–феврале Вы живёте, словно ребенок, погруженный в эйфорию праздников и выходных, забываетесь в гулянках и проблемы уходят на второй план. Весной — Вы, словно в юности — расцветаете, как цветы вокруг, постоянное солнце заставляет улыбаться, чувствуя себя счастливие и, окрыленный предверием отдыха и почти бесконечных каникул, Вы весело плаваете маленькой лужицей масла на сковороде, ожидая начала вечного сна. Конечно, если Вы не выпускник или студент. Здесь вообще небольшая несостыковка моего плана, которую я не продумал. Но я Вам сочувствую, знайте это. Про лето, думаю даже говорить не стоит. Это период от восемнадцати до тридцати, пока жизнь не превращается в рутину, а некогда любимая работа оставляет желать смерти. Летом все Ваши проблемы не уходят на второй план, они вовсе испаряются, оставляя на собой лишь пепел, который после возраждает их огненными фениксами, с наступлением осени. Если, опять же, Вы не студент. Про осень говорить не буду, ведь не хочу вспоминать о ней по крайней мере в последние часы лета. Задумавшись, я не замечаю, что врезаюсь в Сережу и с грохотом падаю на пол, смеясь. — Эй, баран херов, аккуратнее будь со своими интеллектуальными открытиями. — Тоже не сдерживая смех, жестикулирует и отшучивается Матвиенко, помогая мне подняться. — Что же, нам с Димкой сюда. — Я и не заметил как мы приехали к их дому. — Так что давай завтра увидимся. — Бля, ребят, так спать хочется, не представляю как завтра проснусь. — Сонно потирая глаза, клюет носом Позов. — Пха-ха, а тебя никто и не спрашивал, завтра первое сентября, детка! Наш праздник! — Подкалывает Серега. — Аха-х, а тебе двадцать третьего февраля не хватило? - Встреваю в разговор я, поправляя крыло велосипеда. — Двадцатое февраля, не хотите? — Медлительно, но также весело шутит Димон, и мы, за знанием шутки, ведь она была у нас локальной, заливаемся смехом. — Ладно Шаст, бывай, мы велики загоняем, и по домам. Точне по подъездам, пхах. — Разворачивает велик и встречу Серега, щуря глаза от попавших в них последних лучей солнца этим летом. — Давайте, засранцы, увидимся осенью. — Сажусь на велик и стоя качу дальше, иногда смотря вслед парням, которые уже оставили велики и разбежались в свои подъезды. Невольно думаю, вот же педикам повезло, живут в одном доме, разве, что окна разные, а так даже на одну сторону выходят. Качу вдоль улиц, народу никого, погода, видно, дает о себе знать. Что же, надеюсь, что и на моих родителей она повлияла, и они не придут сегодня домой, вообще не придут. Никогда. Ну, а пока ничего не остаётся, кроме как сказать свободе: «увидимся следующим летом»