Хроники Меди и Грома

Не то, чтоб он так уж сильно уважал народную медицину или, как коллега Квентерритт, траволечение… Но порой в простом скрывается мудрое, думает Хайтем, и пренебрегать не стоит никакой возможностью научения. Потому-то он и бредет сейчас по людной ярмарке в Огнегорске. Тут и там в рядах продают сахарные калачи и глазурные пряники, завлекающе пахнет капустными и грибными пирогами… Хайтем подумывает уже прицениться к завитушкам с яблочным павидлом, когда его взгляд привлекает происходящее в центре, за огородкой из веревок. — Ну, кто еще против меня?! — слышит он задорный юношеский голос. — Неужто нет добрых бойцов?! Хайтем делает шаг, проталкивается меж спинами зевак. На утоптанной площадке стоит, вынув меч из ножен (медноземская ковка, вороненая сталь с рунами — Хайтем узнает ведьмачий клинок), стоит светловолосый парень. Руки, по правилам, затянуты тряпицами от натирания, легкий доспех из кожи… Но внимание Хайтема, специализирующегося на болезнях глаз, привлекает черная повязка. Слепой?.. Заинтригованный, Хайтем дожидается, когда на бой с ведьмаком кто-нибудь выйдет. Он узнает школу: стальнагорский фехтовальный стиль. Точно: рука за спиной, их не учат системе “меч-щит” или “меч-кинжал”. При этом он способен, получив “хит” в правую руку, живо перебросить клинок в левую и продолжать бой. И он постоянно вертится, не давая противнику подойти со стороны невидящего глаза. Решившись, Хайтем сам выходит против юного ведьмака. — Назовись, претендент! — говорит смотритель забавы. — Хайтем Эльсен, — обычно в путешествиях Аэнэреаэндхайтем называет свое самое краткое имя и часть родовой фамилии. — Назовись нам снова, достойный боец, — обращается к ведьмаку смотритель. Тот кивает: — Горицвет Скальный. “Скальный? — думает Хайтем, — Не Эдельвейса ли внук?..” Когда-то Хайтем знал Стальногорского Защитника… Но Огнегорск далековато от Стальных гор… Совпадение?.. Он бестрепетно выходит на поединок. Горицвет хорошо держится — и Хайтему даже подыгрывать не приходится. Впрочем, поскольку ему победа на ярмарочном соревновании не нужна, он специально трижды лажает, открываясь под “хит” и дает себя коснуться кончиком меча. Однако после него никто сражаться не подходит и после третьего призыва смотрителя — таким образом, мешочек с монетами достается Горицвету. Хайтем дожидается, пока тот заберет свой выигрыш — и подходит к нему: — Могли бы мы поговорить, господин Горицвет? — Я устал, как собака и хочу есть и пить, — отмахивается тот, — да и дела не ждут. — Вас совсем не интересует ваш раненый глаз? Что, если я могу помочь? Часто встречаете врачей из Академии Чародейства?.. — Помочь?! — тот едва не вскрикивает и так стискивает кисть Хайтема, что чародею едва не больно делается. — Тогда идемте, куда угодно! Я заплачу любые деньги!.. “Плести паутину — так просто… — думает с непонятной горечью Хайтем, — Сердца так слабы, пока живы…” Они приходят в номер — лучший из худших, что снял себе Хайтем. — Снимите, пожалуйста, повязку. Я должен осмотреть повреждение. Хайтем осматривает. И сразу ощущает чужой старый след — ему год. Работа Вересенны. — Могу я посмотреть на память раны? Это может быть больно, но я хочу понять, какие нервы и мышцы уцелели, каково состояние глазного нерва, роговицы, что можно поправить. — Некроз четвертой степени, — хмыкает Горицвет. — Ничего нельзя… Смотрите, что ж. Я все вытерплю. “Но ты надеешься, что можно, — думает Хайтем, — Вересенна специалист в хирургии, но не в глазной. И явно спешила”. Но он не сдастся: он когда-то и учится начал, чтобы вернуть зрение наставнику. Увы, слишком поздно — того уже нет на свете. И способа вернуть раненые ударом ножа по касательной глаза он не знает. Но это не повод опускать руки! Хайтему семь тысяч лет и он видел, как развивается наука. Как прогрессирует медицина: сам он сейчас пытается отстоять идею изучения пенициллина. Однажды он сумеет сделать так, что трансплантация органов из разряда некромантии перейдет в разряд медицины! Хайтем кладет ладонь на покрытую ожогами скулу и на сморщенное веко сожженого глаза… Перед его закрытыми глазами возникает сложная система внутренних органов. Вот… Сигнал от мозга проходит… Но нервы повреждены, их отключили, чтобы Горицвет не терпел постоянно адскую боль в ослепшем глазу. Ожог роговицы, ожог сетчатки… Повреждение более 90%... Зрительное поле незначительное, суженое, картинка видна словно в белом тумане… И зрение остаточное вскоре совсем исчезает из-за восстановления века — все, что Вересенна сумела: восстановить ткань века, брови, ресницы и кое-как создать подобие слезного канала, чтобы веко не высохло. о сути — косметическое восстановление, чтобы за повязкой было нечто не вызывающее страха и отвращения. Хайтем, вздохнув, опускает руки. Как же ему сказать… — Ничего уже не сделаешь, да? — понимающе спрашивает Горицвет, глядя на него здоровым голубым глазом. — Зря я надеюсь… — Не зря, — возражает Хайтем, — Просто сейчас мы не знаем способов. Вы же сам — ведьмак-лекарь. Знаете про “выпрямление головки и ножек в бане”? Горицвет кивает и морщится: смертельно опасное дремучее заблуждение, что зачастую стоит младенцам жизни. — Вот. Благодаря науке мы — и вы, — знаем, что это опасная и бесполезная практика. А век назад ее считали полезной и действенной. — Проживу я век-то? Я ж не маг, — хмыкает Горицвет. — Мы потому и стараемся узнать как можно больше и быстрее. Весь Совет работает над этим!.. — горячась, невольно проговаривается Хайтем. — Ну, добро, — пожимает Горицвет плечами. — Я-то за все, что нам жизнь облегчает, врачам благодарен, от науки стерилизовать руки и инструмент при родовспоможении до противозачаточных зелий. Вы не думайте, что я за себя одного радею. Я ж и живу, чтоб другим помогать, в том и смысл ведьмаков. — Я… Подумаю об этом, — смутясь, отвечает Хайтем. Сам он всегда жил и действовал лишь ради себя. Горицвет встает, убирает мешочек в поясной кошель, опоясывается ножнами с мечом и надевает заплечный мешок. — Ну, тогда я пойду. Дел много. Прощайте, магистр Ан’хайм, спасибо вам и Совету за все. — Прощай… Они еще встретяться потом — и Хайтем вспомнит слова Адониса. И снова устыдится: как он в своем эгоизме и личной боли разрывает и разрушает судьбы. В этом ли он, врач, клялся?.. Конечно, найти способ вызволить учителя и невесту из-за завесы смертной тени — его первостепенная цель… Для того и нужно чтобы родился ребенок Девы Хедвиг…. Но теперь он понимает Хеййерага и Вересенну. И решает, что будет искать сбежавшую Хедвиг, не чтобы положить под молодого короля, а чтобы вернуть тому, кого она любит и кто любит ее. Это — не то, что он обещал, глаз ему вернуть Хайтем все еще не в силах. Но он постарается исправить ошибку и вернуть их с Ясей друг другу. Возможно, это искупит его эгоистичный поступок. И дитя Девы даст ему увидеть своих любимых умерших.