Поменяться местами

      Агитация шла полным ходом. Гаара навещал сирот, стариков, больных. Ходил в местную школу, пропагандировал кредо асасинов. Вещал о всеобщем благе, о ресурсах, о развитие торговли, о светлом прекрасном будущем. В конце концов, он и сам вдохновился идеями, и если сначала что-то невнятно бурчал, пряча глаза, из-за чего мне приходилось брать слово, то сейчас сам вдохновенно вещал, правильно расставляя акценты и делая смысловые паузы. Давил на жалость, припоминая, как тяжело ему жилось, переходил плавно к тому, что он изменился и любит всех и каждого по отдельности и ради блага страны — костьми ляжет.       Рейтинг его медленно, но верно рос. Гора все больше сатанел. Я при виде его свирепой рожи испытывал моральное удовлетворение.       Но как бы я не ратовал за политическую карьеру друга, о себе тоже нужно было подумать. Поэтому после особенно удачных выступлений осторожно намекал, что я загостился, надо бы и честь уже знать, и отправляться уже к морю. Пустынный климат сушит кожу, а песок вызывает раздражение.       Канкуро говорил, что я изнеженный нытик. Темари смотрела с сочувствием, но брата поддерживала. Гаара притаскивал мне какие-то мази, но был солидарен с родичами. Я ненавидел их всех.       Однажды среди ночи я увидел тень. Она открыла дверь и метнулась к моей кровати, тут же исчезая под ней.       Сначала я не на шутку перепугался, но шинобское чутье подсказало, что зла мне субъект не желает. Свесившись вниз, и включив шаринган я не поверил своим глазам. — Вот так бабайка у меня завелась под кроватью! — радостно воскликнул я. — Тш! Заткнись, мальчишка! — зашипели на меня в ответ. — Квазичка! Я рад тебя видеть. Думал, ты либо в море, либо в супе. Какими судьбами? — Это ты виноват! — гневно сверкнул страшными глазами Треххвостый. Огляделся, выбрался из-под кровати, запрыгнув ко мне на одеяло. — Если бы ты не завел нас не туда…. — Но-но, минуточку, — возмутился я. — А, может, это ты не туда завел? Я топографический кретин, да и карты ни одной не видел. А ты — знаток, видимо, чего же ты молчал?       Квази обнажил острые зубы, недобро зыркнул на меня своим единственным глазом, но решил шума не поднимать, поэтому порыв выяснить кто прав, а кто всего лишь черепаха придержал при себе. — Они отправили слишком много отрядов, — начал свой рассказ мой питомец. — И к тому же шиноби Мей тоже ищут меня, но на территорию Суны пока не лезут. Видимо, подозревают, что ты унес меня сюда. О тебе много говорят, кстати, Учиха. — А? — не понял я. — А чего обо мне говорить? Я тут сам лясы точу уже сколько времени. Вон, местного затворника в люди вывожу. И, думаешь, мне хоть кто-то спасибо сказал? — Теме! — глухо зарычала черепаха. — Акацуки. Слышал о таких? — Ну, допустим. — Они собирают нас, хвостатых. — Так может они местные Гринпис, спасают вас. Там, кстати, братец мой. И хоть я в нем разочарован, но могу с тобой записочку передать. Он тебя приютит, подберет комфортабельный террариум, и будешь ты там жить, с Шукаку черепашат плодить. — Дурак! — мне больно прилетело когтистой лапой по руке. — Их цель — десятихвостый! Чтобы вернуть его, нужно собрать чакру всех девятерых хвостатых! — Ох, черт, что же вы так все осложняете то! — взвыл я. На всякий случай встал с кровати. — Хвостатые какие-то, теория заговора, скандалы, интриги… тьфу! — Это коснется всех, — серьезно предупредил Квази. — Я говорил им, — пожал я плечами. — Рассказал о Какаши-сенсее. Меня слушать не стали. И вот когда будет поздно, мы с тобой, дружочек, будем далеко! Мне надоело тут прозябать, знаешь ли. Посмотри на мою кожу! Да я скоро как Орочимару линять начну! Это же невыносимо! Господи, теперь понимаю почему арабы так одеваются! Песок… везде песок!       Медленно, но верно к горлу подкатывала истерика. До сих пор она уверенно душилась во мне, но с появлением Квази я понял, что пора валить. Но как? — Меня не выпустят отсюда. Это тебе не Коноха. Усыпить бдительность не вышло. Нравлюсь я только Темари, но опять же — это не Коноха, тут бабы не такие дуры… — Очень тонко подмечено, Учиха.       Голос раздался от двери и прозвучал столь грозно, что по телу невольно пробежали мурашки. — Значит, Треххвостый был все время с тобой? — пропела Темари, довольно скалясь.       Я метнулся к Квази, подхватывая его на руки. — Не отдам. — предупредил я. — Я люблю животных, и брату твоему живодеру мучить его не отдам. Хватит ему своей черепахи, пусть с ней и играется. — Енот, — вдруг поправила меня Темари. — Что? — Шукаку — енот. — Енот, — согласился я. — Это же еще лучше! Его хоть тискать можно, а ты посмотри на эту жертву Чернобыля! Ну ни обаяния, ни милой мордочки. Зачем он вам? — Ты действительно такой идиот или притворяешься? — вмешался в наш диалог виновник переполоха. Он ловко выскользнул из моих рук, но тут же оказался на плече. А я уже и забыл, как больно его когти вонзаются в плоть. — Темари, — начал я, когда понял, что Квази вцепился мне в плечо намертво. — Мне жалко их. Видел я условия их содержания. Это же не жизнь! Никто так жить не должен. Ну и что, что он рожей не вышел? Он неплохой, правда. — Они — оружие, — сощурилась Темари. — А ты, Учиха, бестолочь! — Да и пусть бестолочь, — легко согласился я. Повел плечом, к удивлению Квази послушно спрыгнул на пол, а сам я медленно подошел к Темари и даже взял ее за руки. — Но, милая моя, пусть я неисправимый оптимист и пацифист от мозга и костей, но я верю, что все можно решить миром. Ведь лучше любить, чем воевать, правда? — вкрадчиво закончил я, со всей нежностью взглянув на Темари.       Девица залилась краской и смотрела на меня совершенно не понимающе. Опешила, не зная, что сказать и как действовать в подобной ситуации. — Я клянусь честью своего клана, что не замышляю ничего против Суны, а твоему брату искренне хочу помочь. Но… Темари! — я упал на колени, как в сопливом романе хватаясь за ее руки. — Темари! Так жить нельзя! Ты нравишься мне. Очень нравишься, и теперь, когда ты посвятилась в мои тайны — это такое облегчение! — Учиха! Что ты творишь? — зашипела она, пытаясь вырвать свои руки из моей хватки, но я не пускал. Поцеловал каждую. Темари не сразу вспомнила, как снова говорить.