Приключения в Genshin Impact. Том 1.

      Тишина в церкви Барбатоса была густой, звенящей, как воздух после грозы. Ее нарушал лишь трепет пламени в высоких подсвечниках да смутный гул голосов за дверьми — голосов выживших, лекарей, тех, кто еще не мог поверить, что битва позади. В ароматах ладана и сушеных целебных трав витал иной, едкий привкус — пороха, страха и боли.       Микеланджело, опираясь на холодную каменную колонну, сжал зубы. Каждое движение отзывалось глухой, разламывающей ноющей волной в ребрах и плече, где пришелся удар. Он прикрыл глаза, и перед ним снова проплыли клубы пыли, дикие вопли хиличурлов, яростное пламя Пиро-взрыва Сян Лин и отчаянные крики Беннета. А потом — сокрушительная тяжесть в воздухе, свист и тупой, всепоглощающий удар в спину. Топор метачурла. Темнота.             Он сглотнул, заставив себя открыть глаза. Братья. Лео, Донни, Раф… Где они теперь? Живы ли? Мысль обжигала сильнее любой раны.       Собрав волю в кулак, Микеланджело оттолкнулся от колонны, сделав первый, неуверенный шаг к выходу. Он должен был найти их. Должен был… В ту же секунду боковая дверь в ризницу скрипнула, и в главный зал, залитый разноцветным светом витражей, вышли две фигуры.       Девочка в белом и синем платье, с золотистыми волосами и серьезными, как небо после бури, глазами. И рядом — маленькое, парящее существо в белом.       Люмин застыла на пороге, ее пальцы непроизвольно сжали край плаща. Паймон взвизгнула, подпрыгнув в воздухе. — Мики?! — вырвалось у них почти одновременно, голоса слились в аккорде чистого, неподдельного изумления.       Он замер, его широко распахнутые глаза встретились с их потрясенными взглядами. Напряжение в мышцах спало, уступив место волне ошеломленного облегчения. Уголки его рта дрогнули, пытаясь сложиться в привычную ухмылку, но получилось лишь болезненное подобие улыбки. — Эй, ребята… Должно быть, звезды сегодня очень старались, раз свели нас опять в такой… э-э-э… уютной обстановке, — голос его звучал хрипло, с надтреснутой нотой, но узнаваемо-беззаботно.       Люмин шагнула вперед, ее взгляд скользнул по его запыленному и порванному пластику панциря, по синяку на щеке. — Что с тобой? Где твои братья? — спросила она, и в ее тихом голосе слышалась тревога, куда более глубокая, чем простое удивление.       Паймон, перелетев через зал, закрутилась вокруг него, словно обеспокоенный шмель. — Да, да! Ты же был с ними, когда мы расстались у городских ворот! Как ты вообще сюда попал? Ты выглядишь так, будто подрался буйволом!       Микеланджело глубоко вздохнул, и этот вздох обернулся легким стоном. Он медленно опустился на ближайшую скамью, с облегчением приняв вес своего тела. — Это даже для меня было слишком круто», — начал он, глядя на теплый свет, падающий из витражей на каменный пол. — Я шёл за едой, когда наткнулся на одну девчонку… Сян Лин вроде… — Сян Лин?! — ахнула Паймон. — Она тебя видела? — Да, но… мы быстро нашли общий язык. Но это не главное. Когда мы шли, деревушке наподалеку, случился кипиш. И там… там уже было полным-полно этих… Хиличурлов.       Он замолчал, вновь видя это: перепуганных жителей, летящие факелы, хаос. — Сян Лин — она умеет по-настоящему зажечь!       Его голос понизился до шепота. — Было жарко.Очень. Я пытался прикрыть фланг, отвлечь толпу… А потом я почувствовал, как воздух за спиной завыл. Оглянуться не успел. Что-то огромное и тяжелое ударило меня по спине, и… все поплыло. Последнее, что помню — крики…       Микеланджело сжал кулаки, костяшки побелели. — А очнулся я уже здесь. Мне сказали, что меня доставили вместе с другими ранеными после отражения атаки. Говорят, на сам город тоже напали… какой-то дракон?       Он посмотрел на Люмин, и вдруг до него дошло. Ее бледность, усталость в глазах, легкая скованность в движениях. — Подожди… Ты же тоже ранена?       Люмин кивнула, молча поднеся руку к груди, где под одеждой угадывалась повязка. — Дракон. Это долгая история. Но, Мики… твои братья. Они в городе не появлялись. И о битве в деревне нам ничего не было известно.       Тишина снова нависла между ними, но теперь она была полна грозного смысла. Микеланджело поднял голову. Боль и слабость в его глазах медленно тонули, вытесняемые знакомой, неистребимой искрой решимости. — Значит, они меня уже вовсю ищут, — сказал он, и его голос впервые за весь разговор обрел твердость. — Ох, и влетит же мне от Лео…       Он снова попытался встать, на этот раз более уверенно. — Я не могу сидеть здесь. Я должен их найти.       Паймон запротестовала: — Но ты еле стоишь!       Люмин же смотрела на него— на этого странного, веселого воина из другого мира, в чьих глазах сейчас горел тот же огонь, что и в ее собственном сердце, когда она искала пропавшего брата. Она обменялась взглядом с Паймон и кивнула. — Ты не один, Мики, — тихо, но четко произнесла Путешественница. — Давай сначала узнаем все, что могут знать дежурные рыцари и лекари. А потом… Потом мы найдем твоих братьев. Вместе.       И в этих простых словах, прозвучавших под сводами чужой богу молений, Микеланджело нашел то, в чем отчаянно нуждался — не просто надежду, а точку опоры. Он кивнул, и на этот раз его улыбка, хоть и усталая, была настоящей. — Крутязиньки! Команда «Найти Защитников» снова в деле!       Тени в притворе церкви сгустились, став почти осязаемыми. Тишина ночного Мондштадта, еще хрупкая после недавней бури, лежала на городе толстым, бархатным покрывалом. Люмин, Паймон и Микеланджело двигались бесшумно, как призраки — Путешественница и ниндзя по навыку, летающий компаньон по природе. Их план был прост: выскользнуть через боковой вход, избегая бдительных глаз дежурных рыцарей.       Они уже почти достигли двери, ведущей в монастырский двор, когда из главного нефа донеслись приглушенные голоса. Один — легкий, певучий, знакомый до боли. Другой — сдержанный, твердый.       Люмин замерла, прижав палец к губам. Микеланджело, мгновенно оценив обстановку, прижался спиной к холодной стене, сливаясь с резной каменной тенью. Паймон, затаив дыхание, притулилась к Люмин. Из-за поворота колоннады в полоске лунного света, падавшего из высокого окна, вырисовывались две фигуры. Бард в зеленой накидке и с лирой за спиной — Венти. И перед ним — сестра Виктория, одна из сторожей церковных реликвий, со скрещенными на груди руками и непоколебимым выражением лица. — …Всего на одну ночь, сестрица! — умоляюще звучал голос Венти. — Представь, как он прозвучит под сводами, умиротворит смятенные души, а может, даже… усмирит бурю в сердцах?       Он грациозно взмахнул рукой в сторону витражного окна, где был изображен дракон. Сестра лишь покачала головой, и складки ее чепца колыхнулись. — Мы все ценим твою музыку, она и правда приносит утешение. Но Небесная Лира — не инструмент для увеселения или импровизаций. Это священная реликвия Барбатоса. Без особого разрешения Ордо Фавониус или личного одобрения действующего настоятеля я не могу позволить прикоснуться к ней даже струне.       Бард тяжело вздохнул, его плечи поникли с такой театральной скорбью, что Паймон едва не фыркнула. Люмин быстро прикрыла ей рот ладонью. Они наблюдали, как Венти отступил на шаг, его обычно беззаботное лицо стало странно серьезным в лунном свете. Казалось, он что-то взвешивал в уме.       И тогда он выпрямился. Легкая, игривая осанка исчезла, сменившись непривычной, почти невесомой величавостью. Даже воздух вокруг него, казалось, замер, перестав вибрировать привычными для барда игривыми нотами. — Сестра Виктория, — заговорил он, и его голос обрел новое, бархатистое и бесконечно древнее звучание. — Ты хранишь реликвии ветра. Чтишь его традиции. Но что, если я скажу тебе, что разрешение у тебя уже есть? Что тот, в чью честь она создана… стоит перед тобой?       Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в тихом воздухе церкви. — Время притворяться миновало. Я… есть тот, кого вы зовете Барбатосом. Бог ветров, некогда подаривший Мондштадту свободу. И Лира мне нужна, чтобы вернуть ее вновь — и городу, и моему старому другу.       

***

      Они миновали главный зал и вышли в более узкий, наклонный коридор, ведущий к свету — уже не грозовому, а мягкому, лунному, пробивающемуся через разрывы в облаках. Донателло осторожно, стараясь не трясти свою ношу, нес Лизу, которая, казалось, почти дремала, прижавшись к его панцирю. Но ее глаза были приоткрыты, внимательные.       У самого выхода, где ветер уже не выл, а лишь свежо гулял, разнося запах мокрой земли и свободы, Лиза тихо произнесла: — Стой. Прислушайся.       Донателло остановился. И правда — грохот грома сменился далеким рокотом. Лютый вой стих, остался лишь порывистый, но уже не яростный ветер. Небо на западе, над Мондштадтом, начинало очищаться, уступая место звездам и полной луне. — Буря отступает, — констатировала она. — Дракон ушел. Город выдержал.       В ее голосе звучало облегчение, но тут же добавила, и в тоне вновь появилась привычная ей практичность: — Что, впрочем, не отменяет необходимости туда добраться. А путь не близкий, особенно в моем… текущем состоянии.       Донателло, все еще держа ее, кивнул. Он понимал, что настал момент для ответного доверия. Она поделилась историей дракона. Он должен рассказать о генерале. Хотя бы часть. — Вы спрашивали о генерале, — начал он, глядя на очищающееся небо. — Это связано с той историей, что я упомянул… Не с морским змеем, а с… иным видом портала. Древним проклятием.       Он выбрал слова тщательно, как сапер мины. Йоатль. Четыре генерала, подобные тому, что были его соратниками. Тринадцать… монстров, которые должны были пройти через портал. Ритуал по их возвращению и снятию проклятия. — Мы с братьями… мы смогли завершить ритуал, но по-своему. Мы отправили генералов обратно, в тот иной мир, через портал. Они должны были рассеяться, лишившись своей каменной формы и магической подпитки. Я думал, это навсегда.       Лиза молчала несколько секунд, переваривая информацию. — «Темная магия», «проклятие», «иной мир»… — произнесла она наконец. Ее голос был задумчивым. — Это объясняет, почему он откликнулся на энергию Ужаса Бури. Бездна любит цепляться за подобные… шрамы в реальности. Твоя история, Донателло, становится все эпичнее.       Она слегка вздохнула, но не с недоверием, а скорее с усталым принятием сложности мира. — Впрочем, разгадывать все твои тайны сейчас у меня нет сил. Сейчас куда более насущный вопрос: как нам добраться до города, пока моя нога не отекла окончательно, а остатки банд не опомнились от бури?       Именно в этот момент взгляд Донателло упал на остатки разбитой фуры, валявшиеся неподалеку. Они были сделаны из прочного, потемневшего от времени дерева, по форме напоминая… плоскодонные лодки или большие сани. Его инженерный ум, всегда ищущий решение, зашевелился с новой силой. Он оглядел местность, склон, оценил силу ветра, еще крепкого, но уже не разрушительного, а направленного — он дул в сторону долины, ведущей к Мондштадту. — У меня есть идея, — сказал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала уверенность изобретателя, нашедшего элегантное решение. — Это может быть… не совсем обычно. Но эффективно.       Он осторожно опустил Лизу, чтобы она могла сесть на большой камень у входа, и подошел к одному из массивных деревянных полотен. — Ветер стабильный и попутный. Если я смогу перебрать этот щит, создать систему паруса или воздушного руля из подручных материалов и применить некоторые… базовые принципы контроля кинетической энергии…       Он уже не обращался напрямую к Лизе, он бормотал себе под нос, осматривая, выдергивая из рамы длинные, прочные металлические штыри, оставшиеся от петель, и снимая остатки ткани. Лиза наблюдала за ним, склонив голову набок. Сначала с легким скепсисом, но по мере того, как его движения становились все более уверенными и быстрыми, скепсис сменился любопытством, а затем и растущим интересом. — Ты собираешься построить… что? Воздушный шар? — спросила она, не в силах сдержать улыбку. — Кое-что более примитивное, но надежнее, — он заозирался по сторонам и его взгляд задержался на ней. — Я, конечно, извиняюсь, но мне понадобится ваш плащ. — Зачем? — она взглянула на него. — Мне не хватает материала…       Лиза некоторое молчала. Ей не хотелось отдавать свой дорожный плащ, несмотря что в последствии схватки он был надорван. Но в конце концов она, скрипя сердцем, его отдала. — Надеюсь, это поможет нам вернуться в Мондштадт? — Да… думаю, — ответил он, уже привязывая плащ к металлическому штырю, создавая импровизированный парус-стабилизатор. — Он будет скользить по воздушным потокам, используя подъемную силу и направленный ветер.       На работу он потратил около часа. Закончив с креплениями, Донателло повернулся к ней, его глаза горели энтузиазмом, который полностью затмил прежнее смущение. — Теоретически, это должно сократить время пути в три-четыре раза. Практически… Ну, мы это проверим.       Лиза смотрела на его творение: грубый деревянный щит с торчащими металлическими деталями и развевающимся плащом. Это выглядело безумно. — И ты уверен, что это сработает? — спросила она, но в ее голосе уже не было сомнений, а лишь желание услышать его рассуждения. — Э… На семьдесят три процента, — честно ответил Донателло, подходя к ней. — Остальные двадцать семь — фактор неизвестности местной атмосферы. Но это все равно быстрее и безопаснее, чем идти пешком.       Он снова осторожно поднял ее на руки, на этот раз с деловым видом. — Готовы к… полевым испытаниям, Минчи?       Он устроил ее на относительно ровной части щита, сам разместился сзади, ухватившись за импровизированный руль и натянув тетиву из ремней, которая должна была управлять парусом. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — Держитесь, — только и успел сказать он, прежде чем оттолкнуться от земли.       Деревянная пластина, дрогнув, со скрипом тронулась с места, набрала скорость на склоне и… оторвалась от земли. Не высоко, всего на полметра, но этого было достаточно. Ветер подхватил их, и они понеслись вниз по долине, к далеким огням Мондштадта, оставляя за собой темный силуэт храма. Воздух свистел в ушах, звезды кружились над головой, а Лиза, от неожиданности вскрикнув, затем рассмеялась — звонко и искренне, прижавшись спиной к его прочному панцирю. — Знаешь, Донателло, — прокричала она на ветру, придерживая шляпу.       Ее голос полный нового уважения и чего-то еще, что было похоже на восторг, — Для простой черепахи ты умеешь устраивать действительно незабываемые путешествия!       Их странный ветровой глиссер скользил над холмами, оставляя за собой струящийся след из примятой травы и разгоняющегося тумана. Свежий, уже не грозовой ветер наполнял парус-плащ, и Донателло, сосредоточенно управляя конструкцией, ловил потоки, как опытный штурман. Лиза, сидящая впереди, чувствовала, как боль в ноге притупилась, уступив место азарту и редкому чувству свободы. Именно в этот момент на одной из возвышенностей, ведущих к тропе Ордо Фавониус, появились две фигуры.       Эола первой заметила движение в небе — вернее, чуть выше земли. Ее острый, привыкший сканировать горизонты взгляд сразу выхватил странную конструкцию: деревянный щит, какие-то блестящие детали и развевающуюся ткань. И, что важнее, две фигуры на нем. — Эмбер, смотри, — ее голос прозвучал сдержанно, но в нем зазвучали стальные нотки.       Она приложила ладонь ко лбу, прикрывая глаза от лунного света. — Что это за… аппарат?       Эмбер тут же оживилась. Она вскочила на цыпочки, ее глаза загорелись неподдельным восторгом. — Ой-ой-ой! Смотри-ка, Эола! Это же как планер, но без крыльев! — она тут же начала озираться, как будто ища способ взлететь сама. — Интересно, кто это придумал? Может, какой-то новый проект Мастеров из гильдии?       Эола не ответила. Ее взгляд, сузившись, был прикован к фигурам. Одна, сидящая спереди, в развевающемся платье и остроконечной шляпе… — Это… библиотекарь Лиза, — произнесла она, и в ее голосе прозвучало удивление, мгновенно сменившееся настороженностью. — Что она делает здесь?       Она пригляделась ко второй фигуре— высокой, с широкими плечами, скрытыми под остатками темного плаща. Не рыцарь Ордо Фавониус. Не мондштадтец, которого она знала в лицо. Чужой. И он явно управлял конструкцией. — А кто этот тип с ней? — ее рука непроизвольно легла на эфес меча.       Эмбер, тем временем, оценивала не людей, а машину. — Смотри, как он ловит ветер! Он использует тот обрывок ткани как парус, а эти палки, наверное, для поворотов! Это гениально просто! Надо догнать их и спросить, как это работает! Может, нам тоже такое построить для быстрых перемещений? Представь, Эола, мы могли бы летать над ущельями!       Она уже сделала несколько нетерпеливых шагов вперед, как будто собиралась броситься вдогонку, полагаясь на свою скорость и умение планировать. — Стой, Эмбер, — Эола положила ей руку на плечо, останавливая. Ее лицо было серьезным. — Мы не знаем, кто этот человек. И почему Лиза, которая должна была быть в библиотеке находится здесь. — Но это же Лиза! — возразила Эмбер, но уже менее уверенно. — А если ей нужна была помощь, она бы попросила… Хотя, подожди, ты же говорила, ее задание было секретным и срочным! Может, это экстренная эвакуация? Может, она ранена? Смотри, она как-то странно сидит!       Эола снова пригляделась. Да, поза Лизы была расслабленной, но не естественной — она почти полностью опиралась на фигуру сзади, не пытаясь держать равновесие самостоятельно. Ранение? Или что-то еще? Неизвестный спутник вызывал слишком много вопросов. — Нам нужно выяснить, что происходит, — решила Эола, отпуская плечо Эмбер. — Но не бросаясь в погоню сломя голову. Они направляются в сторону города. Мы двинемся параллельно, по гребню. Постараемся перехватить их ближе к воротам. И будь настороже, Эмбер. Кто бы ни был этот незнакомец, он явно не простой обыватель.       Эмбер кивнула, но ее взгляд все еще с восхищением следил за удаляющимся планером, который, ловя очередной порыв ветра, сделал изящный вираж, прежде чем скрыться за очередным холмом. — Ладно… — вздохнула она. — Но когда все выяснится, я первым делом спрошу про этот летающий щит.       И два рыцаря, одна — настороженная и готовящаяся к возможной угрозе, другая — полная энтузиазма по поводу нового изобретения, ускорили шаг, направляясь к огням Мондштадта, куда уже несся их необычный «гость» и загадочный попутчик библиотекаря.       Их посадка была скорее управляемым падением, чем изящным приземлением. Планер чиркнул по мокрой траве, оставив борозду, и остановился в нескольких десятках метров от начала каменного моста, ведущего к воротам Мондштадта. Донателло, тяжело дыша от концентрации, первым делом убедился, что Лиза в порядке, а затем осмотрел свою импровизированную машину. Для экстренной ситуации сгодилось.       И тут его осенило — он вспомнил братьев. Мост. Город. Они договорились встретиться ЗА городом, у старой ветряной мельницы на окраине долины. «Никаких контактов с местными, пока не оценим обстановку. Держимся скрытно».       А он что сделал? Влетел прямо к главным воротам в компании видного местного жителя, да еще и на самодельном летательном аппарате. Рафаэль точно устроит ему взбучку. Леонардо будет смотреть тем разочарованно-отеческим взглядом. Микеланджело… Мики просто назовет его «крутым парнем» и захочет прокатиться.       Он сглотнул, ощущая тяжесть возможных последствий. Но что он мог сделать? Бросить раненую Лизу? — Ну что, шофер, — голос Лизы вывел его из размышлений.       Она осторожно сползла с щита, опираясь на него, но на лице ее играла усталая, но довольная улыбка. — Приземлились более-менее целыми. Должна признать, это было… освежающе. Особенно после каменного гостя. Твой «глиссер» доказал свою эффективность. Думаю, даже больше, чем твои семьдесят три процента. — Дело не в процентах, а в достижении цели с минимальными потерями, — автоматически ответил Донателло, помогая ей сохранять равновесие.       Его взгляд невольно метнулся к тенистым закоулкам у стен города, ища знакомые силуэты. Надеюсь, они уже внутри и не видят этого. — Цель достигнута, — согласилась Лиза, слегка опробовав вес на больной ноге и тут же переложив его обратно. — Теперь осталось добраться до… — Лиза! Лиза Минчи!       Два голоса — один звонкий и полный энтузиазма, другой сдержанный и настороженный — донеслись с ближайшего холма. Эмбер и Эола, сбежав по склону, приближались к ним быстрым шагом.       Лиза мягко вздохнула, но улыбка не покинула ее лица. А вот и официальные лица. — Капитан Эола, Эмбер. Какая неожиданная… и своевременная встреча.       Эола первой подошла, ее проницательный взгляд мгновенно оценил ситуацию: Лиза, явно хромающая, опирающаяся на незнакомца; незнакомец — высокий с необычными чертами лица; и этот странный деревянный… объект рядом. — Леди Минчи. Мы заметили ваше… прибытие. Вы ранены? — ее голос был вежливым, но плохо скрывал озабоченность.       Ее глаза не отрывались от Донателло, изучая его с ног до головы. — И кто ваш спутник? Мы не были уведомлены о привлечении сторонних помощников к миссии по очистке храмов.       Эмбер, тем временем, уже кружила вокруг планера, ее глаза сияли. — Вау! Это просто невероятно! Вы использовали старую повозку? И этот парус из плаща — это гениально! А как вы управляли поворотами? Здесь есть какой-то руль? — она уже наклонилась, чтобы рассмотреть конструкцию ближе, совершенно забыв о формальностях.       Лиза мягко кашлянула, привлекая внимание. — Позвольте представить. Это Донателло, путешественник из… очень далеких краев. Он оказал мне неоценимую помощь в храме, столкнувшись с неожиданно сильным и аномальным противником. Без него задание могло бы затянуться, а мое состояние — ухудшиться.       Она слегка надавила на руку Донателло, давая понять, что стоит поддержать версию. — Донателло, это капитан отряда разведки Ордо Фавониус Эола и наш пламенный скаут Эмбер.       Донателло кивнул, стараясь сохранять нейтральное, но уважительное выражение лица. — Честь познакомиться, — произнес он, слегка склонив голову.       Под пристальным взглядом Эолы он чувствовал себя как под микроскопом. Она не доверяет. Совершенно справедливо. — Помощь? — переспросила Эола, скрестив руки на груди. — И какой именно противник потребовал помощи постороннего и привел к созданию… этого? — она кивнула в сторону планера. — Каменный монстр, заряженный энергией Бездны и яростью Ужаса Бури, — четко ответила Лиза, и в ее голосе появились стальные нотки. — Он материализовался прямо у источника. Донателло обладает уникальными… познаниями в подобных аномалиях и недюжинной силой. Его вмешательство было решающим. А это, — она указала на планер, — было самым быстрым способом доставить меня с растянутой ногой в город для отчета. Эффективность, капитан, прежде всего.       Эола промолчала, обдумывая. История звучала невероятно, но Лиза не была склонна к преувеличениям. И ее травма была явно настоящей. Тем более, каменный монстр? — Мы тоже столкнулись с нечто подобным в храме… Неудивительно, что Орден Бездны здесь причастен. — Позвольте взглянуть на это чудо техники поближе! — не выдержала Эмбер, подпрыгивая на месте. — Донателло, правда, вы это сами придумали на месте? Из подручных средств? Это же уровень гения! Надо показать механикам! Мы могли бы… — Эмбер, — мягко, но твердо остановила ее Эола. — Вопросы о технике могут подождать. Леди Минчи нуждается во внимании лекаря. А наш… гость, — она снова посмотрела на Донателло, — Вероятно, нуждается в отдыхе и, возможно, в ответах на некоторые вопросы.       В ее тоне не было враждебности, но ясно давалось понять: за ним будут присматривать.       Донателло внутренне сжался. Вопросы. Отдых под присмотром. Это худшее, что могло случиться. Ему нужно было улизнуть, найти братьев, предупредить их. — Я… благодарен за заботу, — сказал он, выбирая слова. — Но мне действительно не стоит задерживаться. У меня есть… свои неотложные дела. — После всего, что произошло, и учитывая вашу помощь, Ордо Фавониус будет настаивать на том, чтобы оказать вам гостеприимство, хотя бы на ночь, — ответила Эола, и в ее голосе прозвучала непреклонность капитана. — Хотя бы для того, чтобы официально занести ваш вклад в отчеты. — она повернулась к Лизе. — Леди Минчи, я помогу вам добраться до штаб-квартиры. Эмбер, проводи нашего гостя в город. И… будь так добра, присмотри за ним.       Эмбер сияла. — Конечно! Пойдемте, Донателло! Я покажу вам дорогу! И по пути вы мне расскажете, как вы рассчитали угол для паруса! Или, может, сначала как вы победили того каменного монстра? Ой, все сразу! — она уже тянула его за руку по направлению к мосту, совершенно не замечая его внутренней паники.       Донателло, бросив последний взгляд на Лизу, которая ответила ему едва заметным, понимающим подмигиванием, позволил увлечь себя. У него не было выбора. Но теперь, помимо поиска братьев и понимания того, как генерал Моно оказался в Тейвате, у него появилась новая задача: отвлечь восторженного пламенного рыцаря и выскользнуть из-под опеки Ордо Фавониус, не вызвав при этом еще больше подозрений.

***

За некоторое время до прибытия Донателло и Лизы к мосту…       Тени, отброшенные зубчатыми стенами Мондштадта, сгущались, сливаясь с наступающими сумерками. Высоко на каменном выступе, невидимые снизу, за массивной опорой ветряной мельницы, замерли две фигуры. Их темные, плотные фигуры сливались с камнем, а движения были настолько бесшумны, что даже городские голуби, устроившиеся на ночлег неподалеку, не обратили на них внимания.       Леонардо приник к холодной поверхности скалы, его голубые повязки-маска, казалось, впитывали последние лучи солнца. Он не моргал, его взгляд методично скользил по стенам, крышам, мостам и переулкам раскинувшегося внизу города. Перед его внутренним взором уже складывалась карта: основные артерии, узкие проходы, позиции стражей. — Два патруля у главных ворот, — его голос был тише шелеста ветра в лопастях мельницы. — Смена каждые два часа. Еще три мобильные группы на внутреннем кольце. Но… смотри.       Он указал кивком на одну из улиц, где солдат в сине-белой форме Ордо Фавониус шел один, его шаг был усталым, а взгляд слишком часто обращался к небу, точнее, к огромным свежим царапинам на каменной кладке домов и к снесенным фрагментам крыш. — Одиночные. Видишь? После сегодняшнего… хаоса, — Лео выбрал слово осторожно, — У них не хватает людей. Они растянуты. Бдительны, но уязвимы. Здесь, здесь и здесь — слепые зоны образуются на стыках секторов из-за разрушений.       Рафаэль, прижавшийся спиной к скале рядом, фыркнул. Его красная маска казалась темным пятном в сгущающейся темноте. — Слепые зоны? Отлично. Значит, проберемся, как мышь в сырную кладовку. Чего тянем? Темнеет, пора двигаться. Донни, может, уже ждет. — Донни будет ждать до условленного времени, — спокойно парировал Леонардо, не отрывая взгляда от города.       Его пальцы бесшумно вычерчивали в воздухе невидимые маршруты. — А нам нужно больше информации. Этот город… он не просто пережил нападение. Он живет в его тени. Видишь, как они смотрят на небо? Это не обычная осторожность. Это страх, что это повторится.       Он замолчал на мгновение, его взгляд остановился на самом высоком сооружении города — изящном, устремленном в небо здании собора, венчающем центральный утес. Огни в его витражных окнах уже зажглись, словно маяки. — Церковь. Сердце города и самое высокое место. Если где и искать Мики — то там.       Раф мрачно хмыкнул. — Отличный план, Бесстрашный. Залезть в самое охраняемое место города, где они точно прячут все свои секретики. Просто и элегантно. Ничего не может пойти не так. — Они ослаблены и сосредоточены на восстановлении после атаки и на внешней угрозе, — невозмутимо продолжал Лео. — Их внимание направлено наружу, на стены и небо, а не внутрь, на свои собственные святыни. Тем более, что главная угроза, судя по всему, была физической, магической… а не скрытной. Они не ждут ниндзя.       Он наконец оторвался от наблюдения и повернулся к брату. В его глазах горела холодная решимость стратега. — Мы используем северо-восточную стену. Там повреждения от когтей самые серьезные, леса для ремонта уже установили — это даст нам укрытие и точку входа. Дальше — по крышам. Преимущественно по теневой стороне. Архитектура позволяет: много выступов, балконов, водосточных труб. Доберемся до основания скалы собора. Там… будет сложнее. Гладкий камень, меньше укрытий. Но есть декоративная резьба, подоконники. Подъем будет вертикальным, почти на сорок метров.       Рафаэль слушал, не перебивая. Как бы он ни язвил, он доверял тактическому гению Лео в таких вопросах. — А стражи? На крышах? — Редкие наблюдатели, и те сосредоточены на горизонте, — ответил Леонардо. — Но один ключевой момент. Мы не можем позволить себя обнаружить. Никаких стычек. Если патруль попадется — мы растворяемся. Наша цель — разведка. Понятно? — Понятно, понятно, «не напугать местных», — проворчал Раф, но кивнул.       Он уже перебирал в уме свои саи, оценивая, как они помогут в карабканьи по стенам. — А если Донни появится и начнет паниковать, что нас нет у мельницы? — Донни не паникует. Он вычисляет, — сказал Лео, и в его голосе прозвучала тень гордости за брата. — И если он не найдет нас на месте, первое, что он сделает — попытается определить самую логичную для нас цель в городе, исходя из доступных ему данных.       Он бросил последний оценивающий взгляд на погружающийся в ночь город, на одинокие огоньки патрулей и на величественный, освещенный собор на вершине. — Мы выходим. Держись в тени, повторяй мои движения. И помни: мы здесь невидимки.       И беззвучно, как две капли чернил, растекшиеся по пергаменту ночи, они соскользнули с уступа и растворились в глубоких тенях у подножия стены, начав свое восхождение к тайнам Мондштадта, даже не подозревая, что их брат в это самое время эффектно приземляется у главных ворот, привлекая всеобщее внимание.

***

      Тихий сумрак, окрашенный светом витражей и трепетным пламенем свечей, царил в нефе собора. Воздух был наполнен запахом воска и старого камня. У одной из боковых часовен, за ажурной решеткой, разворачивалась тихая, но отчаянная драма.       В тени арки трое слушателей остолбенели. Паймон, не в силах сдержаться, выдохнула: — Ч-ЧТО?! — но это был всего лишь беззвучный шепот ужаса.       Ее огромные глаза казались еще больше. Люмин почувствовала, как ледяная волна прокатилась по спине. Барбатос? Венти? Ее мозг отказывался складывать эти два образа воедино. Этот пропадающий то там, то здесь… и древний Архонт, чья сила сотрясала горы? Невольная дрожь пробежала по ее телу. Если это правда… то сколько же он скрывал? Микеланджело, не до конца понимая сакрального значения этого признания, тем не менее, ясно уловил накал атмосферы. Он видел, как побледнели его спутники, как замерла Паймон. — Барба… что? — прошептал он в полнейшем недоумении. — Это типа как… его крутой псевдоним?       А монахиня лишь подняла бровь. В ее глазах не вспыхнул ни благоговейный ужас, ни трепетная вера. В них читалась лишь усталая, испытанная временем снисходительность — та самая, которую обычно обращают на проказливых детей или навязчивых выдумщиков. — Бард, — произнесла она ровным, не терпящим возражений тоном. — Эта шутка переходит все границы благопристойности. Притворяться Архонтом — верх гордыни, да и просто дурной вкус. Твои песни прекрасны, но они не дают тебе права на такое кощунство.       Венти бессильно опустил руки, его плечи поникли с такой театральной скорбью, что даже фигуры на окнах собора, казалось, готовы были прослезиться. — О, жестокий рок! О, незавидная доля бедного барда! Моя муза умрет в тоске!..       Из тени массивной колонны за этим спектаклем наблюдала тройка глаз. Люмин стояла неподвижно, ее золотые глаза спокойно оценивали ситуацию. Паймон парила рядом, скрестив ручки на груди и язвительно покачивая головой. — Фух! И он называет себя лучшим бардом Мондштадта? Даже Паймон может просить вкуснее!       Рядом с ними, прижавшись спиной к прохладному камню, стоял Микеланджело. Его оранжевая маска скрывала широкую ухмылку. Он смотрел на Венти, как на самое увлекательное реалити-шоу в этом странном мире. — Вау, — прошептал он, толкая локтем Люмин. — Этот зеленый парень — либо гений переговоров уровня Дона, либо полный провал. Я склоняюсь ко второму. Он что, думал, что флирт с монашкой сработает?       Люмин лишь слегка покачала головой, не отрывая взгляда от Венти. Она уже поняла, что за его шутовством скрывается что-то большее, но даже его обаяние, похоже, разбилось о каменную стену религиозной монахини.       Сестра Виктория, окончательно потеряв терпение, сделала решительный шаг вперед. — Если тебе нечего делать, то прошу не отвлекать меня — и так дел полно.       Она развернулась и засеменила прочь, ее ряса шуршала по каменному полу, словно подметая все надежды Венти.       Бард остался стоять один в луне света, его величественная поза вдруг показалась нелепой и поникшей. Он провел рукой по лицу, и снова стал просто Венти — немного растерянным, немного печальным бардом, чью лучшую шутку не оценили.       Из тени арки вышла Люмин. За ней, не решаясь приблизиться, парила Паймон, а Микеланджело последовал за ними. Они смотрели на него — на этого, возможно, самого могущественного и самого беспомощного «бога» из всех, кого они знали. — Так значит, — тихо начала Люмин, и в ее голосе звучала буря из облегчения, что он жив, ужаса от открытия и щемящей жалости. — Когда ты говорил, что «знаешь кого-то, кто может помочь с драконом»… ты имел в виду самого себя?       Венти обернулся. Увидев их, он не удивился. На его губах мелькнула старая, знакомая, немного виноватая улыбка. Но в глазах, таких же зеленых и глубоких, как небо над Мондштадтом, читалась тень подлинной, тысячелетней печали. — Ну, привет, — сказал он, разводя руками в беззащитном жесте. — Вы, наверное, все слышали. Эх, а я так старался, готовил эту речь… Никто не верит в искреннее признание, если в нем нет хоть капли пафоса, верно?       Он взглянул на их потрясенные лица, на Микеланджело, и его улыбка стала мягче.       Люмин наконец заговорила, ее голос был тихим, но весомым: — Если «попросить» не вышло, значит, нужен другой подход.       Она посмотрела на Венти, и в ее взгляде был прямой вопрос: «И что теперь? Ты действительно знаешь, что делаешь?» — Попросить…было первой идеей. Самой простой. Но, как видите, — он горько улыбнулся, — мои рекомендации в глазах церкви слегка… устарели. Никто не верит в вернувшегося бога. — Ага, очевидно… Так что же теперь? — спросил Микеланджело, переминаясь с ноги на ногу. Боль в ребрах напоминала о себе, но любопытство и желание действовать были сильнее.       Венти посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула знакомая, озорная искорка. Но на сей раз в ней было что-то отточенное и острое, как лезвие. — Увы, время для дипломатии и трюков, мой друг-черепашка, истекло. Долина Ветров стонет от боли Двалина. Каждый час промедления… опасен.       Он сделал паузу, обводя взглядом всех троих. Его голос опустился до конфиденциального, доверительного шепота, каким делятся самым сокровенным секретом. — Поэтому теперь…нам придется рассмотреть вариант «Б». Менее официальный.       Паймон ахнула, схватившись за щеки. — Взять Лиру… самовольно?! Но это же… это же святотатство! И воровство! Рыцари Ордо Фавониус… — …будут спать крепким сном, убаюканные усталостью после битвы, — мягко закончил Венти. — Я не предлагаю грабить кафедральный собор. Я предлагаю… временно перераспределить ресурс для спасения города.       Венти вздохнул: — Вы правы. План Б… он менее изящен и требует наглости и определенных… навыков скрытного перемещения. Возможно, помощи друзей, которые умеют не привлекать внимания. — его взгляд скользнул по Микеланджело, оценивающе задержавшись на его подтянутой, атлетичной фигуре и двум парам нунчак, торчащих из-за пояса.       Мики почувствовал на себе этот взгляд и насторожился, но по-доброму. — Оу. Ты смотришь на меня. Чувак, если ты думаешь о том, о чем я думаю… это может быть либо супер-мега-круто, либо мы все окажемся в местной тюрьме, которая, я уверен, тоже выглядит как декорация из фильма. Но, хм… Лео сказал бы, что это ужасная идея. А Раф — что она слишком веселая, чтобы отказываться. Так что я — ЗА!       Паймон закрутилась в воздухе. — Ты же ранен! И что, опять красться? Мы же только что оправились после встречи с драконом! А теперь будем от монахинь прятаться? — Не от монахинь, дорогая, — поправил Венти, и в его глазах снова загорелся знакомый огонек авантюризма. — Мы просто… возьмем то, что нам нужно для спасения Мондштадта, и вернем на место. Это как одолжить сахар у соседа! Только сосед — тысячелетняя церковь, а сахар — магическая лира. Ничего сложного!       Люмин просто закрыла глаза на секунду, как бы собираясь с силами. Приключение с этим бардом обещало быть долгим. А Микеланджело уже потирал руки в предвкушении, представляя, как он будет красться по готическим балкам под потолком. — Подожди, — тихо, но твердо произнесла Люмин, блокируя собой путь Венти, который уже собирался что-то объяснять про «вентиляционные шахты». — Давай начистоту. Та лира, о которой ты говоришь. Ты уверен, что она нам нужна, чтобы разобраться с драконом? А не… чтобы просто заполучить редкий инструмент?       Паймон, парящая рядом, энергично закивала: — Да-да! Паймон тоже думала об этом! Вдруг ты её заберешь и исчезнешь, а мы останемся тут разбираться с разгневанными монахинями и рыцарями! Ты же бард! Ты любишь красивые вещи!       Венти приложил руку к сердцу с таким видом, словно его смертельно оскорбили. — О, недоверие — вот горькая чаша, что испивает странник! Разве моя песня не развеяла тьму в храме? Разве я не привел вас к источнику проблемы? — но под ее пристальным взглядом его театральность немного схлынула.       Он вздохнул, и его голос стал менее напевным, более земным. — Слушайте. Ужас Бури — это не просто разозлившийся зверь. Это искаженная душа, боль, ставшая бурей. Небесная Лира — один из немногих ключей, способных успокоить такую песню… или добраться до ее истоков. Без нее мы просто машем мечами на ветру. — Ладно, допустим, мы верим, что лира нужна, — не отступала Люмин, скрестив руки.       Ее золотистые глаза сузились. — Но что, если что-то пойдет не так? Если нас поймают на полпути? У тебя есть план отхода? Или ты просто… исчезнешь с ветром, оставив нас отвечать за кражу священной реликвии?       Микеланджело, слушавший этот разговор, присвистнул. — Жестко, сестра. Но справедливо. В наших краях, если идешь на дело, нужно знать запасной выход. У Рафа это правило номер два после «бей первым».       Венти на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по высоким витражным окнам, сквозь которые лился лунный свет. Казалось, он прислушивался к чему-то — к тихому гулу ветра в шпилях, к далекому шепоту листвы за стенами. — Ветер, — произнес он наконец, и в этом слове была странная уверенность, — Всегда дует в сторону свободы. Мондштадт — город песен и ветров. И я знаю его мелодию как свои пять пальцев. Если что-то пойдет не так… ветер будет на нашей стороне. Он поможет скрыть шаги, заглушить звук, унести нас прочь. У меня нет конкретной карты с бегством по канализационным трубам, — он с легкой улыбкой посмотрел на Мики, — Но у меня есть нечто лучше. Я гарантирую это.       Он шагнул ближе к Люмин, и его обычная легкость сменилась тихой, но железной убежденностью. — Я не брошу вас. Эта история — моя история тоже. И чтобы ее исправить, мне нужны вы. Ваша сила, ваша… необычность, — его взгляд на мгновение задержался на странном покрое одежды Люмин, парящей Паймон и на лице Мики. — А вам нужен я, чтобы понять, как эту силу применить. Доверие — вот наш главный инструмент сегодня. Ну, кроме, конечно, ловкости твоего оранжевого друга.       Микеланджело широко улыбнулся и похлопал себя по груди. — Ловкость — это мое второе имя! Первое — Микеланджело! Так что, если план такой: просочиться, забрать диковинку и свалить с помощью магического бриза… Звучит как отличный план для понедельника! А сегодня что, среда? Еще лучше!       Люмин все еще колебалась. Она была из другого мира, она потеряла брата, и у нее не было права на ошибку. Но взгляд Венти, странным образом сочетавший безрассудство барда и древнюю мудрость, убеждал. А еще была Паймон, которая, подумав, заявила: — Ладно! Но если ты нас подведешь, Паймон лично будет кусать тебя за уши! И расскажет всем в Мондштадте, что ты фальшивый бард!       Венти рассмеялся, и звук был похож на перезвон крошечных колокольчиков. — Принимаю условия! Итак, план отхода есть — его обеспечит самый надежный союзник Мондштадта. Осталось дело за малым…       Он обернулся к темной арке, ведущей в глубины собора, туда, где под усиленной охраной должна была покоиться Небесная Лира. Его глаза заблестели азартом. — Стащить сию дивную реликвию прямо из-под носа у бдительной сестры Виктории и, возможно, пары десятков рыцарей Ордо. Ну что, команда, готовы к небольшой… симфонии тишины и скорости?       Мики уже достал свои нунчаки, проверяя их баланс. — О, да! Это мой жанр! Тишина, скорость и щепотка хаоса! Поехали!       Люмин, сделав последний глубокий вдох, кивнула. Выбора, по сути, и не было. —Веди. Но помни о своем обещании. — Как о самой сладкой ноте в самой прекрасной песне, — пообещал Венти и, с грацией тени, шагнул в темноту, увлекая за собой странную компанию: безродную звездную путницу, ее летающего компаньона-гурмана и черепаху-ниндзя из другого измерения. Симфония, определенно, предстояла грандиозная.

***

      Туман, поднявшийся с озера после бури, клубился в узких переулках Мондштадта, цепляясь за фонари и приглушая звуки ночного города. Уголок рядом с таверной был погружен в особенно густую тень, нарушаемую лишь тусклым светом из-за плотно закрытых ставен.       Именно здесь пути пересеклись. Леонардо и Рафаэль, подобные двум живым теням, только что миновали конюшню, двигаясь бесшумно по черепице низкой крыши. Их цель — собор — маячила впереди, но путь лежал через эту площадь.       Внизу, у массивной дубовой двери таверны, стояли двое мужчин. Один, владелец таверны, в своем характерном темном костюме, смотрел на своего спутника с холодной, непроницаемой вежливостью. Другой, улыбался своей обычной, слегка язвительной улыбкой. — …И, как я уже говорил, буря принесла столько переполоха, что горло просто пересохло от командования, — говорил тот делая театральную паузу. — А твой виноградный сок, Дилюк, — лучшее лекарство от любой напасти. Не найдется ли для усталого капитана хоть капельки?       Дилюк не шелохнулся. Его красные глаза, казалось, отражали не свет, а поглощали окружающую темноту. — Таверна закрыта. Последствия бури. Уборка, ревизия запасов. — его голос был ровным, как поверхность озера в штиль, и столь же холодным. — Приходите завтра. Если, конечно, у Ордо Фавониус к тому времени не найдутся более насущные дела, чем дегустация сока.       Кэйя приложил руку к груди с преувеличенной обидой. — Ох, как жестоко! Отвергать страждущего, который лишь ищет глоток спокойствия в этом хаосе. Ну что ж, не буду навязываться. — он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Надеюсь, твоя «ревизия» не включает в себя обсуждение текущих событий с… кем бы то ни было еще. Городу нужна стабильность, Дилюк. А не дополнительные тайны.       С этими словами, кивнув, Кэйя растворился в тумане, направляясь в сторону штаб-квартиры Ордо. Дилюк проводил его взглядом, в котором мелькнуло что-то тяжелое — подозрение или просто усталость. Он повернулся, чтобы зайти, и его движение замерло.       Его острый, привыкший замечать малейшие несоответствия взгляд упал на грязь у водосточного желоба. Следы. Не от сапог городской стражи — те имели характерный узор подметок. И не от изящных ботинок аристократов. Это были странные, почти круглые отпечатки, с неглубоким, но четким рельефом, словно от подошвы, разделенной на сегменты. И они были свежими. И далее лежали мелкие куски черепицы.       Дилюк медленно поднял голову, его взгляд скользнул по стенам, по карнизам, по темным просветам между крышами. Он ничего не увидел — Лео и Раф, почуяв опасность, замерли, вжавшись в темноту под самой кровлей. Но Дилюк не нуждался в том, чтобы видеть. Ему хватило улик. «Не хиличурлы. Слишком аккуратно для слабого разумом монстра. Не люди. Следы не те», — молниеносно пронеслось в его голове.       Он вспомнил сегодняшние слухи: о странном спасителе от дракона, о новых лицах, о тревожных сообщениях с окраин.       Он не стал звать стражу. Не стал шуметь. Зашёл и тихо щелкнул замком, запирая таверну.

***

      Сводчатые потолки нижних залов собора были ниже, темнее и дышали сыростью древних камней. Воздух пах пылью, воском и тишиной, нарушаемой лишь далёким эхом их собственных осторожных шагов. Микеланджело шёл первым, его оранжевая маска выделялась в полумраке, словно светлячок. Люмин следовала за ним, её взгляд метнулся к очередной нише со статуей, а Паймон нервно кружила у её уха. — Мне всё ещё кажется, что это ужасная идея, — прошипела Паймон, сжимая в крошечных кулачках складки своего платья. — Красть священную лиру из церкви! Даже если Венти говорит, что это нужно! Мы все попадём в тюрьму, где кормят только хлебом и водой, без джема! — Эй, расслабься! — Мики ответил шёпотом, но с неизменным оптимизмом. — Это же не кража, а… тактическое заимствование для спасения мира! Как в фильмах про шпионов. Тише воды, ниже травы, хвать реликвию — и в закат! Только вместо заката у нас будет дракон, которого нужно успокоить. Круче любого блокбастера! — А что такое… блокбастер? Еда какая-то?       Они миновали склад церковной утвари и вышли в узкий коридор, ведущий к главному сокровищу Мондштадта. В центре, на бархатной подушке под стеклянным колпаком, мерцала в свете одинокой лампады Небесная Лира. Она была изящной, почти невесомой, её струны казались сплетёнными из лунного света. — Вот она… — прошептала Люмин. — Дай-ка я…       Но в тот момент, когда тень Мики протянулась к решётке, пространство перед самой Лирой вздыбилось. Воздух зарядился статикой, запахло озоном. Из ниоткуда, в вспышке фиолетового света и искр, материализовалась фигура в тёмном, облегающем костюме с острыми, агрессивными линиями. Маска закрывала глаза, а в руках поблёскивал электрокатализ.       Незнакомка даже не оглянулась. Её движение было одним молниеносным взмахом. Стеклянный колпак не разбился — он просто исчез в облаке электромагнитного импульса. Её рука в защитной перчатке схватила Небесную Лиру. Её глаза, холодные и расчётливые, на мгновение встретились с широко раскрытыми глазами Люмин и Мики.       Она приложила палец к губам и… исчезла. Не убежала — растворилась в новом вихре искр и фиолетовой энергии, оставив после лишь лёгкое потрескивание в воздухе и пустую бархатную подушку. — ЧТО?! — вскрикнула Паймон. — Эй! — рявкнул Микеланджело, инстинктивно бросаясь вперёд, но хватать было уже нечего.       И тут из тени глубокой арки за спиной у нашей троицы выплыла ещё одна фигура. Высокая, в тёмно-фиолетовом одеянии монахини, но с пронзительным, холодным взглядом и острыми, как бритва, чертами лица.       Розария. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на них с выражением, балансирующим между скукой и лёгким презрением. — Шумно, — произнесла она хрипловатым голосом. — Очень шумно для тех, кто пытается действовать скрытно.       Люмин мгновенно развернулась, приняв оборонительную стойку. Микеланджело замер, оценивая новую угрозу. Паймон спряталась за спиной Люмин. — Ты… ты следила за нами? — спросила Люмин, пытаясь понять, враг перед ними или нет.       Розария пожала одним плечом. — Следила. За вами. За ней, — она кивнула в сторону, где исчезла похитительница. — За всей этой… суетой. Ты думаешь, она просто так пришла за безделушкой? Или что ваш зелёный бард такой уж хитрый?       В её глазах мелькнула искра чего-то похожего на горькую иронию. — Эй, сестра, — Микеланджело попытался улыбнуться, но это вышло напряжённо. — Мы тут просто… помогаем другу спасти город от дракона. А эта фиолетовая молния, похоже, только что украла наше спасение. Мы не враги.       Розария медленно осмотрела его с ног до головы, её взгляд задержался на нунчаках и маске. — Ты тот, кого принесли раненого. И твой стиль… не отсюда. — она на секунду задумалась.       Шум бегущих стражников становился всё ближе. — Враги или нет — сейчас вы нарушители. И у вас нет того, зачем пришли. У вас есть два варианта: объясняться со стражей… — она сделала едва заметный шаг в сторону тёмного, едва заметного прохода в стене, — или исчезнуть. Пока есть возможность.       Она смотрела на них, не предлагая помощи явно, но и не блокируя путь к отступлению. Её присутствие было загадкой, но явно не дружеской. Незнакомка скрылась с Лирой, план провалился, а спасение сейчас выглядело как побег от закона и странная монахиня, знающая больше, чем говорит. Люмин обменялась взглядом с Микеланджело и Паймон. В его глазах читалась та же мысль: Засада. Провал. Бежать. — Второй вариант, — быстро сказала Люмин.       Розария ничего не ответила, лишь слегка кивнула в сторону потайного хода: — Я вас не задерживаю.       Мики, Люмин и Паймон бросились в указанном направлении, в последний момент скрываясь из вида, как в коридор врывались первые стражники, обнаруживая лишь пустой постамент и чувство полного краха.