факультет архитектуры

      Горячее дыхание напрямую в ухо, присутствие чужой руки на хрупкой талии и еще более яркий запах спиртного заставляет бледное тело покрываться мурашками. А пульс учащается до скорости космической ракеты на старте, когда большая загорелая ладонь по-хозяйски так зарывается пальцами в короткие темные волосы, смело поднимая вверх голову брюнета, который уже успел отвести взгляд куда-то в цветной пол, в ноги танцующей толпы.       Из динамиков начинает доноситься «Beauty in death» Chase Atlantic.       Клэй нехотя отстраняется от уха незнакомца, но лишь для того, чтоб взглянуть на постепенно покрывающееся бордовыми пятнами идеальное лицо и на избегающие прямого контакта смущенные глаза. Наконец-то, у него получилось. Впервые за вечер.       Клэю нравится играющая композиция: сейчас она очень даже кстати.       Не в силах сдерживаться боле, парень поддается страстному порыву. Задерживает дыхание. Под первый резко-динамичный бит так же резко впивается своим ртом в ужасно манящие губы незнакомца. Чувствует, что тонет в омуте с головой без какой-либо, даже самой жалкой, попытки на спасение. Чувствует несмелые худые руки на своих плечах и тяжелый прерывистый вздох, когда его невоспитанная ладонь медленно забирается под ткань светлого свитшота, искусно заводяще касаясь тонкой кожи спины. Пытается прижаться своей грудью к чужому телу настолько, чтоб можно было чувствовать его сердцебиение. Кровь безжалостно стучит по вискам.       Они стоят, прильнув друг к другу, минуты две, сливаясь губами в единое целое, иногда прерывая жаркий поцелуй, дабы сделать слабый глоток спертого воздуха, пока кто-то из толпы вокруг не наступает внезапно на ногу блондина, а юношу рядом не толкают в плечо. Раздраженно вздыхая, Клэй выпускает брюнета из своей хватки, а затем сжимает его тонкое запястье и уверенно начинает пробираться к выходу из клуба, расталкивая веселящихся посетителей.       Прохладный ветерок обдает лица приятной свежестью, когда парни оказываются на улице; яркие звезды приветливо светят с темно-синего флоридского неба, опуская блики на слегка колышащиеся листья пальм, посаженных около клуба. Здесь значительно тише, чем в здании.       Они ловят такси. А в машине продолжают начатое, смело целуясь «по-взрослому», не волнуясь о мыслях шофера, косо на них поглядывающего в зеркало на лобовом стекле.

* * *

      С затуманенными разумами они, неожиданно даже для себя, оказываются в отеле. Клэй соображает до ужаса плохо, руководствуется лишь только все сильнее разгорающейся похотью и, вероятно, каким-то особым чувством воссоединения с природой на вершине нирваны, которое так часто появляется у пьяных людей, но уверен, что оплачивает комнату сам. И точно уверен в своих действиях, когда после закрытия двери в номер тотчас прижимает хорошенького брюнета к ближайшей стене, снова увлекая его в глубокий поцелуй уже зудящими от подобных действий губами. Оставляет багровые следы на груди и шее. Нетерпеливо срывает чужую одежду и погружается в глубокую бездну невозврата, исполняя на этом божественном теле свои самые желанные фантазии.

* * *

      Клэй открывает глаза и тут же жмурится от огромного количества неприятных ощущений: помимо жутчайшей головной боли, все мышцы его тела ноют невыносимо. Парень слабо переводит взгляд с потолка на интерьер помещения и не узнает его от слова совсем, пока через минуту осознание не накрывает полностью; к счастью или сожалению, он вспоминает абсолютно все и в испуге смотрит на правую сторону кровати — пусто. Вздыхает, вроде бы, с облегчением. С трудом заставляет себя подняться, оглядывает невообразимо смятое постельное белье и замечает вдруг на прикроватной тумбе белую бумажку. Записка.       В надежде Клэй поднимает ее, мечтая увидеть телефонный номер или какой-либо другой никнейм, но выведенные идеально строгим почерком буквы словно насмехаются над его простодушностью: «Освободи номер к 12». Читая, блондин, в который раз обиженный несправедливостью судьбы, со стоном закатывает глаза и прикусывает нижнюю губу.       Ладно, замечательно, ничего особенного не произошло. В его жизни было уже достаточно много таких «одноразовых» партнеров, и не со всеми общение продолжалось, так чем же от всех прошлых отличается этот? Да, Клэй помнит каждый его рваный вздох и откровенный стон, да, Клэй сравнивал его с божеством в своем подсознании, но он в порядке. По крайней мере, скоро будет.       Может, это все и к лучшему.       В своей одежде, разбросанной на полу, блондин находит телефон, чтобы посмотреть время (до двенадцати часов дня остается всего пятнадцать минут), и видит неописуемо много спама от своего лучшего друга, на которого сейчас совершенно нет времени. Снова откладывая устройство, Клэй идет в ванную хотя бы элементарно умыться, смотрит на свое сильно помятое обнаженное тело, ужасается лицу в отражении, хаотично смывает размазанную косметику водой, а после, замечая наконец надоедливо чешущуюся спину, поворачивается задом к зеркалу и глядит на свежие царапины, вероятно оставленные чьими-то ногтями несколько часов назад. Клэй протяжно-мученически стонет.       И правда очень хорошо, что ему не суждено больше никогда встретиться с тем человеком.

* * *

      Беспощадно палящее солнце потихоньку растапливает асфальт, и кажется, будто многочисленные окна высотных зданий, отовсюду блестящих, плавятся под действием невыносимой для приезжих, но довольно привычной для местных американцев жары. Клэй лениво оглядывает совершенно незнакомую ранее улицу при выходе из отеля, щурится от ослепительного света солнечных лучей и, проверяя через экран смартфона сумму, потраченную за ночь, приходит к выводу, что лучше будет пойти пешком. Возможно, небольшая прогулка сейчас действительно не помешает.       Навигатор показывает, что дорога до родной многоэтажки займет минут тридцать, и Клэй знает, что ему следует сделать в это время. Невнимательно пробегая глазами по всем сообщениям, оставленным Армстронгом ранее, парень набирает номер друга. Гудки прекращаются через секунду после своего начала, и их сменяет неистово громкий голос, владелец которого сейчас, кажется, «слегка» в ярости:       — Наконец-то, блять! Живой!       Клэй морщится от услышанного выкрика, тяжко вздыхает и запускает свободную левую руку в карман брюк.       — Мх-м, я был занят, — с другого конца звонка слышно раздраженно-сердитое постукивание пальцев по какому-то предмету мебели, — ты можешь хоть не кричать сейчас, пожалуйста? Напиши мне гневное письмо, заяву в полицию или гадалке с просьбой о порче на понос, но, умоляю, не ори. Бошка раскалывается.       — Ты пропадаешь на пятнадцать часов без включенной геолокации и не отвечаешь мне нигде, в тот момент, когда мы планируем потусоваться в аркадах! Мужик, как я могу не волноваться? — стонет Ник, постепенно успокаиваясь.       — Не понимаю, за кого ты переживаешь больше: за меня или за аркады? В любом случае, извини, но ночь была реально трудной, — Ник лишь фыркает в ответ.       Наступает минута молчания, во время которой Клэй с глубочайшим интересом рассматривает носки своих кед, плывущих в данный момент по бетонной дорожке, а его лучший друг что-то быстро печатает на клавиатуре персонального компьютера, но затем диалог продолжается.       — Так, значит, сегодня ты со мной точно никуда не пойдешь, да? Досадно, — уже своим обыденным размеренным голосом произносит Ник.       — Думаю, это можно перенести на следующее воскресенье, — прокашливается Клэй, — но сегодня я мог бы позависать с тобой в Майнкрафте вечером, когда встану, что скажешь?       — Окей, было бы неплохо. Может, расскажешь, наконец, где пропадал.       На это Клэй только выдавливает никчемный смешок из себя, слышит после короткие гудки, означающие окончание телефонного разговора, и ускоряется по направлению к дому, так как планирует сейчас хорошенько отоспаться после бурной ночи.

* * *

      Он просыпается примерно в половину седьмого и проводит следующие несколько часов в компании своего лучшего друга и любимой компьютерной игры, но уже к полночи юноши желают друг другу хороших снов, потому что Нику всегда слишком трудно даются ранние подъемы в учебное заведение по будням.       Недолго думая, Клэй тоже решает снова завалиться спать, но вот нежданные навязчивые образы, которые возникают сразу же, когда блондин закрывает глаза в своей постели, не позволяют ему это сделать. Пульсирующие от страстных поцелуев губы, приятно тянущее чувство где-то внизу живота, капельки пота на нежной коже, невероятно пахнущие темные волосы, нисколько не сдерживаемые незнакомцем стоны и четкое ощущение чужих трясущихся пальцев на широких плечах всплывают и отчетливо слышатся в голове Клэя, снова и снова. Надеясь, что скоро все закончится, он подготавливает бумажные салфетки.       Ну не могут же эти дурацкие чувства, созданные явно дебилами для дебилов и появившиеся после одной-единственной встречи, длиться долго? Верно?..