Улыбка и резаные руки

Осень, похоже, решила огорчить не только своим наступлением, но и резко поменявшейся погодой. Я просыпаюсь рано утром от дождя, барабанющего по окнам и крышам. Решив полежать еще немного, засыпаю и просыпаясь уже от трели будильника под ухом. Первое сентября, день знаний, что может быть лучше? Всё. Невольно возникает мысль. Нехотя собираюсь: чищу зубы, умываюсь, одеваюсь, рюкзак собрал еще с вечера, и славно. Сегодня только четыре урока, а после мы хотим сходить в кино с ребятами отметить, так сказать, начало учебного года. Тихонько заглянув на кухню, я вижу маму. Она, похоже, что-то готовит. Отец на работе, сегодня без утренних непредвиденных происшествий. — Мам? — Аккуратно спрашиваю, чтобы не разозлить и не напугать. — Проснулся? — Оборачивается она, зыркнув недобрым взглядом. — Садись, ешь и в школу. Не дай Бог узнаю, что опоздал или не пришел. Отец на работе до полудня. Поняв тонкий намек, я слабо киваю и сажусь за стол. Отец будет дома, значит мне нужно вернуться домой не позже-е… хм-м, получается семи. Чтож, надеюсь уложимся. Мне бы не хотелось, искать потом в своем шкафу одежду с еще более длинными рукавами или штанинами. Тут уж куда попадет и насколько повезет. Мать ставит передо мной тарелку с тремя сырниками и собирается уже удалиться, как я осмеливаюсь спросить. — Мам, можно я сегодня погуляю? Она замирает и, помедля чуток, оборачивается, скользнув по мне взглядом. — Полы мыл вчера? — Я аккурат киваю. — Перед прогулкой. Посуду тоже мыл, сегодняшнюю помою по приходу. — Похоже я ответил на все ее вопросы, поэтому она качает головой, прикрыв глаза, и спрашивает: — С кем? — Все также. С Димой и Сережей. — Иди. В семь дома. Ес-с, сегодня прокатило. Даже разрешила до семи, сегодня мне везет. — Спасибо. Мам. — Говорю напоследок, но она уже удалилась. Взяв зонтик и надев дождевик, я, в приподнятом настроении, отправляюсь за знаниями. К «Великому Зданию Знаний» я подхожу когда стрелка на часах показывает три четверти девятого. Линейка начинается в девять, так что у меня есть 15 минут чтобы найти голубков и придти с ними к нашим одноклассникам. На территории школы красиво. Асфальтированная дорожка ведет к черному входу, по которому хожу я и еще половина учеников, которым выгоднее идти отсюда. Еще зеленые дубы и клены отражают небо каплями дождя на своих листочках. Небо белое с примесями нежного голубого и серого. Само здание выглядит мрачно и не вызывает никакой радости. На территории школы противно. Грязь, оставшаяся на дорожке, неприятно хлюпает под ногами. Трава, высохшая за жаркое лето, желтая и мокрая. Резкие порывы ветра покрывают тело мурашками, заставляя съежиться от холода. Но все это становится не таким критичным когда я вижу любимых педиков, которые снова активно, ну один активно, а другой пассивно, спорят из-за чего-то. — О чем базар? — Спрашиваю я, и они оба замолкают. — О-о, Шаст, скажи же, что пасту нужно есть с кетчупом, как это делают все. Диман говорит, что ему нравится с майонезом, и он будет есть только с ним. А я думаю, что паста без кетчупа не паста. Шаст, а ты как думаешь? — Тут же начинает тараторить Сережа. — Зубная что-ли? — Саркастично спрашиваю, чуть смеясь. — Ой, ну все понятно с тобой, я то думал хоть кто-то меня в этом поддержит, а вы! — Так же наигранно обижается Матвиенко, а Дима, словно пьяного, хватает его поперек шеи и молча ведет в сторону одноклассников. Я иду рядом, смеясь. Линейка начинается. Нам в головы вкидывают много информации по типу «новый учебный год», «постарайтесь» и прочую дребедень, которую мы уже не слушаем. После мы идем в класс на уроки. Решив сесть с Димой рядом, ведь наше мнение по поводу пасты и мазика внегласно совпадает, мы оставляем Сережу на третьей парте перед нами, садясь на четвертую. После в класс заходит Паша (он разрешает называть себя так. лучший учитель) и еще трое человек. Видать новенькие. Два парня и девушка. — Че, думаете нормальные они или как? — Шепчет Позов, когда Серега качается на стуле, приближаясь к нам. — Не знаю, но челик в черном явно не внушает доверия. — Так же тихо говорит Сергей. Парень в черном, действительно был в черных джинсах и того же цвета футболке с надписью «агентство разбитых сердец», странный он. Но красивый, пиздец. Взаправду агентство. Глаза голубые настолько, что даже слепой я вижу их цвет с четвертой парты. Ровный, чуть вздернутый нос, утонченные черты лица. На руках, под футболкой такие же у́гольные перчатки, скрывающие руки. Настолько красивый, что сердце невольно пропускает удары, усиливая их. Почему-то он меня бесит, какой-то слишком идеальный. Выделяется. Хоть и в черном, но что-то в нем цепляет. Не могу понять что, но он словно затмевает всех остальных, что я даже не заметил, что о себе уже рассказала девушка, и теперь его очередь говорить: — Приветствую всех. Я Арсений, Арсений Попов. Ваш новый одноклассник. Занимаюсь игрой на скрипке, так же неплохо рисую и люблю готовить. Знаю, многие меня осудят, но мне бы хотелось найти среди вас друзей с похожими интересами, особенностями. — После Арсений убирает свой взгляд со стены и смотрит... он смотрит на меня! Блять! Пусть только скользнул взглядом, но после улыбается уголком губ и облизывает их. Вызывает довольно смешанные чувства. — Эй, Тох, что молчишь? — Хлопает по плечу Дима. — А, да-да, слушаю. А что надо говорить? — Нервно усмехаюсь, и ребята смеются тоже. — Шаст, ты чет подвисаешь походу. Понравился что ль? — Намекает Сережа, смешно поиграв бровями, закатывая при этом глаза. — Ниче не понравился, я футболку рассматривал, не вижу что там написано. — Начинаю отмазываться я, но меня спасает Димка. — Мы обсуждаем какую еду будем брать в киноху, Сережа, вот, список пишет. — Да, уже есть: — читает с листочка Матвиенко, — чипсы краб и лобстер две пачки, колу 0,5 Диме, энергетик Монстер манговый мне, кириешки с холодцом и кетчупом и хрустим синие и кальмаром. Те че пить и есть ли какие пожелания на счет еды? — Давайте красный драйв, если не будет адреналин без сахара, на счет еды могу предложить взять жвачки, мармеладки и скиттлс. — Ты у нас по сладкому, да? — Подкалывает Позов, пока Серега судорожно дописывает все что мы сказали. — Кстати, по шишам у нас что? У кого сколько? — Я как обычно, косарь. — Зачеркивает ошибку Сергей. Я молча жду пока Дима скажет сколько у него и всей душой надеюсь, что сегодня его запасы не сильно больше моих. Не замечаю как начинаю кусать губы и ногти, но Серега внимательная тварь, поэтому добавляет: — Тох, не беспокойся, мы тебя понимаем, так что деньги на троих поровну. Я в очередной раз убеждаюсь какие у меня все-таки хорошие друзья. — У меня 700 будет, — Наконец отвечает Дима, считая наличку и я, уже перемолившись всем богам, облегченно выдыхаю. — У меня 500 есть. — Кайф. Можем даже билетики подороже взять. — Сережа убирает маленький синий блокнотик в рюкзак и поворачивается обратно. — Зачем брать дороже если они хуже? Во на последний ряд, самые дешёвинькие, зато вид-то какой, и ноги можно на сидение впереди закинуть. После мы договариваемся о фильме и примерном времени, чтобы не задерживаться. Без отказов складываем деньги в общий кошелек и замечаем, что уже идет русский. Воля нам особых замечаний не делает, понимает что все, видимо, еще не отошли от каникул.

***

Уроки проходят легко, незаметно и непринужденно. На переменах мы ошиваемся либо в столовке, воруя хлеб, чтобы жадные поварихи не заметили, что мы взяли больше одного кусочка, либо уходим в туалет, где я не стесняюсь курить, а голубки просто стоят в обнимку или сидят на подоконнике, съедая при этом весь краденный хлеб, не выкидывать же. К концу третьего урока выглядывает солнышко. Туалет у нас находиться на третьем этаже, а окно выходит на крышу другой части школы, где этажа только два. Ну и, как понимаете, идея напрашивается сама. Первооткрывателем в этот раз был я. Камень-ножницы-бумага все решили. Аккуратно встав на подоконнике, первое, что я делаю: ударяюсь бошкой об потолок. Что же мне не привыкать. Но на этом не отступаем. Окно уже открыто, покурить-то надо было как-то. Держась за оконную раму проверяю ногой высоту, нога достает даже без прыжка. Спокойно опускаюсь и вот он я уже на крыше школы, первого сентября. Испугавшись пускать Сережу вперед, Дима оказывается вторым и, с небольшим прыжком, тоже встает на пол, точнее потолок, пхпх. — Сереж, боюсь ты можешь разбиться на смерть. — С мнимым испугом говорю я, Димка жрет, но все же помогает Сереже опуститься, не смотря на протесты. — И что будем здесь делать? Перемена скоро закончится. — Спрашивает Поз, но никто ему не отвечает, так как Матвиенко начинает смеяться от того, что у нас у троих все задницы в белые от мела на подоконнике. И ладно Димону, он был в светлых, серых штанах, но нас с Сережей, не смотря на свободную форму первого сентября, отправили в "белый верх, черный низ". На счастье моя жопа осталась черной, ведь белая длинная футболка почти по колено не была заправлена. Смех тут же прекращается когда мы слышим голос из окна. Ну все, приплыли. Сердца у троих уде отбивают похоронный марш. Но мы выдыхаем, поняв, что это Арсений: — Эй, Смельчаки, что здесь делаете? — Громко говорит Попов, ведь мы уже успели уйти поодаль от стены туалета, подпирая лицо рукой и оперевшить ими на подоконник, словно сейчас рухнет с него головой вниз. — Да так, развлекаемся, а что? — Тоже кричит Сережа, делая козырек из ладошки, чтобы посмотреть на собеседника. Под палящим полуденным солнцем делать это не очень удобно. — Да там просто администрация по этажу ходит, а так ничего критичного. — Блять! — В голос кричим мы втроем и тут же наперебой бежим с окну толпясь у рамы. Первый залезает Дима, после Серега и потом уже я. — Спасибо что предупредил... А то Валерьянка бы нам бошки открутила. — Матвиенко дышит громко, но все равно говорит. — Валерьянка? — Недоумевающе спрашивает наш новый одноклассник, и Позов объясняет: — Та страшная седая тетка с белой карешкой и черными тенями, которыми она не умеет пользоваться, на каблуках еще таких, громких. Завуч по воспитательной работе. — А-а, понял. Видел такую. — Арсений, посмеиваясь, видать, с кликухи и описания, вероятно хочет сказать что-то еще, но тут звенит звонок и мы все вместе в ускоренном темпе идем на географию, которую зачем-то поставили в первый учебный день.

***

Как-то так наши уроки и проходили. Как только прозвенел звонок с географии мы пулей понеслись в раздевалку, ведь знали, что через пару минут людей там будет настолько много, что нашу троицу спокойно могут придушить и затоптать где-то в углу, даже не обратив внимания. Ну кроме меня, конечно. Мою бошку будет видно за километр. Школа наша находилась в небольшом Мухосранске, от куда до ближайшего кинотеатра нужно было ехать на автобусе шесть остановок, что немного-немало – десять минут. Поэтому решив купить все уже в ТЦ мы идем в остановку, которая находится в метрах ста от входа. Прокатившись на автобусе, идем в торговый центр. Там находим любимый Ашан, пару раз заплутав в поворотах и даже потеряв наш ходячий список, то есть Сережу. Закупив все, что планировали. Денег осталось как раз на билеты и на проезд обратно. Радостные от того, что Матвиенко все-таки умеет считать, идем покупать билеты где у ребят возникает спор: Дима говорит, что он недавно был в кинотеатре с родителями (обидненько, честно говоря), и там можно проходить со своей едой. А Серега наперебой утверждает, что он смотрел видео на Ютубе и там люди показывали способы как пронести еду, чтобы ее не заметили. И что Вы думаете? В итоге, мы пошли докупать скотч, по максимальной скидке, которая была и, как те самые блогеры из видео пошли покупать билеты со скиттелсом под футболками, банками в ногах и чипсами в сумке, ну не придумали на чипсы ничего, что поделаешь, Диме под футболку не поместилось. Стоим, покупаем билеты на «Человека-паука». Дима оплачивает, Сережа залипает на попкорн и золотые сладости на кассе. Я, даже не пытаясь его оттащить, смотрю на интерьер, оформленный в черном цвете с подсветкой фиолетовых, синих и красных оттенков, смотрю на столики ожидания с красивыми горшками цветочков на них, смотрю на людей, которые, блять, проходят со своей едой без какой либо задней мысли и вспоминаю о своем скиттелсе на спине! Зачем мы так заморачивались и тратили последние деньги на ебанный скотч, спрашивается?! Смирившись, при этом обматерив бедного Сережу с ног до головы за то, что нам придется идти пешком, так как шиши мы безбожно всрали на блядский скотч, и за то, что пачка чипсов лопнула у него в рюкзаке, чуть не рассыпавшись и издала громкий звук, из-за которого люди подумали, что у нас в рюкзаке взорвалась бомба, мы идем в зал.

***

Просмотр фильма прошел успешно, помимо нас в зале было всего восемь человек. Это видать из-за времени и дня. В общем и целом разложили мы всю еду, что была, открыли напитки, и выпили обязательно первым тостом за нас, а после уже любая дребедень, что в голову взбредет. Подлокотники успешно полетели наверх, где и были, Дима сидел посередине и положил голову Матвиенко на плечо, а я, навалившись на них обоих, оказался в выигрышном положении, они и не против. Ноги запутались как только могли, а еду можно было найти в любом месте. Но фильм закончился, и мы в отличном настроении, с избытком энергии и с все еще белыми жопами отправились сначала в туалет – это святое, а потом уже на выход. Погода на улице что надо. Влажный воздух охлаждал тело, несмотря на то, что мы были как болванчики, в дождевиках и с зонтиками. Небо уже темное, облачное на западе. Придется идти пешком. А это много, не мало 30 минут. Открыв гугл карты, еще минут десять пытаемся разобраться и после определяем в какую сторону нужно топать. Радостные, на эмоциях рассказываем свои впечатления о фильме, делимся мнением, переодически, когда оно не сходится вздорим. Но идем дружно и медленно, положив руки на плечи, словно бухие мужики у подъездов. Через десять минут выходим на набережную. Здесь навигатор уже не нужён, поэтому экран Сережиного телефона гаснет, а после он убирает его в карман. Вода в Казанке светиться, отражает небо синими разводами. Красиво. Продвигаясь дальше видим толпу. Все ясно, ждут поющие фонтаны, что же, пусть ждут, а нам пройти нужно. Расцепляя руки, идем в обход. Дима ведет, он тут лучше всех знает дорогу, Матвиенко уверенно шагает за ним. Я плетусь где-то в конце и заглядываю в телефон. Без десяти семь. Сука. — Ребят, нам бы побыстрее. — Нервно говорю я, ускоряя шаг и кусая губы. — А что не так? Почему нервничаешь? — Недоумевает Сережа. Сука, почему тебе именно сейчас нужно этим интересоваться, внимательная тварь-Сергей. — Все хорошо. Просто хочу побыстрее пойти. — Давайте тогда ускоримся. — Боже, спасибо тебе, Дима. Дальше идем молча и в ускоренном темпе. Но время уже семь ровно, а идти еще минут 20, не меньше. — Ребят, — зову я и они оборачиваются, — не хотите здесь посидеть? — указываю взглядом на забор. — Мы же поропимся вроде? — Захотелось отдохнуть тут. — Давайте, только не долго. Меня родители дома заждались. — Дима уже идет к ограждению и останавливается, молча глядя на светящийся город и Чашу, на другом конце реки. Быстрый однако. — Что же, я не против. — Добавляет Матвиенко и идет за ним, также в молчании обнимая по спины и целуя в плечо. В этот момент у меня в сердце что-то защемило. Почему-то резко стало так одиноко, что захотелось даже в этой речке и утопиться. Правда вместо этого я просто подошел и сел на забор, чуть поодаль от ребят и в тишине смотрел на эту идиллию. Единственный фонарь, стоящий около нас мигает и тухнет. Никто не нарушает тишины. Всем в ней хорошо и уютно. Только мне почему-то как-то неспокойно на душе. Ну, я думаю мало кому будет спокойно, когда знаешь, что тебя побьют дома, но все равно не идешь. Я достаю телефон и смотрю на цифры. 19:13. Когда мы успели просидеть здесь 13 минут? Не понятно. В прочем уже похуй как-то. На все похуй. Я не знаю сколько мы еще так стояли. Но первым опомнился Сережа, и сейчас я уже оставил ребят у подъездов и пошел дальше, обернувшись и смотря на них издалека. Целуются, обнимаются, никак не могут распрощаться, счастливые. Вместе. Я отворачиваюсь и в тишине иду до дома. Тело сковывает липкий страх.

***

Медленно открываю дверь. На пороге меня встречает мать. Молчит пару секунд и говорит зло: — Явился. А теперь скажи мне, времени сколько? Я аккуратно достаю телефон из кармана и смотрю на часы. — Семь часов тридцать одна минута. — Тихо, как только могу. Становится страшно. — А должен был быть во сколько? — Холодный. Холодный, стальной голос. По спине пробегает холодок. — В семь ноль-ноль. — Что будем с этим делать? — Я н-не знаю. — Блять. Нельзя выдавать страх, это я уже запомнил. Будет только хуже. — Боишься, да? — Таким же стальным голосом произносит мать и уходит. Сердце выпрыгивает из груди. Я без единого звука снимаю дождевик и обувь, ставя зонт на место. Слышится звук ремня. Это будет больно. Ожидание сводит с ума. Я вытираю мокрые ладошки раз за разом, но это не помогает. Сердце делает кульбит, готовое выпрыгнуть, и бьется все сильнее с каждой секундной. Тело взято в оковы страха. Шаги. Похоже это будет дорого мне стоить. — Иди за мной. — Слышу голос отца, но перед глазами полная каша. Мы идем в ванную. А после… удар. Еще один. Третий. Уже сильнее. Боли нет. Практически никакой. Просто не чувствую. Слышу удары, в глазах искры и вертолеты. Отец снимает с меня футболку и заставляет поднять руки. Бьет по спине. Уже больно. По груди. Снова по спине. И еще раз. Бьет по рукам. Завтра придется одеть рубашку. Тело пронзает острая боль, от которой я вскрикиваю. Ударяет ремнем по губам. Блять. Только не лицо… Как же больно. Хочется кричать, сдерживаюсь как могу. Бьет железной пряжкой, не жалея совсем. Красные следы остаются повсюду. Завтра они станут синими, фиолетовыми, а где-то даже темными чуть ли не черными синяками. Глаза уже ничего не видят. Все размыто от слез. Он заставляет снять штаны. Орет о том, что я слабак. Ударяет по порезам, и я чувствую, как кровь стекает с ног. Наигравшись, оставляет одного, уходя в комнату и закрывая дверь. Я с трудом встаю. Ноги не держат. Облокотившись на раковину, смотрю на себя в зеркало невидящим взглядом: Красные от слез глаза, вечные синяки под ними и… Блять. Разбитая губа и темный синяк под правым ее углом, а также на скуле. Сука-а. Держась за все, что попадается под руку, закрываю дверь и включаю воду. Нужно смыть с себя все это. Срочно. Вода горячая, расслабляет. Ноги болят. Руки. Лицо. Вымывшись и вытеревшись одеваю ту же одежду, что и была. Порезы кровоточат и чешутся, но меня больше беспокоит есть ли у меня медицинская маска. Аккурат иду до комнаты и беззвучно закрываю дверь. Домашнего задания на завтра не задано. Это радует. Писать я сегодня точно не смогу. С болью в теле заваливаюсь на кровать, предварительно открыв окно нараспашку. День закончился хуево. Но он мне определенно понравился. Из глаз идут соленые дорожки. Позже я понимаю, что это слезы. На устах улыбка. Позже в мыслях невольно появляется Арсений. Интересно почему он решил помочь нам с ребятами? Хочет познакомиться? Не думаю. Просто одноклассническая помощь? Более вероятно. Хочет получить что-нибудь в замен? Тоже возможно. Он ведь начинал говорить что-то, но так и не успел. Интересно, как была бы его реакция на меня сейчас? Отвращение? Сочувствие? Равнодушие? Странный он. Не поймешь. За раздумьями не замечаю, как проваливаюсь в сон. Что же новый день, новые порезы победы.