Хроники Меди и Грома

Знает старик Бобёр: вовсе не везде на свете всё разумно устроено, как завещала Богиня-Мать. Потому, спустившись к реке, даже почти и не удивлен, лишь вздыхает горестно — и входит по пояс в воду, подцепил концом багра и вытащил корзину ивовую. Так и есть: из корзинки смотрит на него невидящими еще голубыми глазками новорожденный. — Что ж, небось, не от мужа родили тебя?.. — вздыхает старый ведьмак, так же точно сирота при живых родителях, что когда-то бросили его помирать в лесу. Сжалилась над ним Мать Озёр: приняла его потерявшая дитя баба из рода Бобров. А там уж и дар проснулся: защищал он своим мечом деревню от диких зверей и лихих людей, покуда в вещем сне Мать не призвала. Так стал он в ковене Огненных гор главный ведьмак. А после и матушку Бобриху нашел — и назвалась она главой ковена с ним вместе. Глядит старый Бобёр — и верным глазом видит ауру магическую. Да даже не будь в младенце дара — воспитали б его: род Бобров, что живет под защитой ведьмаков в Светлолесье, издавна берет сирот на воспитание. А те растут травниками да травницами, бойцами и воительницами и расходятся по всему Медноземью. — Ну, добро пожаловать в род Бобров, Горицвет, — пристроив на завязки багор, сарик с найденышем решительно поворачивает назад, к деревне — ибо младенцу нужно молоко, тепло, уход и любовь. Так Горицвет-Адонис и остается у них. Годы проходят — радуется батюшка Бобёр: умник его приемыш, грамоту схватывает на лету, помнит всякие травы, что растут в Светлолесе, с мечом деревянным грозен. Озорничает с парнями и девками — что своими, ковенскими, что с деревенскими. Но не сильно: доброе у него сердце чует в нем старик-глава потенциал хорошим ведьмаком стать. Да и любит своего светленького найденыша: сам когда ходит в деревню помогать, берет его с собой, всему учит: как подковывать лошадь, как уху варить, как вправить вывих, как растят пшеницу и собирают яблоки по осени да как шьют платье. — Батюшка, — на восьмую весну спрашивает Горицвет, когда они проверяют силки на зайцев, — а вот скажи: я скверный? — Да с чего ты взял? Других не хуже, — пожимает тот плечами: чего за мрачные мысли такие у его сынка названного? Батюшка Бобёр всех своих найденышей сыновьями и дочками считает, от уже ставших сами родителями до последней их "находки" — месячной девочки, что нашли они на пожарище в Погорелье, бывшей деревне Пески. Беда с теми Песками: будто Богиня Огня за что осердилась на людей — уж третий раз горят несчастные от бьющих в дома молний. — Но если бы я был хорошим, так ведь родители бы меня не бросили? Старый Бобёр вздыхает тяжело. Рано или поздно все найденыши задают вопрос: деда, а где мои мама и папа? — Не ты плох чем, да и родители твои кровные, может, люди не скверные, кто знает... — отвечает он то, что говорит им, во что верит. — Да вот разное бывает в жизни у людей и фессэ. Бывает, живут иным укладом: вот у нас роди наша девушка от парня, если б не хотела за него пойти замуж — благословили бы мы ее и дитя, был бы ребенок нам с матушкой внук, а вам — сестра иль брат. А бывает ин`о: считают такие люди, будто девка опозорена и дитя ее клянут и гонят. И ее со свету сживают. Вот и скрывают такие бедняги дитя свое, выбрасывают на произвол темных богов... Бывает, умирает мать — а род ее дурной: не заботятся о дите, а выбрасывают. Бывает, что теряется дитя: помнишь, Маргаритка? Так вот ее потеряли, когда бежали от "жемчужных" родители ее. Она потом их нашла и простила. — Но ты говорил, что в реке меня отыскал. Значит... Меня просто выкинули... Как мусор... — Ох-хо-хо... — батюшка откладывает тушки зайцев, с которых срезал шкуру, обнимает Адониса, треплет по голове, — Дурачишка. Не суди других, покуда в их сапогах не проходил дня. Сказал же я тебе: всяко бывает. Ты вот родился в год зимы, в самое начало ее. Может, погибли твои родители с голоду: знаю, в верховье Серебрянки вымерло немало деревень в ту зиму. А наша устояла: прокормил лес, хвала Богине. Может, наоборот: спасти тебя пытались родители. И не "выбросили", а от любви великой решились сердце рвать, с дитем родным расстаться навек. Так что ты их не вини, Адонис. — Наверное, прав ты, батюшка Бобёр... — Может, прв, а может, не прав... Только ты запомни, сынок: не суди ни о ком поспешно. И о чувствах чужих не решай сгоряча. Одно есть то, которое сразу узнаешь: когда кто тебя любит, тогда не обманешься. — Я запомню! С того разговора прошло уже двадцать лет и старый Бобёр упокоился уже с миром. Но каждый раз, приходя на его и матушки Бобрихи могилу, Адонис думает: ты прав, отец. Единственная в мире правда — любовь. Спасибо вам с матушкой, что показали мне ее.