Приключения в Genshin Impact. Том 1.

      Маг Бездны атаковал Кэйу, но ледяной щит с лёгкостью принял удар на себя. Оппонент Дилюка же пустил в ход каменные сабли. — Сможешь разобраться с ним быстрее чем я? — Не рассусоливай со своим. Я не собираюсь отдуваться за тебя. — Как грубо, но я понимаю.       Маг Бездны окружил себя водным барьером, чего и добивался капитан. Вскоре карлик оказался в плену глыбы льда. — Ты как, братишка? — Неплохо, а теперь сделай милость, охлади прыть этого камня.       Противник перемещался быстро, и независимо от того, на какой поверхности он находился. Удары он наносил молниеносно, но Дилюк успешно отражал их. — Ух ты, — Кэйа не без интереса смотрел на это зрелище. — Какой шустрый…       Тяжёлый удар сабли пришел в двуручный меч юноши Рагнвиндра. Тут ему на выручку поспел Кэйа. Но противник ушел из-под удара ледяной глыбы. Дилюк отскочил и вовремя. Ледяные шипы распустились в разные стороны, едва не поцарапав его. Рагнвиндр бросил в его сторону взгляд: — Ты задумал меня погубить? — Извини, но ты, как всегда, оказался в самом пекле, — Кэйа извиняясь пожал плечами.       Враг не собирался отступать перед двумя оппонентами. Он выпустил в их сторону ментальные звёзды. В итоге те налетели на ледяную преграду. Дилюк сверху атаковал, обрушив удар меча. Сабли разлетелись на осколки, и тогда в ход пошли когти. Рагнвиндр взмахнул мечом, но тот уклонился вниз и нанёс удар. Когти рванули сюртук юноши, чудом не зацепив тело. — Назад!       Ледяные шипы выросли под противником. Тот злобно и глухо взревел, оказавшись в плену. — Отлично, дело сделано, — Кэйа удовлетворенно потер руки.       Статуя в ответ вцепилась руками в ледяные оковы и в считанные секунды освободилась. — Ну, не совсем, — поправил тут капитан.       Дилюк вздохнул: — Мне надоело.       Меч в его руке вспыхнул огнём, осветив зал. Кэйа с нескрываемым интересом наблюдал за этим зрелищем, решив отойти подальше. Дилюк не стал тратить время. Меч в его руке разрезал воздух, пламя направилось в сторону противника. Огненная волна врезалась в него, а затем грохнул взрыв, подняв тучи пыли. Когда он рассеялась, на месте врага остались обугленные следы, однако было ясно — он отступил. — Чтож, это было эффектно, — похлопал Кэйа. — Сдается мне, ты не потерял форму.       Рагнвиндр убрал меч и взглянул на свою одежду. — А может я ошибаюсь… — Помолчи, — ответил тот, видимо поняв явную иронию в словах Кэйи.       Капитан пропустил его слова мимо ушей, сгорая от любопытства: — И что ты тут делаешь? Насколько мне известно, мы не просили помощи. — Да, но я смотрю, что в Ордо Фавониус дела идут хуже некуда. — Ну, сегодня был особенный день, — он демонстративно развёл руками. — Хиличурлы напали на город вместе с драконом, да ещё так слаженно.       Он бросил взгляд на заточенного в ледяном плену мага. — Не поможешь?       Очень скоро маг лежал на полу, прижатый лезвием двуручного меча. Маг кряхтел, но был ещё живой. — Ну чтож, давай теперь поговорим, мой маленький друг. — Нет… Я не стану говорить с вами, мондштадское отродье, — сопротивлялся маг.       Дилюк посильнее надавил на меч. Карлик застонал. — Полегче, — попросил Кэйа. — Дилюк, ты не соизмеряешь силу.       Он подошёл к магу. — Прости, приятель, но нам было бы неплохо кое-что узнать. Мой брат не рыцарь и не станет с тобой церемониться, если ты будешь упрямиться.       Он присел на одно колено и посмотрел на него. — Я хоть и рыцарь, но тоже не могу терпеть тварей тебе подобных, которые только и делают, что постоянно угрожают концом света Тейвату. С удовольствием бы тебя прикончил, но мне очень хочется кое-что прояснить. — Провались ты в бездну, — ответил тот злобно. — Тебя ждёт та же участь, что и остальных жителей… — Возможно, — согласился юноша, его глаз блеснул. — Но ты сгинешь первым.       Он повернул голову к Дилюку: — Ты не против, если с ним побеседую наедине. — Я посмотрю. — Дилюк неохотно убрал меч.       Кэйа пожал плечами и снова обратился к магу. Его голос оставался мягким, но звучал он холодно: — Давай договоримся: я не причиню тебе вреда, если ты скажешь то, что я хочу знать. Ответишь на вопросы — останешься жить, а будешь играть в героя — спущу брата с короткого поводка.       Слова звучали настолько убедительно, что маг подрастерял ту смелость, которую он отчаянно пытался сохранить. Стало ясно, что юноша не шутит. Маг взглотнул и кивнул.

***

— Спасибо за помощь, — сказал Донни, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, но внутри все сжалось.       Человек. Очевидно, не обычный. Видела бой. Видела меня. — Не за что, милый. Хотя, кажется, ты и сам неплохо справлялся, — Лиза сделала несколько легких шагов вперед, ее взгляд скользнул по его плащу, задержался на странной форме под тканью, на высоком росте, на видимой части лица с зеленоватым оттенком кожи. — Не часто в Мондштадте встретишь такого незнакомца. — Я… путешественник, — выдавил Донателло.       Его инстинкты кричали отступить, скрыться, но любопытство и логика боролись с ними. — В такую-то погоду? — Лиза мягко улыбнулась, но в улыбке не было тепла, только любопытство. — Шторм разбушевался не на шутку. Путешественники обычно ищут укрытие в таверне, а не сражаются с хиличурлами на подступах к храмам. Откуда же ты, если не секрет?       Донателло почувствовал, как под панцирем нагревается шея. Легенда. Нужна устойчивая легенда. Близко к правде, но без мутантов, ниндзя и Нью-Йорка. — Я прибыл… из далеких земель. Очень далеких, — начал он, отводя взгляд к развалинам храма вдалеке. — На мою… лодку напало нечто вроде гигантского морского змея во время шторма... Меня выбросило за борт, а когда я очнулся — был уже здесь, на ваших берегах. Все мое оборудование, мои… спутники… потеряны.       Лиза прикрыла глаза, притворно вздохнув. — Ах, какие ужасные истории рассказывают сегодня у камина. Прямо эпическая поэма. «Потерянный во время шторма»… — она открыла глаза, и в них мелькнула искорка фиолетового. — Но в твоей истории, милый, есть пробелы. Такая скорость реакции, такое владение оружием… И этот твой твой облик без чувства ауры. Ты не просто потерпевший крушение, правда?       Донателло насторожился. Аура? Она чувствует мутацию? — Я… изучал древние механизмы и боевые искусства в своих землях, — сказал он, цепляясь за полуправду. — Это помогло выжить. — «Древние механизмы», — протянула Лиза, и ее голос стал задумчивым.       Она отложила книгу, и в воздухе между ее пальцами заплясали маленькие молнии. — Как интересно. Видишь ли, я тоже немного разбираюсь в древностях. И у меня как раз есть небольшое поручение, связанное с одним таким местом.       Она кивнула в сторону мрачных очертаний храма, который едва просматривался. — Там, внутри, скопилось немало нежелательных… элементов. И энергия шторма делает их беспокойными. Обычные рыцари Ордо Фавониус уже заняты на других храмах. А ты, — ее взгляд снова оценивающе скользнул по нему, — Выглядишь как человек (ну, или кто ты там есть), который может разобраться со сложными механизмами и непрошеными гостями. И, судя по всему, тебе некуда идти.       Донателло задумался. Храм — это укрытие от бури. Возможно, источник знаний об этом мире. И, что важнее, способ заслужить хоть какое-то доверие этой опасной, проницательной женщине. Сотрудничество было логичным следующим шагом. — Вы предлагаете пройти с вами? — уточнил он, уже анализируя возможные ловушки в руинах, типы противников, тактику. — Предлагаю прогуляться, — поправила его Лиза, и на ее губах появилась та самая, чуть игривая, чуть опасная улыбка библиотекаря, предлагающего прочитать очень интересную, но запретную книгу. — Ты помогаешь мне зачистить храм, а я, возможно, помогу тебе найти способ… адаптироваться в нашем Мондштадте. Или хотя бы сориентироваться. Что скажешь, путешественник?       Гром грянул с новой силой, осветив на мгновение ее спокойное лицо и его скрытые черты под капюшоном. Донателло взвесил риски, данные, неизвестные переменные. Расчет был ясен.       Он развернул свое копьё, вложил его в крепление на спине и кивнул, стараясь скрыть смесь смущения, осторожности и пробуждающегося научного интереса. — Согласен. Ведите. — Прекрасно, — прошептала Лиза, и фиолетовая энергия сгустилась вокруг ее пальцев. — Тогда не будем терять времени. Уверена, тебе есть что показать на практике.        Дорога к храму петляла между мшистых валунов и полуразрушенных колонн, бывших когда-то частью монументального входа. Буря бушевала с новой силой, заставляя древние камни стонать под напором ветра. Лиза шла впереди с той же неторопливой грацией, словно гуляла по солнечной библиотеке, а не по промозглому склону. — Этот храм, как и два других, — древнее место силы, — начала она, ее голос, чистый и размеренный, легко прорезал шум ливня. Она говорила словно лектор, зачитывающий известные факты. — Он посвящен одному из проявлений ветра, духу-защитнику древнего Мондштадта. Вернее, его памяти.       Донателло, шагая чуть позади, сканировал окрестности взглядом, отмечая завалы, потенциальные укрытия и странные энергетические следы, не похожие на хиличурльи. — Памяти? То есть самого… духа-защитника больше нет? — Ох, это длинная и довольно печальная история, — Лиза обернулась, и ее взгляд на мгновение стал отстраненным, будто она видела не дождь, а страницы древних фолиантов. — Времена изменились. Архонты, правление тиранов, свобода… В общем, сейчас эти храмы — больше памятники и… конденсаторы определенной энергии. Не самые гостеприимные места.       Они вышли на небольшую площадку перед самим зданием. Храм Волка подавлял своей мрачной готической архитектурой и абсолютной, давящей ощущение пустоты. — Если это такие важные памятники, почему они в таком состоянии? — поинтересовался Донни, его научный ум уже составлял список необходимых реставрационных работ. — И почему здесь нет паломников или стражей?       Лиза лишь изящно пожала плечами, и шелк ее одежды мягко шелестнул. — Кто-то скажет — из уважения к прошлому, чтобы не тревожить прах. Кто-то — что энергия здесь слишком дикая и непредсказуемая после… определенных событий. А по правде, — она слегка наклонила голову, и в ее зеленых глазах мелькнула искорка иронии, — Большинству просто страшно. Суеверия — мощный сдерживающий фактор.       Она подошла к массивным, покрытым сложной резьбой каменным дверям храма. Ни ручек, ни видимых замков не было. — И все же, некоторые двери предназначены для того, чтобы их открывали, — произнесла Лиза задумчиво.       Она подняла руку, и пространство перед дверью сгустилось. На ее ладони вспыхнул сложный фиолетовый узор, а в глубине зрачков на мгновение вспыхнул яркий, неземной свет — отблеск Ока Бога. — «Благословление архонтов», знание древних печатей… или просто правильный ключ, — сказала она, и ее голос прозвучал многозначительно.       Ее пальцы коснулись центра резьбы. По камню пробежала сеть молний, древние руны вспыхнули тусклым голубым светом, и с глухим, скрежещущим звуком, которого не слышали десятилетия, массивные створки начали медленно расходиться, открывая черную, как смоль, пасть внутреннего пространства. Запах сырого камня и вой ветра вырвались наружу. Лиза обернулась к Донателло, который замер в нескольких шагах, наблюдая за процессом с профессиональным интересом, анализируя тип энергии и механизм привода. — Ну, что стоишь как вкопанный? — ее голос вновь обрел легкую, игривую нотку.       Она сделал изящный, приглашающий жест рукой в сторону темноты. — Открыть дверь — всего лишь формальность. Совсем не значит, что войти должна только я. В конце концов, я же не буду таскать все эти древние механизмы и разгонять хиличурлов в одиночку?       Она шагнула за порог, и фиолетовая аура вокруг нее стала слабым источником света, выхватывая из мрака очертания гигантского зала с колоннами и разрушенными галереями. — Входи, путешественник. Покажи, на что способны твои… «изученные древние искусства». Мне интересно посмотреть, — ее голос слегка эхом разнесся по пустому залу, смешиваясь с далеким завыванием ветра в шахтах храма. — И будь готов. То, что внутри, может быть куда более живучим, чем те, что снаружи.       Донателло на секунду задержался на пороге. Это была ловушка, лаборатория, поле битвы — или все вместе. Но это также была возможность, дверь в понимание этого мира. Он перехватил свое копьё. — Эффективность — мой второй принцип, — сказал он, шагая внутрь, в зев древнего храма, навстречу неизвестности и пристальному, заинтересованному взгляду Лизы Минчи.

***

      Тишина в зале трескалась от звона ударов клинков. Живая статуя женщины дралась умело и безжалостно. Скаут едва успевала увеличить расстояние между ними, пока Эола пыталась ее атаковать. Когда капитан разведотряда ударила мечом, статуя буквально исчезла из виду, словно провалилась сквозь землю.       Скаут почувствовала угрозу из-за спины и едва успела уйти из-под удара лезвий. — Ух ты, когда она успела там оказаться? — Следи внимательно, — предостерегла Эола. — Она перемещается под поверхностью. — Под чем?       Лезвие снова встретилось с мечом. Второе лезвие ударило сверху, но Эола блокировала ледяной глыбой. Лишь когда она смогла отпрыгнуть назад, Эмбер ударила огненным дождем из стрел. Однако всё было бесполезно. На статуи остались следы от ожогов, но противник не обращал никакого внимания. — Как об стену горох! — выругалась скаут. — Ей всего мало… — Но слабость должна быть! Взгляд Эолы упал на грудь статуи, где сиял красный свет. — Попробуй попасть в её грудь, возможно там ее уязвимое место. Я ее открою.       В этот раз Эола напала первой. Статуя вновь скрылась и снова возникла позади Эмбер. Девушка отпрыгнула назад и выстрелила. Цель исчезла. — Опять! — Она ещё здесь… Не отвлекайся.       Они встали спиной к спине. Взгляды ощупывали пол и стены, но ничего не нашли. Тогда Эмбер подняла глаза. — Берегись!!!       Противник спланировал сверху. Лезвие вошли в пол. — Сейчас!       Статуя вынула лезвия и собиралась кинуться снова, но примерзла к полу. Эмбер выстрелила и попала.       Тяжкий женский вой раздался на весь зал. Вспышка ослепила весь зал, а потом все закончилось. На месте статуи остались лишь обломки камней. Скаут и капитан осмотрелись, не веря глазам. — Как думаешь, кто это был? — Полагаю, очередное творение ордена Бездны. — Эола взглянула на выход. — Расскажем магистру, когда вернёмся.       Скаут кивнула и обе подруги двинули на выход в обратный путь.

***

      Тишина в главном зале храма была иной, нежели снаружи — не природной, а гнетущей, впитывающей звук, как каменная губка. Слабый фиолетовый свет, исходивший от амулета Лизы, отбрасывал длинные, пляшущие тени от колонн. Воздух был неподвижным и пыльным. Шагая рядом с Донателло, чьи глаза (странно большие и выразительные для «обычного путешественника») беспрестанно сканировали арки, щели и потолок, Лиза нарушила молчание. Ее голос прозвучал мягко, почти нежно, но с неумолимостью водного потока. — Знаешь, я очень люблю книги, — начала она, проводя пальцем по пыльной поверхности обломанной статуи. — Но живые истории часто куда интереснее выдуманных. Твои «далекие земли»… Это интригует. Расскажи подробнее. Откуда ты на самом деле, милый? И кем были те, кого ты потерял?       Донателло почувствовал, как напряглись мышцы под панцирем. Опрос. Логично. Но как глубоко? Он старался держаться прямо, не сутулиться (что было сложно из-за панциря), и смотреть вперед, а не на ее улыбку, которая в этом полумраке казалась особенно загадочной. — Я… из большого города. Очень большого и шумного. Каменных каньонов, выше этих ваших гор. Моя семья… — он сделал паузу, подбирая слова. — Мои братья. Мы росли вместе. Один… вспыльчивый, но с золотым сердцем. Другой — душа компании, немного безрассудный. Третий… лидер. Сильный и ответственный. А я… — он невольно потер тыльную сторону руки, где обычно был экран его гаджета. — Я всегда был тем, кто чинил сломанное, изучал, как все устроено. — Братья-черепахи, — произнесла Лиза, и в ее голосе не было ни насмешки, ни удивления, только спокойная констатация, как если бы он сказал «братья-рыцари». — А родители? — Наш… наставник, — ответил Донни, и в его голосе впервые прозвучала теплая нота. — Он нас вырастил, обучил. Он… как отец. Мудрый и терпеливый. Мы все его очень ценим.       Они обошли огромную трещину в полу, из которой тянуло холодным, затхлым воздухом. Лиза наблюдала за ним краем глаза, отмечая плавность его движений, несмотря на необычное телосложение, и легкое смущение, с которым он говорил о близких. — А способности? — спросила она прямо, остановившись и повернувшись к нему.       Фиолетовый свет мягко освещал ее лицо. — Ты явно не простой механик. Скорость, реакция…       Донателло заерзал. Мутация. Ниндзюцу. Технологии. Ничего из этого нельзя объяснить». — Я… просто хорошо тренированная черепаха, — сказал он, и это прозвучало настолько нелепо и искренне одновременно, что он сам чуть не вздохнул. — Много лет упорных тренировок. Ничего особенного, правда. Особенно по сравнению с тем, что вы можете. Молнии, печати… Это гораздо более впечатляюще.       Лиза смотрела на него несколько долгих секунд. А затем тихо рассмеялась — не колким, насмешливым смехом, а мягким, почти ласковым. — Ох, милый. Скромность — редкое и милое качество в тех, кто обладает настоящей силой. Большинство мужчин в Мондштадте, обладай они твоей ловкостью, уже бы рисовались перед дамой, как павлины.       Она снова тронулась в путь, ее платье мягко шуршало по камням. — «Просто хорошо тренированная черепаха», — повторила она, и в голосе ее звучала легкая, но явная симпатия. — Знаешь, я склонна верить в простые объяснения. Пока они не противоречат фактам. А факт в том, что ты здесь, со мной, в самом сердце древней бури, и не выглядишь напуганным. Только… немного смущенным.       Она бросила на него быстрый, искрящийся взгляд. — И знаешь что? Мне это нравится. Гораздо больше, чем дешевое бахвальство. Так что продолжай быть «просто черепахой», Донателло. Для начала этого более чем достаточно.       В ее словах не было снисхождения. Было принятие. И Донателло, к своему удивлению, почувствовал, как часть напряженности покидает его плечи. Она не вытягивала из него страшные тайны силой. Она наблюдала. И, кажется, то, что она видела — его смущение, его преданность семье, его скромность — ей понравилось.       Он молча кивнул, и в этот раз его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка. — Постараюсь не разочаровать.       Они спустились по широкой лестнице в нижний зал, где воздух стал густым от статики. В центре помещения, на пьедестале, покрытом трещинами, пульсировал странный артефакт — кристалл темно-сизого цвета, от которого расходились волны сгущающегося, гнетущего ветра. — Вот источник беспокойства, — указала Лиза, но в ее голосе не было торжества, только усталая осведомленность. — Энергия Ужаса Бури. Отголосок того, что случилось в городе сегодня.       Донателло приблизился, осторожно —Ужас Бури? Вы упомянули дракона. Это как-то связано?       Лиза прислонилась к колонне, скрестив руки. Ее фигура в полумраке казалась почти призрачной. — Дракон Двалин. Некогда один из Четырех Ветров, верный защитник Мондштадта и самого Архонта Барбатоса. Но что-то с ним случилось. Он погрузился в глубокий сон, а когда пробудился… его разум был отравлен ненавистью и болью. Теперь он — Ужас Бури, и сегодня он атаковал город.       Она говорила методично, как на лекции, но Донателло уловил в ее тоне отголоски личной досады — библиотекаря, наблюдающего, как важный исторический артефакт бессмысленно разрушается. — Это был хаос. Ветер, что сносил дома, когти, что разрывали камни… Ордо Фавониус был на грани. Но затем появился… нежданный спаситель.       Донателло замер, не отрывая взгляда от кристалла, но все его внимание было приковано к ее словам. Нежданный спаситель? Сердце учащенно забилось под панцирем. — Спаситель? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал лишь как вежливое проявление интереса к местным новостям. — Да. Путешественница, — продолжила Лиза, наблюдая за его реакцией краем глаза. — Со странной, но сильной магией. И, что еще удивительнее, в сопровождении… летающей девочки-компаньона. Именно они смогли обратить гнев дракона, заставив его отступить. Довольно впечатляющий дебют, не правда ли?       Летающая девочка-компаньон. Паймон. Мысли Донателло метались. Это могла быть только она. Люмин была здесь, в Мондштадте, и уже успела столкнуться с главной угрозой. Он должен был найти ее. Но как спросить, не выдав себя? — И что… случилось со спасителем потом? — произнес он, нарочито медленно, будто размышляя вслух. — Они получили награду? Стали героями?       Лиза изящно пожала плечами. — Кто знает? К моменту, когда я покидала город, их еще не нашли. Вся суматоха, поиски раненых, укрепление стен… Путешественник, сумевший прогнать дракона, вероятно, просто растворился в толпе. Или отправился по своим делам. В конце концов, не каждый ищет славы.       Ее ответ принес Донателло облегчение и новую тревогу одновременно. Люмин была на свободе, но где именно? Он подавил желание задать еще больше вопросов и кивнул в сторону кристалла. — Значит, эта штука… это как побочный эффект его атаки? Концентрированная ярость? — Можно и так сказать. Он оставляет такие очаги по всему региону, как… отравленные колодцы, — пояснила Лиза, подходя ближе. — Они притягивают элементальных существ, делают их агрессивнее, искажают саму местную аномалию. Наша задача — очистить…       Она не договорила. Камень под их ногами дрогнул. Не от грома снаружи, а от мощного, глухого удара изнутри пола. Пыль посыпалась с потолка. Пьедестал с кристаллом треснул, и сизый свет заморгал яростнее. — Кажется, нас ждали, — сухо заметила Лиза, и фиолетовая энергия вспыхнула вокруг ее пальцев.       Из темноты за колоннами, из самой каменной кладки, словно вырастая из самого хаоса и ярости, материализовалась фигура. Массивная, более двух метров в высоту, высеченная из темного, полированного камня, испещренная шрамами-трещинами, светящимися тем же сизым светом. На лице, лишенном каких-либо эмоций, горели глазницы. В руках — гигантский каменный молот, который он легко держал одной рукой.       Донателло ахнул, отступив на шаг. Его разум отказывался верить. — Нет… Это невозможно. Генерал Моно?       Это был один из четырех Каменных Генералов, с которыми они сражались в Нью-Йорке, древние воины, оживленные Йаотлем. Он должен был быть уничтожен! Как он мог оказаться здесь, в Тейвате, в самом сердце храма ветра?       Лиза бросила на него быстрый, изучающий взгляд, уловив шок в его голосе. — «Генерал»? Знакомый? — Можно и так сказать, — сквозь зубы проговорил Донателло, вскидывая свое копьё.       Все его смущение испарилось, уступив место холодной, знакомой ярости и аналитической четкости. Генерал Моно повернул свою каменную голову. Пустые глазницы, казалось, на мгновение задержались на Донателло, как будто узнавая. Затем он издал низкий, гулкий скрежет, подобный звуку перемалываемых камней, и беззвучно ринулся в атаку, его молот, рассекая воздух, завыл, вбирая в себя сизую энергию кристалла. — Объяснения потом! — крикнула Лиза, и рой фиолетовых молний обрушился на каменного воина, заставив его на миг замереть в паутине электрических разрядов. — Сейчас — работа! Покажи, на что способна «просто черепаха» против своего старого знакомого!       Донателло уже мчался вперед, его разум лихорадочно работал, вспоминая слабые точки генерала, тактику их прошлой битвы. Мысли Донателло метались, пытаясь найти логику в абсурде. Портал. Он должен был рассеяться в межпространственном шторме. Но здесь? Этого не может быть! Его взгляд зацепился за пульсирующий кристалл, за сизые разряды, бегущие по каменному телу генерала. — Он питается от этого! — крикнул он Лизе, отскакивая от удара молота, который врезался в пол, высекая снопы искр и сизого света. — От этой энергии бури — Это не просто энергия бури, — холодно отозвалась Лиза, парируя град каменных осколков, которые генерал выбросил из свободной руки, взмахом книги и щитом из молний.       Ее глаза сузились, анализируя. — От него разит Бездной. Искажением. Эта ярость дракона… она вскрыла что-то. Или притянула.       Бездна. Донателло не знал, что это, но звучало зловеще и вполне подходило для объяснения того, как фрагмент его прошлого мог прицепиться к энергии драконьей ярости и материализоваться здесь. Генерал Моно, игнорируя ожоги от молний, совершил неожиданно быстрый разворот. Его массивный молот, описав широкую дугу, обрушился не на Донателло, а на Лизу, которая в тот миг перезаряжала заклинание. Она попыталась отпрыгнуть, но край ее платья зацепился за выступ разбитого пола. Действие опередило мысль. Донателло, забыв про осторожность, рванулся вперед. Он не толкал ее — он обхватил ее свободной рукой за талию и резко рванул на себя, в сторону, одновременно подставив свое копье под удар. Оружие разлетелось, но Донни отбросило мощным толчком, и они с Лизой грузно рухнули за обломок колонны, на мгновение оказавшись в тесном, сбившем дыхание контакте. Он чувствовал шелк ее платья, запах статики после молний, и невероятную, скрытую силу в ее стройном теле. — Простите! — выпалил он, мгновенно откатываясь, его лицо под маской пылало. — Принято, — откликнулась Лиза почти мгновенно, и в ее голосе, кроме легкой одышки, слышалось… одобрение?       Она уже была на ногах. — Спасибо. Теперь план, «просто черепаха». У меня есть одно… громкое заклинание. Но ему нужны две секунды и прямой выстрел в ядро.       Прямой выстрел в постоянно двигающегося, почти неуязвимого гиганта. Донателло быстро оценил обстановку: кристалл, генерал, потолок с трещинами. — Отвлеку. Загоните его в угол у стены, под ту трещину в своде. Когда он начнет замахиваться для широкого удара — он на мгновение замирает. У вас будут ваши две секунды. — Рискованно, — констатировала Лиза, но уже собирала энергию в ладонях, фиолетовые молнии сгущались в сверкающую, гудящую сферу. — Расчетливо, — поправил Донателло и, не дав ей времени на ответ, выскочил из укрытия. — Эй, окаменевший болван! Помнишь меня?       Он пустился в стремительный, зигзагообразный бег, используя колонны как укрытие, постоянно меняя дистанцию. Генерал Моно, издав тот же каменный скрежет, ринулся за ним, его тяжелые шаги сотрясали пол. Донателло, как и рассчитывал, маневрировал, заставляя гиганта разворачиваться, подбираясь к намеченной восточной стене. Он видел, как Лиза, пригнувшись, перемещалась параллельно им, ее глаза были прикованы к генералу, а руки держали сферу наготове.       Вот он, момент. Донателло резко остановился, развернулся и бросил свой булыжник в голову генералу. Тот инстинктивно отклонился, и камень, звякнув, отскочил от стены. Но это и была цель — вывести его на нужную позицию. Генерал, оказавшись спиной к стене и трещине в своде, поднял молот для мощного вертикального удара, который должен был размазать Донателло в лепешку. На долю секунды его тело замерло в этой монументальной позе.       Фиолетовая сфера молний вырвалась из ее рук не лучом, а компактным, сконцентрированным снарядом. Она прошила воздух с шипением разрывающейся реальности и ударила генералу точно в центр груди, где пульсировал самый яркий сизый свет. Раздался оглушительный хруст, и не каменный, а словно ломающегося стекла. Сизое свечение внутри генерала вспыхнуло ослепительно ярко, а затем начало гаснуть. Трещины поползли по его телу с невероятной скоростью. Он замер, молот выпал из окаменевшей руки и с грохотом рухнул на пол. Само его тело начало рассыпаться, но не в пыль, а в темную, вязкую субстанцию, которая с шипением испарилась в воздухе, оставив после себя лишь запах серы и легкий черный пепел.       Тишина, наступившая после грохота, была оглушительной. Кристалл на пьедестале потускнел, его пульсация стала слабой и нерегулярной. Донателло тяжело дышал. Он подошел к месту, где исчез генерал. — Всё? — Нет, — ответила Лиза. — Он не уничтожен… Он отступил. Его форма рассеялась. Но ядро… оно, кажется, ускользнуло. Бездна часто умеет ускользать.       Ее голос звучал ровно, но чуть более сдержанно, чем обычно. Донателло обернулся. Она стояла, опираясь одной рукой на колонну, сохраняя свой обычный вид непринужденности. Но внимательный взгляд Донателло, натренированный замечать малейшие сбои в механизмах и позах противников, уловил неестественный перенос веса на одну ногу и легчайшую тень боли, мелькнувшую в ее глазах, когда она сделала микроскопический шаг, чтобы повернуться к нему.       До него дошло: — Вы ранены, — констатировал он, не задавая вопроса. — Пустяк, — отмахнулась она, но не стала отрицать. — Неловко подвернула ногу, когда падали. Ничего серьезного.       Донателло понимал, что настаивать бесполезно, но и игнорировать не мог. Он окинул взглядом зал. — Пустяк» в подобных условиях может привести к серьезным осложнениям, — сказал он, стараясь говорить максимально нейтрально, как если бы обсуждал неисправность механизма.       Но когда он подошел ближе и его взгляд упал на ее тонкие лодыжки, скрытые лишь чулками, он почувствовал, как тепло разливается по его шее под панцирем. Ее наряд… Он функционален для мага? Он эстетичен, несомненно, но с точки зрения защиты…       Он заставил себя сосредоточиться. — Могу я… осмотреть? — выговорил он, избегая смотреть ей прямо в глаза.       Лиза, все еще опираясь на колонну, слегка наклонила голову. Ирония и любопытство в ее взгляде смешались с легкой усталостью. — О, становимся медиком? Ну что ж, посмотрим на твои диагностические навыки, милый.       Осторожно, как будто имея дело с хрупкой, но потенциально смертоносной схемой, Донателло опустился на одно колено. Он старался смотреть только на ее левую ногу, которую она явно щадила. Видимых повреждений не было, но при легком, профессиональном нажатии на определенные точки выше лодыжки она едва слышно вдохнула, и ее мышцы напряглись. Не вывих, не перелом. Растяжение связок, вероятной средней степени. Больно, ходить сложно, но не критично. — Похоже на растяжение, — отчеканил он, поднимаясь.       Его лицо было серьезным. — Однако путь обратно включает в себя крутые лестницы, завалы и потенциально новых хиличурлов, привлеченных остаточной энергией.       Он сделал паузу, проглотил слюну и выпалил заготовленную фразу, уставившись куда-то в район ее плеча: — Если вы не против… Я мог бы понести вас.       Наступила пауза. Донателло слышал только собственное сердцебиение и далекий вой ветра в шахтах храма. Затем он услышал ее тихий, растянутый смешок. — Нести? — повторила Лиза, и в ее голосе звучало неподдельное, легкое удивление, смешанное с какой-то новой ноткой. — Как рыцарь прекрасную даму через развалины?       Донателло почувствовал, что вот-вот самопроизвольно втянет голову в панцирь. — Это будет намного лучше, чем вы будете дальше подвергать себя риску, — пробормотал он в свое оправдание. — Я… я буду предельно аккуратен.       Лиза смотрела на него, и ее взгляд смягчился. Усталость, адреналин после боя и эта нелепая, искренняя забота — все это смешалось. Мысль о том, чтобы не ковылять через весь храм, опираясь на камни, а позволить этому неловкому, сильному и удивительно галантному мутанту доставить ее к выходу, внезапно показалась ей не просто практичной, а… приятной. — Что ж, — сказала она наконец, и ее улыбка стала теплой, почти ленивой, как после чашки хорошего чая. — Если это действительно настолько серьезно… кто я такая, чтобы спорить?       Она сделала шаг вперед, слегка пошатнувшись, и инстинктивно положила руку ему на плечо для баланса. Прикосновение было легким, но от него по его панцирю пробежала странная вибрация. — Только, пожалуйста, без резких поворотов. И постарайся не уронить свою драгоценную ношу, а то мои молнии иногда срабатывают на рефлексах. — Постараюсь, — хрипло ответил Донателло.       Собравшись с духом, он осторожно, но уверенно подхватил ее. Одной рукой — под согнутые колени, другой — за спину, стараясь минимально контактировать с открытыми участками кожи и держать ее так, чтобы не доставлять дискомфорта ее ноге. Она оказалась удивительно легкой, но в этой легкости чувствовалась скрытая, упругая сила, как у сжатой пружины или заряженного конденсатора. От нее пахло старыми книгами и чем-то цветочным, едва уловимым. — Готовы? — спросил он, глядя прямо перед собой на путь к выходу. — Вези, шофер, — прошептала Лиза, позволив голове чуть удобнее упереться в его прочный панцирь у плеча, и закрыла глаза, явно наслаждаясь возможностью не идти на своих двоих. — И, пока мы будем идти, расскажи-ка поподробнее о том каменном… генерале. Эта история явно интереснее, чем кажется.