Поменяться местами

      Я точно знал, что где-то жестко просчитался… понять бы где… — Саске-кун! — пропела моя маленькая персональная головная боль, прежде чем вцепиться в мою руку мертвой хваткой.       Ах, ну да, я польстился на миленькое личико влюбленной в меня девчонки. С этого и начались мои беды… — Сакура, окстись! — буркнул я, но мой раздраженный шепот не возымел эффекта. Главное, не упустить момент, когда маленькая головная боль эволюционирует до состояния мегеры, отравляя жизнь лишь одним свои возмущенным голосом. — Итак, мои дорогие, — начал я, оборачиваясь назад к плетущемуся за нами с рюкзаками Наруто, нет, а что, мне прикажите тащить такие тяжести? Хватит с меня и того, что Сакура прицеплена, словно на буксире и не денешься ведь от нее никуда… — Че? — огрызнулся Наруто, сбрасывая свою тяжелую ношу прямо на дорогу, отчего поднялось целое облако пыли. — Того, корректировка в планах с поправкой на одного человека.       Нихрена ж не поняли, судя по рожам. А из меня плохой оратор.       Вообще, я все очень здорово придумал и рассчитал. Для нас с Наруто. Мы, строя последних кретинов у ворот, кричали бы, что нам что-то срочно понадобилось в лесу, что нам смерть как нужно выйти и все в подобном духе… Естественно б нас выпустили, кому охота связываться с психами? Потом бы мы отправились на поиски Дейдары, уж слишком у меня кулаки чесались расквитаться с этим блондинчиком за все хорошее, что между нами было. Ну, а потом уже и по душу Итачи отправиться.       Пришла Сакура с моими вещами. И если я еще мог сделать вид, что мы обсуждаем мой месяц плена, то возглас Наруто о том, что завалить парочку ряженых клоунов для него — раз плюнуть, и он ждет не дождется, когда мы уже отправимся в путь, погубил все мои мечты о маленькой семейной вылазке. Пришлось отправляться большой дружной шведской семьей. Я — папочка, Сакура — мамочка, а Наруто наше шило, которое готово болтать без умолку двадцать четыре часа в сутки. Хотя нет, я и папочка, я же и мамочка. Сакура — баласт, от которого я планировал сбежать при первой же ночевке.       Дружной гурьбой мы дошли до ворот и вот тогда я понял, что идеальным план был лишь в моей голове. На вопрос, зачем нам покидать пределы деревни и где наше разрешение, все, будто по сговору уставились на меня. — Ну… понимаете, тут такое дело…       Жил был маленький мальчик, любивший свою семью. И была у него старшая сестра, жгучая такая брюнеточка, правда мысли ее мучили суицидальные, да и страдала она сложно выговариваемым психическим расстройством. И вот однажды, она влюбилась и побежала вслед за своим принцем, позабыв родной дом. А маленький мальчик, страдая от разлуки с ней, побежал прыгать со скалы. Ну, а при чем тут мы? А мы, доблестные ниндзя непременно должны спасти юное дарование из цепких лап смерти. А кого именно спасать, я благоразумно не уточнял.       Вот примерно такой бред я нес.       Видимо, попались нам не слишком дотошные охранники, а потому, покрутив пальцем у виска и благословив, выпустили, но предупредили, что, если в следующий раз у нас не окажется пропуска нас отправят прямиком к АНБУ разбираться. Кто это такие, я не имел ни малейшего понятия, но звучало солидно, а посему, я отметил про себя, что им ни при каком раскладе лучше не попадаться.       Вот так мы и дошли до перекрестка. А где же камень указательный? Он здесь просто обязан быть. Хотя в этом мире, куда не пойди, везде смерть свою сыщешь. — И чего мы стоим? — возмущенно поинтересовался Наруто, разминая затекшие плечи. — Если стоим, значит надо, — огрызнулась Сакура и улыбнулась мне, будто ждала похвалы. Жаль сахарок не взял. Сейчас бы пригодился.       Так, ладно. Нужен план. Местности я не знал, компасом отродясь пользоваться не умел, в картах разбирался исключительно благодаря навигатору. Хотя, что-то мне подсказывает, в этом мире нет гениального механика, который изобрел столь полезное устройство. — Итак, выбирайте, — щедро предложил я, обводя рукой местность, — куда пойдем. — А куда нам надо? — скромно спросила Сакура, таки отлепившись от меня. Она достала из набедренной сумки свиток, развернула и долго вглядывалась в него. — Ну, в ближайший населенный пункт, я думаю. — Так мы оттуда только пришли, — справедливо сообщил Наруто, усаживаясь на дорогу в позе лотоса.       Я вздохнул, мысленно сосчитав до пяти. Этот Наруто хоть и милый, но туп, как валенок. Даже раздражало. Я-то думал, что это я на фоне своего лучшего друга был неандертальцем озабоченным, а стоило попасть в параллельную вселенную, то вон, как самооценка растет. — За день мы можем дойти до страны Рисовых Полей, но… — Сакура пожевала губу, явно боясь заканчивать свою мысль. — «Но» что? — нетерпеливо уточнил я. — Орочимару, — тихо прошептала она, — говорят, он там всем заправляет.       Орочимару… Орочимару… где я слышал-то это имя?       Ах да! Точно! Странный типчик, чем-то напоминающий рептилию, неудачно мутирующую в человека, таскался раньше за моим братцем, явно с неоднозначными намеками спариться с ним, или что там гады делают? А еще работает и для наших, и для не наших, толкая какие-то незаконные штучки, прикрываясь своим террариумом. Уж что он там проворачивал — не знаю. Итачи его не любил, и это было мягко сказано. Как-то он признался, что с радостью бы засадил этого типа за решетку, а если повезет, то сразу на электрический стул. Но Гад имел свойство ускользать в какую-нибудь щель и отсиживаться месяцок-другой в подполье.       А если в этом мире все наоборот, то и здешний Орочимару должен разводить кроликов и быть самым добрым и святым человеком. Итак, решено! — Топаем, значит, в Рисовые Поля, — смело констатировал я, уверенно идя вперед по дороге. — Эм, Саске, — осторожно позвал меня Наруто. — Ну, что еще? — недовольно бросил я через плечо. — Рисовые Поля в другой стороне, — указал Наруто пальцем в нужное направление. ...       Была, конечно, своя доля иронии сидеть связанным на холодном земляном полу в каком-то странном месте. В этом помещение стояло только одно единственное кресло, да и канделябры на стенах, дававшее, впрочем, не совсем хорошее освещение. Мои ноги затекли, а замерзший зад требовал немедленно комфорта. Раз зад требует, нужно подчиниться, справедливо решил я. Правда подняться и прошагать к креслу оказалось делом сложным и длительным. Оказывается, вставать с завязанными за спиной руками, которые почти и не чувствовались, было на удивлении сложно. Сложно заставить затекшие ноги слушаться и уж тем более неимоверно трудно найти удобное положение на чужом кресле, когда невыносимо ломит плечевые суставы, и примоститься в нем так, чтобы было удобно каждой моей конечности. Зато, когда я уселся, то почувствовал толику радости со смесью восторга. Мои спутники недоуменно взирали на меня с пола, сидя на коленях именно в той позе, что их оставили. Нет, ну не глупо ли? Правда поначалу они пробовали резать кунаями веревки, но оказалось, что они заколдованы и резке не поддавались. Наруто кричал, дрыгаясь, как червяк на солнцепеке, Сакура возмущенно шипела на него, а я хотел, чтобы маньяк, притащивший нас сюда, уже, наконец, избавил меня от общества этих двоих.       Но вот сейчас я с комфортом расположился в кресле, и думать забыл о том, где мы, и что нам делать, пока не открылась тяжелая деревянная дверь, и в проеме не образовался силуэт Орочимару.       По правде сказать, Гад выглядел еще хуже, чем я его помнил. Его патлы, что раньше доставали ему едва ли до плеча, теперь спускались по спине до самой задницы. Макияж пьяной гейши явно выполнен рукой начинающего мастера. Да и костюмчик даже для Хеллоуина был как-то чересчур.       Он обвел каким-то нездорово-блестящим взглядом комнату, пока наши взгляды не встретились. — Саске-кун! — пропел он, да таким счастливым голосом, что меня даже покоробило от столь явной радости. Да и вывод напрашивался неутешительный: он общается с тем унылым хмырем, что сейчас захватил мое тело. — Оу, приветик! — воскликнул я почти так же радостно, как подобает при встрече старых друзей, — сколько лет, сколько зим! Не сочтите за труд объяснить, почему дорогих гостей похищают с улиц, связывают и притаскивают, да еще так бесцеремонно, в помещение, где и картошку хранить-то будет жалко?       Сказать, что Орочимару удивился, не сказать ничего.       В мгновение ока он оказался рядом, склонился передо мной, внимательно вглядываясь мне в глаза, будто на моей радужке была написана целая поэма, не иначе. — Интересно, — протянул он наконец, — как странно подействовала на тебя печать, Саске —кун. — Отойди от него, ты, подонок! — закричал Наруто и снова задергался, как ужаленный.       На крики приятеля никто не обратил ровным счетом никакого внимания.       Эх, Наруто-Наруто. Неужели здесь я буду прикрывать твою попку? А я не хочу этого делать! — Эй, Наруто, полегче, — поспешил я уладить возникающий конфликт, — мы же в гостях. Как ты себя ведешь?       Намикадзе уставился на меня полного непонимания взглядом, а потом злобно зыркнув на патлатого, на удивление замолчал. Я даже и не сомневался, что он еще что-то ляпнет, просто думает, а что же именно. Но у меня были пару драгоценных секунд, а потому все мое внимание было приковано к самому хозяину подвала. — Итак, может, вы нас развяжите, и мы обсудим все за чашечкой чая? — предложил я.       Орочимару выпрямился, наконец, убравшись от меня на приемлемое расстояние. Рот его искривился в подобие улыбки. Хотя, если это улыбка, то тот, другой Саске, заядлый весельчак.       Твою мать, а я ведь попал, причем конкретно так попал. Закон подлости сработал как весьма кстати, и Гад оказался таким же, как и в моем мире. И что теперь делать? — Слушай, может, договоримся? — предпринял попытку дипломатических переговоров я, взирая на своего похитителя с вымученным выражением. — Договоримся? — удивленно переспросил Орочимару, заинтересованно склоняя голову набок. — О чем же? — Ну… что вы хотите за нашу свободу? — спросил я.       Ответ меня убил. Нет, не просто убил, а добил окончательно, развеяв все иллюзии, относительно этого человека, убедив меня в том, что он натуральный псих. — Твое тело. — Так спокойно он это говорил, как само собой разумеющиеся…       Да, блин… — Ну я… эм… я как бы больше по девочкам, если что… — промямлил я, бегая лихорадочным взглядом по помещению. Мозг работал на все двести процентов, адреналин стучал в висках, а попка поджималась от благоговейного ужаса, чувствуя нависшую над ней угрозу лишения чести и достоинства.       Его смех был похож на кашель или карканье, такой хриплый и надрывный. Нет, конечно, я понимаю, ему смешно… и… — Вы пошутили же, да? — я попытался улыбнуться. Но его красноречивый взгляд говорил об обратном. — Ты даже не представляешь, сколько сил ушло на то, чтобы добраться до тебя, Саске-кун, — заговорил он.       Ну вот, начинается. В лучших традициях любого дешевого американского фильма про супер-героя, главный антагонист объясняет свои планы. Послушать что ли? Да нет, времени, увы, нет…  — Я долго ждал этого тела…       Я особенно и не слушал. В ушах невыносимо звенело. Краем уха, я слышал, как что-то кричат мои друзья, как беснуется Наруто, щедро рассыпая проклятиями направо и налево.       А потом вдруг глаза невыносимо зачесались. Их резануло такой болью, что мне сделалось дурно.       И… я провалился в темноту, чтобы уже через секунду оказаться на том самом островке, окруженный молниями.       Я потерял сознание или что произошло?       Твою же, как мне все это надоело. Надоели эти ниндзя, эти техники и этот страх за свою жизнь. Почему людям не живется нормально?       Схватившись за голову, я пытался закрыться от этих громких раскатов. Глаза и без того щипало, а от этих ярких вспышек становилось только хуже. Я метался по маленькому участочку земли, не зная, куда себя деть от этих ощущений и накатывающей невыносимой головной боли. Глазницы жгло, словно огнем, и я не мог открыть глаза. Я ничего не мог. И мне делалось противно от самого себя. Ни в моем мире, ни в этом я не стою ничего. Я — никто. Даже у того хмыря есть цель, пусть больная, как и он сам, но он борется, кладет жизнь на ее достижение.       А я?       А потом я почувствовал, как моя нога увязла в чем-то зыбком, и я провалился куда-то. Глаза распахнулись сами собой и… чужая жизнь, чужая боль, чужое прошлое ворвались в меня. Я смотрел на все со стороны и был им — одновременно. Я учился, я падал и снова поднимался.       Я провалился в это море своей чакры. Вот только… эта сила… как вода, как мир была целостной и гармоничной. Это была часть меня, это был я, моя жизнь. Да, по большей части это был внутренний резерв того Саске, но в этом мареве я разглядел яркие вкрапления, показавшиеся мне до боли родными. Это была моя чакра, что была во мне всегда, просто я об этом не знал.       Я протянул руку, касаясь красного всполоха и почувствовал, как он врывается в меня, будто ударом тока, подхватывает меня, закручивает в вихре и выносит куда-то.       Печати, которым меня обучал Итачи вдруг показались мне бесполезными и смешными. Я вдруг осознал действительное значение. Чакра — это не источник силы, это источник жизни, а он — безграничен.       Я должен спасти себя, вытащить отсюда своих друзей, которые оказались здесь из-за моего слепого эгоизма. И пусть я сдохну, но их я спасу.       В реальность меня выкинуло вместе с приступом боли и ярости, бившейся в голове.       Веревку на руках разорвало, и я вцепился окутанными фиолетовым пламенем пальцами в шею Орочимару, а потом, сконцентрировав чакру в ноге, пнул его в живот.       Он явно не ожидал ничего такого, а потому не успел поставить блока, а отлетел к стене, оставляя на ней внушительную вмятину. А я, ни медля ни секунды, направил испаряющиеся пламя на веревки, что сдерживали моих друзей и они сгорели.       Уже потом, позже, когда я занялся самокопанием, я вспоминал эти чувства и ощущения. Пламя не жгло и будто горело на чем-то, что покрывало мои руки, вроде металлической пластины, как броня… Удивительно. Я не чувствовал страха, и точно знал, что пламя меня не обожжет, как не обожжет и тех, кому причинять боли я не хочу.       Схватив растерявшихся друзей за руки, мы выбежали в коридор. Не давая себе времени подумать, я свернул сразу налево и стремглав помчался вперед.       Горящий в глазах шаринган видел тонкий испаряющийся след из чакры, и я бежал по этому следу, наплевав на все.       Впереди показалась массивная деревянная дверь, правда, приотворенная. Оттуда пробивался в полумрак коридора слабая полоска белого света. Ускорившись, слыша за спиной голоса друзей, которые пытались что-то мне сказать, я желал лишь поскорее попасть на воздух. Вскочить на ближайшее дерево, крышу, камень… и умчаться как можно дальше от этого места.       Вот только ворвавшись через дверь, я замер. Потому что это оказалась вовсе не улица, которую я ожидал увидеть, а лаборатория, с высокими колбами, в которых плавали люди, как заспиртованные жабы в классе биологии.