Сон

— Нет… нет!.. НЕЕЕТ! Громкий крик разрезал тишину комнаты. Андрей подорвался с кровати. Его пробивал холодный пот, его тело дрожало, как при лихорадке; зубы стучали, как в сильный мороз. Дотянувшись до прикроватной тумбочки, он взял телефон и посмотрел время. 4 часа утра. Писать кому-то не вариант, нормальные люди в это время спят. Всё-таки открыв первый попавшийся месенджер и полистав контакты, он наткнулся на своего сослуживца по театру Олега Кузнецова.

" Привет. Спишь? "

Еле попадая по клавишам напечатал Андрей. С третьего раза попав на нужную кнопку, он всё же отправил сообщение. " Привет! Нет. Что-то случилось? " Ответ пришёл почти мгновенно. Странно что Олег не спит, сегодня он отыграл 3 спектакля, которые находились во-первых, на разных краях Москвы, а во-вторых, последний из них закончился примерно 5 часов назад. Но данный вопрос не сильно волнует человека, находящегося в паре шагов от нервного срыва.

" Ничего особенного, просто очередной кошмар. "

Просто очередной кошмар, который повторяется каждую ночь. Да что там ночь, каждый раз когда он закрывает глаза и проваливается в сон. " Опять Норд-Ост? "

" Да. "

" Сейчас приеду "

* был (а) сегодня в 4.27 *

Выключив телефон, Андрей встал с кровати и побрёл на кухню. Поставив электронный чайник и положив заварку в кружку, он присел за стол, уперевшись локтями в стол и положив голову на ладони. Чайник прозвенел, встав и залив кипяток в кружку, Богданов вернулся в исходное положение. Через какое-то время раздался звонок. Слегка подпрыгнув от неожиданности, он встал и отправился открывать дверь. Впустив вместе с гостем в квартиру прохладный воздух и ёжась от холода, Андрей понял, что стоит в одних трусах. — Где у тебя можно руки помыть? — разуваясь и высвобождаясь из куртки, поинтересовался Олег — По коридору направо — хрипло то ли ото снова, то ли от переполняющих эмоций отрапортовал хозяин квартиры. Помыв руки, Кузнецов отправился на кухню. Зайдя в комнату, он увидел Андрея размешивающего сахар в чае и беспрерывно смотрящего в одну точку. Сев напротив Богданова и перегораживая ему обзор на ту самую «интересную» точку, Олег сложил руки в замок и внимательно посмотрел на друга. В последнее время Андрей стал худее, цвет его кожи стал более бледным, хотя тот обладал довольно смуглым её оттенком. — Рассказывай — спокойно сказал Кузнецов — Да не чего рассказывать. Обычные кошмары — не переставая мешать чай начал тот — Вот я стою перед «лётчиками» за кулисой. Подходит мой выход. На меня выпрыгивает человек в балаклаве, начинает стрелять. Меня и всех кто был на сцене сталкиваются в зал. — Андрей будто ушёл в себя. Его глаза помутнели, из-за картин всплывающих перед ним. — Дальше всё резко обрывается и приходит момент, когда я просыпаюсь в больнице. Вокруг меня стоят какие-то люди. Среди них мои друзья, родственники, кто-то из труппы, но большая часть какие-то незнакомцы. Те кого я знаю плачут, но улыбаются, тянутся меня обнять, дотронуться хоть пальцем. Но их заглушают остальные. — Он перестал размешмвать и без того растворившийся сахар. — Они кричат о том, что я в этом виноват. Что из-за меня это произошло! Что если бы не я, все погибшие люди сидели бы живые и не вредимые дома! — На этих словах он сжал кружку обеими руками, и та, не выдержав, лопнула. Потекла кровь, но он будто не чувствовал боли, ни от горячего чая, который пробился, ни от осколков с силой впивающихся в ладони. — Андрей, — протягивая руку к плечу друга, стараясь сохранять спокойствие, хотя бы в голосе, — где у тебя перекись и бинты. — Перекись — в дверце холодильника, а бинты — в тумбочке в спальне. — на автомате выдал Богданов. Услышав всё что хотел, Олег отправился за бинтами. Вернувшись на кухню, он открыл холодильник, вытащил оттуда нужный пузырёк и сел обратно, напротив товарища. — Лапу давай — вытянув правую руку. Не получив никакой реакции, он аккуратно взял левую руку друга и подтянул ближе. Достав все осколки, которые смог найти, Олег залил руку перекисью. Зашипев от боли, Андрей потихоньку начал приходить в себя. Пока Кузнецов заматывал бинт, Богданов усиленно о чём-то размышлял. Взяв вторую руку, Олег повторил все действия в том же порядке. — Я виноват… — тихо, на грани слышимости. — Ты не виноват. Ни ты, ни Иващенко с Васильевым, ни кто бы то ещё. Это нельзя было предугадать. — стараясь не повышать голос сказал Кузнецов. В тот день, по счастливому стечению обстоятельств, Ромашова играл другой актёр. Эта трагедия не прошла мимо него, но задела не так сильно как Богданова. Андрей на протяжении всего времени находился в зале вместе с другими людьми. Он на собственной шкуре испытал всё, что происходил в стенах ДК. Он чудом выжил после штурма, отделавшись 10 часами отключки и парой дней больничного. Большая часть тех, кто играл в этот день смогли перешагнуть и продолжить жить дальше. Видимо у Андрея это получилось не настолько хорошо. — Знаешь почему у меня хорошо получается отыграть смерть Иуды? — на этих словах он резко встал из-за стола и начал мерить широкими шагами кухню, — Потому что я не играю. Я каждый раз на этой арии почти вешаюсь. Жалко конечно, что после того как Ярёменко чуть реально не повесился, нам запретили привязывать верёвку. Но это не важно… — Андрей, это уже случилось. Нужно переступить и идти дальше. Посмотри на Гусеву и Ожогина: оба сейчас не последние люди на просторах русского мюзикла, да и не только русского. — Их там не было… — еле слышно — Что? — Их там не было! — срываюсь на крик, Богданов ударил кулаком в стену.