Чужая душа, как обратная сторона Луны — для нас навсегда останется загадкой.
Сергей Рязанцев
Я очнулась от раздражающего звука размеренно капающей с потолка воды. Почему-то легко представлялось, как сотни этих капелек сталкиваются с гладкими камнями и превращаются в крохотные ручейки, питающие это чёртово озеро. Песок вокруг больше не резал глаза своей убийственной яркостью, а казался вполне себе обыкновенного бежевого цвета. Пострадавшая от неожиданного падения часть лица оказалась в воде, а запекшаяся на другой стороне лица после неудачного удара о камни у входа кровь неприятно стягивала кожу.
Я громко закряхтела, даже не думая сдерживаться, и кое-как села на колени. Вода больше не собиралась мне вредить. Мир вокруг продолжал кружиться и плыл при каждом неаккуратном движении.
Вдобавок меня сильно тошнило, но я понимала, что рвать мне нечем. Последний раз желудок наполнялся едой практически сутки назад, и с тех пор пустой суп точно успел перевариться.
Я дотронулась до разбитого виска, который, покинув воду, вновь закровоточил, и постаралась сосредоточиться. Расплывающимся взглядом разглядела виновный во всем кулон и трясущейся, покрытой несколькими тонкими, но вполне безобидными порезами рукой надела на шею, пряча камень за пазухой грязного и дурно пахнущего ханьфу.
— Господи, да во что же я опять вляпалась?.. — каркающий голос громом разрезал мягкую тишину.
Сколько времени я валялась в этой пещере? Закончилась ли битва? Смогли ли они отбиться? Все ли остались живы?
— Теперь меня все будут считать трусихой, — хрипло продолжала вслух рассуждать я, находя в этом успокоение. Одиночество действовало на меня своеобразно. — Сбежала в разгар битвы... Ведь именно так бы поступил настоящий руководитель... Дело — дрянь.
В горле першило, но пить воду из этого озера мне казалось несусветной глупостью. Я сплюнула на землю застоявшуюся во рту кровь, тут же уродливой кляксой расплывшейся на белом песке, и попыталась перевернуться на корточки.
С четвёртой попытки у меня получилось. Правда в какой-то момент все же пришлось вновь застыть, успокаивая закружившуюся в новом круге карусель.
Ноги отказывались слушаться и предательски дрожали. Каждое движение отдавалось новым стуком в голове. Чудом поднявшись, меня тут же едва не скрючило в новом приступе тошноты.
— Какой же все-таки пиздец...
В обычной жизни я старалась не материться. Мне нравилось то ощущение чистоты, которое сохранялось во мне при отсутствии мата в жизни. Я не хотела загрязнять её ещё и таким образом. А может это просто остаточное влияние матери, которая почти никогда не произносила даже простых ругательств типа «идиот», «дурак» или «кретин». Что уж взять с яростного представителя интеллигенции?
Но, судя по всему, и с этой привычкой мне предстоит распрощаться уже в ближайшие дни, потому что все происходящее в последнее время со мной нельзя было именовать иначе, кроме как «пиздец». Такой огромный, жирный и не собирающийся исчезать.
Мне в любом случае нужно было вернуться в лагерь. Сдохнуть, но дойти и в идеале не напороться на тех парней, которые до сих пор могли подстерегать меня в лесу.
А ещё хорошо было бы найти дорогу, потому что я понятия не имела, куда меня вообще занесло... Разве Цинхэ Не не находился в степи? Именно та часть ордена, где я оказалась изначально, да, а вот вся остальная территория была покрыта мелкими, но достаточно густыми лесами и невысокими горами.
Но напороться на преследователей было очень страшно. Так страшно, что при одной только мысли о них, понемногу исчезающая тошнота вновь усиливалась в разы. В таком состоянии я даже простой огонь на ладони зажечь не могла, не то что мечом махать.
Но был ли у меня выход? Я не могла сидеть в этой пещере, как принцесса, запертая в замке, и ждать, пока меня отыщут. Джеминг, конечно, спохватится, когда после боя не увидит меня, но вот найдёт ли быстро? И найдёт ли вообще, вот в чем вопрос...
Дорога до выхода казалась почти бесконечной. Каждые десять шагов я останавливалась, чтобы перевести дух, и вот вдали забрезжил свет от ямы, в которую я прыгнула тогда. Оставалось самое сложное. Проползти некоторое расстояние и подтянуться на руках, что казалось мне сейчас невыполнимым.
— У меня нет выбора, — напомнила я сама себе. — Пошла!
Я легла на живот и медленно, работая на пределе своих возможностей, поползла вперёд, закусывая щеку изнутри каждый раз, когда тело становилось совсем каменным, и двигаться становилось почти невозможно.
Когда я оказалась почти на свободе, рот мой был полон крови. Я в очередной раз сплюнула её куда-то в сторону и перевела дыхание. Оставался последний рывок. Забрезжившая на задворках полуживого сознания надежда на свободу придала сил. Левая рука ухватилась за опору. Правую в перчатке, остававшейся удивительно целой после всех «приключений», я закинула почти по локоть и с трудом подтянулась, сразу же перенося весь вес на грудь и живот. Ребра неприятно стукнулись о выступающие камни.
Мокрая одежда липла к телу, а порез на талии, хоть и перестал кровоточить, но все равно приносил ощутимый дискомфорт. Он вновь заныл, когда я неаккуратно шаркнула им по лесному мусору в виде опавших листьев и колких веток.
Яркое солнце, без труда проникавшее сквозь кроны деревьев, ненамного облегчало положение и лишь заставляло сильнее щурить глаза. Неужели я провалялась в этом озере больше двенадцати часов?
— О-фи-геть...
Тяжелый вздох вырвался из моей груди раньше, чем я успела его сдержать. Надо было переставать себя жалеть. Я вновь подняла глаза на слепящее солнце и попыталась вспомнить, в какой стороне находился лагерь Цинхэ. Если мне не изменяла память, то находились мы на северной окраине, а значит, идти мне было нужно на юг. Какие подсказки по ориентированию я помнила ещё с ОБЖ?
Северная сторона листвы деревьев всегда более лысая, чем южная. С мхом наоборот. На северной стороне древесных деревьев и камней мох растет более обильно, чем на южной. Это я помнила точно.
Дальше — муравьи. Муравьи — теплолюбивые насекомые, поэтому всегда они стараются строить муравейники на более прогреваемой стороне — южной.
Ориентир по звездам отпадал сразу, поскольку днем ориентироваться таким способом было бы, мягко говоря, сложновато.
Луна отлетала по той же причине. А вот солнце бы подошло. Жаль только, что про солнце помнила я немного. Знала лишь, что в Северном полушарии оно восходит на востоке, а садится, соответственно, на западе. В зените находится в южном направлении и если мне не изменяли уставшие глаза, то сейчас солнце как раз находилось в зените. Видимо, удача не отвернулась от меня и на этот раз, ну или просто решила сжалиться и не добивать.
Я получше присмотрелась к деревьям и поняла, что в теории все звучит гораздо проще, нежели на практике. Я понятия не имела, какая сторона кроны у ближайшего дерева являлась менее густой.
Мха на стволах было неприлично мало. Дождь эту местность все же баловал нечасто, но с горем пополам у меня получилось наметить приблизительный маршрут. Небольшие муравейники немного укрепили мою уверенность в том, что
плетусь иду я верном направлении.
Шаг мой был небыстрым, потому что каждый шорох, доносящийся из глубин леса здорово напрягал, заставлял тормозить и прислушиваться к остальным звукам. Но каждый раз мои опасения не оправдывались. Местность постепенно редела, зелень исчезала, и наступало осознание, что я всё же вышла не туда. Однако в радиусе нескольких ли по-прежнему не было ни единой души.
Так мне показалось изначально.
Пока в один момент меня не накрыла здоровенная тень, почти заставившая прямо на месте отбросить коньки от страха. Сердце сразу же убежало в пятки, и я приготовилась расстаться с жизнью на месте. Энергии сражаться у меня больше не было, битва, погоня и пещера отняли слишком много сил, поэтому сейчас я бы даже не сопротивлялась. Ну, может, лягнулась бы пару раз, но быстро бы остыла.
В глазах резко потемнело, и я пошатнулась, в очередной раз приготовившись получить новую шишку, как кто-то бережно подхватил меня. В нос ударил запах сандала, позволяя сразу опознать личность незнакомца.
Я обмякла, позволяя перехватить себя поудобнее, и едва слышно прошептала, перед тем, как окончательно отключиться:
— Знаешь, Лань Чжань, если бы мне не было так плохо, я бы даже обрадовалась, что смогла покататься на твоих руках.
***
Видеть голубое небо после пережитого кажется раем. Вдыхать сухой, пахнущий пылью и травой воздух приятно. Наблюдать, как по новому лагерю, располагающемуся в самом центре вновь отвоеванного ордена Не, туда-сюда снуют заклинатели разных возрастов, оказывается, настоящее блаженство.
Раньше оценить его по достоинству было намного сложнее. Такие мелочи я предпочитала не замечать, отдавая предпочтение земным вещам: питанию, совершенствованию собственных боевых навыков, собственным терзаниям. Но не сейчас, когда на смену очередной битве пришел долгожданный отдых. В этот раз никаких проблем у меня не было. Я старалась держаться поближе к Мэйли и Джемингу, чтобы не получилось как в прошлый раз.
Я умела учиться на своих ошибках. Лучше находиться в большой опасности перед огромным количеством чужих мечей, намеревающихся тебя прикончить, нежели опять дать загнать себя в угол. Второй раз мне так повезти не могло. Снаряд дважды в одну воронку не попадает.
Не сказать, что все эти дни были спокойными. Нет. Совершенно точно, нет.
Лань Сюин,
век бы глаза её не видели, которой поручили перевязывать мои раны. Лань Чжань, который в тот день нашел и вытащил меня из самой настоящей задницы, настороженное отношение со стороны окружающих, когда он меня — окровавленную, мокрую и без сознания — притащил на базу. У людей роились вопросы, на которые я, даже если бы хотела, не смогла бы ответить.
А вот с Лань Сюин получилось любопытно, конечно. Эта зазноба решила извиниться, и ей повезло, что я уже давно остыла и зла на неё не держала. Вот ещё, делать мне больше нечего...
Зачем-то госпожа Чжан доверила меня именно ей. Ни то чтобы я нуждалась в осмотре. Раны были пустяковыми, только озеро, как оказалось, в обмен на информацию высосало много духовных сил. Не самый страшный диагноз, но и не самый приятный.
— Я хотела бы извиниться перед вами, госпожа Лин, — ровным голосом произнесла она, присаживаясь на стул, стоящий рядом с кроватью, предназначенный как раз для посетителей или целителей. — Я поступила ужасно, когда поверила сплетням, не имеющим доказательств.
Её извинения меня удивили, учитывая, сколько лет прошло. Однако отношения наши никогда не напоминали дружеские, и извиняться передо мной спустя почти три года совершенно не было смысла.
Но, конечно, когда дело казалось добродетели, заклинатели из клана Гусу Лань для очищения своей совести и для соблюдения правил были готовы извиниться даже перед врагом.
— Это дело былых лет, — я пожала плечами, чувствуя, как внутри что-то беспокойно поднимает голову. — И сейчас оно меня не интересует.
— Вы прощаете меня?
— Скажем так, я не злюсь, госпожа Лань.
Мне попросту безразлично, к каким выводам вы пришли после стольких лет молчания.
Но как я могла её судить, если до сих пор не знала, что случилось тогда на самом деле. Меня ведь это никогда не интересовало настолько, чтобы ходить по улицам и собирать сплетни, тем более, что сам Лань Чжань когда-то обещал всё рассказать. Так был ли смысл напрягаться?
Она достала из белоснежного рукава стеклянную баночку, которая, кстати, источала запах очень даже приятный и нежный.
— Надеюсь, вы говорите искренне, — произнесла она, мягко втирая тонкими пальцами водянистую мазь в порезы на лице. Один на височной доле, вопреки моим прогнозам, оказался глубоким и грозился оставить некрасивый, пусть и не слишком заметный, след. Правда, Лань Сюин почти сразу меня обнадежила, сказав, что если не затягивать и не пренебрегать лечением, то ничего не будет портить моё лицо. Я согласилась. Шрамов у меня и так было предостаточно.
— А вы думаете, я могу солгать, госпожа Лань? — легкая улыбка коснулась моих губ.
— Я бы на вашем месте злилась, — лаконично отозвалась она.
— Разве в вашем ордене не запрещено хранить обиды?
— Чувствам не прикажешь, — девушка тяжело вздохнула и убрала мазь обратно. Словно желая что-то добавить, она замялась, но затем, крепко сжав пальцы другой рукой, всё же твёрдо прознесла: — Но я рада, что ошибалась на ваш счёт. Выздоравливайте, госпожа Лин.
Тот короткий разговор оставил во мне смешанные чувства. А порой мне даже казалось, что он всколыхнул в душе что-то давно забытое и важное. Отпустила ли я на самом деле эту обиду или просто затолкала её куда поглубже, чтобы не бередить лишний раз старые порезы?
Я прислушалась к себе. Кроме лёгкой тоски по прежним временам в Облачных Глубинах ничего не было.
Что же, это радовало.
Значит, действительно, простила.
Это ведь так важно — прощать. Раньше думала, что буду злиться вечно, а теперь не вижу в прежних обидах смысла. Это ли не настоящее взросление?
Я недовольно хмыкнула. Мне уже стукнул четвертый десяток, а о взрослении я задумалась только сейчас. Ну, как есть инфантильная дура. И как только Цинлун вообще додумался выбрать меня сосудом для своей силы? Ах да, ему просто нужна была очередная человечка для своего жертвоприношения. Вот только странно, что для этого ему пришлось выбирать девчонку из другого мира.
«Что, свои уже не катят, ящерица?»
Настроение тут же испортилось. Я изо всех сил старалась не думать о том, что мне осталось жить всего несколько лет, но, так или иначе, эти мысли посещали меня каждый день, и каждый день я старалась выбросить их из головы до того, как впаду в самое настоящее отчаяние.
Ну, конечно же, я не хотела умирать. Никто не хочет умирать. Тем более во второй раз.
Спасало лишь одно. До двадцати двух мне оставалось более трёх лет. Три года на то, чтобы осознать, что скоро меня совсем-совсем не станет. Хотелось пошутить, что таким образом большинство моих проблем исчезнет и перестанет долбить мне мозги, но мне было не смешно.
Я. Не. Хотела. Умирать.
Мне не нужна была эта чёртова сила в обмен на жизнь. Цинлун цинично дал мне шанс, зная, что уже через четырнадцать лет вновь отберет его у меня. Но вины с себя я не снимала. Всегда же знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и все равно повелась на перспективы. Не захотела найти информацию об этом духе, узнать о плате, которую должна была рано или поздно отдать.
Глупая-глупая идиотка!
Я мрачно посмотрела на небольшую щель приоткрытого окна, которая отделяла меня от шумного лагеря, и отбросила одеяло. Долго прятаться тоже было нельзя. Этикет как-никак.
А ещё, оставаясь в своей временной комнате, нельзя было опьянеть. Даже пресловутая ягодная настойка находилась в закромах Чжан Джеминга, и одной распивать её он бы мне точно не позволил. Присел бы на хвост. Ну да ладно. Пить одной считалось моветоном и признаком алкаша-одиночки.
Поэтому от его компании я бы не отказалась.
Не успела я нацепить на ноги новые, пока не разношенные сапоги, как в дверь постучали.
— Ни минуты покоя в этом клане, ну что за люди... — пробормотала я вполголоса и поднялась с кровати. — Войдите!
Лицо предательски перекосило, когда уже в очередной раз на пороге своей комнаты я увидела Мэн Яо. Этот парень видимо поставил своей целью довести меня до ручки. В его присутствии я даже банально расслабиться не могла, а о нормальной беседе и говорить было нечего.
В руках он держал поднос, на котором стояло несколько чашек и нежно-голубой чайник, от которого шел едва заметный пар.
Точно отравить решил.
— Не хотела бы показаться невежливой, господин Мэн, но почему вижу вас в своих покоях уже второй раз? — оставалось только надеяться, что фраза прозвучала не слишком грубо.
— Вы всё-таки меня не вспомнили, глава Лин, — парень жалостливо поджал губы, и на щеках его проявились милые ямочки.
— А должна?
— Простите, видимо, этот ничтожный, действительно, слишком высокого мнения о себе, раз решил, что уважаемая глава клана Баоши Сенлин запомнит его.
Я нахмурилась, изо всех сил напрягая память, но в голове плавали лишь чёрные пятна вперемешку с попытками создать необходимые талисманы. Тогда я действительно была слишком слаба и рассеянна.
— Тогда, на обучении в Облачных Глубинах, вы вступились за меня перед Цзинь Цзысюнем, — подсказал он, и я вспомнила тот день...
Обучение в Гусу длилось уже несколько недель, когда я втихаря в очередной раз выбралась в Цайи, чтобы набрать нормальной еды и захватить несколько бутылочек с соком из местных ягод. Выжатый мозг без глюкозы решительно отказывался функционировать, отключая остатки и так ослабленного в таких условиях инстинкта самосохранения. Наверное, только по этой причине я решилась сбежать прямо посреди учебной недели из-под носа у своенравной Лань Сюин. Не то чтобы подобные вылазки были запрещены, но относились к ним обычно с недовольством, выраженным, как правило, в выразительном молчании и строгих взглядах, на которые у меня была жутчайшая аллергия.
Проблем у меня практически не возникло, потому что Мэйли всегда огромное внимание уделяла умению сливаться с окружающей обстановкой и быть незаметной в любых условиях.
Услышав громкий презрительный голос в нескольких шагах, я замедлила шаг. Кому-то в голову пришла заведомо провальная идея выяснять отношения прямо на территории Облачных Глубин. Судя по силуэтам вдалеке стояли двое мужчин. Ну, как мужчин? Парней. И, судя по всему, говорили они не о погоде. «Ничтожество», «ошибка природы», — давясь ядом в основном говорил тот, кто повыше. И почему его манера казалась мне такой знакомой?
Обычно я не была поклонницей ссор и споров, но, в этот момент видя, как один оскорбляет другого, мне почему-то захотелось вмешаться и высказать этому нахалу всё то, что думаю (а заодно и часть собственного негатива выплеснуть, совместить, так сказать, приятное с полезным), поэтому я решила не отказывать себе в этой маленькой шалости. К тому же на улице было достачно темно, и лицо моё они бы в любом случае не разглядели. Лишь поэтому я рискнула и направилась к ним. При более близком рассмотрении ханьфу нахала приобрело бежево-золотистый оттенок.
Ну, конечно. Ланьлин Цзинь. Как же я сразу не догадалась, что таким ничем не объяснимым высокомерием похвастаться могли лишь они да Вэни, но Вэни в Гусу не обучались.
Чтобы привлечь к себе внимание, пришлось несколько раз тихо кашлянуть и, дико напоминая себе в этот момент Долорес Амбридж, манерно протянуть:
— Вот уж не знала, что в клане Ланьлин Цзинь так мало внимания уделяют воспитанию.
Оба парня вздрогнули, но наглец пришел в себя быстрее.
— Ты кто такая?! Не лезь не в свое дело и иди отсюда! — гаркнул он и, когда я проигнорировала его слова и невозмутимо продолжила стоять на том же месте, вновь неприязненно покосился на меня. — Ну что?!
— А у вас, оказывается, ещё и со слухом проблемы, а не только с уважением к окружающим, да? Тяжко вам будет, господин.
— Да как ты смеешь?! — взъерился он, тут же забывая о своем прежнем оппоненте. Тот парень продолжил стоять в стороне и, по всей видимости, уходить не желал. — Ты хоть знаешь кто я?!
— Очевидно невоспитанный молодой человек, который привык отыгрываться на других из-за собственной ущербности, — спокойно отбила я, чувствуя, как уголки губ сами растягиваются в весёлой улыбке. — Что вы к нему пристали? Он что вас трогал или как-то задел? Нет, он просто шёл по своим делам, а вы сами к нему прицепились как банный лист. Не нравится — пройдите мимо и не отсвечивайте.
На самом деле, я понятия не имела, как вёл себя тот парниша и как вообще начался их разговор, но почему-то была уверена, что первым остановился и начал ссору именно ланьлинский хам, а тому лишь оставалось стоять да помалкивать. Закусываться с адептами великих кланов было чреватым для обыкновенных заклинателей, у которых из драгоценностей был только меч и то не всегда надлежащего качества. Мне он в любом случае ничего не сделает, а этому парню могло прилететь. Он был из простых, его одежда даже в темноте не выглядела слишком дорогой.
— Считаешь себя такой крутой, да? Ты кто такая вообще?
Он стремительно сократил расстояние между нами, видно рассчитывая, что меня такое положение смутит, и я отшатнусь назад, давая слабину. Но я не отшатнулась. Лишь смерила хама высокомерным взглядом и надменно произнесла, тщательно копируя манеру Мэйли разговора с людьми, которых она презирала.
— В данном случае я действительно веду себя достойно. Если вы так настаиваете, то да, можете поучиться у меня вежливости. Я не жадная, поделюсь, а если хорошенько попросите, то даже могу дать несколько уроков.
Возможно, мне показалось, но из груди парня вырвался тихий рык.
Не привык мальчик-то, оказывается, к ответному хамству... А то все здесь стелятся друг перед другом, даже когда оскорбляют... А тут на, получи тапком в лобешник, хамло!
— Ты! Мышь бледная, я тебя запомнил! Ты ещё будешь молить меня о прощении! — эти слова Цзинь буквально выплюнул мне в лицо, взмахнул длинными рукавами и быстро растворился в темноте.
— Ну вообще-то я не бледная, — с некоторой обидой в голосе проговорила я ему вслед. — А наоборот очень даже яркая, раз даже такое ничтожество как ты меня запомнил.
Я хотела пополнить его характеристику ещё парочкой ласковых, но вовремя вспомнила о виновнике этого недоразумения. Паренёк выглядел серым и почему-то смущенным, насколько мне позволял увидеть вечер. Странная реакция для того, кого только что оскорблял очередной золотой мальчик.
— А ты чего молчал, господин? Не бойся — отвечай ему! Ничего страшного он не сделает, поверь! Только и умеет угрожать, а на большее кишка тонка, — со знанием дела произнесла я, рассматривая тонкие черты незнакомца, хотя, признаться, в темноте это дело было трудновыполнимым. Я не собиралась становиться альтуристкой и вытаскивать кого-то из задницы, но настроение было удивительно паршивым из-за отсутствия необходимого сока и вкусных свежих булочек, а этот Цзинь так удачно попался под руку, что не спустить на него всех собак стало бы преступлением. То, что он мог меня запомнить, я не боялась. На улице было слишком темно, чтобы он смог разглядеть моё лицо в мельчайших подробностях, а если и догадается потом, то ему никто не поверит. Для посторонних на моём лице всегда цвела и пахла маска приторной вежливости.
— Или, в конце-концов, будь хитрее! Вон, пока этот герой где-то шляется, возьми, да подсыпь ему слабительного в суп или чай. Не убьёшь, но здорово подпортишь ему репутацию! Главное выждать нужный момент! У него точно врагов много, тебя не вычислят. Ну все, бывай.
Я хлопнула его по плечу и неохотно побрела в сторону женской половины, в нужный момент скрываясь в тени, и поэтому не заметила, каким взглядом меня проводил мальчишка.
Мальчишка, которого Цзинь Цзысюнь (лишь потом я догадалась, что это был именно он), не стесняясь, называл червивым яблоком и ошибкой природы, хотя сам по нутру был не лучше. И нет, я не защищала Мэн Яо, этот персонаж не нуждался в защите. В ней нуждались те, кому не посчастливилось однажды его задеть.
Вовремя-то я доброту включила. Авось и пронесет мимо меня эту беду. Хотя какая мне разница, если к тому времени меня уже и в этом мире не будет... Отправлюсь куда-нибудь на перерождение, ну или по старинке в ад или рай. Хотя мне с недавних пор определенно заказана дорога в ад.
— Так это были вы? Простите, не признала. Тогда у меня было слишком много забот, — я махнула рукой куда-то в сторону.
— Вы действительно выглядели слишком бледной, — согласился парень, а едва не скрипнула зубами. — Учеба в Облачных Глубинах угнетала вас?
Как ты вообще, зараза, мог разглядеть что-то в той темноте?!
— Немного, — соврала я. Учеба в Гусу перестала нравиться мне уже после первого занятия. — К такому образу жизни можно привыкнуть только, если ты родился там.
— Вы правы, госпожа Лин, — он покорно опустил глаза вниз, скрывая от меня все эмоции. — А как вам орден Цинхэ Не? Этот ничтожный очень надеется, что здесь вы чувствуете себя комфортно.
— Конечно, — очередная ложь, но, тем не менее, она прозвучала довольно искренне. — От всего клана Баоши Сенлин я благодарю вас и вашего главу, господин Мэн, за гостеприимство в такое сложное для нас всех время.
Для полноты картины мне оставалось только поклониться, что я уже и намеревалась сделать, ведь если играешь роль, то играй ее до конца, а роль благочестивой девочки никто не отменял, но Мэн Яо остановил меня.
— Не нужно, госпожа Лин, — он слегка улыбнулся. — Все мы делаем одно дело.
— Разумеется.
— Выпейте чай, госпожа Лин. Наши травы не сравнятся с травами вашего клана, но они помогут восстановиться. Я не отравлю вас, прошу, не бойтесь.
— Я и не боюсь, — я фыркнула, отыгрывая роль оскорбленной девицы, но судя по тонкой ухмылке, убедительно не получилось.
— Пусть будет так, — он мотнул головой, на мгновение сбрасывая маску вечно учтивого господина. — Поправляйтесь, госпожа Лин.
Чайник так и остался дымиться на низком столике. Он не забрал его. Сердце вновь коснулся острый укол совести, и на этот раз я даже не захотела спорить с ней. Я имела полное право не доверять этому человеку, но почему тогда чувствовала себя так паршиво? Будто бы нанесла ему оскорбление, которое он не заслужил. Но он же заслужил! Я знала обо всех бедах, которые принесёт этот человек заклинательскому миру в будущем! Да, конечно, пока что он не успел никому навредить, но он же всё равно обязательно сделает это. Даже если сейчас я попытаюсь отнестись к нему нормально, то в тот момент, когда увижу его первое злодеяние, все равно разочаруюсь.
Мое самобичевание прервал стук в дверь.
— Да вы издеваетесь...
Ко мне сегодня паломничество открыли, а сказать об этом забыли?!
— Глава Лин? Вам просили передать.
Мальчонка в старых, но вполне чистых одеждах, не дожидаясь ответа, вошел в комнату, и, поклонившись, протянул мне крохотный клочок бумаги. И как только согласился вообще что-то брать от незнакомого человека? Да ещё и главе чужого клана относить. А вдруг на бумаге яд?
— Кто передал?
— Госпожа в темно-красных одеждах. Своего имени она не назвала.
Я пристально посмотрела на мальца, но никаких изменений в дыхании или цвете кожи не заметила, и лишь поэтому нерешительно взяла записку двумя пальцами, будучи готовой отбросить её в сторону в любой момент.
— Ты можешь идти.
Надпись на крохотной записке гласила:
«Мне нужно поговорить с вами, глава Лин. В час поздней крысы у северных врат».
Я покрутила бумажку. Никакой подписи или инициалов. Ничего.
На что рассчитывал человек, написавший эту записку и передавший её? На то, что я просто побегу на встречу с ним, забыв о банальных мерах предосторожности. Я не была настолько тупой. Но отрицать, что мне было интересно? Это глупо.
Кто мог мне её написать?
Судя по разборчивому и четкому почерку, это был кто-то из заклинателей, а ещё от иероглифов едва заметно разило ци, словно заклинатель, писавший её, специально стремился таким образом опознать себя и вызвать какое-никакое доверие. Что же... Я сомневалась, что он добился своей цели. Наоборот, меня сковал страх, но вместе с тем любопытство робко высунуло свой розовый нос.
Я крепче сжала в руке клочок бумаги и поспешила на улицу. На трезвую голову с таким делом не справиться. Джеминг. Мне срочно нужен был Джеминг. Если он и был занят делом, то скорее всего на улице: улучшал свои боевые навыки с кем-то из местных заклинателей. Может и с Цзян Чэном, с которым, что удивительно, сошелся характером, а может и с Цзинь Цзысюанем, в котором внезапно нашел хорошего собеседника. В любом случае поиски нужно было начинать именно оттуда.
Я выскочила в коридор, громко хлопнув дверью, и почти бегом ринулась на общую площадь, бегло, но внимательно смотря по сторонам, правда и это не помешало мне едва не сбить какого-то ланьского старейшину.
Как я и предполагала, друг оказался на тренировочном полигоне вместе с Цзинь Цзысюанем. Я вежливо кивнула последнему, получила такой же вежливо-равнодушный кивок в ответ и выразительно посмотрела на друга.
Он уже давно научился понимать меня без слов. Как только Цзинь Цзысюань мудро оставил нас вдвоем, я тут же выпалила:
— Я хочу напиться, Чжан Джеминг, — на самом деле я хотела сказать другое, но видимо подсознание решило иначе.
— Ты с ума сошла, Лин Кесин?! — зашипел он рассерженно и подтолкнул в сторону, подальше от скопления людей, готовых в любой момент подхватить любую слишком громко сказанную фразу и тут же превратить её в сплетню. — В лагере распивать алкоголь!
— Думаешь, слишком нагло? — друг кивнул. — Да плевать! Меня и так многие трусихой считают! Хуже не будет!
— Хотел бы я поспорить... А если на лагерь вновь нападут? Ты что, пьяной отбиваться собралась?
— Во-первых, чтобы напиться до такого стояния мне понадобится целый погреб, — конечно, я утрировала, но чтобы опьянеть мне действительно требовалось немало. — А, во-вторых, просто буду действовать немного медленнее. Так ты настойку взял? Хотя бы одну бутылочку?
Я сложила руки в умоляющем жесте, а Джеминг раздраженно закатил глаза и отрицательно мотнул головой.
— Нельзя уходить от ответственности таким способом, Лин Кайли, — голосом строгого учителя отчитал меня парень. — Сначала мы одолеем Вэней, а потом, если захочешь, я принесу тебе целый ящик.
Я довольно кивнула.
— Запомни свои слова, друг. Ящик, не меньше.
— Но я же образно...
— Ничего не знаю, — я упрямо мотнула головой и отчеканила: — Це-лый я-щик!
Джеминг тихо пробормотал что-то вроде «невозможная» и «сумасшедшая» (большего я не расслышала) и громче добавил:
— Тебя разве не ждут на собрании?
— Почему никто не предупредил?
— Разве господин Мэн не сказал тебе? — парень непонимающе нахмурил брови. — Он же приходил к тебе именно для этого.
— Нет. Не сказал, — я громко чертыхнулась. — Я так понимаю, идти уже поздно?
Он кивнул и завис, рассеянно смотря мне в район талии. Я вспомнила о записке, которую так и не успела спрятать, поэтому просто предпочла занести руку за спину.
— Что это?
— А? А что там?
— Ты что-то прячешь? — чёрные глаза казались слишком проницательными. И очень невовремя они стали такими, кстати говоря. — Неужели любовные письма? Или записки от влюблённых в тебя господ?
— Почти раскусил, — на губах появилась кислая ухмылка. — Записка, но не от влюблённого в меня господина.
— Да? А от кого же? — тёмные брови удивленно подпрыгнули вверх.
— Не знаю.
— В смысле «не знаю?»
— То и значит, — я нервно дернула плечом, думая, говорить ли правду. — Я не знаю, от кого она.
Правда успела сорваться с языка раньше, чем я её остановить. Сетовать на собственное недержание было поздно.
— Степень опасности?..
— Осознаю, спасибо за заботу! — он бросил на меня укоризненный взгляд. — Меня зовут на встречу.
— И что? Неужели пойдёшь?
— Не знаю.
— Обычно ты знаешь больше! — ядовито огрызнулся Джеминг.
— А ты что предлагаешь?! — лучшая защита — нападение. — Пойти?!
Он посмотрел на меня как на дуру.
Так, ладно. А если зайдём с другой стороны. В конце концов, если бы я не собиралась идти, не сказала бы ему ничего даже под страхом смерти. А так ведь все равно решила, что пойду.
— Пойдёшь со мной?
— Ты с ума сошла?! — нет, второй раз за день слышать эту фразу становится даже обидно.
— А вдруг это что-то важное?
— А если это засада? Думаешь, вдвоём справимся?
— Так пойдёшь или нет? — я нетерпеливо постучала ногой по земле.
— Моя мама нас убьёт.
— Она не узнает. В час поздней крысы пойдём.
— Ты ещё и ночью идти собралась...
— Ну, не днём же, Джеминг! Голову включи!
— Ты чокнутая, Кесин, — констатировал он утвердительно.
— Но ты со мной?
— Конечно. На посту главы тебя некем заменять.
Я улыбнулась, хоть и не посчитала эту шутку слишком смешной, но порыв друга поддержать оценила. Может, иногда он и был слишком ворчливым, но, по крайней мере, на него я могла положиться.
***
Друг своё слово сдержал. И как только в лагере прозвучал отбой, он незаметно оказался в моей комнате. Серьёзный. Собранный. Внимательный к мелочам.
Довольно провокационное зрелище, увидь его кто-то чужой.
Да что уж там, репутацию испортит сразу же. Если бы я, конечно, собиралась замуж, а так всего лишь могла бы рассчитывать на сплетни и пересуды.
К моменту, как его нога переступила порог моей комнаты, я, одетая и тщательно укомплектованная различным оружием, лежала на кровати и нервно болтала ногой, уставившись в чистый серый потолок. Резиденция клана Не другими цветами не располагала.
Он кивнул и вот мы, скрытые одним только покровом ночи, аккуратно шагали в сторону северных ворот, мастерски обходя все наблюдательные посты, которые со всей внимательностью запоминали ещё днём.
Я вспомнила наше детство.
Только тогда чувство опасности заменяло чувство предвкушения от очередной забавы, а охрану — талисманы обнаружения, которые дядя Лин любил активировать именно ночью и которые срабатывали, когда ощущали людское тепло в нескольких цунях от себя.
Каждый раз при таких вылазках я дико трусила, но другу этого старалась не показывать, стремясь сохранить авторитет.
И сейчас я трусила. Уже сотню раз пожалела о том, что вообще решилась на эту авантюру, да ещё и Джеминга подбила на это дело, но отступать было уже поздно, да и некуда. Мы были просто обязаны вернуться целыми и невредимыми и, желательно, до рассвета, а иначе возрастала вероятность того, что госпожа Чжан нас убьет.
На посту почти всегда находилась охрана, но каждые три часа она менялась. У нас было ровно два фэня перед новой сменой и ни одного шанса на ошибку.
Мы притаились за ближайшим домом и стали дожидаться, когда этот караул зазвенит мечами (что означало окончание смены) и удалится в свою будку. Чжан Джеминг стоял на приличном расстоянии, но затылком я всё равно ощущала его прерывистое дыхание. Волновался друг, ничего не скажешь. Я тоже переживала, но лишние эмоции сейчас могли лишь помешать и ненароком выдать. Такого я нам не желала, поэтому крепко сжимала рукоять меча в надежде отвлечься и внимательно следила за двумя тенями, которые шевелились и тем самым сообщали о каждом движении своих хозяев.
Словно отзываясь на мои мысли тени дрогнули, послышался тихий лязг металла. Караул закончил дежурство. Я обернулась к другу, который в упор смотрел на меня в ожидании следующего шага. Я отсчитала пять секунд и встала на меч.
Проще было перемахнуть через стену, нежели пытаться открыть ворота. Так мы и сделали.
Вовремя.
Буквально через мгновение вновь звякнули мечи.
Мы сделали несколько шагов вперед, позволяя лесу поглотить нас, и я вгляделась в чащу леса. Слух тем временем тщательно отсеивал посторонние звуки и был готов в любой момент уловить любой подозрительный шорох, который сообщал бы о ловушке. Но лес оставался подозрительно тих. Казалось, что даже насекомые замолкли в ожидании развязки.
Я вновь шагнула вперед и резко остановилась. Ладонь сама потянулась к мечу, слегка звенящему и подрагивающему, словно чувствующему моё настроение.
За ближайшим деревом кто-то стоял.
Я жестом показала Джемингу оставаться на месте и сделала нерешительный шаг в сторону чёрного силуэта, подсвечивая окружающее пространство талисманами. Когда тень двинулась вперед, выходя на свет, из моей груди вырвался предательский вздох удивления:
— Вы?
