Поменяться местами

      Вернувшись домой, я наткнулся на сестру, которая услышав хлопок входной двери, выбежала в коридор встречать меня. — С возвращением! — расплылась она в радостной улыбке. — Я… дома… — слегка нехотя ответил я, и что-то дрогнуло внутри. Это место — не было моим домом, но какая-то часть души отчаянно хотела, чтобы эти слова были правдой, чтобы этот мир стал моим домом. Но я понимал, что это невозможно, что моя цель — осталась там, и мне необходимо вернуться. — Папа сказал, что у него есть для нас новости. Он даже Итачи-нии-сану позвонил. Он скоро приедет.       Я вздрогнул, услышав имя брата.       После того признания, я получил в ответ молчание, после чего Итачи нервно рассмеялся. — Хорошая шутка. Только не к месту, — сказал он. — Я не шучу, — хмуро отозвался я.       Улыбка тут же сошла с лица брата, и он смерил меня тяжелым подозрительным взглядом. — Саске… — как-то издалека начал он, — скажи, тебе нравится так жить?       Я молчал, ожидая, что последует дальше. Хотя не понимал, при чем тут мое откровение и моя жизнь. — Ты губишь себя. Пойми это, Саске. Все это закончится очень печально.       Итачи поднялся из-за стола, прихватив с собой и свою кружку, прошагал к плите, но на пол пути передумав, оставил чашку в раковине, он достал из верхнего шкафчика бутылку вина и пару бокалов. Разлив красную жидкость, он подвинул один бокал мне. Сам же брат почти залпом осушил свой.       А я молчал. Брат не поверил мне, я подозревал, что так и будет. Но как бы то ни было, мне нужна помощь, потому что в одиночку я не найду способа вернуться в свой мир. — Помнишь тогда, когда я выпрыгнул из твоей машины? — медленно начал говорить я. — Тогда я оказался в этом мире.       Брат неодобрительно покосился в мою сторону, но промолчал, наливая себе еще. — В моем мире нет машин, нет техники, нет ничего такого, что здесь было бы в порядке вещей. Мой мир — мир шиноби — наполнен сражениями, страхом и болью. В том мире ты — уничтожил клан Учиха, пощадив лишь меня, посчитав недостойным даже смерти. Пять лет я жил, мечтая отомстить тебе, возродить наш клан. Все что я делал — это день ото дня тренировался, мечтая получить силу, способную уничтожить тебя… — Хватит! — громко крикнул Итачи, ударив кулаком по столу. — Прекрати, Саске. Это зашло слишком далеко.       Я вздохнул. Все это было бесполезно…       От мыслей меня отвлек голосок Эри, настойчиво тянувшей меня вглубь дома. — Нии-сан, пошли скорее, мама нас звала.       Мне не оставалось ничего другого, как последовать за сестрой.       Сказать по правде, за то время, что я нахожусь в этом мире, я привык считать эту девочку сестрой. Я чувствовал перед ней определенную ответственность, как старшего к младшему и старался своими поступками оправдать ее доверие, которое с каждым днем росло все больше. Эри была не глупая девочка, но еще достаточно маленькая, наверное, в ее голове откладываются только самые яркие воспоминания. По крайней мере в ее возрасте я не придавал значения повседневной рутине. Думаю, все дети развиваются в таком плане одинаково. Это было единственным объяснением, почему девочка за столь короткий срок стала любить меня, попросту не помнила, что ее брат не далее, как несколько недель назад был совершенно другим человеком.       Мы ужинали почти в тишине. Какой-то звенящей, нетерпеливой тишине. Казалось, все затаили дыхание в ожидании новости, которую приготовил нам отец. Не хватало только Итачи, который, не спешил появляться на семейном собрании. Я понимал причины этой задержки, ведь расстались мы с братом совсем на нехорошей ноте. Но вот, когда мама подавала чай, в дверь позвонили. Эри побежала открывать.       Через пару минут в столовой появился Итачи, старательно изображая на лице радость встречи с семьей. На меня же он подчеркнуто не глядел. — Присаживайся, — сказал ему отец, указывая на стул по правую руку от него. Итачи занял свое место. — Итак, — прокашлявшись начал говорить он. Краем глаза я видел, что сидящая подле него мать широко улыбается. — Не стану ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо: в нашей семье скоро ожидается пополнение.       На пару мгновений воцарилась тишина, но она была нарушена удивленным голосом сестры: — Папочка, что это значит? — Это значит, что у тебя скоро будет еще один братик… ну, или сестренка, — ответила вместо отца мама. — Поздравляю, — с искренней улыбкой поздравил родителей нии-сан.       Мне же…       Мне же сделалось дурно.       Внутри все скрутилось в тугой узел, наполняя меня горечью. Мама… отец… Нет, это не моя семья. Пять лет назад я нашел их тела у ног их старшего, горячо любимого сына.       А это… Это была какая-то злая шутка надо мной. Они счастливы. У них будет еще один ребенок. Еще один Учиха… — Саске? — слышал я взволнованный голос матери. — С тобой все в порядке? Ты побледнел… — Да… я…       Я не нашел в себе сил ничего ответить. Даже сил видеть их не было. Я вскочил, опрокидывая стул и стремительно выбежал вон из комнаты, а потом и вовсе из дома.       Я бежал не долго, упал посреди улицы, шлепнувшись прямо под первым попавшимся деревом. Меня трясло. — Это слишком, ты в курсе?! — услышал я до ужаса гневный голос Итачи. Я не успел понять, как уже был поднят за грудки и с силой встряхнут. — Ты даже для приличия не можешь притвориться, что рад?!       Он кричал, тряся меня, как куклу. А я почти не слышал его. Уши заложило, я даже плохо видел лицо брата. Оно расплывалось в густом мареве.       И только удивленный выдох, последовавший от Итачи, дал мне понять, что я плачу… Просто слез стало так много, что они сами покатились по щекам, и сдержать это было попросту невозможно. — Да что ты знаешь? — прошипел я, отталкивая Итачи. — Знаешь, как лишиться всего в одночасье? Семьи? Клана? Связей с миром? Знаешь?! А знаешь, как больно смотреть, как чужие люди по кирпичику разбирают твою прежнюю жизнь, как лишают тебя всего?! Знаешь? Знаешь?!       Я сорвался на крик, стискивая от бессильной ярости кулаки. Итачи замер, будто я дал ему пощечину, и в растерянности смотрел на меня. — У меня ничего нет! Только моя цель! Только она давала мне силы жить и вытерпеть все. А теперь судьба мне в лицо плюет эту пародию на счастливую жизнь. Знаешь, как больно мне смотреть на них? Как больно видеть их счастливыми и знать, что все это обман, а они, неотомщенные, лежат в братской могиле на кладбище Конохи? Они были шиноби, но умерли, как собаки, от рук их любимого сына!       Когда мой запал прошел, наступила тишина. Я смотрел на Итачи, тяжело дыша. Нет, все же, это, как говорят в этом мире, «гормоны играют». Чтобы такая агрессия, да еще настолько сильная у меня была впервые.       Но как бы то ни было, Итачи молчал. И молчал он так долго, что я уже успел успокоиться. Прикрыв глаза, я привалился к дереву, вздыхая. — Забудь. — Твои глаза… — сказал Итачи, и это было вообще не то, что я хотел бы услышать. — Что? — не понял я, но ужас на лице брата был настолько отчетливый, что я поспешил к ближайшей стоящей у тротуара машине.       Наклонившись к боковому зеркалу, я вгляделся в свое отражение. В груди теплилась надежда, что, может быть, каким-то образом, я смог пробудить в этом теле шаринган. Видимо от эмоций и чакры, что поддерживала мою душу, я смог активировать свое додзюцу?       Но вместо шарингана мои глаза были совершенно черные, а вместо красного узора в них, как взрыв, расходилось фиолетовое пламя.

***

      Пробуждение было тягостным. Было больно дышать. Больно смотреть. Даже больно думать.       Почему так хреново-то? Ах, да. Меня же ножом пырнули…       Вымученно застонав, я попытался встать, но тут же рухнул обратно. А потом собравшись с духом, разлепил глаза.       Взору предстала уже знакомая палата, в которой я очухался не далее, как несколько дней назад.       Повернув голову, я увидел дремавшую на стуле Сакуру. А на тумбочке в вазе стояли черные розы, переливаясь в солнечных лучах каким-то магическим сапфировым. И тут я вспомнил, как в качестве отмазы просил такие у Ино. Вот дотошная блондинка, достала-таки!       Наверное, Ино, та, из моего мира, была единственной девчонкой, с которой у меня не было ничего такого. Ну, пососались однажды по пьяне и на этом все. Но тут… тут Ино была в меня влюблена, и ее попытки мне угодить меня даже проняли. Эх, вернусь домой, обязательно с ней замучу.       Вот с такими мыслями я и попробовал сесть снова. Шорох с моей стороны разбудили Сакуру, и пару секунд вглядываясь в меня сонными глазами, она вдруг бросилась к моей койки и повисла у меня на шее, разрыдавшись.       Тц. Как больно то. Я прямо почувствовал, как заныла спина, распространяя боль и по груди. — Сакура… — прохрипел я, — больно.       Услышав это, подруга от меня отцепилась, и с беспокойством оглядела с ног до головы. — Саске-кун. — дрожащим от волнения голосом произнесла она мое имя. — Как ты? — Хуево. Не видно что ли? — огрызнулся я, и тут же пожалел. Девчонка поникла. А ведь она дежурила у моей койки, волновалась. Да и я ее собой закрыл. Ну, наверное, это что-то, да и значило. Вот только один вопрос мне не давал покоя, как я оказался в этой палате? — Эм, Сакура… — неуверенно начал я. — Что вообще случилось?       Успокоившись, еще пару раз всхлипнув для проформы и утерев кулачком влажные реснички, она поведала мне душещипательную историю о том, как появились доблестные рыцари в лице моего тренера по каратэ — Майто Гая и девушки Итачи — Митараши Анко, которая по совместительству являлась незаконнорожденной дочуркой Гада-Орочимару.       Вот такой дружной гурьбой они бросились в сражение, расхерачив в процессе половину берлоги сумасшедшего-ученого. В добавок ко всему, Наруто, уверовавший в мою безвременную кончину, выпустил какого-то Лиса, что стало определяющим событием в этой эпопеи. По словам Сакуры, Наруто с горя спятил, и даже после экстренной эвакуации Орочи, продолжал все крушить и ломать, даже на своих бросился. И тут очухался я.       Вот это и стало для меня главным сюрпризом, потому что я этого совершенно не помнил.       Сакура сказала, что вокруг меня выросла фигура призрачного воина, закрыв своими руками от гнева Намикадзе всех, кого так настойчиво пытался приговорить этот тупой блондинчик. Так вот, Наруто пару минут безрезультатно бился о Сусано головой, пытаясь проделать в клановой технике дыру, но понял, что затея эта бесполезная, а потому перешел в контрнаступление. И вот тут у меня из глаз пошла кровь и Наруто как-то сразу обмяк, а Лис вернулся обратно.       Честно, не знаю, что за Лис сопровождал все повествование, может, местная фигура речи, но факт остается фактом. Наруто в обмороке, я — при смерти. Но отошедшие от шока взрослые сразу подхватили нас под белы рученьки и оперативненько доставили в больничку.       Ну, а я валяюсь тут уже не много не мало — неделю.       За это время в моей палате побывал весь наш выпуск. Даже нарик Гаара со своими родственничками заходил. Как говорила Сакура у них было задание в нашей деревне. Дипломатическая миссия. Правда, если тут все младше, чем в моем мире, то мне оставалось недоумевать, какую миссию могли поручить детям, к тому же дипломатическую. А как ее поручили больному психопату, так вообще оставалось для меня загадкой.       Ну, в общем с такими разговорами я и не заметил, как наступил вечер. Пришедшая медсестра вежливо попросила Сакуру покинуть палату, но девчонка активно сопротивлялась. Была у меня мыслишка разрешить ей остаться, но я подумал, что в моем состоянии это было бы просто издевательством над собой, а тупо из жалости — да ну нафиг.       Клятвенно заверив подругу, что мы обязательно увидимся завтра, я, наконец, остался один.       Приходил врач, сменил мне капельницу, справился о моем здоровье, да и свалил. А вот я остался, не зная, чем бы себя занять. Спать не хотелось, а что еще делать я даже и не представлял. Книг мне не оставили, телефонов тут отродясь не было. Вот так я и лежал, смотря в потолок и думая о смысле бытия.       А потом посреди ночи ко мне в окно постучались.       В окно, блять, постучались! Я думал, поседею от страха. Но потом вспомнил, что для мира ниндзя это в порядке вещей, а потому бросил: — Войдите.       Вот только заходить ко мне никто не торопился, а стук повторился снова. Меня это разозлило. Я повернул голову в сторону окна, но увидел лишь чью-то маленькую мелькнувшую тень. — Я вообще-то тут умираю, если че! Так что или заходите сами, либо проваливайте и придите ко мне завтра как нормальные люди. Только прихватите че пожрать, а то от больничной жрачки скоро блевать начну.       Повисла тишина.       Жаль. Я уже настроился ругаться с моим ночным посетителем. Вот только посетитель на этом не успокоился, и не далее, чем через пять минут дверь в мою палату открылась.       И как вы думаете, кто пришел? Да, хотелось бы, чтобы эта была сексапильная медсестричка в коротеньком халатике, но это был всего лишь мой глупый старший брат. — А… это ты… — с досадой протянул я, но тут же встрепенулся, поняв, что он — не видение, не сон и не галлюцинация. — И тебе хватает совести вот так спокойно приператься сюда? — зло поинтересовался я. Итачи остался невозмутим. Прикрыв дверь, он царственно прошествовал к стулу и величественно водрузил на него свою пятую точку. — Как ты? — ровным голосом спросил он, спросил так, как будто спрашивал, что сегодня к чаю. — Да как вы заебали этим вопросом, серьезно. Нормально я. Жить буду. Не обещаю, что припеваючи, но буду. Ну, а ты? Накой приперся? Я все еще обижен.       Итачи почти неуловимо улыбнулся самыми краями рта. — Я узнал, что ты отправился к Орочимару. — Ну, как отправился… Этот патлатый сцапал на улице и запер в своем притоне. — То есть ты не собирался идти к нему учиться?       О, понятно. Братец узнал, что я засел у Гада, и решил прийти узнать все из первых рук. — Неужели волновался? — не смог не съязвить я. — Да чему у него учиться-то? Людей резать и наркоту гнать? Не, спасибо. Я брезгую.       Я все-таки смог сесть, свесив ноги с кровати, и теперь сидел лицом к лицу с Итачи.       Брат оглядел меня оценивающим взглядом, будто оценивал врага, ей богу. — И вообще, я на тебя обижен. Ты разве не слышал?       Итачи удивленно выгнул бровь. Ах он еще и не понимает за что?! — Да-да, на тебя и Дейдарыча. Если б ты меня не выгнал тогда, я бы не прозябал сейчас на больничной койке. А этот патлатый блондинчик меня вообще со своей кособокой птички сбросил!       Я вошел в раж, уже не замечая, как с каждым словом повышается мой голос. Но Итачи мой крик не беспокоил, а оттого я сделал вывод, что он затянул меня в какой-то свой очередной фокус. — Тц, даже поговорить со мной нормально не можешь.       Видимо, он понял, что я имею в виду, потому что сразу сухо овтетил: — Мне нельзя появляться в Конохе. — О, так ты даже не здесь! Ши-и-икарно. — Саске, — устало заговорил Итачи. — Выслушай меня. Это очень важно. У нас очень мало времени. — Ну-с? Валяй.       Итачи обреченно вздохнул, будто то, что он грузит меня всякой фигней среди ночи, доставляло ему хлопоты, а вовсе не мне. Нахал, ей богу. А потом его лапа потянулась ко мне. Глаза обожгло невыносимой болью.