Хроники Меди и Грома

— Долго ли еще ждать?.. — Вересенна, уложив ноги на соседнее кресло, скучающе покачивает кубком с златоземельным. Илиаттес переводит на нее взгляд — и чародейка вздрагивает: не даром за глаза чародея Стальных гор зовут «господин Ночь»: кажется, в черно-карем взгляде собрался весь холод его родных земель — и вся темнота. — Подождем сколько понадобиться, — а вот голос у него — сиплый и глухой, навсегда сорванный криками на плацу и морозным воздухом горных земель. — Чтобы создать стабильный портал с берега Бриллиантового океана, нужно время. Там же Око бури сейчас. — Работа Хеййерага?.. — Несомненно, — Илиаттес кривиться: он не выносит чародея Севера. Вересенна слышала на этот счет многое, но правду об истинных причинах их натянутых отношений знают только сами чародеи. Но Совет есть Совет. В него выбрали мудрейших и достойнейших решать судьбы мира по праву ума и Силы. Не физической, конечно, а магической — потому в Совете семь мужчин и семь женщин. Сегодня, однако, их соберется лишь четверо — на Малый Совет: чародей Стальных гор и военный советник короля Илиаттес, чародейка Озерного края Вересенна, чародей Бриллиантового океана Хеййераг Северный и Маайтес, придворная чародейка из Меднограда, столицы Медного королевства. — Илиа, между нами: зачем городить это все? Ну ладно, наше Высочество — отупевший от вина и блядок старый баран. Мы бы могли выиграть войну. Дом Грома — не слабаки и не идиоты, тебе ли не знать. На кой приплетать этих лесных дикарей? Пускай сидят в своих ковенах и продолжают защищать простолюдинов. Даже полезны на своем месте. Но совать их в политику?.. Смешно! Мы и сами можем поддержать воинов грома своей магией — с нас не убудет. Разве не проще убрать Ракаанса III по-тихому?.. Сколько чар и ядов — не пересказать. Маайтес за нас. Зачем сложно, когда можно просто? — Потерпи еще немного, Верес. Скоро я все расскажу. Поверь: мне жаль моих воинов. И жаль всех, кто погибнет когда Дом Грома падет. Но нам это нужно. Нужна та, что будет рождена ровно через семь лет. Дитя Предназначения. Эта девочка многое изменит не то, что для Медного Королевства — для мира. Но чтобы она появилась на свет, нужно, чтобы все исполнилось точно как гласит пророчество Озерной Богини. А для этого придется пойти на жертвы. Всем. И нам тоже. Портал в центре залы мерцает — и из него выходит мрачный светловолосый чародей в плаще, подбитом мехом белого медведя. Вересенна знает, что Хеййераг добыл его своими руками — и без капли магии. Он подает руку вышедшей следом Маайтес. Все чародеи, из Совета и не из него, в курсе, что они любовники, но Вересенна про себя недоумевает: чего она в нем нашла?.. Ей самой не нравятся чересчур мощные мужчины с берегов Бриллиантового океана, а их светлые волосы и будто пронизывающий душу взгляд светло-серых глаз вызывает иррациональное отвращение и неприязнь. Сама Вересенна за тысячелетия жизни чародейки никогда не выбирала их в партнеры. — Прошу, устраивайтесь, — Илиаттес кивает на кресла, расставленные у круглого стола, в центре которого располагается в отверстии круглый очаг. Огонь в нем магический. — Можете наливать себе из любой бутылки. Если вы голодны, я телепортирую сюда что-нибудь поесть. — К черту прелюдии, — говорит Маайтес, встряхивая головой — и с волос слетает веер брызг. Вересенна едва успевает поставить воздушный купол. Почему придворная чародейка ее не любит, она не в курсе, но это начинает делаться взаимным чувством. — Я сюда через шторм портальными коридорами добиралась. Давайте к делу. Иллиаттес, ты хочешь призвать в ближайший бой ведьмаков из старших бойцов ковенов… Чтобы они слились и тем подставили Дом?.. А что дальше? Допустим, королевские войска опозорены, война проигран, мы сдаем землю от Пустыни Черного песка и до Стальных гор — а там мы уж отобьемся всем Советом. Твоих воинов грома с позором разгонят, кто останется жив и не в плену. Не знаю, за что ты их так, но что это даст нам?.. Где мы возьмем новых воинов? — Это усилит гнев народа и аристократии, — объясняет Иллиаттес, — Все истощены и озлоблены войной. Победа могла бы вернуть королю доверие, но поражение станет последней каплей. Нам нужен масштабный бунт и свержение. — Почему бы не устранить его по-тихому, не теряя людей? — спрашивает Хеййераг, как и Вересенна раньше. — Тебе твоих ребят не жаль? Людские жизни не игрушка. — Потому, что по плану нам понадобиться много сирот в ковены, для создания новых ведьм и ведьмаков. Что их аст, как не поражение? Нам нужно некое стечение обстоятельств, которое я расскажу на Общем Совете — чтобы родилась Предназначенная. Та, Что Откроет Миры. Дитя-Пламя. — Ну, пускай так, — передергивает плечами Маайтес. — Итак, что ты каждому из нас предназначаешь в этом трагифарсе? — Ну, что ж. Вересенна, на тебе будет разговор с ковенскими главами. Хеййераг — тебе придется брать на себя все, что связано с призывом Черного Ворона. Маайтес — тебе придется работать на два фронта: сдерживать информацию, чтобы нас не раскусили при дворе — и заодно быть нашим информатором. Ну а я буду одной рукой давать королю военные советы, другой руководить армией, а остальными — ломать изнутри свой же Дом. — Весело… — Надеюсь, оно того стоит! Черная кровь не водица, господин Ночь. — Знал бы ты, чем я рискую… — Помните: это все — во имя всеобщего блага. Либо мы заполучим Дитя-Пламя, Ключ к мирам, либо наш мир погибнет, как предрекла Богиня озёр. Мы все в Совете поклялись беречь мир. Так не забывайте: придется пожертвовать чем-то, чтобы обрести вечность. Когда остальные трое чародеев уходят через портал, Иллиаттес опускает голову на руки и долго сидит так, глядя на неугасимое магическое пламя. — Что, если я ошибаюсь? — спрашивает он у огня. — Что, если столько крови будет пролито напрасно?.. Ночь и огонь складывают звуки и шорохи в общий гул: «Во имя всеобщего блага». Прав он или ошибался — господин Ночь узнает только тогда, когда зачатая в день четырнадцатого года после конца войны Дитя-Пламя станет девушкой детородного возраста. И будет готова исполнить предназначение. Хочет она того или нет. — Хедвига, — воет ночной ветер в Башне Совета, — Воительница Меди и Грома, — трещит огонь. Ставки сделаны. Мир погибнет в огне или возродится в нем. Ставок больше нет.