Между правдой и тобой

Апрель. 1991 год. Почему-то за несколько минут до выхода на сцену её не колотило. Конечно, это сцена всего лишь московского ресторана-отеля «Метрополь». В мечтах шатенки всегда была площадка, которая была побольше, с акустикой по-лучше, где на неё будут направлены не сальные взгляды подвыпивших мужчин, и ненавистные взгляды быстро постаревших женщин, а взгляды, полные интереса. Со временем эта мечта притуплялась, уходила на второй план. Девчонка, что сейчас докуривала сигарету и руками шарила по своей спине, пытаясь захватить руками один из шнурков, мечтала лишь о нескольких вещах: написать диплом и просто сделать что-нибудь нужное для кого-нибудь. Девчонки-новички с непривычки мечутся из стороны в сторону под крики серьёзных дяденек, которые спонсируют их проживание на этой планете. Спокойная девушка напевала себе под нос Цоя, требуя закрыть за ней дверь, привыкшая к этому переполоху, стояла со спокойным лицом и затягивала аккуратный чёрный корсет на её платье, зажав между красных губ тонкую сигарету. Сейчас будет её очередное сольное выступление, за которое ей хорошо заплатят. На этой "работе" её хоть как-то воспринимало начальство из-за того, что пела она попросту лучше всех и дольше всех. Ну и имела тесные связи с хозяином этого балагана и цирка, по совместительству. Практически полтора года, она таким способом зарабатывает себе на жизнь. После институтских пар сразу бежит в этот ресторан и до ночи поёт, тем самым возвращая себя в свой маленький идеальный мир, который появляется стоит ей закрыть глаза и взять ноту, стараясь не облажаться из-за охрипшего голоса. Деньги, которые она получает здесь делают её жизнь гораздо проще. Позже, когда ресторан уже закрывается, садясь в вызванное такси до Хамовников, облокачивается головой о холодное стекло окна и просто пытается успокоить дрожащие от внезапно накатившей паники руки. — Где Романова, мать твою? У неё выход через минуту! — жёсткий мужской бас испепелил её спокойствие и ввёл в состояние гнева. — Да здесь я! — Романова, на сцену быстро! — этот мужской крик заставлял всех девушек поёжиться от страха, но только не её. К этому крику и тону иммунитет у девушки выработался давно. — Как скажете, Игорь Владимирович, — как будто выплёвывая это имя, сказала Романова. — Микрофон чей на сцене, мой? — Твой. Иди уже, — поняв, что возможность нормального и спокойного разговора канула в небытие, Игорь открыл ей путь на сцену. Она мигом выскочила из гримёрки и встала перед зеркалом, смотря на себя. Каре из тёмно-русых волос были завиты аккуратными волнами, чёрные стрелки контрастировали с её зелёными глазами. Вика вышла из-за кулис под звуки громких разговоров посетителей, под чьи-то крики типа «Горько» и звуки бьющегося о мраморную плитку бокалов и рюмок. Людям было плевать на поющих девчонок до первой выпитой рюмки. Дальше мог начаться кромешный ад. Все женские взгляды были наполнены завистью или восхищением к такой красивой фигуре, к такому красивому лицу. А мужские желали, чтобы эта красивая фигура оказалась в их постели… Вика никак не могла смириться с этим, с таким отношением к себе. Её, в основном, и воспринимали только за подтянутое тело и красиво лицо. Из колонок начала играть песня Мадонны «Material Girl». Натянув улыбку, она подошла к микрофону, ожидая своего вступления.

Some boys kiss me

Some boys hug me

I think they're ok

If they don't give me proper credit

I just walk away

Мягкий голос стал разноситься по всему помещению, мешая всем адекватно соображать. Вика умела приковывать внимание людей ещё с детства, и она любила это ощущение. Когда все смотрят на неё. Когда ты можешь приносить эстетическое наслаждение людям своим пением и своим внешним видом, харизмой и природным обаянием.

They can beg and they can plead

But they can't see the light

'Cause the boy with the cold hard cash

Is always Mister Right

Романова ощущала на себе пристальный, пробирающий до костей взгляд, не похожий ни на один взгляд, направленный на неё в этот момент. Она по-сценически, оглядывая всех присутствующих, начала искать эти глаза.

'Cause we are living in a material world

And I am a material girl

You know that we are living in a material world

And I am a material girl

Замерев на несколько мгновений, она поняла, что нашла эти глаза. Голубые, как океан, глаза, наполнены холодом и самоуверенностью. Светлые волосы цвета пшеницы были аккуратно убраны, практически зализаны, назад. Чёрная рубашка с расстёгнутыми первыми пуговицами, золотые часы на левой руке и тлеющая сигарета между пальцев. Вика сразу же ощутила какое-то неприятное жжение в области сердца. Смотря только на неё, этот молодой человек пропускал слова своих собеседников мимо ушей. — Пчёл, твою мать! Внимание сюда обрати. Мы с кем разговариваем? — брюнет, сидящий рядом с ним, начинал негодовать. — Белый, ему щас явно не до тебя. Он жертву свою анализирует, — кивая в сторону сцены, намекая на девушку, сказал ещё один мужчина из их компании. — Да здесь я, здесь. Харе орать, — через силу отведя взгляд от столь красивой девушки, молодой человек подключился к активному обсуждению рабочих вопросов С плеч девушки упал огромный камень, когда этот парень отвел глаза. Даже петь стало легче. Вика никогда не испытывала таких эмоций от обычного взгляда, а может и испытывала, но очень давно. Песня закончилась. Аплодисменты в очередной раз лились рекой. С такой же ослепительной улыбкой, Вика поклонилась публике и, подойдя ещё раз к микрофону, сказала: — Уважаемые гости, я обещаю вам, что мы сегодня ещё встретимся. Всем хорошего вечера! Под звуки оваций, девушка практически забежала в свою гримёрку, Найдя своё любимое чёрное платье, оголяющее левое плечо, она быстро надела его и застегнула молнию на спине. Под столом она нашла коробку с чёрными туфлями на массивном каблуке и подошве, которые отлично сочетались с этим платьем. Она была полностью готова к своему финальному выступлению физически, но не морально. «Чёртов парень». В её памяти застыл образ этого молодого человека. А взгляд, пронизывающий сердце, всё ещё был у неё перед глазами. На её памяти, такое чувство она испытывала только лет в шестнадцать, когда влюбилась в первый и пока в единственный раз. Достав из кармана своей косухи пачку Мальборо, она подожгла сигарету и затянулась. До выступления было минут десять и за это время она могла расслабится в первый раз за день. Многие дни в недели проходил в таком выматывающем режиме: институт – дом – ресторан – дом. Иногда Романова делала это всё в полу-пьяном бреду, находясь в глубокой стадии запоя. Только в выходные она могла отдохнуть от института и провести день без нервотрёпки. — Вик, тебе пора на сцену. Чем сейчас зал радовать будешь? — в гримёрку зашла Леся, тоже девочка из этого псевдо-коллектива, которая отчаянно пытается выстроить с Викой дружеские отношения. — Уитни Хьюстон «Run to you», — затягиваясь в последний раз перед выходом на сцену, Вика потушила сигарету о пепельницу и встала с кресла, предварительно застегнув ремешки на туфлях. — Ты после этого всего куда собираешься? Может посидим, выпьем? — в очередной раз Олеся звала её куда-то посидеть, чтобы сблизиться, но Романова была слишком закрытой и секретной для этих пьяных посиделок после выступлений с почти незнакомыми людьми. — Лесь, к сожалению, в очередной раз я тебе откажу, — проявляя всю свою тактичность, ответила Вика, продвигаясь к кулисам. — Что прямо вообще никак? — уровень наивности зашкаливал. — Прямо вообще. У меня экзамены на носу. Всё мне пора. До встречи, — услышав своё приглашение от ведущего, она вернулась к публике, оставив Олесю наедине. Зал, ещё не успев забыть Викторию, вновь наполнился аплодисментами. Она сразу же перевела глаза на дальний угол зала, где теперь в полном одиночестве сидел тот парень, вновь переведя свой взгляд на сцену. Пытаясь абстрагироваться от него, Вика закрыла глаза и выдохнула. Заиграла нежная мелодия прекрасной песни её любимой исполнительницы. Чувственные строчки её песен покорили сердце Романовой буквально после первого прослушивания.

I know that when you look at me

There's so much that you just don't see

But if you would only take the time

I know in my heart you'd find

Мужчины начали приглашать своих спутниц на медленный танец, пары медленно начали заполонять собой танцпол. А он сидел один и так же пристально смотрел на Вику, прерываясь только на официанток, которые приносили ему виски. Она наплевала на это, отпустила и продолжала петь.

A girl who's scared sometimes

Who isn't always strong

Can't you see the hurt in me?

I feel so all alone.

Прямо перед ней танцевала пара, которая излучала любовь и счастье. Они искренне улыбались и смеялись, смотря друг другу в глаза и двигаясь в такт музыке. Вика редко видела такие пары в этом месте. Они излучали надежду и искреннюю любовь, в то время как все остальные были жадными и корыстными людьми, которых заботил лишь банковский счёт. Романова восхищалась любовью ровно так же как и боялась. Чувство прекрасное и манящее, но ошибки прошлого и ожоги оттуда же не позволяли ей наслаждаться любовью. Прошлое всегда наступает ей на горло, перекрывая доступ к кислороду и новой жизни.

I wanna run to you

I wanna run to you

Won't you hold me in your arms

And keep me safe from harm

I wanna run to you

But if I come to you

Tell me, will you stay or will you run away.

Её голос с каждой строчкой этой песни становился всё сильнее, а душа так и улетала вместе с этими словами. Она пела как сама Уитни, вкладывая все эмоции и чувства в исполнение.

I need you here

I need you here to wipe away my tears

To kiss away my fears

If you only knew how much...

I wanna run to you

But if I come to you

Tell me, will you stay or will you run away

Под конец песни, она не заметила как один столик опустел и тот самый загадочный незнакомец исчез. Ей будто бы стало легче и спокойней. Овациями, цветами и волной аплодисментов закончился этот вечер для неё. В принципе, как и всегда. Только эти поступки никак не могли сказаться на её эмоциональную жизнь, на материальную – безусловно. Для этих толстосумов это фарс, который они делают, чтобы показать толщину их кошелька, а для неё – возможность дальше жить. Она пытается творить, чтобы хоть как-то жить и не умереть, не сойти с ума от заскоков её расшатанной нервной системы. — Всем спасибо за вечер! — Вика сказала это всему залу и ушла в свою гримёрку. Шум начал стихать – люди расходятся, становилось спокойнее. Захлопнув дверь, она сразу же сняла каблуки и с облегчением выдохнула. День наконец-то закончен, она была в предвкушении нескольких выходных ведь завтра первое мая, а это значит, что минимум неделя отдыха от института ей была обеспечена. Этот взгляд. Она не может выкинуть его из головы. Он был одновременно холодным и непробиваемым, очень самоуверенным, но таким чувственным. Он другой. Эти мысли проносились в её голове с огромное скоростью, что девушка практически перестала контролировать время и свои действия. Вика, полностью переодевшись в свои излюбленные брюки, чёрную водолазку с высоким горлом, на которую была надета золотая цепочка, и кроссовки, поняла, что мысли, переполняющие голову, стали практически кричать, что вызвало лёгкое помутнее рассудка у девушки. Её мысли прервал зашедший Игорь: — Твой гонорар в тройном размере, даже не спрашивай почему. Даю тебе две недели отдыха. Считай, это тебе мой подарок на день рождения, — от такой щедрости Романова с недоумением посмотрела на стоявшего в дверях парня. — Соколовский, во-первых, оно было в январе, а во-вторых, спасибо, очень приятно, — подарив этому человеку свою искреннюю, но сдержанную улыбку, которую он не заслуживает уже долгое время, она накинула на себя косуху и вышла из душного помещения. — Платья заберу потом. До завтра! — и звук захлопнувшейся железной двери заднего входа разрезал нависшую тишину. Свежий, практически майский, воздух спас и отрезвил сознание. Она стояла, ожидая своё такси, благородно заказанное Игорем, но почувствовав здесь присутствие ещё одного человека, она напряглась и засунула руку в карман куртки, где находился кастет для экстренного случая. — А я-то начал думать, что больше никогда вас не увижу, — хриплый мужской голос заставил Вику обернуться и оторваться от созидания природы и огней ночной Москвы. — Но мои опасения не подтвердились, Перед ней стоял тот самый незнакомец. Дыхание девушки замедлилось, а сердце пропустило пару ударов. На таком близком расстоянии они могли ещё лучше рассмотреть друг друга. Он смотрел на неё. Глаза её были цветом как листва ранней осенью, бледно-зелёные, а чёрные зрачки окружал золотой цвет. Пухлые губы, выразительные скулы, курносый нос. Даже имиджем она отличалась от основной массы его "спутниц" на один день. Всё, вроде бы, обычно, но его это привлекло сильнее обычного. Она смотрела на него. Его рубашка так и была расстегнута на первые три пуговицы, что выглядело очень соблазнительно. Небрежно накинутый поверх чёрной рубашки, чёрный пиджак придавал незнакомцу некого шарма в глазах у Виктории. В его руках красовался огромный букет свежих бордовых роз. — Это вам, вы сегодня были неотразимы, — он по-джентельменски протянул ей этот букет, не сводя с неё своего взгляда. — Очень неожиданно и приятно, спасибо. Могу ли я узнать имя своего нового поклонника? — принимая этот букет, Вика мысленно радовалась тому, что сменила каблуки на удобные кроссовки, потому что букет был очень тяжёлым и устоять на ногах она точно бы не смогла. — Пчёлкин Виктор Павлович. Можно просто Виктор, — протянув Вике руку, сказал Виктор. — Тогда для вас я Романова Виктория Сергеевна. Можно просто Виктория, — ответный жест не заставил себя долго ждать. Их ладони сплелись в рукопожатии, к его огромному сожалению, а глаза смотрели друг на друга, не отрываясь. — Виктория, моя душа и сердце просто требуют помочь такой девушке как вы, — в его глазах играл огонь, который был ей понятен и знаком. Она видела уже сотню таких. — Уверяю Вас, Виктор, ваша душа и сердце требуют чего-то неправильного, если у вас есть такое желание. Это минутное удовольствие того не стоит, мы же правильно друг друга поняли? — изогнув бровь и наклонив голову, Вика смотрела прямо на него и видела как огонёк в его голубых глазах начинает разжигаться ещё сильнее, а на лице появляется ухмылка. — Не думал, что такие красивые девушки могут быть ещё и умными, — его мотив стал моментально ей понятен, но уходить сразу Романова не хотела – желание подёргать за ниточки возрастало с каждым его словом. — На личном опыте это понял? Ничего, что я на «ты»? — она достала сигарету из упаковки и зажала её между пухлыми губами, что заставило мужчину облизнуть губы и сконцентрироваться на её действиях. — Да твою мать, где она? — поиски зажигалки не увенчались успехом, что заставило Виктора достать свою. Прикурив от его зажигалки, Вика затянулась, всё ещё не отрывая глаз от него как и он от неё. Его глубокий взгляд вызывал у неё холодок и мурашки, пробегавшие по её коже. Они пленили друг друга, даже не зная имён. Всё было очень странно. — Я тебя раньше здесь не видела, — кислород, поглощаемый ими начал пропитываться запахом табачного дыма. — Расширяю горизонты, так сказать, — он провёл руками по, и без того, хорошо лежащим волосам и перевёл взгляд на наручные часы. — Неопасно будет одной по ночной Москве ходить? — самоуверенность лилась через края, чтобы попытаться хоть как-то раскрутить девушку на ночь в его компании. — Встречный вопрос, хотя у тебя скорее всего с собой как минимум ТТ-шник. Ну или «Макаров», кто знает, — эти слова вызвали у него усмешку. Внезапно подъехавшее такси, несколько раз поморгало фарами, и это заставило Вику бросить бычок куда-то в сторону и начать медленно двигаться к такси. — Может хоть телефон оставишь? — громкий, хриплый и властный голос пробирал до костей, а на лице играл румянец. Открыв дверь такси, она повернулась к нему и сказала, не отрывая от него глаз: — У тебя достаточно информации обо мне, Виктор Павлович. Ариведерчи! — дверь захлопнулась, машина двинулась с места, он остался наедине. — А это должно быть интересно, Виктория Сергеевна… — усмехнувшись от своих же мыслей, Виктор двинулся в сторону новенького чёрного мерседеса, а из головы всё ещё не выходил её голос и образ… Медленно провернув ключ в замочной скважине, Вика бесшумно перешагнула порог квартиры. Маленький коридор был погружён в темноту, как и вся квартира. Интуитивно положив на стоящие в коридоре коробки буке , Вика практически бесшумно сняла с себя верхнюю одежду и так же тихо прошла в гостиную. Через окна гостиной и кухни, совмещённой с главной комнатой, пробивался свет уличного фонаря и свет луны, которая господствовала в это время суток. Комната, поглощённая в темноту и звенящую тишину, расслабляла Вику. Прикрыв глаза, девушка почувствовала лёгкое головокружение и слабость. Усталость, свалившаяся на неё, сейчас готова была ударить по её голове будто кувалдой. Она долго ждала этого момента, и он наступил. Едва дойдя до кухни, превозмогая головокружение, Вика решила опустошить бутылку красного вина, которую она утром поставила в холодильник. Сев на барный стул, который стоял около небольшого стола, похожего на барную стойку, Вика начала вкручивать штопор в пробку, желая ощутить на языке вкус алкоголя. Опустошённый взгляд зелёных глаз остановился на фотографии в рамке. С этой фотографии на неё смотрят девочка, лет пятнадцати, с длинными русыми волосами и парень, которому было семнадцать лет, с короткой стрижкой и такими же русыми волосами. Они сидели в парке аттракционов и ели сладкую вату. В её глазах играл огонёк, который был с ней до совершеннолетия. А глаза парня выражали любовь и гордость. — И опять я вас позорю, — взяв рамку в руки, Вика с комом в горле выдавливала из себя эти слова. — Я стала алкоголичкой и эмоционально нездоровым человеком за то время пока вас нет, — девушка хмыкнула, переведя взгляд на уютный двор, который был освещён двумя фонарями. Наконец-то открыв бутылку, Вика сделала глоток прямо из сосуда, не желая тратить время на поиск красивого бокала. Алкоголь несильно обжёг горло, что заставило девушку немного поморщиться. — Я не сдержала обещание, я не стала нормальным человеком, не смогла полюбить, я лишь затыкаю эту дыру случайными связями, алкоголем и жуткой ненавистью к некоторым типам людей. Ты говорил, чтобы я всегда жила дальше, но, сука, всё равно не могу ничего с собой сделать. То, что произошло тогда, навсегда останется со мной. Прости меня, брат, — переведя взгляд на рамку, Романова поняла, что слёзы начали неконтролируемо катиться по щекам. Девушка сделал внушительный глоток вина и после медленно поплелась в ванную. Зайдя в небольшую комнату, она стянула с себя всю одежду кроме нижнего белья и выкрутила краны на максимум. Сидя на бортике ванны, Вика продолжала отпивать вино. В сердце мгновенно летели сотни отравленных стрел, что мешало ей успокоиться. Ненависть к окружающему миру и к себе, в первую очередь, сводила девушку с ума. Она буквально захлёбывалась. Мир терял яркость, когда приступы тревоги, апатии или агрессии опять атаковали её. Как только уровень воды достиг максимума, девушка выключила краны и погрузилась в воду. Она продолжала пить вино, слушая собственные мысли и падающие с крана капли воды. Она медленно начала скатываться в воду, погружаясь в воду с головой. Вода, попадающая в уши и в нос, начала глушить назойливые мысли, кружащие в голову будто рой пчёл. Всё начало затихать: и мысли, и сердцебиение, и жизнь. Наступила тишина.