Актеон

Актеон

В мои девятнадцать лет меня съедает постоянная апатия, преследующая меня день ото дня. За что бы я ни взялся — ничего не довожу до конца, жажда деятельности во мне быстро угасает, успевая только ярко полыхнуть в моём сознании. Жизнь в бетонных джунглях, в которые не пробивается сквозь серые тучи солнечный свет, заставляет меня душевно усыхать. Что и говорить об отношениях с девушками? Их не было. Кому может понравиться угрюмый парень, с мешками под глазами, который работает поваром в вонючей забегаловке? На меня не смотрят даже придорожные проститутки: только заприметив мой убогий спортивный костюм, они тут же отворачиваются, зная, что я нищий, как д’Артаньян. Порно — единственный мой способ снимать с себя сексуальное напряжение. Но у этого вида искусства есть один побочный эффект — сильно на нём зациклившись, твои предпочтения из года в год будут становиться всё более извращённые. И однажды сказав в экран: «Фу, я никогда на это не подрочу и тем более не займусь вживую», не удивляйся, что через некоторое время поймаешь себя на голодной дрочке перед этим. Так случилось и со мной. Нет, я не стал садистом или копрофилом. Моим пристрастием стал секс с животными! Сначала лошади, потом свиньи и вот теперь моё внимание обострилось на собаках. В частности на самцах. Я заказал себе по почте резиновый член в форме собачьего члена и каждый день после работы, эта секс-игрушка проникает в меня, пока мои глаза не отрываются от видео шакального качества, где большой кобель страстно спаривается с человеком… В один день я возвращался с работы (на такси я деньги всегда экономил, хотя идти с работы домой мне довольно далеко), время было уже позднее, но на улице всё ещё горели огни от неоновых вывесок, а за углами кокетничали с прохожими путаны или что-то нашёптывали наркодилеры. Я игнорировал весь этот шабаш и быстро шагал домой, предвкушая как снова оттрахаю себя резиновым членом и хорошенько выдрочусь. Я не испугался даже тёмной подворотни и завернул в неё, чтобы срезать дорогу. Грязь, смрад и сырость — вот, что встретило меня. Огни вывесок не освещали мне дорогу, а по мокрому асфальту не пролетали машины, и такая резкая смена атмосферы не внушала мне спокойствия. Я сильно ускорил шаг, сдерживаясь, чтобы не побежать. Неожиданно для себя, я различил на своем пути какой-то тёмный предмет, который изначально принял за мусорный пакет. Но по мере моего приближения, я всё более ясно узнавал в нём живое существо. Это не был умирающий бездомный или торчок с пеной у рта — это было какое-то животное. Этот силуэт, услышав мой приближение, зашевелился и грозно зарычал. Я резко замер на месте, чуть не поскользнувшись на луже.       «Собака? Очень злая собака!» В темноте сверкнули грозные глаза и оскалились зубы. Шерсть на спине животного встала дыбом, от чего складывалось впечатление, будто этот пёс ощетинился иголками, как ёж. Я испуганно присел, протянув вперёд руки, чтобы успокоить злобного пса. Никогда бы не подумал, что мой баритон может звучать, как убаюкивающее шушуканье матери над колыбелью ребёнка. И, возможно, этот мой тон, в самом деле, смягчил злость пса к моей персоне. Глаза, до этого полыхавшие яростью, показались мне настолько грустными, что я даже осмелился сделать пару шагов по направлению к бездомному животному. Оно подпустило меня к себе. И спустя пять минут я сидел на крышке мусорного бака и ласкал за ухом обиженного судьбой чёрного ротвейлера, который принял меня к себе как доброго гостя. Никогда бы не подумал, что у этой могучей породы собак, могут быть такие добрые глаза.       «С этим здоровяком мне не страшны любые грабители в этом проулке» Глядя в его глаза, мне абсолютно спонтанно пришло в голову имя — Актеон. Являясь самым безбожным из атеистов, я, тем не менее, поверил, что это имя мне нашептала сама судьба.       — Актеон? Как тебе такое имя — Актеон? Думаю, тебе оно будет очень кстати. — И я снова приласкал его за ухом. Вернув себе в компании Актеона душевное спокойствие, ко мне возвратилась и другая забота, занимавшая мою голову весь рабочий день — резиновый член, зоо-порно, дрочка. И уже поднявшись на ноги, я неожиданно замер, опустив голову на своего нового знакомого. Читатель без затруднений угадает ход моих мыслей в тот момент.       «Нет…это безумие! Хотя…неплохая возможность…вокруг ни души. А чем чёрт не шутит? Почему бы и не попробовать?» Я подозвал пса, за мусорные баки в углу на стыке двух многоэтажек, будто тьма узкого проулка была недостаточным укрытием от глаз случайного прохожего, и начал снимать штаны. Сердце у меня безумно колотилось, дух захватывало. Я жадно предвкушал, то чем ещё никогда до этого не занимался, но вот-вот мне представится такая возможность — это неописуемое ощущение. Актеон глядя на то, как я опускаю трусы, без затруднений разгадал мои замыслы, и если судить по тому, как он оживился в тот момент — он был совсем не против. Я встал перед ним на коленях, обнажённый ниже пояса. Актеон подошёл и облизнул своим широким горячим языком мой член и яички. Мне казалось, что уже после такого я выстрелю спермой, но нет, я ещё сдержался. Предчувствуя, что от такого возбуждения и притока крови к голове, могу упасть в обморок, я оперся на Актеона и начал чесать ему бока, после чего тот завалился на спину, раздвинув задние лапы. Я увидел, как красный кончик его члена показался из мохнатого препуция и не замедлил начать стимуляцию этого места. Нежно поглаживая член Актеона через эту живую оболочку, я насладился чудесной картиной — как его член постепенно увеличиваясь, выходит наружу.       «Он может обветриться и высохнуть, а это для кобелей плохо!» И едва эта мысль мелькнула в моей голове, как я без промедлений пригнулся и нежно обхватил губами пульсирующий собачий член. Я продолжал стимулировать его через препуций, не прекращая водить губами взад и вперёд по набухающему стволу. Особенно я уделил внимание выемке на головке члена Актеона, это место было особенно чувствительно на пульсировавшем в моем рту фаллосе. Узел у снования члена начал набухать и должен был вот-вот показаться из препуция.       «Эта солоноватая жидкость…предэкулянт…как его много, я могу сделать несколько глотков каждую минуту» Член Актеона не уступал по размеру излюбленному мной резиновому собрату, который дожидался меня дома, но, по-видимому, у него появился серьёзный конкурент. Неожиданно, жидкость, которую я так жадно сглатывал, стала намного более солоновата, и я понял, что Актеон близок к семяизвержению.       «Время действовать!» Отбросив в сторону брезгливость, я подложил себе под грудь пакет с мусором, чтобы мне было удобно, и как можно шире расставил ноги, стоя на коленях, тем самым открывая для Актеона свою дырочку, которая его так жаждет. Он подошёл, с жаром облизал и обильно покрыл слюной мою попу и свисающие яички.       — Я готов, давай уже! Навалившись на меня, мой питомец (а отныне я уже не мог оставлять его бездомным) начал рьяно делать поступательные движения в попытке попасть в «яблочко». Я не мог не помочь ему в его отчаянной попытке вкусить меня и нежно направил его член «куда нужно». Ощутив надо мной полную власть, Актеон начал драть меня как сучку во время течки, да и сам я тогда от сучки не сильно отличался. Чувствуя себя жалкой дыркой для ебли, я жадно облизывал крепкие лапы Актеона и только мог, что жалобно стонать под ним, пуская слюни. Продолжая принимать удары своего кобеля, я наслаждался тем, как возбужденно набухает его узел и нажимает на моё анальное кольцо. Я принял для себя решение — хочу увязнуть с Актеоном в сцепке! И полностью расслабившись, позволил его огромному красному узлу войти в меня.       — А-ах! Ох! Да-а! Горячее дыхание Актеона трепало волосы на моей голове. Я ощущал, как его сперма глубоко наполняет мой кишечник, а узел во мне становится всё больше и больше, всё сильнее надавливая собой на мою простату. Это просто сногсшибательное чувство! Ощущая, насколько глубоко в меня проникает его член и как сильно пульсирует узел, я начал мастурбировать. Сперма собак намного горячее мужской, поэтому ощущения, которые я испытывал в тот момент можно сравнить с извержением вулкана, прямо в твой кишечник, с учётом того, что извергаться из него будет не лава, а раскалённая собачья сперма. Я застонал как жалкая сука, опустошил свои яйца, выплеснув сперму на грязный асфальт, и решил превратить своё очко в британский флаг. Плавно, но уверенно отстраняя от себя напористого Актеона, который, монотонными толчками, извергал сперму и семенную жидкость, я ощутил, как мое анальное кольцо с резкой болью порвалось в нескольких местах, когда возбуждённый и увеличенный до предела узел выскользнул из меня. Сильный напор смешавшихся во мне соков выплеснулся из моего кишечника. У меня задрожали руки и ноги, и я без сил свалился набок прямо там, в углу возле мусорных баков. Но всё же я нашел в себе усилие, перед тем как упасть в обморок, еще раз прильнуть к сочащемуся члену Актеона и сделать несколько глотков его спермы. Утром я проснулся от боли во всем теле. В узкий проулок просачивался серый солнечный свет мегаполиса. Я лежал там же где и свалился без чувств. Актеон, верно положив морду мне на бедро, охранял мой сон. В моей памяти, как только она проснулась ото сна, тут же начали мелькать кадры предыдущей ночи. И казалось, будто мне еще никогда не было так кайфово. Нежно приласкав, я разбудил Актеона, и, дрожа от боли, поднялся на ноги, потирая свои расцарапанные когтями бока. Актеон не преминул поднять голову и облизать меня промеж ягодиц, где у меня сейчас так болело. Служа для меня верной опорой, мой мохнатый любовник помог мне дохромать до моего дома. Актеон хотел было уже развернуться и с чувством выполненного долга вернуться в тот самый проулок, но я окликнул его и дал понять, что у него теперь есть дом, а я его новый хозяин, который его никогда не предаст, выбросив на улицу. С тех пор мы стали неразлучными любовниками. Он — моим жестоким кобелём, я — его послушной сучкой и дыркой для члена. И отправив эту исповедь одному человеку, я облегченно вздыхаю, зная, что он анонимно выложит её в сеть, на общее обозрение, за что буду ему очень признателен.