Хроники Меди и Грома

Хеййераг смотрит на бьющие неистово о берег стальные волны — капли оседают на светлых ресницах и волосах Северного чародея. — Пришло время, говорит он волнам. Океан не отвечает. — Я призвал из тьмы Великого Ворона, а теперь пришло время для Сердца Зимы. Я не хочу этого, о, Мать Снегов… Но так нужно. Во имя всеобщего блага. И горе Северу, если мы ошибаемся… Горе миру. Хеййераг делает шаг и поет первые слова Зимней Саги Вечности — заклятия, что призывает вьюгу, что пронесется по землям Металлического Континента — и принесет им зиму на долгих пять лет. Бесплодные поля и смерти. Хеййераг вздрагивает и едва сдерживает желание закрыть ладонями, с которых согласные с его словами, вылетают злые ветра Бриллиантового океана. Ветра зимы. Лед, лед и погибель они несут. — Сколько будет еще крови на наших руках?.. — каждый шаг Хеййерага по скованным льдом магическим волнам Бриллиантового океана — будто по битому стеклу босиком. На середине океана он останавливается. Отпускает ветра, вьюги, стужу и смерть. И тогда изо льда океана родных земель возникает словно изо льда отлитое Зеркало Времен. Он глядит в него, чтобы понять. Видение в мутном льду открывает ему будущее. Хеййераг видит: темноволосый младенец становится смешливой девчушкой, что бегает по траве у березовой опушки. Узнает он и место: деревня Пески. «Она сгорит», — Хеййераг уже знает это, увидев раз. Он видит как девочка знакомится с четырьмя ведьмаками Озерного края — и как нарушает запрет. Видит ее встречу с среброволосым ведьмаком и его дриадой. «Если она отринет Предначертанное и станет ведьмачкой, Предсказание обретет смысл грозный: сгорит в огне мир», — проступают ледяные письмена. Хеййераг зло рычит, почти готовый ненавидеть чудолесского ведьмака… «Но если она остановит Кровавого Ворона, тогда мир уцелеет», — сообщает чуть погодя Зерцало Льда. Отпущенная вьюга кусает за щеки, которые, оказывается, покрыты не солеными брызгами океана… «Спаси нас, Хедвига», — думает Хеййераг, движением руки разрушая Зеркало Времен и идя к берегу. Он сделал что должно. Что будет теперь, чародей Севера не знает. И боится, что однажды родившаяся в эту вызванную его чарами зиму маленькая девочка, Дитя-Пламя, возьмет его за руку, ледяную руку чародея Севера и спросит, глядя в глаза: «Сколькие умерли, чтобы я родилась? Каково тебе жить с этим на совести, Хеййераг, призывающий вьюгу?» Если они все ошиблись — то лучше бы ему не жить вовсе.