Ловец снов

      Хината задыхалась. Она не могла вспомнить, что произошло. Чьи-то руки обхватили её плечи. Паника сдавила лёгкие. Хината судорожно вцепилась пальцами себе в горло, отчаянно пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. — Хината! Дыши! Чужие ладони нежно обхватили её лицо, и она встретилась взглядом с встревоженными тёмными глазами. Хината моргнула, сосредоточившись на движениях его грудной клетки. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Она повторяла за ним, пока её дыхание не совпало с его, а тепло не смешалось в воздухе между их лицами. Хината снова моргнула, осознав, что находится не в мрачных лабиринтах собственного разума, а сидит на покрытом пышной зеленью холме тренировочного полигона, в прохладной тени убывающего заката. — Итачи? — хрипло прошептала она, и в звуке его имени прозвучал миллион незаданных вопросов. Что случилось? Почему он касался её лица? Когда успел оказаться так близко? — Да, — подтвердил он. Подтвердил, что рядом, что настоящий, а не плод её воображения. Не гендзюцу. Она потянулась к его руке. Кожа Итачи была тёплой, мышцы и кости запястий — твёрдыми, а пульс барабанил под кончиками её пальцев, и Хината поняла, что не одна дрожит. Он отстранился, осторожно убрав свою руку. Хината почувствовала себя странно опустошённой, хотя обычно ей не нравилось, когда люди подходили так близко. — Похоже, ты обладаешь… — Итачи прикрыл глаза на мгновение, чтобы собраться с мыслями, а после продолжил: — …склонностью к гендзюцу. — Склонностью? — Хината задумалась, насколько велико потрясение Итачи, если он непреднамеренно употребил неверное слово. «Склонность» подразумевала силу, врождённую способность, и была последним определением, которое Хината могла употребить в качестве характеристики своей величайшей слабости. — У меня появилась теория, — объяснил он. — Ты приучила себя сражаться со всеми гендзюцу, почти физически отвергать их, хотя твой уникальный разум идеально подходит для их принятия. Я не знаю многое о твоих способностях использовать гендзюцу, но, возможно, ты обладаешь умением присваивать чужие дзюцу. — Присваивать дзюцу? — эхом повторила Хината, почувствовав себя попугаем. Было трудно мыслить логически, ведь кожа ещё помнила прикосновения огрубевших пальцев Итачи. Он кивнул, прекрасно понимая, насколько нелепым ей это могло показаться, а затем принял решение. — Ты почти обратила моё гендзюцу против меня, — неохотно признал Итачи. Он не смог договорить, что это была одна из его самых мощных техник. Хината смотрела на Итачи и не знала, смеяться ли ей над его шуткой или разразиться слезами от жестокости, ведь он прекрасно знал, насколько больной была для неё тема силы. Итачи со всей серьёзностью выдержал её взгляд, и Хината первая опустила глаза. Её сердце пропустило удар. Слабая маленькая Хината, неудачница клана Хьюга, едва не победила знаменитого Учиха Итачи. Учиха Итачи. Хуже всего было то, что он не лгал.