Поменяться местами

      Мне казалось, что все, что могло неожиданного со мной случиться в этом мире, осталось в пределах моего нового дома.       Как же я ошибся.       С утра за мной зашел Наруто. Уж не знаю, каким ветром его занесло сюда. Может, живет по соседству? Спрашивать об этом товарища было бы глупо, а потому я воспринял это как должное.       Пожав плечами, я взял из шкафа подходящую по погоде куртку, и мы отправились, как выразился Узумаки, к какому-то месту называющемуся Остановкой.       Всю дорогу до школы, которую мы проделали в непонятной хреновине на колесах, мой друг в красках описывал подробности свидания с какой-то девушкой.       Желание запустить в Наруто какой-нибудь тяжелой вещью крепло во мне все больше. Но я старался сделать вид, что мне интересно, даже что-то отвечал, но когда понял, что блондин не слишком нуждается в комментировании его слов, переключил свое внимание на пейзаж за окном, на людей, сидящих в этом же транспорте, именуемое автобусом.       Разные были пассажиры, в странной одежде. Одни читали, другие смотрели в окно пустым взглядом, подперев щеку рукой, другие дремали, кто-то, кто, так же как и мы с Наруто, ехал не один, тихо переговаривались с соседом.       В школе тоже не было ничего необычного: те же одноклассники, с которыми я учился в Академии, только взрослее, старше.       Кабинет химии гласила табличка на двери. С тяжелым вздохом, я прошествовал за Наруто, сев вместе с ним за последний стол. Не прошло и минуты, во время которой я думал, что в этом мире школа, возможно, такая же, как наша Академия шиноби, а в этом кабинете учеников учат изготовлять яды и лекарства, рядом с моим столом образовалась Сакура. Да, именно образовалась, в одну секунду появившаяся, она с грохотом опустила ладони на стол. Я даже вздрогнул, не ожидая столь бурных проявлений агрессии, и если бы в этом мире существовала чакра, наверное, стол давно бы разлетелся в щепки, а меня отбросило ее ки метров, эдак, на сто.  — Как объясняться собираешься, ты, козел? — гневно зашипела она. Как будто пыталась скрыть наш с ней разговор, но после того, как она привлекла к себе столь много внимания, сделать это было уже невозможно. Все разговоры стихли, и все ученики посмотрели на нас. Ну конечно, такое представление!       Я лениво поднял голову, смерив боевую подругу по привычке безразличным взглядом. Кажется, не стоило. Она завелась. — Ах ты, сука! — закричала она. — Как трахать все, что движется и имеет грудь, так это мы можем, а как по-мужски объясниться это никак, да, Учиха?       И тут случилось то, что я до сих пор не могу не вспоминать без противной дрожи. Я поднялся, схватил Сакуру за горло, припечатав испуганную девушку к стене. — Ты что себе позволяешь?       Голос мой был холоден и от этого пугал, наверное, еще больше. Харуно как-то побледнела, глазки испуганно метались в поисках защитника, но никто не предпринял попытки ее спасти.       Все просто были в шоке. — Эй, Саске, хорош… — сделал попытку образумить меня Наруто. — Не переступай со мной черту, — порекомендовал я Сакуре, — я сделаю вид, что твоей истерики не было, а ты сделаешь вид, что не злюсь на тебя. И если ты еще раз меня хоть как-то оскорбишь, поверь, говорить с тобой будем уже по-другому.       Я отпустил ее и она, словно мешок картошки рухнула на пол, хотя я не сдавливал ее горло и не поднимал над полом, видимо, нервы или еще там что-то…       Я не силен в медицине…       Вернувшись обратно, я наткнулся на звенящую тишину, затем последовали шепотки, а потом все и вовсе переключили внимание на вошедшего сенсея.       Какаши-сенсея…       Сакура, словно тень, скользнула за свою парту, и весь оставшийся урок просидела молча, уткнувшись в тетрадь носом.       Прошло чуть больше недели. Я узнал достаточно многое об этом Саске. Первое из чего было, что он встречался почти с каждой девчонкой в этой школе, так что каждая имела с ним свои счеты. Так же я узнал, что Саске вообще редко появлялся на уроках, в основном торчал в столовой или на школьном дворе в окружении своих друзей, а начинал «учиться» лишь тогда, когда зрело какое-нибудь мероприятие, где участвовали родители. Для всех стало неожиданностью и то, как резко «Саске» поумнел. Почти все науки давались мне на ура, а то, что я не знал — осваивал довольно быстро, стоило раз прочесть учебник. На уроках физического воспитания я пробовал чувствовать свою чакру, но, как оказалось, все без толку, чакры в том виде, что я привык ощущать не было. Я бы дал этому феномену название, как внутренняя энергия, что поддерживала жизнь. Я научился замедлять или, наоборот, ускорять собственное сердцебиение, научился не дышать дольше, чем пять минут, но… никакие техники мне были не подвластны. А печати — были лишь непонятными для всех жестами. И не более того.       Что оставалось? Развивать это тело? Но оно на удивление было достаточно гибким. Я лишь довел это до предельного максимума. Немного набрал мышечной массы, немного прочистил организм от всех тех ядов, что были внутри этого тела и скопились в таком неимоверном количестве, что недели было слишком мало, чтобы избавиться от этого всего разом. Но прогресс был. Я чувствовал.       В доме тоже царила слишком странная обстановка. Я замечал, что «отец» приглядывается ко мне, будто ищет подвох. «Мать» лишь улыбается, радуясь, что ее непутевый сын, наконец, образумился. Младшая сестра стала чаще говорить со мной, даже доверяла мелкие незначительные секреты, которые ей казались крайне важными.       Лишь Итачи, которого я видел после того инцидента пару раз не показал никакой заинтересованности в общении со мной. А я делал вид, что его попросту не существует. Наверное, он одобрял выбранную мной линию поведения и принимал правила игры. Но видимо само провидение решило изменить и это.       Было полвторого ночи, когда зазвонил телефон. Честно сказать, я до сих пор не привык к этим всем устройствам, но телефон чем-то напоминал рацию, правда, с более большим радиусом действия. Насколько большим — я не знаю, но то, что он охватывал целый город, я мог сказать со сто процентной точностью. Звонил Итачи.       Я смотрел на экран, словно звонил мне сам дьявол.       Не хотел я принимать вызов. Да и желание отвечать на звонок, когда надпись на экране гласила «Тупой старший придурок», как-то не добавляла пунктов в столбик «за» к ответу на звонок.       Но телефон все звонил и звонил, замолкая лишь на несколько секунд, чтобы мой кошмар снова набирал меня.       Интересно, а сменить номер телефона можно или он закреплен за определенным человеком уже навсегда? Так или иначе, я накрыл голову подушкой, но помогало это мало. В конце концов, после звонка сорокового, я все же сел, схватил телефон и раздраженно выкрикнул: — Что? — Где ты, черт тебя дери? — Я — сплю. Где ты — мне не интересно. — Ты должен мне помочь. — С чего это вдруг?       Вопрос остался без ответа. — Я… Саске, ты должен, понимаешь?       Должен. Вот так легко и без всякой задней мысли. Я тихо фыркнул. — Если это не приглашение на составление завещания, после чего ты скончаешься в течение пяти минут, мне — плевать.       Повисла пауза, потом на той стороне послышался шум голосов, чей-то громкий кашель и затем звук льющейся воды. — Саске-кун? — говорил уже совсем другой голос. Мужской, кажется. В том гвалте, что лился из усилителя звука я и собеседника то плохо слышал. — Ну и? — грубо бросил я, уже порядком устав от этого каламбура, и сам не зная, зачем поддерживаю этот разговор. — Твоего брата надо забрать, — сказал мне парень, — ему тут очень плохо. — Да неужели? Что, кашляет кровью и бьется на полу в судорогах? — Ну, до этого пока не дошло, но нам тут, как бы, не нужна шумиха. — Вы же его друзья, почему бы вам самим не позаботиться о нем?       Послышался приглушенный смех. — Нет, нет, Саске-кун, друзья, конечно, но ему лучше выспаться дома и прийти в себя, понимаешь? Он так долго пытался дозвониться тебе, что просто жаль будет, если он проснется утром не у себя дома и поймет, что его брат не позаботился о нем.       Прожив в этом мире неделю, я привык и к тому факту, что это не сон, не гендзюцу, и не другого рода воздействие на сознание. Я даже смирился с тем, что здесь живы мои родители, что у меня есть младшая сестра, друзья, есть связи с собственным городом и есть будущее, полное перспективы и красок. Я мечтал об этом столько лет, мечтал так сильно, что, кажется, стал забывать, что убив Итачи, я не верну к жизни свой клан и не изменю то, что исправить было уже просто невозможно. В моем сердце не было места ни жалости к себе, к окружающим тем более, не было места для привязанностей и чему-то простому, но необходимому каждому человеку. Все это в моем сознание было отложено в дальний ящик, склеено, забито гвоздями, да и закопано глубоко внутри. Месть — вот то единственное, ради чего я жил и дышал. Но…       Попав сюда, все это лишалось смысла. Моей целью было вернуться домой, но сейчас, позвонив Наруто и вкратце объяснив ситуацию, мы на «такси» мчались по ночному городу за Итачи, и я понимал, что возвращаться домой мне попросту незачем. Осознание пришло ко мне быстро, за долю секунды, будто вспышка молнии, поразило все сознание. Итачи убил мой клан, он причина моей боли и ненависти. Тогда зачем же я тайком выбирался из дома, боясь разбудить родителей и сестру, зачем будил друга и мчусь в неизвестность спасать человека, который испортил мою жизнь?       Я не мог ненавидеть этого Итачи. Этот Итачи — мой нии-сан. Он ничего мне не сделал, и я не мог отказать ему в помощи.       Это был клуб для элиты, как объяснял мне по дороге Наруто, которого я слушал лишь в пол уха. Говорил он как обычно много, но как ни странно по делу. Кажется, здесь Наруто отличался большей сознательностью. Ах, еще у него были живы родители. Какой же шок был для меня увидеть Четвертого Хокагэ как отца Наруто…       А еще его младшего брата Менму, похожего с Наруто чуть ли не как две капли воды, но если приглядеться к ним внимательнее, не беря во внимание разницу в росте и возрасте, различия в их внешности все же были. Но Наруто не слишком тепло общался с братом, хоть и любил его по-своему, но в тот единственный раз, что я был у них, они о чем-то горячо спорили. Что послужило причинной ссоры, я так и не понял. Вроде, Менма взял любимую чашку Наруто, да и не помыл. Разве это причина?       А Итачи?       Почему Саске так и не смог найти с братом общий язык? Почему отчуждение со стороны Итачи было настолько явным? Я не знал… Но он позвонил мне… именно мне…       Такси остановилось на заднем дворе клуба, рядом с мусорным баком. Не успел Наруто набрать номер Итачи, как моего брата вынесли под руки двое непонятных типов. Я никогда прежде не видел их, ни в своем мире, ни в этом. Один был крупный, с повязанной на лицо светлой банданой, что закрывала нижнюю часть лица, в дорогом строгом костюме, будто только что вернулся с важных переговоров. Его не длинные, но достаточно неухоженные волосы мышиного цвета были собраны в небрежный низкий хвост. Второй человек был полной противоположностью первого. Худощав, хотя из-под распахнутой белой рубашки отчетливо были видны кубики пресса. У него были зализанные назад светлые волосы, а глаза закрывали темные очки. — Короче, парень, — начал первый, тот, что был в костюме, — передашь своему братцу, что завтра я жду его у себя. И пусть только попробует не явиться.       Они скинули брата подле меня, видимо нисколько не заботясь, успею ли я подхватить его. Но я успел. Перекинув его руку себе через плечо и придерживая другой за талию, я старался встряхнуть Итачи и хоть немного привести в чувство. Но, кажется, это было совершенно бесполезной задачей. Брат то ли дремал, то ли бредил. По крайней мере, он что-то бормотал, тихо посмеиваясь. Наруто подхватил его точно так же с другой стороны. — Какудзу-сан, а что случилось? — спросил мой товарищ, но этот рослый мужчина, к которому он обращался, лишь хмыкнул. — Ох, ребятки! — воскликнул второй, вскинув руки к небу, будто просил небеса о милости. — Ваш бедный друг совсем не хочет понимать… — Закрой рот, Хидан! — рявкнул Какудзу. Тот, кого назвали Хиданом, кажется, пропустил мимо ушей гневный окрик, продолжая смотреть из-под темных стекол очков в не менее темное небо и бормотать что-то на латыни.       Какудзу фыркнул, повернулся ко всем спиной и уверенно зашагал обратно в клуб. Хидан замолчал, будто только что осознал, что его оставили одного вместе с подростками, сокрушенно покачал головой и поплелся следом за товарищем. Хотя, я сильно сомневался, что этих людей можно назвать друзьями. Мне не нравилось в этой ситуации все, особенно их непонятные дела с моим братом. — Наруто, ты знаешь, где живет Итачи? — Да, — растерянно кивнул мой друг.       Я направился к такси, крепко держа брата, Наруто последовал с нами, помогая мне нести Итачи. Запихнув его на заднее сиденье, я закрыл дверцу. — Отвези его домой. Я разберусь, что здесь происходит. — Эм, Саске. Не надо. Ты что? Это же Какудзу! Да он тебя пришьет на месте, а потом скажет, что ты сам себе голову прострелил. И ему поверят!       Значит, у этого Какудзу есть метательное оружие. Хорошая заметка. — Я должен разобраться, что здесь произошло. И этого так не оставлю.       Сунув деньги водителю, я резко отпрянул от транспорта, не дав моему другу ничего мне ответить. Машина тронулась, а я направился прямиком в клуб, дабы разобраться в этой ситуации раз и навсегда.       Семья. Он — моя семья. И плевать, что к этой мысли еще предстоит привыкнуть.