Поменяться местами

      Что я знал об организации предвыборной кампании? Да ровным счетом ничего. Нужны были деньги, реклама, хорошо продуманная программа, которую, разумеется, никто претворять в жизнь не собирался.       А что я знал о Суне? Пожалуй, и того меньше. — Идиот, — кратко подытожил мой гениальный план Канкуро, после того, как выслушал мои краткие соображения, как привести его брата к власти. — Конечно, идиот, — легко согласился я. — Будь я умным, сидел бы сейчас на пляже, сексапильная блондинка приносила бы мне пина коладу, а Квази бултыхался бы с другими черепахами в океане, а не у жуков территорию отвоевывал. — Так ты все-таки знаешь где Треххвостый? — не упустила шанса подловить меня на слове Темари. — Понятия не имею, — серьезно ответил я, — но собрались мы здесь ради вашего брата. Так что будьте внимательней. — Да говорят же тебе — бесполезно это все, — начал закипать Канкуро. Он развалился на тахте, раскинув руки по ее спинке, смотрел на меня враждебно, и, кажется, вообще не понимал, зачем продолжает сидеть на этом импровизированном совещании.  — Чего это? Ягура вон садистом-маньяком был. И младше Гаары раза в два. И ничего — выбрали же его как-то. — Я всегда был монстром, — вдруг заговорил до этого молчавший Гаара. — Во мне запечатан Шукаку. Однохвостый. — О, родственничек Квази? — удивился я. Представил еще одну черепаху. Передернуло. — Ну, привет ему. И если он там тоже на цепи сидит, то мои ему сочувствия. Но говорим мы не об этом. Надо убедить людей, что ты — изменился. Изменился же?       Гаара неуверенно кивнул. — Ну вот. Сходи, не знаю… к сиротам, в дом престарелых, поговори с тамошними, узнай, что нужно, пообещай, что, придя к власти у них будут все блага.       Повисло долгое молчание. — Этого слишком мало, — вдруг совсем другим голосом ответила Темари. Мы встретились с ней глазами, и в ее я прочел глубокую задумчивость. Потом она отвернулась, подошла к окну и в мою сторону больше старалась не смотреть.       Это вдохновило меня вспоминать все немногие книги, что я прочел за свою жизнь. В основном фентезийные; все игры, что я прошел, будучи ребенком. Как там герои улучшали жизнь окружающих? — Этот мужик с тряпкой на голове, ну… что допрашивал меня, слышал, печется только об элитных шиноби. Что если Гаара будет впрягаться за остальных? Ну, не знаю, экипировку улучшить. Бесплатно оружие заточить, подарить комплект взрывательных бумажек. Можно на пару миссий вместе сходить, так сказать боевой дух поддержать.       Канкуро поднял на меня странный взгляд. Не такой, как у его сестры (женщины всегда на меня смотрят по-особенному в конце концов), но как-то более заинтересованно взглянул что ли. — Они боятся меня, — вклинился Гаара в мои гениальные планы своим пессимизмом. Он был бледный, и хоть держал осанку, взгляд был потерянный, а тощие плечики так и норовили ссутулиться под гнетом комплексов. — Цыц, — бросил я, — не брюзжи как бабуля. Нет таких проблем, которые нельзя решить.       Темари вдруг сразу развернулась в нашу сторону, зачем-то потянулась к подсумку на бедре, Канкуро тоже подозрительно напрягся. Гаара прищурился. — Ну, да, трудно будет, согласен, — проигнорировав общее напряжение, продолжил вещать я, — но тебе не так много лет, чтобы ничего нельзя было исправить. Улыбнись там пару раз, не впадай в депрессию, если люди с непривычки продолжат шарахаться. В общем, будь проще, и люди к тебе потянутся. А чтобы ты понял, как это делается, то давай вместе везде ходить. Я своим очарованием, буду отвлекать людей, так что ты на моем фоне не будешь казаться сосредоточием всех мировых комплексов. Ты, главное, на людей волком не смотри, и все круто будет. — Ты псих, — наконец подытожил наш разговор Канкуро.       Пожалуй, эту фразу я слышал от каждого, кому посчастливилось со мной близко познакомиться. А ведь Канкуро был моим хорошим другом в том мире, а в этом что-то дичился. Может, стеснялся подойти и поговорить по душам? Ладно, я ему помогу, так уж и быть.       Поэтому широко улыбнувшись, что сильно ему не понравилось, я почти пропел: — Знаешь, дружище, что бы я делал без твоего ценнейшего мнения.

***

      Учиха Мадара. Легендарный шиноби, один из основателей Конохи (хоть об этом предпочитали замалчивать), талантливейший глава за всю историю клана Учиха… Сидел напротив, с добродушной улыбкой окидывая меня оценивающим взглядом.       Всемогущий воин представлялся мне как-то иначе, в моем воображении у Учихи Мадары не могло быть столько доброты во взгляде и этих странных, даже я бы сказал нелепых смешинок в уголках глаз.       Мадара, сидящий напротив, был сед, коротко стрижен, на переносице красовались полукруглые очки в тонкой золотой оправе. Одет он был в дорогой костюм, но красный галстук был фривольно приспущен — в кругу семьи, как успела шепнуть мне чужая память, этот человек позволял себе расслабиться. — Значит, ждешь четвертого? — поинтересовался Мадара, который здесь был для этого тела дедом.       Мать смущенно захихикала. — Вот — да, — развела она руками, но, спохватившись, бросилась на кухню готовить чай для гостя. — А ты, что смотришь на меня волком, внучек? — все в том же раздражающем тоне, обратился ко мне Мадара. — Не боись, не будешь ты молодость на нарах прозябать. Но, сказать по правде, ты меня очень удивил своим поведением.       Мрачный, как грозовая туча Фугаку, сидел поодаль, недовольно сцепив руки в замок и изредка похрустывая костяшками, он всем своим видом давал понять, что если меня посадят в темницу, то он отречется от такого сына. Собственно, это он и озвучил, когда Итачи кратко ввел «деда» в курс дела, пока мать была занята на кухне.       Мадара недовольно поцокал языком, посакрушался, что Фугаку так долго скрывал такую паршивую овцу в семье, что дескать, надо было сразу рассказать ему, он бы выбил из Саске всю эту дурь.       Я вновь подумал о том Мадаре, что жил когда-то в моем мире, и представленные мною методы выбивания мне не понравились. Внутренне содрогнувшись, я опустил взгляд. Что был за человек этот Мадара, я не знал, но если наши миры были хоть в чем-то похожи, то мне не стоило выказывать такого открытого неуважения.       От Мадары я уловил едва слышное довольное хмыканье. — Я хочу послушать, что мне поведает сам виновник этого безобразия, — жестом остановил он Итачи. Брат послушно умолк, а взгляды присутствующих сошлись на мне.       Мать и сестра были выпровожены на прогулку, но рассказывать при Фугаку об угрозе Какузу…       Я не знал, что делать. Взглянув на Итачи, я увидел на его лице такую же неуверенность и от этого мои собственные сомнения сжали горло, не давая вымолвить ни слова.       Потом взгляд метнулся к хмурому отцу — почти такому же, как в той, прошлой, давно забытой жизни. Серьезный и сильный, отец всегда виделся мне таким; брат, стремящийся к новым высотам. Добрая, понимающая мама… Это было так давно, когда гордый клан Учиха был на пике своих сил. Что я знал о них? Они никогда не делились со мной своими заботами и переживаниями. Я никогда не спрашивал, как было тяжело Итачи, пока сам не попробовал тренироваться так же, как брат, никогда не задумывался, какую ответственность нес отец, когда после трагедии мне больше не позволили вернуться в квартал, и какие тревоги хранила в себе мать, когда здесь, попав в этот мир, я так часто видел тревогу в ее глазах, когда отец не приходил домой к ужину…       Но сейчас они были живы, все здесь и мы были семьей. Я чувствовал это как никогда остро. Мог ли я довериться людям, которые так были похожи на моих призраков прошлого? Я не знал. Но сердцем хотелось поверить в эту страшную иллюзию, принять их.       И вдруг стало легко дышать, слова быстро полились единым потоком. В кухне повисла тишина, когда я замолчал. — Значит, Какудзу, — задумчиво протянул Мадара. Фугаку смотрел на меня встревожено. Потом вдруг неожиданно грозно посмотрел на старшего сына. — Я думал, ты более сознателен, Итачи, — начал говорить отец, но вдруг сорвался, как совсем недавно на меня. — Где были твои мозги, когда ты связывался с таким человеком! Ты! Итачи! Не думал я, что в этой ситуации именно у твоего проблемного брата окажется больше сознательности…       И я, и Итачи с непередаваемыми выражениями смотрели на отца. — А ты не думай, засранец, что один взрослый поступок перечеркивает твои прошлые прегрешения! — гаркнул в мою сторону отец.       Я было хотел возмутиться, но не успел и рта открыть, как Мадара одним единственным движением остудил пыл отца: отпил из своей кружки чай.       Все умолкли, ожидая, когда старший Учиха поставит точку в этом разговоре. — Я уже не в том возрасте, чтобы выслушивать эти глупые склоки, — очень спокойно и с достоинством сказал Мадара. Он с улыбкой посмотрел на Итачи. — Молодой человек, как понимаю, вы располагаете основной информацией? Хотелось бы побеседовать с тобой в более приватной обстановке. А ты, — посмотрел он на меня, — приходи в мой офис завтра. Думаю, у нас получится выиграть это дело.       Мадара и Итачи уехали, очевидно, готовить доказательства для моего оправдания. Отец был хмур и весь оставшийся день предпочитал делать вид, будто меня не существует. Я же решил, что будет лучше самому распоряжаться своей судьбой, а не ждать, когда кто-то поможет мне исправить собственные ошибки.       Надо было встретиться с Самуи и потребовать от нее ответ.