Блестки в волосах

Kendrick Lamar, SZA —

All The Stars

      Игорь всей душой ненавидит работать под прикрытием. Особенно в местах, как это, с кучей золотых лампочек, вычурных и жутко неудобных нарядов, с наигранными улыбками и настолько дорогим алкоголем, что бокал стоит как три его зарплаты.       Причем сам бокал, без учета содержимого.       Игорь буквально чувствует, как его лицо с каждым шагом мимо расфуфыренной толпы становится всё более хмурым. И ведь уйти нельзя — сначала работа, чтоб ее.       Он подумывает, не захватить ли по дороге бокал — когда еще выпадет возможность?       Как вдруг…       — Ой, простите-простите, извините! Это вышло случайно! Всё в порядке?       Игорь так и замирает на полушаге, крепко жмурясь и не дыша. Потому что откуда-то сверху прямо ему на голову свалилась горстка чего-то… чего-то мелкого, легкого и сыпучего.       Если это кокс, дышать точно нельзя, он же полицейский. Если это мука, то это кокс, потому что муке на такой вечеринке взяться неоткуда.       — Конечно не в порядке, чего я спрашиваю… — продолжают тараторить уже ближе. Игорь пытается понять, почему голос кажется знакомым.       Он осторожно приоткрывает один глаз, хлопает ресницами, чтобы смахнуть с них мелкие крупинки чего-то неизвестного, и ищет взглядом виновника.       Долго искать не приходится, тот обнаруживается прямо напротив — встревоженный, взъерошенный и с блестками на рукавах пиджака.       Стоп. Блестками?..       — Я сейчас вам помогу, простите, бога ради, я не хотел, просто запнулся на лестнице.       Рыжий парнишка с огромными голубыми глазами без лишних вопросов подается ближе и принимается смахивать с волос, плеч и ушей Игоря то, что оказалось всё теми же мелкими кусочками фольги. Игорь продолжает стоять, застыв и едва дыша, и почему-то у него даже не появляется вопроса, на кой черт этому пацану блестки и куда он их нес. Потому что — ну наверняка же есть важная причина.       Прикосновения совсем легкие, почти не ощутимые, и Игорь уже собирается неловко отстраниться и отмахнуться, мол, спасибо, сам как-нибудь. Вот только в этот момент пальцы парня — изящные, тонкие и бледные — переходят на его лицо, и тут Игорь совсем теряется, забывая все слова, которые знал.       Глупость какая-то, полнейшая глупость…       Но это совершенно, абсолютно неважно, когда аккуратные руки невесомо касаются его кожи. Сначала отряхивают лоб, потом проводят по бровям, легким мазком оглаживают ресницы, скользят на скулы, пару раз проходятся по кончику носа и наконец замедляются на губах.       Парень застывает тоже, будто приходя в себя и только сейчас осознавая свои действия. Сосредоточенный взгляд меняется на смущенный, и глаза сталкиваются с ошалевшими глазами Игоря.       Тот едва вспоминает, как дышать, и то лишь через несколько тягучих секунд. Выдыхает, делает шаг назад — маленький совсем, — и парень тут же зеркалит его, тоже отшатываясь и неловко опуская плечи.       — Извините, — бросает вполголоса.       — Да это… порядок, — тупо выдает Игорь в ответ.       Снова молчание. Игорь понимает, что если ничего не скажет, это рыжее чудо быстро распрощается и исчезнет так же быстро и внезапно, как появилось, оставив после себя только сверкающий золотистый шлейф. Но разве кому-то надо обратное? У них же совсем ничего общего, они больше никогда не встретятся, они…       «Да че тут думать», — обрывает себя Игорь и решительно протягивает парню раскрытую ладонь. Тот вздрагивает от неожиданности и тупо смотрит на нее.       — Игорь, — говорит Игорь, едва успев прикусить язык, чтобы не назвать фамилию. Вряд ли кто-то здесь его знает, но найти позже не составит труда, а этого ему не надо.       Он ждет, что парнишка, даже если и прикоснется кончиками пальцев к его руке — слишком уж хрупкие и чистые, — то сразу убежит, сославшись на дела. Тут люди отдыхают, в конце концов, а Игорь пристал и отнимает чужое время…       Но тут его ладонь сжимают в ответ. Неожиданно уверенно и крепко. Едва заметно утягивая к себе. Или так только кажется?       — Сергей, — представляется парень, и до Игоря вдруг доходит.       Но отступать уже поздно, придется делать вид, что совсем не смущен обществом молодого миллиардера и основателя популярной соцсети.       Они расцепляют руки, кажется, только через минуту.       — Можно спросить, — первым подает голос Игорь, против воли начиная улыбаться уголком губ, — куда ты нес эти блестки?       Сергей насмешливо хмыкает.       — Во-первых, это называется глиттер.       — Как?..       — Глит-тер, а не так, как тебе послышалось.       Игорь не уверен, что его мужественности хватит, чтобы не краснеть на следующем подобном моменте, потому что лимит, кажется, был исчерпан в эту самую минуту.       — А что касается того, куда нес, это должен был быть заряд для хлопушки. Одной из.       Игорь вопросительно поднимает бровь.       — И что, теперь хлопушка останется без наполнителя?       Сергей — нет, не так, Сережа — только лениво отмахивается.       — Брось, найдут еще. Или нет. Но их так много, что никто ничего не заметит.       Игорь пытается осознать весь сюрреализм ситуации. Он стоит в деловом костюме в одном из самых дорогих мест Петербурга и разговаривает с Сергеем Разумовским о хлопушках. С Сережей, который пятью минутами раньше уронил на него горстку блесток. Глиттера.       — Хочешь шампанского? — вдруг предлагает этот самый Сережа, хитро ухмыляясь, и Игорь понимает: поплыл.       Несите спасательный круг. А, впрочем, поздно, потеряли майора.       — Не люблю я эту газировку, — бормочет он, зачем-то делая едва заметный шаг ближе.       И чувствует, как его встряхивает непонятной дрожью, когда Сережа приближается тоже.       — Чай, кофе? — полушепотом. И вдруг: — Меня?       Игорь сглатывает — и резко шагает вперед, почти впечатываясь в человека напротив, склонив голову к его плечу, шепчет в самое ухо, едва касаясь кожи губами:       — «Тебя» — подойдет.       Спустя еще пять минут он совершенно по-дурацки радуется, что вовсе не целуется, срывая пуговицы с кристально-белой рубашки и наматывая на кулак рыжие волосы, а, громко смеясь, бежит вдоль реки, крепко держась за чужую руку, чтобы успеть до развода мостов попасть в любимый парк Сережи, и после, сидя на скамейке, как в студенчестве, поправляет эти самые волосы, растрепанные влажным ветром.       Вот теперь — точно всё. Тонет. Всплывать даже не думает, и будь что будет.       И к черту работу! Когда под боком рыжее чудо с мерцающими крупицами блесток в волосах и ресницах.       Они гуляют до самого утра. Игорь уже забыл, как это бывает; хоть он и носится по Петербургу за преступниками в том числе ночами, это всё-таки совсем не то же самое, что… ну…       Свидание.       У них же свидание? Он до сих пор не уверен.       Правда, впервые в жизни это почему-то совсем не имеет значения. Игорю просто по-настоящему хорошо, и он не задает вопросов. Просто гуляет, просто смеется, просто держит чужую изящную руку в своей.       На улице не темнеет — уже вовсю белые ночи, поэтому утро наступает незаметно. И так же незаметно они подходят к башне «Вместе», Игорь не сразу осознает это. Он бы, может, и внимания не обратил, но Сережа притормаживает, мягко разворачивает его к себе и долго смотрит на него, закусив губу. Игорь чувствует, как залипает.       — Зайдешь? — спрашивает Сережа.       — А?.. — глупо тянет Игорь, оглядывается, думает секунду и осознает, кто он, кто перед ним и где они находятся. — А. Да.       Говорит на автомате, но видит, как загораются глаза Сережи, и ни на миг ни о чем не жалеет. Правда, уже в лифте думает, что, может, стоило отказаться, но…       «А че тут думать?» — отвечает сам себе.       И, когда Сережа тянет его за рукав пиджака, послушно идет за ним. Кажется, он сейчас пошел бы и на край на света. Но его ведут всего лишь в ванную, неприлично огромную, что Игорь старается просто не анализировать.       А потом Сережа поворачивается к нему и тихо говорит:       — Идем вместе? У тебя просто всё ещё блестки в волосах, я помогу смыть.       Игорь медленно моргает; у него от такого предложения всё внутри сводит, а мозг продолжает вбрасывать глупые вопросы, ответы на которые совсем не нужны. Игорь не хочет его слушать, поэтому молча кивает. Но, делая шаг ближе к Сереже и едва ощутимо сжимая его плечо — парнишка еле заметно вздрагивает, — он всё-таки считает своим долгом спросить:       — Ты хочешь… чего-то еще?       Получается слишком хрипло и низко даже для его хриплого низкого голоса. И Сережа вздрагивает снова, осторожно подаваясь ближе и опуская глаза, кажется, на губы Игоря.       — Мы оба устали, — медленно, почти шепотом проговаривает он. — Заходить далеко сейчас явно не лучший момент. Но… — Он облизывает губы. — Мы могли бы просто…       — Расслабиться? — зачем-то подсказывает Игорь, медленно ведя пальцами вдоль ключицы Сережи, подбираясь к пуговицам его рубашки.        — Да, — почти не слышно, одними губами.       Следующие черт-его-знает-сколько минут они постепенно, вдумчиво стягивают друг с друга одежду, то и дело пересекаясь взглядами. И почему-то в этом нет ни капли эротики — только совершенно особенная, непередаваемая интимность.       И всё — в тишине, нарушаемой только шуршанием ткани и двумя тяжелыми дыханиями.       Наконец они оказываются под душем; в кабинке столько места, что хватило бы на пятерых, но им и друг друга хватает. Сначала на них льется слишком холодная вода, Сережа вздрагивает и мгновенно покрывается мурашками — Игорь, заметив их на веснушчатой шее, не может отвести глаз.       Сережа быстро настраивает температуру, а потом вдруг снимает лейку с держателя, смотрит на Игоря ровно две секунды, затем кладет мелко дрожащую ладонь на его плечо и давит, одновременно опускаясь тоже.       Они оказываются на коленях друг напротив друга. Сережа подползает совсем близко и устраивается поудобнее, цепляясь за волосы Игоря.       — Блестки, — зачем-то поясняет он и громко сглатывает. — Так будет удобнее.       Он мягко давит на его затылок, чуть наклоняя голову, и Игорь послушно следует за рукой. Не удерживается и упирается губами точно в подставленное плечо, глаза прикрывает — то ли от наслаждения, то ли чтобы вода не заливала.       Сквозь шум он слышит, как дыхание Сережи от этой незамысловатой ласки становится громче и более хриплым, но руки его продолжают уверенно перебирать волосы Игоря, вымывая из них остатки глиттера.       Краем глаза он замечает эти самые блестки внизу, утекающие вместе с потоками воды, но потом перемещается губами выше и невольно прикрывает глаза, переставая замечать что-либо вокруг.       — Игорь…       — М-м?       — Подожди… Минутку подожди, я закончу, а потом… Потом…       Игорь нехотя отстраняется и зачем-то пристально смотрит в глаза Сережи — тот не реагирует, сосредоточенный на своем занятии.       Наконец он удовлетворенно кивает и смотрит на Игоря в ответ.       — Всё, — говорит негромко.       — У тебя тоже остались, — замечает Игорь. — Поменяемся?       Сережа кивает, не отводя глаз, и не глядя передает ему лейку.       — Повернись, — почему-то совсем сипло.       Сережа замирает, потом выдыхает очень громко и, кажется, смущенно краснеет. Господи-боже, он правда смущается… Но послушно разворачивается, уже полностью садясь и прижимая колени к своей груди.       Игорь не отказывает себе в удовольствии полюбоваться красивой светлой спиной, усыпанной веснушками. Спиной, которую так доверчиво ему подставили. От этой мысли его ведет, и Игорь больше не медлит — осторожно подается чуть ближе и мягко касается рыжих волос.       Кажется, никогда в жизни он не мыл кому-то голову настолько аккуратно и бережно, едва касаясь, будто стоит сжать слишком сильно, и в кулаке останется вырванная прядь. Он тщательно прочесывает волосы: блестки, хоть их и мало, вымываются неохотно и словно вообще не заканчиваются.       Не то чтобы Игорь против остаться в этом моменте навсегда.       Но всё-таки он справляется с задачей и, убедившись, что блесток в рыжей копне больше не видно, возвращает лейку Сереже.       А свои губы возвращает на его шею, внимательно прислушиваясь к реакции.       Реакция не заставляет себя ждать — над ухом слышится уже не хрип, а полноценный стон.       Вдруг Сережа неловко ерзает, снова переносит вес на колени и приподнимается — тянется рукой к панели управления, нажимает там что-то.       Сверху на них обрушиваются потоки воды, и Игорю бы спросить, почему нельзя было сразу сделать так, но он не совсем дебил, поэтому молчит.       Вместо лишних слов он прижимается грудью к худой спине, сильнее впивается зубами в открытое плечо, одной рукой обнимает Сережу поперек груди, а второй плавно скользит вниз.       Никаких протестов не следует — напротив, Сережа скулит и чуть ведет бедрами навстречу прикосновению. Тогда Игорь без всяких сомнений обхватывает его член ладонью, большим пальцем сразу надавливая на уздечку. И сам едва не стонет от ощущения того, как Сережа сильно вздрагивает в его руках.       — П-пожалуйста… — слышится за шумом воды. И Игорь послушно двигает рукой.       Губами он перемещается сначала за ухо, потом на раковину, обводит ее языком и прикусывает мочку. Сережа заводит одну ладонь назад, впивается пальцами в его бедро, второй скользит по мокрому стеклу.       Это всё — по сути, даже не секс, но настолько горячо, близко и желанно, что у Игоря сносит крышу. Он вжимается пахом в мягкие ягодицы, едва-едва водит членом между чужих бедер, но больше ничего пока не делает. Только сильнее двигает рукой.       Сереже больше и не надо — он коротко постанывает, выгибает спину и совсем скоро кончает, почти падая вниз.       Но Игорь крепко держит его, прижимает к себе плотнее, горит весь, когда понимает, что тот полностью расслаблен — доверяет, хотя казалось бы, с чего, блин?..       Игорь ждет минуту, давая ему возможность прийти в себя, а когда чувствует, что Сережа снова может держаться на ногах (на коленях), перекидывает мокрые рыжие волосы на другое плечо, прислоняется теперь к левому уху и хрипит:       — Сожми бедра. Для меня. Сможешь?       Сережа медлит, соображая, а потом негромко простанывает что-то невнятное, но перемещается удобнее и плотно сжимает ноги, сильнее прогибаясь в спине. Игорь чуть не кончает прямо так, просто от этого вида.       Зато, думает он, пристраиваясь, это точно не займет много времени, колени и так уже саднят и ноют.       Он легко скользит членом между сжатых бедер и рычит неожиданно для себя. В порыве отпускает Сережу и хватается за его ноги, стискивает их сильнее — тормозит на миг, убеждаясь, что всё хорошо.       Сережа снова хнычет что-то одобрительное, выгибается еще сильнее и все-таки опускается на локти за неимением другой опоры. Как же хорошо (ужасно, просто ужасно), что душевая у него такая огромная.       Игорю хватает нескольких движений, чтобы тоже кончить и залить семенем бледные бедра; вода быстро смывает с них следы.       Как они поднимаются и выбираются из душа, Игорь не запоминает. Дальше он помнит только пушистое белое полотенце, которым сначала он помогал Сереже высушить волосы, а потом наоборот — Сережа ему. Дальше — как он неуверенно протянул нечленораздельное «я, наверное, пойду» и как Сережа отмахнулся и снова потянул его за собой, теперь уже в спальню.       «Че тут думать?» — сказал себе Игорь и пошел за ним.